Несогласованные условия

             Джисон лениво качал бокал с виски. Кубики льда, стукаясь, дополняли шуршание бумаги за соседним столом. Он сделал глоток и со стуком опустил бокал на стол. За панорамным окном было уже темно, и, наверное, со своим ярким светом в кабинете они по ту сторону как на ладони. Надо с этим будет что-то придумать.              – Сколько мы с тобой знакомы? – звук перелистываемой бумаги затих.              – Лет семь-восемь? – задумчиво. – Встретились, когда мне было двадцать семь, значит, все же восемь. Тебя на ностальгию потянуло? – бумаги снова зашуршали, прерываемые звуком ручки, которая ставила какие-то пометки.              – Нет, думаю, насколько тебе доверяю, – пальцы сильнее сжали бокал.              Хан еще раз отхлебнул и повернулся к окну, спиной к своему собеседнику, покачиваясь в кресле.              Он прошелся взглядом по окнам соседнего здания, там горело пару окон. Джисон взглянул на часы на своем запястье: неизменный аксессуар последние восемь лет его жизни показывал уже десять вечера. Он неосознанно сдавил их сильнее.              Все по расписанию, все по графику, все под контролем.              Как долго они будут лететь, если их выбросить с этого двадцать пятого этажа? Ему бы даже не было их жалко, пускай разлетаются на мелкие детальки. Даже гравировка на оборотной стороне его бы не остановила от наслаждения уничтожением. Он помнил, каким грузом они были для него в двадцать два.              Сейчас, впрочем, стали не намного легче.              Он не заметил, как за его спиной затихли. Ручка не писала, клавиши не клацали, даже бумаги замолкли.              – Ты переживаешь из-за расставания? Хочешь обсудить? – в голосе появилось участие.              – Свои переживания я уже обговорил с психотерапевтом, – он поджал губы и дернул плечом. – Мы обсудили мое вынужденное излишне ответственное поведение, помешанность на работе. Она учтиво покивала, сказала, что надо с этим работать. Я оплатил сеанс, вышел и понял, что я не переживаю за расставание. А опять думаю, как нам подобраться к японцам.              Все это Джисон сопровождал жестикуляцией, того гляди, виски будет плескаться по всему кабинету.              Минхо рассмеялся, его смех был мелодичен и приятен, что даже вызывало ответную улыбку.              – Ты как всегда. Но я думал, что за три года ты обвык быть в отношениях с Миен. И даже привык к ней.              Слышно было, как он складывает бумаги и откладывает все на край стола.              – Она не привыкла, что работа на первом месте. Но у нас, наверное, по-другому и не бывает, – он задумался и вернул свой взгляд собеседнику, лицо которого было расслабленным.              – Просто не надо было в ее день рождения срываться посреди ужина на незапланированную встречу. Я говорил, что утрясу и перенесу. Возможно, тогда бы она не нашла утешение в чужих объятиях.              Минхо тоже откинулся на спинку кресла, приятно потягиваясь, с такой работой мышцы затекали на раз-два. Он отложил очки и устало потер переносицу.              – Каким бы идеальным помощником ты ни был. Мы слишком долго их обхаживали для этого контракта, чтобы я мог все бросить.              Джисон говорил это как само собой разумеющееся для него, будто и не было другого варианта.              Фразу про измену своей невесты он решил проигнорировать. Об этом знали единицы, одной из них был его помощник-заместитель. В их кругах не распространялось, почему высокопоставленная парочка разбежалась.              Поняли, что их графики плохо совпадают, что мешает построить им ячейку общества. Но они, конечно, остаются хорошими друзьями и в теплых отношениях.              Такое вроде было официальное заявление прессе, которое написали Минхо и Феликс.              – Как видишь, она так не считала. Но психотерапевтом твоим я не буду. Мне за это не платят, – Минхо засобирался, складывая все в свой портфель, взглянул на часы. – Тебя водитель отвезет?              – Нет, я сам, я его отпустил.              – Ты выпил, ты не поедешь за рулем, я вызову водителя, – Минхо потянулся за телефоном.              – Да, мамочка, – ехидно произнес Хан, закатывая глаза.              – Тогда уж папочка.              Бросил Ли, прислушиваясь к гудкам в телефоне. Трубку никто не брал.              – Тебя так Джини называл?              Он получил строгий взгляд и поднял руки вверх, сдаваясь. Личная жизнь его помощника всегда была табу, но иногда Джисону нравилось играть с огнем.              Тут главное – не заиграть и не устроить пожар вокруг, в котором сам и сгоришь.              – Не берет трубку, – Минхо разочарованно нажал на отбой.              – Я же сказал, что отпустил его. Человек отдыхает. Не переживай, я поеду на такси.              Джисон действительно чувствовал себя нормально, он пригубил всего один бокал. У него все под контролем. Но на каждого контролфрика найдется еще более…              – Тебе по дороге может захотеться продолжить вечер. Сейчас это ни к чему, я сам тебя отвезу.              – Хорошо, папочка.              Помощник только еще раз бросил на него тяжелый взгляд. Джисон специально язвил. Минхо хотелось поддеть, когда он включал этот свой строгий голос с ним. Он ему не мальчишка, как восемь лет назад, которого бросили на растерзание и обязали оправдать надежды.              Он директор компании.              Но против Минхо он, конечно, просто язвил. И, признаться честно, тот был прав. Ему уже хотелось продолжить вечер, но сейчас в прессе не должно было всплыть чего-то порочащего.              Поэтому он со вздохом поднялся с кресла. Пройдя по этажу, они попрощались с работниками, которые работали с другими часовыми поясами, и спустились на лифте.              На подземном паркинге было очень тихо. Поэтому звук снятия сигнализации прокатился с эхом по пустому пространству. Ауди приветливо мигнула фарами своему хозяину.              Минхо сел за руль, укладывая свой портфель назад, пока Джисон расположился рядом, пристегиваясь. Минхо заметил, что Хан был весь день загружен не просто думами о работе, а о чем-то личном. Потому что на работе он редко позволял себе алкоголь. Он туманил сознание, а надо оставаться собранным.              Ли подумал, что Джисон действительно загнался из-за расставания с невестой два месяца назад, но тот упорно не хотел этого подтверждать. Его сейчас нежелательно оставлять одного. Это его задача как помощника проследить за ним.              Да и как друга тоже.              Во время дороги на фоне наигрывала спокойная музыка. Они молчали, но это было не напряженное молчание, а спокойное и вялотекущее. Им было комфортно. Джисон смотрел в окно на пролетающие небоскрёбы, яркие вывески и спешащих даже в такой час людей.              Он крутил одну мысль в голове, иногда бросая взгляды на Минхо. Тот был всецело отдан дороге, руки расслабленно удерживали руль, лицо было спокойным, а в очках отражались огни города. Он был в привычном костюме, иногда даже излишне собранным, контролирующим. В голове свербела мысль, похожая на зависть его спокойствию и расслабленности.              За рассматриванием в своей голове терзавшей его мысли со всех сторон Хан не заметил, как они проехали охрану и оказались у подъезда его дома. Алкоголь будто уже выветрился из его головы, но взгляд все равно был задумчиво рассеянным, что не ускользнуло от Минхо. Он иногда жалел, что слишком хорошо его узнал за эти годы, проведенные бок о бок.              – Может, мы все же пропустим по бокальчику у меня? Под твоим присмотром я точно никуда не уйду.              Джисон ухмыльнулся, но подтекстом его слов чувствовалось желание не оставаться сейчас одному.              – Я не хочу пить.              – Просто составь мне компанию. Как друг.              Запретный прием – эти влажные глаза, которые внимательно вглядываются в тебя.              При всей своей вынужденной строгости и занимаемой должности мягкое лицо Джисона не вязалось с его общим образом. Походы в спортзал делали свое дело: он подкачался, не был уже тростиночкой, как несколько лет назад, и костюмы на нем сейчас смотрелись более ладно.              Но эти глаза и непроизвольно надутые губы, когда что-то не так, как он хочет в присутствии близких, разрушали всю его тяжелую ауру. Но таким он был только с ближайшими. По пальцам одной руки можно было всех пересчитать.              – Хорошо, но недолго. У нас завтра подписание контракта.              Ли не мог его сейчас бросить. Его излишняя задумчивость и молчание сегодня тревожили Минхо. Он был хорошим другом, и не заметить, что директора что-то волнует, для него было невозможно.              Они тронулись с места, отправляясь на подземный паркинг жилого комплекса. Лифт оттуда доставил их на нужный этаж, и электронный замок, пиликнув, впустил в квартиру.              Там было тихо и темно, раздевались в тишине. Джисон на ходу стягивал галстук – можно и расслабиться немного. Поэтому кусок ткани просто полетел на диван. Верхний свет зажигать не хотелось, поиграв с настройками освещения, он зажег только приглушенный торшер и пару бра на стенах.              Минхо следовал за ним. Он тут был не раз, чувствуя себя расслабленно. Прошел на кухню, соединенную с гостиной, включил чайник. Завтра один из них должен быть без малейшего похмелья. Джисону достал стакан и налил виски немного, чтобы тот не увлекался.              Это всегда плачевно.              Минхо порылся на полках. Он точно помнил, что из прошлой командировки они привозили китайский чай, тот им презентовали. Найдя нужное, он заварил себе его, а Джисону передал его бокал.              – Контролируешь, сколько я выпью? – тот поиграл гранями в приглушенном свете.              – Переживаю за тебя. Как за друга, – в ответ ему хмыкнули, и Хан отпил, смакуя вкус.              Минхо поставил свою чашку на журнальный столик и развалился в кресле. Спина приятно расслабилась. Ни один офисный стул не сравнится с комфортом домашней мебели.              – А ты мне друг?              Глаза Джисона выжидательно смотрели, ловя малейшую реакцию.              Он для себя уже все решил, но шагнуть в неизвестность для него сродни прыжку с парашютом при его боязни высоты. Внутри все тревожилось.              – Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Выкладывай, – Минхо отпил чай, внимательно вглядываясь в собеседника.              Глаза Хана блестели от алкоголя, он расслабленно развалился на диване, полулежа. Играл с застежкой часов: расстегивая, застегивая и так по кругу.              Нервное движение.              Его точно что-то беспокоило. В итоге он их снял, безразлично швырнув дорогую вещь на стол, откинул голову на подлокотник и вздохнул.              – Ты же сказал, что ты не мой психотерапевт. И тебе за это не платят.              – Зато я отличный друг и могу тебя выслушать, – он понимал, что Джисон юлит, но в то же время собирается с мыслями.              – Минхо, ты считаешь себя очень контролирующим человеком? – он вопросительно на него посмотрел, считывая все реакции с лица.              – Есть такое. Ты тоже стал таким, – Джисон дернул уголком губ на эту фразу, – наверное, поэтому мы поладили.              – Тебе это не мешает жить? Как ты расслабляешься?              – Меня все устраивает. Я живу с этим контролем, мне это приносит удовольствие отчасти. А что за странные вопросы? Опять с Чаном болтал? – Минхо усмехнулся, отпивая чай.              – В сексе ты тоже контролируешь? – Хан пропустил все вопросы мимо ушей, добавляя свои новые. Спина его напряглась и он повел плечами.              – Джисон, – тон стал холоднее.              – Я помню, что твоя личная жизнь не обсуждается. Ты скажи просто да или нет.              – Да. Доволен? – атмосфера напряглась. – Ответь теперь мне, откуда у тебя такие вопросы?              – С Чаном поболтал, – Минхо усмехнулся, как и ожидалось. – Мы с ним интересно поговорили. Он понимает, что от всей ответственности, которую я вынужден нести, я еду крышей. Разве ты не замечаешь? Он предложил способы разгрузки головы.              Минхо вглядывался в глаза напротив. Конечно, он замечает: срывы на подчиненных за малейшую провинность в бумагах, ссоры с отцом, который начинает давить; злоупотребление алкоголем, чтобы расслабиться; перепроверка бумаг по сотни раз, хотя с ними точно все в порядке. Это все появилось не сразу, а собиралось по крупицам многие недели.              Сейчас достигла точка кипения?              – И какие его предложения?              Минхо действительно было интересно, что их общий друг мог предложить такого Джисону и очень надеялся, что это не наркота.              – Секс, – опять смешок. – Но необычный. Для меня в частности.              Он сверлил глазами старшего, будто пытаясь передать свою мысль через связь, их соединяющую.              Минхо все понял, он не был дураком. Задумчивый Хан, советы Бан Чана, интерес к его сексуальной жизни. Нестандартный секс для Джисона. Все сращивалось в один ответ.              – Нет, – очень твердо, не принимая никаких доводов.              – Ты меня даже не дослушал.              В голосе прорезались обиженные нотки. Когда Джисон так делал, Минхо сразу вспоминал, каким он был несколько лет назад – постоянной капризулькой. Потом заматерел, и такое позволял себе очень редко.              – Удиви меня, – он отставил чашку, уже представляя, что сейчас ему выдаст младший.              – Предлагаю секс-партнерство, для разгрузки моей головы. Я хочу отдать контроль над собой, – он не свойственно для себя запинался.              Внутри у него шла борьба.              Открываться перед кем-то, даже перед таким привычным Минхо, которому он доверяет, все равно сложно. Он пытался создать фасад того, что это просто пришло ему в голову, а не долго обдумывалось, анализировалось и постоянно ставилось под сомнение. Хан смотрел на переливающуюся жидкость в бокале, стараясь не показать свою нервозность.              Но ощущение, что он все же прыгнул с парашютом, его не покидало.              – Мой ответ все тот же. Нет. Я так думаю, тебе это мог подсказать Бан Чан. Пускай сам с тобой и разбирается.              Голос был холоден. Секс-партнерство? Может, он ему еще денег предложит?              – Он по девушкам, в отличие от тебя, – Хан выразительно на него посмотрел.              – Ты тоже по девушкам или я что-то не знаю? – получив кивок, он продолжил. – И какой мне толк заниматься сексом с девственником в таком плане? Найди себе девушку-доминантку, мужчину. Меня в это не впутывай. Если я гей, это не значит, что я буду трахать тебя.              – У тебя будет постоянный секс? Ты с Хенджином когда разбежался? Год назад? – Минхо ничего не ответил, и только отпил чай. – И я не смогу доверить себя в чужие руки, как представлю – мне противно становится. Тебя вот представлял – и нормально. Я тебе доверяю.              – Я даже не хочу знать, что ты там себе напредставлял, – он с шумом поставил чашку на столик и поднялся. – Думаю, сегодня мы как друзья посидели. Я поехал домой. Не пей больше, завтра подписание контракта.              Он сразу поднялся и, подхватив сброшенный пиджак, пошел к входной двери, дернув ее ручку так, что она звякнула.              Джисон не поднялся с дивана его проводить, все также качая бокал в руке. Когда дверь захлопнулась, он шумно выдохнул.              Может, надо было более плавно направить разговор, а не заходить так сразу?              Но он не представлял, как с Минхо можно не быть прямолинейным. Тот слишком легко его раскусывал и понимал, что его что-то тревожит.              Оставалось только говорить правду.              Джисона не пугал секс с мужчиной. Неправильно. Не пугал секс с Минхо. Он был уверен, что с ним сможет отпустить все проблемы. Эгоистично? Естественно.              Но для Минхо разве не было тоже плюсов? Постоянный секс-партнер, ухоженный, красивый. Джисон столько работал над своим телом, что мог им гордиться. Плюс у них точно не будет проблем с чувствами – они же друзья.              Это же просто секс по дружбе.              В голове крутились мысли, также как виски в бокале, который он не переставал покачивать, наблюдая за жидкостью внутри. Пить не хотелось. Завтра действительно важный день, ему нужно быть свежим. Поэтому оставшийся алкоголь безжалостно отправился в раковину, а Джисон после горячего душа отправился спать.              Внутри Минхо кипело негодование от этого предложения. Поэтому пиджак полетел комком в машину, а руки напряженно сжимали руль, пока он ехал к себе домой.              Он завтра позвонит Чану и все ему скажет на его подстрекательства.              Сейчас же он встал на беговую дорожку, надо немного разгрузить мозг, а бег всегда помогал. Дорожка – не то, что пробежка на воздухе. Но сейчас выбирать не приходилось.              Лежа в постели, у него все еще крутились слова Хана о доверии. Внутри он понимал, что тот не сможет в этом вопросе излишне кого-то подпустить.              Значит, и расслабиться не сможет.              Он фыркнул сам себе: это не его проблемы. Пускай ищет другие способы, пускай Чан ему еще что-то придумает. Такое же из ряда вон выходящее. С этими мыслями он погрузился в сон.              ***              Подписание контракта с партнерами прошло на удивление гладко. Джисон не заикался о вчерашнем разговоре и даже выглядел свежим, но плечи иногда напрягались. Наверное, все завершилось одним бокалом, что очень радовало Минхо. Не хотелось потом разгребать сплетни в прессе о том, как молодой директор устроил дебош в клубе.              Хватит с него этого.              Внутри Хана не было все так гладко: он собирался на подписание контракта с мыслью, как они будут теперь взаимодействовать с Минхо после разговора. Тот не поддался его плану и теперь еще знает, что Джисон хочет. Это рождало раздражающую неуверенность, которую надо при встрече глубоко запихать внутри себя.              Они дежурно улыбались партнерам на ужине в честь подписания сделки. Но к вечеру Ли отметил, как Хан излишне прикладывается к алкоголю, иногда позволяет себе шутки на грани, которые вызывают недоумение коллег. Минхо приходится плавно менять тему, стараясь не превратить свою улыбку в пугающий оскал. Тем не менее вечер завершается на хорошей ноте.              Пока они не остались вдвоем.              – Я поеду в клуб, – Джисон, не смотря на Минхо, набрал сообщение водителю.              Внутри у него была напряженная пружина: хоть день и прошел сносно, это далось ему тяжело. Он надеялся, что в клубе выпустит пар, может, подцепит какую-нибудь девчонку и обычный секс его кое-как разгрузит.              Обычно это не сильно помогало, но сейчас ему нужно было хоть что-то.              – Не думаю, что это хорошая идея. Пресса за тобой сейчас пристально следит. Нельзя позволять им сейчас нарыть хоть что-то.              Минхо поджал губы, отмечая, что его не слушают совершенно. Джисон делал это намеренно, как капризный ребенок, которому не дали то, что он хотел.              – Я поеду в закрытый.              Оповестил, все так же пялясь в телефон. Он чувствовал, как Минхо закипает. Джисон слишком любил опасность, чтобы не заигрываться, иногда доводя помощника до сдерживаемого негодования.              – Это не значит, что тебя и там не могут найти. Езжай домой, – в Минхо сигналила сирена контроля.              – Мне надо расслабиться. Раз ты мне не помогаешь, попробую другие способы.              Он ехидно ухмыльнулся, подходя к подъехавшей машине. Было видно, что он не хочет прогибаться.              – Делай, что хочешь.              Тон оставался холодным, надо сохранять лицо и переключиться в русло, что будто ему все равно.              Минхо понимал, что Джисон пытается им манипулировать. Не на того напал. Таким его не проймешь. Он, конечно, ему иногда практически нянька, лет семь назад точно был ей, но сейчас Хан делает это намерено, зная, какие могут быть последствия из-за его необдуманных поступков. Он не дурак и тоже может все просчитать.              Но тигра интересно дергать за хвост в ожидании ответа.              Минхо достает брелок сигнализации из кармана, отправляясь на парковку к своей машине, давая Джисону полную свободу действий. Тот поджимает губы, смотря вслед удаляющемуся другу.              Он знает, что даже в закрытом заведении могут прекрасно слить информацию, если он начнет себя неподобающе вести. А он, к сожалению, может. В голове легко всплывают статьи пяти-шестилетней давности.              Чертова репутация.              Он чувствует себя закованным в этот раздражающий костюм: галстук душит, а часы оттягивают руку. Внутри весы склоняются с одной стороны в другую.              Сможет ли он себя проконтролировать? Если в него попадет чуть больше алкоголя, но без нужной дозы он не сможет себя отпустить.              – Поехали домой.              Джисон садится на заднее сиденье и дает указание молчаливому водителю. Машина тихо трогается, и он уже представляет, как дома будет опустошать бар, чтобы немного забыться. Краем сознания понимая, что поддался Минхо, но отмахиваясь от этого, чтобы мысль не прорастала еще глубже.        ***       Утром Минхо первым делом проверяет новости, как только открывает глаза, даже не вылезая из постели.              Тишина.              Нет кричащих заголовков о том, как молодой директор корпорации набил кому-то лицо или вдрызг пьяный сел за руль. Внутри все расслабляется. Была выбрана правильная тактика, и Джисон отправился домой.              Утренний кофе приятно греет руку, когда Минхо поднимается с паркинга на нужный этаж. Секретарь приветливо улыбается, желая доброго утра, и передает папку с документами.              Джисона в кабинете еще нет, что настораживает. Тот не опаздывает обычно. Каким бы он ни был, когда теряет контроль, к работе он относится очень ответственно.              Возможно, даже излишне. Может, поэтому и срывает его всегда по-крупному.              Минхо смотрит на часы на руке: он приехал раньше, значит, тот просто придет вовремя. И он появляется, не таким свежим, как вчера. На лице буря недовольства. Джисон коротко здоровается, просит секретаря кофе и отворачивается к панорамному окну.              Когда-то было решено, что он и его помощник будут сидеть в одном кабинете. Несвойственно. Но так надо было, потому что Хан был зелен, глуп, импульсивен и за ним нужен был глаз да глаз.              С того времени многое изменилось, а Минхо все также сидел вместе с ним. Сейчас наблюдал за дергаными движениями и недовольно поджатыми губами, когда секретарь приносит ему кофе. Тишина давит, пока не разрезается:              – Я просил без сахара.              Он отодвигает чашку, голос пропитан недовольством. Девушка испуганно стопорится.              – Вы всегда пьете с сахаром, – она в удивлении смотрит на начальника, – вы просто сказали принести кофе.              – Сахар надо было подать отдельно, я сам решу, хочу или не хочу.              Минхо наблюдает за этими капризами из-за своего стола, понимая, к чему все катится.              – Лина, переделай ему кофе, пожалуйста, – он мягко улыбается девушке.              – Да, конечно, извините, – она дергано забирает чашку и удаляется из кабинета, пальцы ее дрожат.              Джисон вцепляется в него глазами. У него с утра все кипит внутри, потому что галстук завязался не так, хотя он тысячу раз уже затягивал эту удавку на шее. Водитель поехал не по той дороге, и они попали в пробку. В коридоре он уже встретил начальника логистики, который сказал, что у них проблемы с таможней в Китае.              Отказывающий Минхо, который не поддается на его планы.              Все это бесит.              – Ты зачем вмешиваешься? – слова сочатся через зубы.              – Потому что ты ведешь себя неподобающе директору, цепляясь за незначительную вещь, – он откидывается в кресле.              – Ты просто мой помощник, не забывай об этом.              – Сейчас ты перегибаешь, – Минхо говорил спокойно.              Сколько таких выпадов он видел за эти восемь лет – не сосчитать. Большая часть их была в первые два года их работы, но потом это сошло на нет.              И вот опять.              Ли вглядывался в напряженную фигуру. Похоже, Хана действительно слишком все тяготило: все пазлики из срывов последних недель складывались в общую картину.       Минхо ожидал большой срыв.              Джисон отвернулся к документам, никак не прокомментировав. Секретарь вернулась с новым кофе, осторожно поставив его на край стола, но не была даже удостоена взглядом и быстро ретировалась из кабинета. Потому что по ощущениям там висела тяжелая туча, которая скоро должна разразиться грозой, и под случайные молнии никто попадать не хотел.              ***              На обед Минхо спустился в одиночестве, в их привычное кафе неподалеку, там готовили хорошие бизнес-ланчи. И застал он там того, кто ему был нужен.              – Ты что ему наговорил?              Минхо без приветствия опустился напротив, сразу врезаясь глазами в друга.              – И тебе привет, – Бан Чан широко улыбнулся, – что за претензии в такой хороший день?              – Хороший он только у тебя, потому что ты не появлялся в нашем кабинете. Какого хрена ты Джисону наговорил? – последнее предложение он прошипел, стараясь, чтобы их никто не услышал.              – Мы с ним просто также за обедом обсудили как-то, – он задумался, – месяц назад где-то его проблемы большой ответственности. Я ему просто посоветовал попробовать передать над собой контроль кому-то, чтобы расслабиться. Тебя я не упоминал, – им пришлось прерваться, когда к ним подошла официантка, принимая заказ.              – Только пришел он ко мне с этим, – Минхо продолжал холодно шипеть.              – Потому что тебе он доверяет, – Чан пожал плечами. – Минхо, ты же его знаешь: его проблемы с доверием насколько огромны. И проблемы с тяготеющей его ответственностью тоже.              – Это не значит, что он может мне заявить стать его секс-партнером.              Последние слова он выплюнул, оглядываясь, чтобы его никто не услышал.              – Я не удивлен. Только он долго собирался. У него рвет крышу, и ты это видишь, и я это вижу, и он это видит.              – Все еще не оправдание.              – Тогда позволь ему закутить, только тебе и пиар-отделу опять придется подчищать прессу и договариваться со свидетелями его поведения. Феликс будет рвать и метать, придумывая отмазки. А сейчас нам это всем ой как не надо.              – Какого хрена у него вообще опять это началось?              – Я думаю, тут много факторов, – он сложил руки в замок, будто собрался читать лекцию, – расставание с Миен…              – Он ее не любил, – фыркнул Минхо.              Он же не мог ошибаться в этой уверенности?              – Но он ей доверял, а мы не забываем проблемы с доверием, – последнее слово он произнес по слогам, – и тут она ему изменяет. Плюс проблемы с контрактом с японцами, большая ответственность, акционеры ждут результаты, кризис тридцати лет и то, что это загоняющийся Джисон, – он перестал загибать пальцы, – проблем у него я тебе еще с десяток назову.              Им принесли заказ, поэтому над столом повисла тишина, пока официантка все расставляла.              – Так он предложил тебе перепихнуться?              – Нет, он предложил секс-партнерство, – он скривился, выплевывая эти слова.              – А чего отказываешься? Он в твоем вкусе в принципе, у тебя никого нет, – получив холодный взгляд, Чан только усмехнулся, – я помню, что мы не трогаем твою личную жизнь.              – Может, потому что он мой друг, а еще он никогда не спал с мужчинами?              – Ты для него не мужчина. Ты для него объект, которому он может себя доверить. Поэтому я думаю, ему все равно, что у тебя там, – он обрисовал что-то под столом. – И тем более друзьям надо помогать.              – Сам ему в этом и помогай.              – К сожалению, меня интересует, что у моего партнера между ног. И желательно, чтобы это был не член.              – Он просто как капризный ребенок, которому не дали то, что он хочет. Срывается на всех.              – Ты просто забыл, что он всегда был таким. Да, на публике он держит лицо, но в жизни вспомни, как он обходится за своими коллекционными фигурками, – Чан многозначительно посмотрел на него.              – Я не коллекционная фигурка.              – Ох, для него ты точно более ценен. Где он найдет еще такого помощника-друга, который будет его вытаскивать из всего, подтирать слюни, слушать его и читать с полувзгляда. У тебя и так есть над ним контроль. Просто вам бы его перенести в горизонтальную плоскость. Или как ты любишь?              – Все, тема закрыта.              – Но ты сам ее поднял, – Чан откровенно потешался.              – Сам и закрываю. И не давай ему больше никаких бредовых идей.              Остаток времени прошел в обсуждении рабочих вопросов, они никогда не отпускали. Джисон так и не появился на обеде. Поэтому Минхо взял ему на вынос, под многозначительный взгляд Чана.              – Поешь.              На край стола опустился бумажный пакет с едой.              – Я не хочу.              Джисон не отрывался от бумаг, перечитывая контракт самостоятельно. Внутри все еще крутилось напряжение, которое только порциями находило свой выход в пререканиях, возмущениях и не без повода, между прочим.              Руки чесались достать бутылку из бара и осушить ее, чтобы сознание отключилось, и ему не надо было все это нести на себе.              Но у него же репутация.              На работе себя так вести нельзя. В барах и клубах так себя вести нельзя. Ничего нельзя. А ему просто хотелось забыться. Пускай и таким способом.              – Ты ведешь себя как капризулька.              – Как скажешь, папочка.              Он слышал, как Минхо шумно вздыхает, но спускает с рук.              Джисон понимал, что играет с огнем, и у Ли тоже есть предел терпению. У него, конечно, большие запасы его, если он до сих пор тут.              Но не безграничные.              ***              Звонок от отца настиг его уже дома. В руке теплел стакан с виски. А на фоне играла музыка, которая по описанию должна была расслабить.              Бредятина.              Отвечать не хотелось, но часы, блестевшие на столике, будто твердили, что от разговора ему все равно не отвертеться. Поэтому на втором звонке Джисон взял трубку.              – Я тебя слушаю, отец, – максимально официально и холодно.              – Завтра у меня в кабинете. Есть разговор.              Как всегда четко по делу. Без эмоций. Без «как у тебя дела, сын?», «еще не съехал от всего», «что происходит в твоей жизни?»              – Хорошо, – и отключился.              Часы оказались в руке. Он прочитал гравировку на обороте: «ответственному сыну».              Какая ирония.              Что всю эту ответственность отец сам на него навесил. Хан зажмурился, вспоминая, как в двадцать два, его зеленого и ничего не знающего ни о чем, не спрашивали.              Отец поставил перед фактом – будешь директором, я останусь только акционером. Джисон помнит, как скривилось лицо брата за этим.              И как в нем самом все оборвалось.              Дом не место, где перечат отцу. Они росли на уважении, контроле и подавлении. Джисон по-своему бунтовал. Занятия музыкой были проявлением такого бунта.              Он помнит, как мама его поддерживала в этом.              Даже иногда препираясь с отцом, когда тот говорил, что это все несерьезно. Потом правда исчезла из их жизни, оставляя это расхлебывать все ему самому.              Оказалось, все увещевания отца, «просто отучись на управленческом направлении для корочки», оказались продуманным ходом.              Что он ему обещал? Никакого бизнеса.              Только учись хорошо, будь примерным сыном. Не будь оболтусом, как твоя мать. И займешься своей музыкой в сторонке от этого всего.              По факту – манипуляция на том, какой он неблагодарный сын, если откажется от такого места.              Он же его преемник. Такая честь.              Джисон же думал, что это наказание. Может, он слишком был похож на мать? И из-за того, что отец не смог дотянуть руки до нее после ее ухода и надавить, он решил отыграться на нем?              Обещания перекрыть ему воздух в случае неповиновения выглядели очень убедительно.              Тогда он оказался с этими часами на руке. С приставленным помощником, который должен был следить за ним, подчищать и всему учить. Развала фирмы отцу не хотелось, а показать, какой у него сын, требовалось. Он считал, что это научит его уму-разуму.              Горько признавать. Не ошибся. Ценой чего только…              Так рядом с ним оказался Минхо, который поначалу ничего кроме как неприязнь не вызывал. Но это была его работа, и Джисон понимал, что тот просто выполняет указания. Это потом, уже после всех поворотов жизни, они сдружились.              И Джисон ему доверился.              Он выпил залпом оставшийся алкоголь, отбрасывая часы.              Завтра будет тяжелый день.              ***              На следующий день перед дверью он на мгновение замер, внутренне собираясь. Руку оттягивали часы, напоминая, каким он обязан быть. Его вид должен выражать всегда одно: собранность, контроль, отстраненность.              Отец, как всегда, сидел за столом, даже не подняв головы, чтобы его поприветствовать. Секретарь сообщила, что он пришел.              На диванчике сидел брат, кивнувший ему в приветствии. Хан вернул ему кивок, не дрогнув. Он иногда думал, как между ними мог произойти разлом только из-за какой-то должности.              Но, наверное, это было не только из-за этого.              Минхёк посчитал, что отец его больше любит, раз подал такую должность на блюдце с голубой каемкой. Только посуда оказалась треснутой и изрезала все руки.              – Акционеров не устраивает прогнозируемая прибыль, – отец не церемонится, – они начинают волноваться. Это нехорошо.              – Мы работаем над изменением стратегии.              Внутри Хана от взгляда отца, как всегда, все неприятно скручивается.              – Плохо работаешь, этого недостаточно, – он сверлит взглядом.              – Может, часть проектов перекинуть на мой филиал, раз у вас не справляются? – брат вклинивается в разговор.              – У меня все под контролем.              Джисон сжимает зубы, стараясь сохранить лицо. Перед этими двумя ему никогда нельзя давать слабину. Он пообещал себе это. Как бы ему не было тяжело.              Он вывезет.              – Если у тебя все под контролем, то я жду результатов, – отец откинулся в кресле, давая понять, что их короткий разговор окончен.              – Я тебя понял.              Хан позволил себе дерзость уйти, не сделав даже прощального кивка, что уж говорить о поклоне. Напоследок ему только бросили:              – Не разочаруй меня.              Слова будто опять нажали на незатягивающуюся рану.       Джисон про себя только хмыкнул. Это все, что интересовало его отца. Как и всегда, собственно. Он уже этому не удивлялся.              Внутри только было огромное желание позвонить Минхо и вылить все настроение от разговора с отцом. Он так поступал очень часто. Сейчас же, сидя в машине, палец затормозил над кнопкой вызова. Ничего, он и так справится.              У него все под контролем.              ***              Пик настал через неделю, когда они с начальниками отделов обсуждали, как прошел месяц. Минхо казалось, что эта неделя была бесконечной. Сидеть в кабинете с человеком, от которого волнами исходит напряжение – не самое приятное.              Джисон огрызался, хамил, приходил невыспавшимся, и Ли видел его похмельное состояние. Он честно пытался поговорить, спрашивал, когда тот был на последнем сеансе со своим психотерапевтом. В ответ было либо молчание – Джисон знал, как Минхо не любит игнор, – либо пререкания, которые он не любил еще больше.              Внутри все трубило о том, что нужно что-то делать. Феликс и Сынмин бросали настороженные взгляды на них. И когда Хан кидает бумаги в начальника отдела по работе с клиентами.              Минхо понимает. Точка кипения настала.              В Джисоне все бурлит, раздражает все вокруг; каждый лишний вздох, каждый тупой вопрос, когда Пак Сихён говорит, что показатели упали, – ему кажется, что он готов взорваться. Он бросает бумаги и выходит из конференц-зала. Дверь кабинета непроизвольно захлопывается прямо перед Минхо, когда тот за ним следует.              – Скажи, что нас нет, если будут искать.              Минхо бросает взгляд на сжавшуюся секретаршу, отдавая поручение, и, заходя в кабинет, закрывает замок.              Джисон стоит лицом к окну и слышит щелчок. Плечи напряжены. Он сдергивает с себя галстук, откидывая его на стол. Негатив и напряженность исходят волнами.              – И не надо мне читать нотации! – не поворачиваясь, бросает он, – как же меня это все достало! – он целенаправленно идет к бару, руку его попутно перехватывают, жестко сжимая запястье.              Кожу обжигает жаром чужой хватки. Внутри у Хана все сжалось.              Минхо держит крепко, вглядываясь в чужие темные, горящие глаза. Он понимает, что если Джисон сейчас напьется, им не избежать проблем. Тут уже никакой пиар-отдел не поможет замести следы.              Поэтому он поджимает губы, дергая застопорившегося Хана на себя. Он разворачивает его спиной к себе, жестко сжимая талию. Минхо сам не хочет, чтобы все было так резко.              Но если долго дергать тигра за усы, можно остаться без пальцев.              Джисон дергается, пытается выбраться из чужой хватки, но когда из его брюк выдергивают рубашку, а потом расстегивают ремень, он понимает, к чему все идет.              Но сопротивление отбросить не может.              – Ты что делаешь? – он в возмущении дергается.              – То, что ты сам просил, – пряжка ремня звенит, – снимаю с тебя ответственность, так что заткнись и получай удовольствие, – слова звучат хлестко, и Хан понимает, что Минхо имеет в виду.              Ширинка вжикает, и чужая рука через белье обхватывает мягкий член. Ни о каком возбуждении сейчас речи не идет.              Джисон обмирает.              Ему не неприятно. Ему непривычно и странно. Внутри все сжимается от ожидания последующих действий. Но Минхо не торопится, просто держит его в руках.              – Я…              – Ты сейчас молчишь и делаешь, что говорю я. Задачи думать у тебя нет, – голос его холоден и пробирает до внутренностей.              Джисон знает, какой он в гневе, но не думал, что сейчас все дошло именно до этого. Самого его раздирает противоречие: хочется брыкаться из принципа.              Не нужные ему ничьи подачки.              С другой стороны, он сам об этом просил раньше, но не рассчитывал, что это будет в такой обстановке.              Пока он в ступоре, Минхо, не теряя времени, прижимает его к себе спиной. Ситуация непривычная, но его не воротит. Внутри ощущение того, что тот никогда не подрывал его доверия. Он не сделает ему неприятно специально.              Это все расслабляет внутри. Он сомневается, но не сопротивляется.              Минхо замечает чужие метания: сначала хотелось сделать все нахрапом, но лишних травм тут городить никому не хочется. Поэтому рука аккуратно устраивается на чужом паху, не забираясь под белье, просто обхватывая и согревая.              В моменте Джисон обмякает, из него будто выпустили весь воздух. И с губ сорвался короткий выдох, говорящий о многом. Он откидывает голову на чужое плечо. Молчит. Но всем своим видом дает разрешение продолжать.              Внутри у него сейчас раздрай, и ему не хочется с ним справляться самостоятельно. Если ему сейчас это поможет, он не будет отказываться от помощи.              Минхо надеется, что считал все правильно, поэтому уже согретая рука скользит по резинке боксеров. Все это не совсем удобно, но раскладывать его прямо тут на рабочем столе пока не привлекает.              Другая ладонь уже не сжимает талию, а начинает аккуратно водить по животу, забираясь под рубашку, чтобы почувствовать кожу. Она приятная на ощупь, пальцы скользят, пытаясь еще больше ощупать и выдавить реакцию на это.              Хан чувствует, как от чужих рук разбегаются мурашки. Они пробираются под одежду от загривка до бедер. Он закрывает глаза, абстрагируясь от реальности за пределом кабинета. Сейчас он здесь, и ему не нужно ни о чем думать, просто все отдавая в руки Минхо.              Чужие пальцы скользят по члену. Суховато. Их мысли будто синхронизируются, потому что в этот же момент он слышит короткое:              – Открой рот, – шепот льется в ухо, и сопротивляться ему не хочется.              Минхо проникает в чужой рот двумя пальцами. Не толкаясь далеко, а так, чтобы их достаточно смочить в слюне. Обводит щеки, немного ради уже своего удовольствия, играется с чужим языком. Внутри тепло и приятно.              Занять бы этот язык не возмущениями, а чем-то другим.              Вся эта картина разворачивается для него в первом ряду: он видит, как из уголка губ Джисона начинает скатываться слюна, но тот не возмущается.              Эта покорность прельщает.              Мокрые пальцы возвращаются на член, удобно скользя. Минхо чувствует, как под его руками вздрагивают. Поэтому крепче обхватывает ладонью и стимулирует движениями. Жар просачивается через пиджаки.              Возбуждение не заставляет себя ждать: член в руке твердеет, а в ухо льется чужое тяжелое дыхание. Минхо поворачивает голову, чтобы вглядеться в чужое лицо, ловя реакции.              Джисон жмурит глаза, губа закушена до побеления, видно, как он глушит стоны, пытающиеся вырваться из него.              Минхо замирает, потому что такого не ожидал.              Не ожидал, что будет облизывать взглядом такие уже давно знакомые черты, наблюдать за тем, как чужие щеки наливаются жаром, краснея. Не хочется, чтобы стоны увязли в чужом горле. Он должен их слышать.              Джисон чувствует, как чужая рука гладит его по животу, потом, исследуя, ползет вверх, еще больше задирая рубашку и обнажая. Пальцы останавливаются на его соске, сначала мягко обводя, проверяя реакцию. Он поддается, чувствует, как тепло внизу живота разливается и хочет найти свой выход.              Его возбуждение так правильно обхватывают, скользят, играясь, что в какой-то момент он не в силах сдержать стон, и он тихо из него вырывается. Этот звук ударил по нему, сильнее чем чужие прикосновения. Он распахивает глаза, сам себя пугаясь, и встречается с чужими темными и пожирающими глазами. Джисон видит, какой голод плещется на дне.              Это становится для него конечной точкой.              Минхо не может оторваться от его лица, пока тот кончает в его руку; рот распахивается, не препятствуя пролиться протяжному стону, влажные красные губы притягивают для поцелуя. Они налиты от покусываний и его пальцев, побывавших внутри рта.              Он себя стопорит, кажется, что это будет слишком. Минхо проводит его через оргазм, выжимая из него остатки удовольствия, пока сквозь чужие зубы не раздается тихое шипение. Джисон пытается уйти от этого, еще сильнее вжимаясь в него.              За чужим удовольствием Минхо не заметил своего возбуждения. Но сейчас это будто не так важно. Чужой член обмяк в руке, а над ухом надсадно дышат. Он отстраняет Джисона от себя, усаживая его со спущенными штанами на диван, а сам отходит к своему столу, выдвигая ящик в поисках салфеток.              Вытерев свои руки наскоро, он сначала хочет бросить их Хану, пускай сам разбирается. Но внутри все требует другого. Он подходит к нему, пока тот откинул голову на спинку дивана. Щеки в пятнах румянца, и он даже не поправляет одежду. Как будто и не здесь совсем.              Джисон не ожидал, что все будет так.              Голова его в посторгазменном тумане. Теперь ему нестерпимо стыдно. Он чувствует, как его лицо горит, а когда его касаются влажными салфетками, очищая, хочется завыть, но он только закрывает руками лицо. Хан чувствует, как холодная ткань проходит по его паху, а потом на него обратно натягивают боксеры.              Минхо молчит и никак не комментирует это все. В голове Джисона только одна перекатывающаяся мысль и ничего больше.              И ему это нравится.              Будто на эти минуты отпустили все его заботы, позволяя забыться и расслабиться. Именно то, чего он хотел.              Минхо шлепает его по бедру, призывая приподняться, и застегивает брюки, отмечая, что на штанину все же попала сперма. Он попытался вытереть ее салфеткой, но безуспешно.              – Брюки в чистку отправь. Заляпал, – салфетки летят в урну, а сам он приземляется в свое кресло, резко отворачиваясь от дивана. Кресло от этого даже непривычно скрипит.              Сейчас нет сил смотреть на Джисона. Его он не винит во всем случившемся. Внутри он уже ругается на себя, что не сдержался и поддался порыву. Внутри все уходит вниз от осознания того, как они после этого будут общаться.              Они взрослые люди, но это не значит, что они могут подрочить друг другу и ехать дальше. Слишком много времени они проводят вместе, чтобы забыть эту ситуацию.              Это первая мысль Минхо.       Просто сейчас он предлагает представить, что этого не происходило. Трусливо? Да. Но портить их дружбу сексом он не хотел изначально.              Сам же не сдержался.              Джисон пришел в себя, но слова не складываются в предложение. Он понимает, что эту давящую тишину надо разрядить, но на язык ничего не ложится. Поднимаясь с дивана, тихо шурша одеждой, Хан открывает шкаф, где у них спрятаны дополнительная одежда и зеркало.              Отражение показывает смятую рубашку и общий небрежный вид. На штанах действительно затерто пятно, но, вроде, в глаза так не бросается. Он пытается привести себя в порядок, выуживая чистую рубашку.              Рабочий день еще не закончен. А в таком виде у него только на лбу не написано, что его сейчас трахнули. Он цокает, когда понимает, что запасных брюк нет, придется оставаться в тех, что есть. Джисон приводит себя в порядок в полной тишине. В голове ни одной мысли, кроме той, что ему все понравилось.              Это было действительно освобождающе.              – Я не знаю, что сказать… – Джисон вглядывается в чужой затылок.              – Поэтому просто помолчи, – Минхо звучит устало и зачесывает волосы рукой назад.              – Мне это помогло и… понравилось, – сейчас хочется быть максимально честным, потому что он видит напряженные плечи. – Думаю, мы могли бы продолжить в том же духе.              – Я за тебя рад, – сухо и все также не поворачиваясь.              После того, как тебе обеспечили оргазм и смотрели на тебя, как на что-то очень вкусное, не ожидаешь такого отношения. Джисон не ждет, что Минхо бросится к нему в объятия, но такое отношение его даже обижает. Особенно с учетом того, что он точно чувствовал, что тот тоже был возбужден.              – Я чувствовал, что тебе это тоже нравилось. У тебя встал, – ответом ему было разочарованное мычание.              – У тебя как бы тоже, – поддел его Минхо.              – Это естественно. Ты дрочил мой член. Мне было бы странно, если бы он не встал, – у него проскользнул смешок, и он отметил, как чужие плечи будто немного расслабились. – Обычно это я тот, кто загоняется, а не ты. И из нас двоих ты гей, я думаю, тебе привычнее держать чужой член и не переживать по этому поводу.              – Джисон, какого хрена? – Минхо даже развернулся в кресле, прожигая Хана взглядом. – При чем тут моя ориентация? Ты в первую очередь мой друг и коллега, как ты представляешь наши отношения дальше?              В нем бурлило возмущение. Тот действительно не понимал, что сейчас произошло, или притворялся, как всегда, бравируя на публику? Только публикой тут был один Минхо, который слишком хорошо его знал.              – Я… не думал, что это такая проблема для тебя.              – Вот именно, что ты не думаешь о том, как другим.              – Ты решил все на меня свалить? – Джисон ощетинился, – Это ты залез ко мне в штаны!              – Если бы ты не просил этого, я бы даже не подумал об этом! – Минхо прошипел сквозь зубы. Возбуждения, как и не бывало, в нем кипело только раздражение, которое пытался охладить рациональный разум. – И да, я виноват! Это я не сдержался, ты прав, – надо было успокоиться. – Не стоило все это так делать, поэтому…              Слова, готовые вылететь из его рта, жгли гортань: «Давай забудем, то что тут было». Он просто запрет эти воспоминания где-то далеко внутри себя и будет делать вид, что ничего не произошло.              Со временем действительно все притупится, потому что у этого не будет подкормки. Со своей совестью он как-нибудь договорится. Отличный план, который разобьет доверие Джисона к нему на мелкие осколки.              На чаше весов было его внутреннее равновесие или спокойствие Хана. Но при этом его спокойствие также зависело от состояния того. Этого нельзя отрицать. Сейчас этими словами он его бросит, как до этого его уже несколько раз оставляли. Готов ли Минхо своими руками сейчас это делать? Нет.              Тот и так не в самом стабильном состоянии.              – Поэтому… – нужные слова не хотели подбираться, – я считаю, что тебе надо все хорошо обдумать, – Минхо надеялся, что чужая посторгазменная эйфория пройдет и Джисон просто поймет, что ему ничего такого не надо.              – Я подумаю.              Хан решил принять чужие условия, хотя внутри себя уже все решил, но если Минхо будет спокойнее от того, что надо переждать какое-то время – он потерпит.              Джисон все равно не понимал его метаний. Они также останутся друзьями, просто с расширенными условиями. Он же не предлагает ему встречаться или какие-то серьезные отношения. Секс поможет им обоим, разве нет? И этот горячий взгляд, который прошиб его, нельзя ни с чем спутать.              В тот момент Минхо его хотел. Может даже не отрицать.              Их разговор прервал вызов из приемной. Они переглянулись, потому что совершенно забыли, что за этой дверью также протекала жизнь. Аппарат пиликал.              Джисон все же не нажал на кнопку.              – Что?              – Тут начальник отдела продаж очень хочет к вам попасть, я уже сказала, что вы заняты, – секретарь звучала максимально извиняющейся, – но он очень настаивает.              Хан переглянулся с Минхо, а тот будто сразу вошел в рабочее положение. Подобрался, отряхнул пиджак и поправил волосы. Будто и не зажимал его недавно прямо тут.              – Пускай заходит.              Остаток дня прошел в суете. Так как месячное собрание было завершено на такой ноте, оставшиеся начальники отдела подтягивались по одному, докладывая о своей работе.              Минхо погрузился в работу, пытаясь пока что заглушить все произошедшее в этом кабинете. Он поглядывал на Хана и видел, что тот тоже углубился в работу.              Он надеялся, что тот все же подумает и поймет, что все это ему не нужно.              Потому что Минхо сидит и не знает, чего хочет больше: продолжения или время повернуть вспять.              ***              Вечером они, как обычно, распрощались на выходе из лифта. Джисон вышел в холл, потому что водитель уже ждал его у входа. Минхо поехал на подземный паркинг.              Уже в машине, уперевшись головой в руль, он думал, во что вляпался, не сумев вовремя себя остановить. Он ударил рукой по рулю, так что по пустующей парковке разлился противный гудок. Сегодня у него в планах тренировка, так что на ней он точно выпустит весь пар.              Закончив тягать штангу, помывшись и усевшись перед выключенным телевизором в гостиной, Минхо подумал, что ему надо с кем-то это обсудить.              На ум приходил только один человек.              – Можешь говорить?              – И тебе привет, мой дорогой друг, – Чан на том конце усмехнулся, – судя по тому, что ты мне звонишь, у тебя, по крайней мере, произошел апокалипсис.              – Будто я тебе никогда не звонил, – Минхо фыркнул.              – Три года назад, когда у тебя был аппендицит и ты не дозвонился до Джисона и переживал, как бы что-то не учудил. Ты обычно пишешь или подкарауливаешь меня на обеде. Так что произошло?              – Я подрочил Джисону.              – О, подал руку помощи нуждающемуся. Похвально. Так в чем проблема? – на заднем плане что-то звякнуло. – Поднимаю бокал за твои нервные клетки.              – Блять, Чан, – Минхо не сдержался, – я не могу теперь ему сказать «давай забудем обо всем». Это его разобьет.              – Так раньше надо было думать, – Чан был прямолинеен, за это Минхо его любил, но не сейчас.              – Ты не помогаешь…              – Я просто считаю, что ты слишком сильно загоняешься, – было слышно, что он прервался отпить, – у тебя под боком будет красивое, готовое тело. Да, придется его обучить, конечно, но мне кажется, Джисон отзывчивый, – если бы Чан знал, насколько, – просто насладись этим и реши с ним все заранее. Я не думаю, что секс может помешать вашему многолетнему сотрудничеству.              – Насколько ты циничен.              Холодный ум друга иногда помогал, но сейчас будто это было совсем не то.              – Я работаю на вас финансовым директором, любовью меня окружают деньги, а я их. Странно делать мне такие замечания, – в трубке усмехнулись, – я просто уверен, что ты нашего Хана не обидишь.              – Обо мне ты значит не беспокоишься?              – А ты не влюбляйся в него, и у вас все будет в шоколаде. Потрахаетесь, насладитесь друг другом, потом найдете себе каждый кого-нибудь постоянного. Мы же с тобой и так понимаем, что это не может продлиться долго. У него же там в плане на жизнь от его отца есть хорошая жена и рождение наследников. Сомневаюсь, что вы на пару сможете это сделать.              – Какая же ты задница.              – И я тебя люблю, прости, но не так, как деньги, но очень близко к этому.              Минхо отключился. Выбор поддерживающего его человека был точно неверным. Руки чесались теперь позвонить Чанбину, но тот точно будет его отговаривать.              Так почему он тогда выбрал позвонить первому Бан Чану? Успокоить свою совесть? Боялся ли Минхо ответственности за Джисона?              Уже давно нет. Проблема была в другом.              Он боялся не последовать совету друга – не влюбляться.              ***              Джисон стоял перед своим гардеробом, рассматривая свои брюки. Пятно было не таким заметным, но объяснять домработнице, которая приходит раз в неделю наводить у него порядок, какого рода пятно надо вывести, не очень хотелось. Щеки чуть потеплели.              Он бросил их в корзину для белья, решая: если отстирается – хорошо. Нет – так оставит на память о первом разе с мужчиной. Не так.              С Минхо.              Руки на автомате потянулись к бару, но в последний момент Хан себя остановил. Хотелось ли ему сейчас выпить и забыться? Нет. Он чувствовал внутри только воодушевление, как после удачной сделки.              Добился того, чего хотел, поэтому дофамин бурлил в крови, повышая его настроение. Возможно, сравнивать дрочку от своего друга с удачной сделкой не самое удачное.              Но ощущения были именно такие. Он даже заснул спокойно, что не случалось с ним за последние недели давно.              Определённо нужно повторить.