Исходная погрешность

Суета вокзала казалась Джисону особенно приятной сегодня утром. Он переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на табло с прибытиями и отбытиями, хотя их поезд был еще не скоро. В руке он сжимал два билета — бумажные, как нарочно, для полноты романтики. Вдруг знакомые руки закрыли ему глаза. — Угадай, кто? — прозвучал низкий голос у самого уха. Джисон фальшиво задумался. — Хм… Проводник с предложением купить чай в подстаканнике? Минхо рассмеялся и отпустил его. Он был в темных джинсах, простой серой футболке и с рюкзаком за плечом. Никаких намеков на профессорскую серьезность. — Боялся, что я не приду? — переспросил он, протягивая Джисону стаканчик с капучино. — Я не боялся, — Джисон сделал глоток и обжег язык. — Просто… Ты всегда такой пунктуальный. А сегодня опаздываешь на целых три минуты. — Ужасный проступок, — с показным раскаянием вздохнул Минхо. — Поехали искупать его в путешествии? Их купе оказалось пустым, что Джисон воспринял как однозначно добрый знак. Поезд тронулся, за окном поплыли знакомые пейзажи. Минхо устроился рядом, его рука легла Джисону на колено. — Ну что, — начал он, его пальцы принялись вырисовывать неторопливые круги на джинсовой ткани. — Раз уж мы одни… — Он наклонился, его дыхание коснулось щеки Джисона. В этот самый момент с верхней полки, которую они по невнимательности не проверили, с оглушительным грохотом свалился увесистый том «Войны и мира». Книга приземлилась Минхо прямо на голову. — Ай! Черт! — Он отскочил, потирая макушку. Джисон фыркнул, а потом, не в силах сдержаться, расхохотался. — Вселенная явно на моей стороне! — воскликнул он, поднимая книгу-убийцу. Минхо только покачал головой, но в уголках его губ играла улыбка. Эта первая помеха стала прологом к целой серии комедийных неудач. Стоило Минхо, уже в следующий раз, создать подходящую атмосферу — приглушив основной свет и обняв Джисона за талию, — как в коридоре поднялся невообразимый гам. Мимо их купе с визгом и топотом пронеслась ватага детей, явно участвовавших в импровизированных догонялках. — Кажется, мы в эпицентре детского сада на колесах, — вздохнул Джисон, прижимаясь лбом к груди Минхо. Тот лишь молча потер виски. Третья попытка была, казалось бы, идеальной. Они заперли дверь на защелку. Минхо прижал Джисона к стене, его губы уже были в сантиметре от его губ, глаза полны решимости. И тут раздался настойчивый стук. — Билеты, — прозвучал голос проводницы. Минхо закрыл глаза, изображая мученика. Проводница, милая пожилая женщина, заглянула в купе, увидела их раскрасневшиеся лица и многозначительно улыбнулась. — Молодые, — сказала она тоном, полным одобрения и легкой ностальгии, и удалилась. — Она все поняла, — простонал Джисон, сползая по стене на сиденье. — Я теперь умру от стыда. — Я умру раньше от неудовлетворенного желания, — парировал Минхо. Кульминацией стал момент, когда Джисон, наконец, расслабился и мысленно сдался. Он лежал, разметавшись на сиденье, а Минхо склонился над ним, его рука уже забиралась под футболку. И тут за дверью раздался душераздирающий детский крик: «Мама! А мой хомяк сбежал!». Минхо замер, его плечи бессильно опустились. — Хватит, — прошептал он в пол. — Я сдаюсь. Джисон хохотал до слез, держась за живот.

***

Когда они наконец добрались до маленького прибрежного городка, их встречало яркое солнце и свежий, соленый ветер. Они сняли комнату в гестхаусе, утопающем в зелени, с большим окном, выходящим в цветущий сад. И вот тут, наконец, их одиночество и покой были абсолютными. Минхо прижал Джисона к двери только что за ними закрывшейся комнаты, его руки плотно обхватили его талию. — Ну что, — его голос звучал низко и торжествующе. — Никаких книг, детей, хомяков и проводников. Кажется, судьба сдалась. Его губы обжигающе коснулись шеи Джисона, и по телу того пробежала знакомая дрожь. Но вместо того чтобы ответить на поцелуй, Джисон мягко, но настойчиво отстранил его. — Знаешь… — он сделал самое невинное и задумчивое лицо, какое только смог изобразить. — После такого насыщенного дня… я, пожалуй, просто хочу спать. Минхо отпрянул, как будто его окатили ледяной водой. На его лице застыла смесь полного шока, непонимания и комичного отчаяния. — Ты… Ты что, сейчас серьезно? — А что такого? — Джисон пожал плечами, подходя к кровати и с наслаждением растягиваясь на ней. — Ты же сам сказал — судьба была против нас все это время. Может, не стоит искушать ее в последний момент? — Он натянул одеяло до подбородка и устроился поудобнее, глядя на Минхо с притворной невинностью. Несколько секунд Минхо просто стоял и молча смотрел на него. Затем он медленно подошел к кровати, лег рядом и без предупреждения атаковал его щекоткой. — Ах ты вот какой! — засмеялся он, когда Джисон взвизгнул и начал извиваться, пытаясь вырваться. — Мстительный! Я тебе это припомню! Их смех слился воедино, заполнив тихую комнату. В конце концов они уснули, сплетясь в объятиях, под убаюкивающий стук ночного дождя по крыше. И хотя их планы на страстный вечник рухнули, Джисон не променял бы этот смех, эту легкость и это тепло рядом ни на что. Потому что это значило, что у них есть не только страсть. У них есть радость, доверие и настоящее, живое веселье. А это, возможно, и было самым главным.