Под светом кровавой луны

«Самый низкий отлив есть

начало прилива».

— Генри Уодсворт Лонгфелло,

«Утраты и достижения»

      Путь Гермионы омрачился грозным ливнем и резким похолоданием. Она прошла от силы часов семь, как небо быстро затянулось, скрывая за собой весь солнечный свет. Постепенно поднимался ветер, настолько сильный, что наклонял к земле мелкие деревья и грозил вырвать кусты.       На первые капли она внимания не обращала, но дождь становился всё сильнее и пришлось прятаться. Сооружать палатку под дождём не было никакого смысла, поэтому Гермиона попыталась идти дальше и наткнулась на заброшенный ветхий домик. У него были разбиты стёкла, выбита дверь и дыры в стенах. Явно покинут он был очень давно.       Гермиона вошла внутрь, изрядно промокшая. Благо внутри дома был камин. Разломав стул, она подкинула дрова, несколько бумажек из каких-то старых путеводителей. Огонь разжигался медленно, но верно. Гермиона закрыла проход на улицу одним из шкафов, двигая его к месту, где раньше была дверь.       Дождь продолжал хлестать, Гермиона прикинула, что он прекратится довольно не скоро. Так и случилось. Она просидела в домике четыре часа, подкидывая дровишки в камин, согревая руки, пока ливень не начал стихать. Не церемонясь, она опрокинула шкаф, тот упал подняв большое облако пыли, Гермиона, оказавшись на улице, вдохнула свежий, после дождя, воздух.       Сверившись с картой, девушка вернулась на дорогу и пошла дальше. По карте она была близка к городу Чиппенхем. Небольшой торговый городишко, всего-то шестьдесят одна с небольшим квадратная миля. Множество двух-трёх этажных домов из камня или кирпича; маленькие магазинчики на витринах которых лежат различные товары, от пирожных до мясных изделий; на улицах бродячие собаки; дети пинающие мяч друг другу и ветер в переулках.       Гермиона добралась до Чиппенхема спустя каких-то полчаса. Первым делом она отправилась в местный бар о котором узнала от двух обсуждающих его мужчин, когда проходила мимо. Здание было двухэтажным, из кирпича. Внутри играла музыка, пахло сигарами, алкоголем, потом и затхлостью. Отовсюду слышался мужской гогот и громкие голоса. Туда-сюда ходили официантки, которых каждую минуту кто-то лапал за задницу или бёдра, получая кокетливый смех в ответ.       Охотница поморщилась, но старалась не обращать на это много внимания, тем более официантки вряд ли были против, судя по их улыбчивому выражению лица. Она прошла сквозь бар прямо к барной стойке. Поставила сумку и рюкзак рядом с высоким стулом. К ней подошёл бармен, высокий, статный мужчина, кареглазый блондин. Ну просто мечта для любой глупой девки, подумала Гермиона.       — Воды, — попросила она.       — Вы зашли в бар выпить воды?       — Плесни, я выпью и уйду.       Пожав плечами, бармен достал чистый стакан и наполнил его до краёв. Протянул Гермионе, та с кивком приняла, выпивая половину. От такой жизни, какую вела она, вполне можно было бы напиться до беспамятства, чтобы суметь забыть все увиденные ужасы, хотя бы на мгновение. Но как бы сильно Гермиона этого не хотела — она не была слабой.       Лишь слабые уходят в запои, неспособные принять то, что произошло, неспособные справиться. Гермиона принимала и справлялась. С ранами, с кровью, с кошмарами, но справлялась. Все они справлялись. Джинни, Геллерт, Северус. Иначе было попросту нельзя. Геллерт, конечно, иногда выпивал, но это не были длительные запои. Как и Гермиона, которая пригубить могла, однако не упивалась вусмерть.       Насчёт Северуса было неизвестно. Сколько он пил и пил ли вообще. Гермиона никогда не видела его с роксом или рюмкой в руках. Единственная пагубная привычка, что была за мужчиной, это его верная трубка и табак внутри неё. Он, Северус, часто выходил на улицу и раскуривал. Будь то на балконе или на верной скамейке.       Позади вновь раздался гогот, удары по столу, звон бутылок и кружек, наполненных до краёв. Гермиона порой удивлялась беспечности обычных людей, тех, кто жил в незнании. Они и не представляли, какая опасность ходит рядом с ними, не подозревали, что живёт в тенях их домов. Хотела бы Гермиона быть такой же, как и они. Иметь это блаженное неведение. Но она не могла. Эти знания, ощущения, навыки накопленные годами, теперь внутри неё, вплелись в суставы и врезались в кости.       Знание — сила, да, но порой оно было и самым страшным проклятием.       Геллерт когда-то предупреждал об этом. Кажется ещё тогда, в баре. Уходи пока не поздно, сказал он прищурившись, пока не знаешь слишком многого. Проблема была в том, что Гермиона уже знала многое. Ей осталось лишь понять, что невинный вымысел, а что кровавая явь. И ей объяснили. Со всеми подробностями в ожидании, что девчонка сбежит в страхе и слезах.       Она не сбежала. Наоборот, ещё крепче привязала себя к этому яростному огню внутри, жажде справедливости, которая тонко граничила с местью. И самое главное, она навечно привязала себя к делу. К охоте. К убийству вампиров. Пусть и полукровок, пусть и тяжёлым, смертельно опасным трудом, но она спасает людей. Она положила жизнь ради этого.       Но цель у неё всегда одна — разыскать убийцу родителей. И так же прикончить его. Гермиона лелеяла внутри надежду, что она выбрала правильный путь и подсказка всё-таки будет в Шотландии. Этот Хогвартс. Она обязана найти его и…       — Эй… ми… лая.       Глубокий, запинающийся бас послышался откуда-то справа. Гермиона не отреагировала, не повернула головы, не взглянула, продолжая пялиться на дно пустого стакана. Намёк не был понят, к сожалению.       — Чего ты… так… кая… кислая? Пойди к нам… мы тебя… разве… раз… селим.       Быстрым движением Гермиона откинула правую часть плаща, обнажая кобуру с револьвером, всё так же не поворачиваясь к подошедшему, и явно пьяному, мужчине. Он хотел что-то добавить, но опустив взгляд заикнулся. Расширив глаза, он, отшатнувшись, стал отходить назад шаг за шагом, не отрываясь от сверкнувшего в свете ламп револьвера.       Так же быстро спрятав оружие от посторонних глаз, Гермиона вернулась к своим размышлениям.       Даже если Хогвартс всё равно останется мифом, одно ясно наверняка — вампиры что-то планируют. И это что-то в Шотландии. Но что конкретно? Почему каждый убитый Гермионой полукровка говорил одно и то же? И почему чистокровные скрывают подробности? Нутро Гермионы подсказывало ей, что это нечто очень важное и хорошо скрытое.       Осталось понять, что именно и найти. Но как и где? Вот главный вопрос. Полукровки никогда не проводят никакие обряды, это целиком и полностью специализация чистокровных. Чтобы провести ритуал крови, нужно полномочия и чистую кровь, а у полукровок нет ни того ни другого.       Полукровки являются низшим звеном в вампирской иерархии. Чистокровные, полукровки и послушники. Даже некоторые послушники ценятся куда выше, чем полукровки и могут отдавать им приказы. Послушники служат только чистокровным, лелея мечту об обращении. В крайне редком случае у полукровки может быть свой личный послушник, но для этого нужно очень долго и усердно работать, быть практически незаменимым, что по большому счёту считается невозможным.       Гермиона никогда не видела, чтобы у полукровки был послушник. А перебила она многих. Ей всегда было интересно, что движет людьми, раз они отдают собственную жизнь в рабство монстрам? Желание вечной жизни? Жажда власти, силы? Что? Ответ она, вероятно, так и никогда не узнает. Может, однажды она встретит послушника и лично спросит, прежде чем убить.       — Сколько с меня? — спросила Гермиона, поднимая взгляд с стакана на бармена, протирающего большую пивную кружку.       — Это просто вода, — ответил он, пожав плечами.       Мужчина отошёл к другому клиенту, который был вдрызг пьян и едва ли мог связать два слова. Это означало, что ему пора заканчивать кутить и возвращаться домой. Бармен вежливо попросил его об этом, но тот в ответ лишь пробулькал что-то нечленораздельное и уткнулся лбом в стол. Бармен закатил глаза, поставил стакан куда-то во внутрь барной стойки, закинул полотенце, которым протирал, к себе на плечо. Затем обошёл барную стойку, двинувшись к пьянчуге.       Гермиона наблюдала за всем этим с лёгкой скукой. В своих небольших путешествиях она часто становилась свидетельницей подобного. Кто-то напивается, не хочет уходить, бармен пытается вытурить и в итоге завязывается драка. Иногда девушка даже спорила сама с собой, что в этот раз всё будет иначе. И сама себе проигрывала. Сейчас она раздумывала, стоит ли спорить снова.       Мысленно пожав плечами, она поставила на то, что всё повторится, как всегда и везде. Тем временем бармен легко поднял клиента за подмышки, обойдя его сзади. Тот болтался словно кукла на верёвочке у кукольника на театральном представлении. Что, по сути, было не так уж далеко от истины.       Бармен почти поднёс пьянчугу к выходу, как тот внезапно очнулся и начал упираться. Это выглядело весьма потешно, учитывая то, что бармен был в два раза выше и крупнее. Но тут произошло кое-что неожиданное. Клиент резко поднял ноги, упёрся ими по обе стороны от выхода и оттолкнулся. Тем самым, не ожидавший этого бармен, вместе с клиентом повалились назад. Позади них стоял столик с другими клиентами, чуть более трезвыми, но всё равно пьяными.       Оба влетели прямо в этот столик, разливая пиво, разбив бутылки и кружки, проламывая собой деревянный стол. Всего на мгновение во всём баре тут же возникла тишина. Следом всё покатилось к чертям. Завязались драки, кто-то разбивал бутылки о головы других клиентов, кидали друг в друга кружки. Крики, звуки ударов, причитания.       Гермиона продолжала сидеть на своём месте, наблюдая за развернувшимся действом, как позади неё появился амбал раза в два или даже в три крупнее самой девушки. Он грубо схватил её за плечо, резко разворачивая к себе и уже нанёс руку для удара, как Гермиона свободной рукой взяла свой пустой стакан и разбила его о лицо амбала. Осколки впились в кожу и глаза, заставляя его истошно закричать и отойти на шаг назад.       Девушка легко встала со своего стула, взяла его в руки и размахнувшись со всей силы ударила амбала им в плечо, заставляя его тело двинуться ближе к барной стойке. От удара стул разлетелся в щепки, Гермиона быстро подошла и схватила амбала за правую от себя сторону головы, затем потянула её в левую и ударила его виском о барную стойку, отправляя в нокаут. Тело амбала скатилось на пол без чувств.       Гермиона поправила плащ, развернулась, подняла с пола рюкзак и сумку, сгребая лямки в одну руку, направилась на выход. Она почти дошла до дверей, как её остановили. Тот самый, испугавшийся её револьвера мужчина возник прямо перед ней. Его одежда была порванной и грязной, словно её не стирали или вовсе не меняли неделями. Сильная небритость, стеклянные от опьянения глаза и заплетающийся язык завершали всю противную и мерзкую картину.       — Стой, ты…       Она не дала ему договорить, ударив свободной рукой в нос. Он, мужчина, отшатнулся, но несмотря на своё состояние не упал, а сумел удержаться на ногах.       — Ты сука! — гнусаво взревел он.       Из его носа пошла кровь и он был искривлен, что свидетельствовало об одном — о переломе. Тем не менее отступать мужчина не собирался. Он снова попытался нанести удар, Гермиона сбросила сумку с рюкзаком, освобождая руки и ловко перехватила летящий в неё кулак, выворачивая его.       Мужчина попытался ударить второй рукой, но и это у него сделать не получилось. Гермиона увернулась, всего лишь чуть отклонив голову и тут же ударила его в печень. Затем пнула его по колену, мужчина повалился, но не полностью, второе колено спасло от падения. Гермиона крутанула его запястье, сломав его и своим коленом ударила мужчину по зубам, выбив несколько.       Тот с глухим стоном повалился на пол, теряя сознание. Из его рта и носа продолжала течь кровь. Зубы разлетелись по полу, вряд ли он сумеет их собрать, когда очнётся. Гермиона вновь поправила плащ, взяла свои вещи и покинула бар.       

***

      Путь до городка Мальмсбери занял ещё три с половиной часа. Совсем маленькое, по своим размерам, место, скорее поселение, чем явный город. Ещё меньше, чем Чиппенхем. Но оно считалось одним из самых старейших в Англии. Его дома стояли почти вплотную друг к другу вдоль узких улочек. Была и рыночная площадь, где шла основная торговля между жителями.       Внутри поселения стояла небольшая железнодорожная станция, Гермиона могла бы ею воспользоваться и сократить путь, но придя на неё обнаружила, что все поезда отменены из-за неполадок на дальних рельсах, что делало выезд любого рейса невозможным.       Для такого места, как это, подобная напасть стоила слишком многого. В основном поселение держалось и жило за счёт поездов и поставок с них. А так же обратной торговлей. Если рельсы не восстановят, поселение начнёт медленно загибаться. Контракты будут расторгнуты, что означает полную смерть. Гермионе до этого дела не было, она прослушала жалобы местной старухи, которая хотела встать в очередь за билетами, но так же узнала последние новости и разразилась гневной тирадой.       Ничего не поделаешь, Гермиона привыкла пользоваться только своими ногами. Поэтому перекусив местом пабе, не желая тратить еду приготовленную Добби, она покинула город и направилась дальше. Следом на её пути возник Сайренсестер. Мощёные улочки, вдоль которых выстроились старинные здания, уютные пабы, различные магазины доставляли ощущение некой чистоты. В пабах не пахло затхлостью и потом, не было никакого отвратительного зловония. Официанток никто не домогался и не старался склонить их к чему-то, чего они сами не хотели.       Гермиона бывала тут раньше, но как-то не замечала такой сильной разницы. Она шла уже почти пятнадцать часов к ряду, с небольшими передышками в пабах. На дворе стояла глубокая ночь и идти дальше было попросту опасно. Гермионе повезло, хозяин одного из пабов, в который зашла охотница, любезно предоставил ей комнату на втором этаже своего здания. Комната была небольшой и мало обставленной. Шкаф для одежды, одна кровать и одна рядом стоящая тумбочка.       Матрас был жёсткий, а подушка с комками. Тем не менее, Гермиона, проведя привычную медитацию, хоть пол и был холодным, не заметила, как уснула, стоило её голове коснуться подушки. Предварительно она заперла дверь, подставив под ручку стул, чтобы никто не мог войти к ней ночью. Это была привычная мера предосторожности. Гермиона всегда так делала, когда оставалась где-то вне своей палатки.       Проснувшись утром Гермиона позавтракала и продолжила свой путь, покинув город.       Следующие десять часов она шла до города Челтнем, там она надолго не задержалась, всего пару часов на отдых и перекус. Следующим пунктом перевала стал Вустер. А это ещё девять часов пути. Этот город известен своим соусом и одной из самых старых газет во всём мире. Однако времени у Гермионы на пробу соуса и посещения достопримечательностей совсем не было.       Но тут ей не повезло. Нигде не было свободных комнат, поэтому Гермиона пробралась на один из складов, который явно не охранялся. Вломившись внутрь через разбитое окно, она там и уснула. На сей раз без медитации, на неё тоже времени не осталось. Ночь она провела почти бессонную, беспокойную. Не было даже намёка на ощущение безопасности, не говоря уже про саму безопасность.       В любой момент склад могли проверить, могли войти владельцы, рабочие или полиция. Тем не менее, какую-то часть отдыха она смогла извлечь. В спешке покинув склад, она направилась к границе города. До Ливерпуля было ещё далеко, а Гермиона всё же решилась его посетить и встретиться с отцом Вагнером.       Пройдя ещё несколько миль, Гермиона остановилась, достала карту и принялась рассчитывать. От Вустера она ушла совсем недалеко, а значит Ливерпуль от неё примерно в ста милях или около того, следовательно идти пешим шагом придётся около сорока часов, то бишь полтора дня.       Гермиона решила не заходить больше в города, лишний раз не светиться. Поэтому она пошла слева от Бирмингема, через заповедник Шропшир Хилс. Гермионе очень нравились подобные места: большие бескрайние луга, водные системы, редкие заросли деревьев. Тишина и полное единение с природой. В таких зарослях Гермиона и разбила небольшой лагерь.       Разложив небольшую палатку, размером идеально подходящую под рост Гермионы, даже остаётся немного места для манёвров, она взяла короткий прут и продела его в кольца на вершине. То же самое она проделала с остальными, соединяя их у основания. Когда построенный каркас соединился со всеми прутьями, чтобы получилась крыша, Гермиона начала вбивать в землю колышки. Вытянув один из углов палатки на себя до упора, чтобы получилось хорошее натяжение, она принялась небольшим молотком вбивать первый кол.       Несколько минут спустя перед Гермионой стояла установленная палатка. Затем Гермиона развернулась и начала осматриваться в поисках нужных вещей. Ими оказались большие камни, к счастью было их довольно немало и вскоре Гермиона собрала из них небольшой круг. Накидала туда веток и сухой травы, так же она собрала хвороста на будущее, чтобы огонь не затух. Проблема оказалась в спичках, они никак не хотели поджигать сухую траву. Огонь на спичке быстро затухал из-за поднявшегося внезапно ветра.       Гермиона про себя чертыхнулась, ведь ей пришлось добывать огонь по старинке. Благо она подготовилась, в сумке у неё был кремний и металлический нож. Ударяя кремнием по ножу она пыталась получить искры, выходило довольно скудно, но вскоре удача улыбнулась. Достаточно искр попали на сухую траву, Гермиона осторожно раздула их, подкинув сверху ещё немного травы и пламя постепенно начинало разгораться.       Костёр горел прекрасно. Гермиона грела руки, иногда осматриваясь по сторонам на случай нежеланных гостей. Она, конечно, понимала, что вряд ли ночью по заповеднику будут шастать люди, но лишняя осторожность никогда не подводила. Перекусив хлебом и консервной с тушёнкой, последнюю она купила в одном из прошлых городов, запив водой из фляги, Гермиона отправилась в палатку. Предварительно она сложила несколько камней в небольшой мешочек и подвесила над входом внутри палатки таким образом, что не знающий при попытке войти внутрь непременно уронит его, что разбудит охотницу и даст ей время среагировать.       В этот раз она провела полную медитацию, успокаивая сердце, расслабляя мышцы и приводя в порядок разум. Укрывшись плащом, положив рядом с собой арбалет и револьвер, Гермиона погрузилась в сон.       Утро встретило её небольшим дождём и плотным туманом. Такая погода характерна для этого заповедника, особенно сейчас, осенью. Костёр затух, из его остатков, соединяясь с туманом, поднимался едва заметный дымок. Гермиона вылезла из палатки, поёжившись от утреннего холода. Несмотря на то, что на ней был плащ, холод словно пробирался под кожу.       Разжигать костёр не было смысла. Хворост был мокрым, пух тоже. Перекусив сухарями и остатками воды, Гермиона собрала палатку, сложив её в сумку. Снарядившись, она двинулась в путь. По картам до Ливерпуля ещё идти и идти, примерно чуть больше семидесяти миль. Гермиона остановилась в самом центре заповедника, но ещё не встречала ни одного животного. Она знала, что там обитали дикие звери, лисы, олени и барсуки.       Может, ей просто повезло и вся живность обходила её стороной, словно ощущали, что к ней лезть не стоит. Либо Гермиона встала слишком рано и животные банально спали. Хотя те же птицы уже вовсю летали над её головой, такие как жаворонки и малиновки. Гермиона шла медленно, наслаждаясь утренним воздухом и единением с природой. В такую погоду и в таком чудном месте, она вполне могла бы заняться тай-чи и тренировками, но для этого не было времени. Гермиона пожалела, что упускает такую прекрасную возможность.       Выйдя из чащи, девушка направилась дальше, карта прекрасно отложилась в её голове и пока не было нужны её доставать. Хоть она и шла по таким местам, где не было никаких указателей, она прекрасно ориентировалась. Воздух был прохладным и чистым, легко колышащим листья и волосы.       Поблизости никого не было, ни одной человеческой души, что настраивало на определённый лад. Гермиона любила природу с детства и часто ночевала в палатке, хоть и была близко к дому. Хоть из-за этого и заболела один раз. Такие походы доставляли ей большое удовольствие, вперемешку с интересом и любопытством. Будучи ребёнком она чувствовала себя путником, который сам пишет свою историю. И мечтала в действительности когда-нибудь им стать.       Она тогда не знала, что с какой-то стороны её мечта осуществится, пусть и омрачённая кровью и запахом смерти. Может поэтому животные к ней и не подходили, чуяли то, что окружало Гермиону каждый день. Трупы с дырами в горле, литры крови, убийства. Всё это, и даже больше, отложило определённый отпечаток.       Гермиона шла дальше, почти дошла до границы заповедника, как откуда ни возьмись из зарослей деревьев, как две капли воды похожих на те, где останавливалась охотница, грациозно подняв рогатую голову медленно вышел олень. Девушка невольно замерла, наблюдая за действиями животного. Это была красивая картина. Мощное тело покрытое лучами едва выглядывающего из-за облаков солнца, объятое остатками тумана, а позади чаща леса.       Олень наклонился, срывая зубами траву. Спокойно, медленно, даже немного тягуче. Гермиона завороженно продолжала смотреть. Казалось, если она хоть шевельнётся, олень это почувствует и убежит. Внезапно, олень поднял голову и их взгляды встретились. Этот взгляд оленя… Он был проникновенным, словно тот видел внутри Гермионы нечто такое, чего она сама в себе не замечала. Девушка моргнула и олень вновь вернулся к прерванной трапезе.       Что-то внутри чащи привлекло внимание животного, вновь отрывая его от поедания травы, он развернулся и ускакал прочь. Гермиона ещё некоторое время неотрывно смотрела ему в след, словно провожая взглядом. Затем продолжила свой путь.       Следующим городом на её пути стал Шрусбери, небольшой рыночный город. Однако там она не задерживалась, купила необходимую провизию и пошла дальше. Вновь леса, фауна и природа. С каждым шагом дышалось всё легче, мысли очищались. Это была своеобразная медитация в движении. Рыночный город был шумным, люди сновали туда-сюда, постоянно говорили, кто-то кричал и подзывал к себе, надеясь, что люди что-то купят именно у него. Кому-то везло и люди действительно покупали, кому-то не очень и его обходили стороной.       Гермиона купила хлеб, чай и вяленую рыбу у местной старенькой продавщицы. Они не перекинулись и парой фраз, но девушка видела насколько добра и мудра старушка лишь взглянув ей в глаза. Она неторопливо сложила купленное в мешок и отдала его охотнице. Та поблагодарила, положив на протянутую ладонь несколько монет и купюр.       Пока она шла, то вновь вернулась к размышлениям. Если Шотландия и правда приведёт её к убийце родителей, сможет ли она совладать с собой, со своими чувствами? Сможет ли сохранить холодный ум и расчётливость, по словам Геллерта, её главное оружие? Сколько бы Гермиона не думала об этом, она не могла дать чёткого ответа.       Умом она понимала, что если случится чудо господне и ей подвернётся удача выйти на того вампира, то она должна действовать, как обычно. Чётко и хладнокровно. Однако в то же время это был убийца её мамы и папы. Тот, кто лишил её семьи, детства, полностью перекроил всю её оставшуюся жизнь. Тот, из-за кого руки Гермионы были по локоть в крови, как в вампирской, так и в людской. Из-за него у неё снились кошмары и снятся по сей день.       Весь её путь, этот крестовый поход, все эти годы обучения и практики, охоты и убийств, были ради него. И её сердце горело, пылало жаждой услышать его крики, мольбы о пощаде, стоны боли, когда она будет разбираться с ним. Гермиона ни раз и ни два представляла, как будет убивать его. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением его агонии.       Но перед тем, как спустить курок нацеленного на его голову револьвера, она хотела задать один простой вопрос. Вопрос, который мучил его годами, не давая спать по ночам. Вопрос, который въелся в подкорку её мозга. Почему?       Почему именно её семья? Почему именно в тот день, в ту ночь? Это случайность или нечто большее? Именно эта неопределённость пожирала Гермиону изнутри. Ей хотелось узнать, выбить признание и ответы. Потому что неопределённость — самое худшее, что может испытывать человек. Даже похуже одиночества, как считала сама Гермиона.       Когда человек один, он это осознаёт и понимает. Да, некоторым от одиночества плохо и страшно, но они понимают, где они и что с ними происходит. Живущие в неопределённости обречены на бесконечные метания и вопросы. Гермиона, благодаря рассказам Джинни, знала, что было в ту роковую ночь почти поминутно. Однако это не отвечало на вопросы. И по меньшей мере раздражало. Она знала, что там произошло, но не понимала причин. За что убили её родителей? Чем они заслужили такую участь? Чем она заслужила такую участь?       Гермиона встряхнула головой. Она увидела большой камень и поспешила к нему, сделать небольшой привал. Оказавшись возле него, сбросила сумки и села. Ноги приятно заныли. Гермиона вытянула их, расслабляясь. Она оказалась недалеко от маленькой деревушки Бронингтон. До ближайшего более-менее крупного места она прошла только половину пути. Примерно семь с чем-то часов.       Небо распогодилось, показывая нежно-голубые участки среди плывущих облаков, свет солнца приятно ложился на кожу. Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь маленькими радостями этого путешествия. Она редко когда могла позволить себе подобное, всегда в дороге, в быстром темпе, сосредоточенная на деле. А в этом пути у неё появилось немного свободы, небольшие личные моменты. Чтобы не забывать, да, у неё есть цель, но в то же время — она человек.       Ещё немного посидев, она встала и направилась дальше. Она не стала заглядывать в Бронингтон, пройдя мимо. До Честера ей осталось пройти ровно половину пути и если Гермиона всё правильно распланировала, то к вечеру должна быть ровно возле города. При условии, что её ничто не задержит и не испортится погода.       По пути, где-то раз в два часа, она делала небольшие остановки на несколько минут. Дать отдых ногам, перевести дыхание и выпить воды. Есть совершенно не хотелось. В Честере она планировала переночевать и с утра отправиться прямиком в Ливерпуль. Там всего шесть часов ходу и уже днём она окажется у Отца Вагнера в Кафедральном соборе.       Гермиона очень надеялась, что в Честере таки окажется свободная комната. Ей не хотелось снова вламываться в случайные склады в надежде, что и в этот раз пронесёт.       Когда Гермиона оказалась в городке, уже постепенно смеркалось. Она заходила в местные пабы, в одном из них успела перекусить, желая снять комнату подешевле, но к сожалению ей отказывали или не было места. Причины отказов были не ясны или вовсе не назывались, её просто выставляли вон, как будто в ней видели какую-то угрозу. Тем не менее, ей удалось найти небольшую гостиницу на окраине. Её комната была на третьем этаже, вместе с душевой.       Заперев дверь, Гермиона первым делом разделась и отправилась принимать душ. Вода приятно омывала тело, смывая грязь и пот. Гермиона чувствовала, как отросшие концы волос касаются шрама и капли стекают по нему вниз. Она перевернулась, прижавшись спиной к стене. Немного выгнулась, чтобы вода стекала по ключицам, задевая грудь, проходила по животу и бёдрам. Температура воды была горячей настолько, что всю душевую застелило облако пара.       Она отключила воду, но так и осталась на месте. Образовавшуюся тишину разрушал звук капель, что стекали с её тела, падая на пол. Гермиона громко выдохнула. Оттолкнувшись от стены, она покинула душевую. Не переживая о своей наготе, она, шлёпая мокрыми ногами, вышла в комнату. На комоде лежало полотенце, которое Гермиона приготовила, но не стала брать с собой. Медленно она стала вытираться, затем вновь оделась, оставляя верх нагой.       Садиться на пол Гермиона не стала, удобно расположившись на кровати. Как и всегда, она медитировала перед сном, успокаивая разум и расслабляя мышцы. Тут в дверь постучали. Гермионе пришлось закончить медитацию раньше обычного. Она встала с кровати, накинула свою рубаху, скрывая грудь и отперла дверь. В коридоре стояла низкая старушка, опираясь на трость. Её рука потрясывалась, а сама женщина прищуривалась, пытаясь разглядеть Гермиону.       — Вам что-то нужно? — спросила она.       — В моей комнате шум, — голос старушки был хриплым и тягучим. — Вы же из полиции, да? Я видела ваш пистолет. Вы можете мне помочь?       Гермиона на мгновение прикрыла глаза, мысленно чертыхаясь. И когда только она успела засветить кобуру? Она была предельно осторожна на стойке регистрации. Не делала никаких резких движений, что могло откинуть плащ в сторону и открыть миру её револьвер. Слишком наблюдательная старушенция, подумала девушка.       — Я не… — она хотела отказаться и закрыть дверь, но глаза женщины были такими умоляющими, что она не нашла в себе сил. — Ладно, ведите.       Накинув кобуру на бедро, Гермиона заперла дверь и пошла в след за бабушкой. Та шла медленно, к сильному раздражению Грейнджер, но вскоре они добрались до нужной комнаты. Старушка отперла дверь и пропустила Гермиону вперёд. Комната была такой же, как и у охотницы. Небольшая, с душевой, имелся шкаф для одежды и багажа, стол с стулом и кровать с тумбочкой.       Полы скрипели, как и у Гермионы. Почти никаких отличий. Разве что вид был немного другим. Вид из окна Гермионы выходил прямиком на другой, соседний дом, а у бабушки на лес, природу.       — Где?       Трясущейся рукой бабушка указала в сторону окна. Гермиона же открыла дверь в душевую, включила свет и стала осматриваться. Ничего подозрительного она не наблюдала. Правда запах стоял какой-то затхлый, отдающий канализацией. Затем подошла к окну и ровно то же самое. Окно никем не тронуто, никаких следов проникновения, даже попыток. Ни царапин на стекле, не отпечатков ладоней.       — У вас чисто, — сказала она обернувшись. — Ничего и никого нет.       — Но я слышала… — начала было старушка, но Гермиона её прервала.       — Вам показалось. Ложитесь спать. Уже поздно.       Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Девушка вздохнула, покачала головой и вернулась к себе. На сей раз она заперлась и сразу легла в кровать. Сон, к её удивлению, долго не шёл. Она ворочалась, но мысли так или иначе возвращались к окну в комнате старухи.       Какова вероятность, что это был вампир? Самая ничтожная. По преданиям, чтобы войти в дом вампиру нужно приглашение. Он не будет сидеть на улице и таращиться в окно, стучать по нему или ещё что-то. Скорее он пойдёт и сожрёт кого-нибудь, кто попадётся вне стен домов. Ровно так же вампиру категорически нельзя на святую землю, в церкви и храмы. Именно поэтому они и боятся крестов, даже смотреть на них не в силах. Потому что кресты не только окроплены добровольной кровью священнослужителя, но и священны сами по себе.       Крест — это в первую очередь символ надежды и веры. Символ жертвенности, победы над грехом, смертью и дьяволом. А вампиры порождения тьмы, как следствие самого дьявола.       Да и что вампиру делать в Честере? Городок маленький, убьёшь кого-то и об этом тут же узнают. Это небезопасно и непрактично. Вампиры существа скрытные, они действуют во тьме ночи, в больших городах, где пропажи не обнаружат сразу. А могут и вовсе не забить тревогу.       Гермиона попыталась уснуть. Снова. Перевернулась на бок. Затем на другой. Рыкнув, она резко поднялась.       — К чёрту.       Одевшись, она вооружилась револьвером и арбалетом, предварительно спрятав их под плащом. Выйдя на улицу, девушка обошла здание, оказавшись прямо под окнами комнаты старухи. Свет внутри был выключен, старуха по всей видимости всё же легла спать. Гермиона подошла ближе к стене, в поисках каких-либо следов. Балконов не было, значит, если это вампир, он должен был забираться по старинке, цепляясь когтями. Но следов не было. Стена была девственно чистой.       Гермиона развернулась, оглядываясь по сторонам. Может найдётся какой-нибудь бездомный, который что-то видел? Но как назло никого вокруг не было. Девушка покачала головой. Вампир нападёт на старушку? Да в ней крови-то практически не осталось, всё постепенно высыхает. Чертыхнувшись на саму себя, что сама же прервала попытки уснуть, Гермиона вернулась обратно в гостиницу, в свою комнату.       Наконец, она легла и вскоре сумела заснуть.

***

      Ливерпуль. Социально контрастный город, — с одной стороны величественные здания, с другой перенаселённые трущобы, — находящийся на пике своего могущества. Охватывающий почти пятьдесят процентов торговли хлопком, а так же зерном, маслом, сахаром и многим другим, он становился одним из самых крупных городов по объёму проходящей через него торговли. Богатый, шумный, перенаселённый. Почти семьсот тысяч жителей, почти миллионник. Разные классы, разные люди. Докеры, кочегары, грузчики, матросы, а ещё и банкиры, брокеры, судовладельцы.       Все разные, но в то же время похожие друг на друга. На одной улице могли одновременно жить богатый судовладелец и докер, который спал в подвале. Ливерпуль город абсолютного богатства и вопиющей нищеты. Словно две стороны одной монеты, каким-то неведомым образом, смогли соединиться во что-то единое, циркулирующее и живое.       Для многих людей Ливерпуль был своего рода воротами в «новый свет», ведь именно через него проходили сотни тысяч мигрантов. Из Европы в Штаты и Канаду.       Как только Гермиона вошла в город, то тут же прочувствовала всю его атмосферу и запах. Пахло пряностями, угольным дымом, смолой, рыбой и морем. В порту кричали люди, кто-то смеялся, прибывали суда, грузчики таскали ящики, пока судовладельцы заполняли необходимые бумаги.       Несмотря на классовое разнообразие, казалось, все уважали друг друга. Не было притеснений или унижения. К простым рабочим не относились, как к рабам, хоть и нанимали по дням, что влекло за собой нестабильность дохода и зависимость от циклов торговли. Сегодня есть — завтра нет. Люди работали изо всех сил, пока успевали, пока была возможность.       Но всё это была лишь видимость. Вне работы простым людям жилось тяжко. В последние годы в Ливерпуле, из-за трущоб, возросла детская смертность от туберкулёза и других болезней, от ужасных санитарных условий. Работодатели никак не помогали своим рабочим. Отсюда шли массовые забастовки, конфликты вокруг оплаты труда и общих условий работы в тех же доках.       Гермиона скривилась, когда ей на глаза попал выпуск местной газеты, где было чёрным по белому написано число умерших детей.       Оно было внушающим.       Зато была короткая новость, что власти наконец взялись за голову и начнут сносить трущобы, как только построят новое жильё для тех людей. На это должно быть уйдут годы, а может и вовсе пускают пыль в глаза. Тем не менее, Гермиона шла по улицам и видела хорошо развитый город с своими проблемами.       Добраться до кафедрального собора труда не составило. Когда Гермиона подошла ближе, то остановилась впитывая всю величественность здания, его архитектуры. Стены были выложены тёплым, чуть розоватым камнем, который на солнце казался мягким и живым. Высокая центральная башня с узкими стрельчатыми окнами тянулось к небу. Внизу собор обрамлён был густой зеленью. Кроны деревьев доставали до окон второго этажа.       Войдя внутрь, Гермиона замерла, что бывало с ней каждый раз при посещении этого места. Вдоль огромного нефа тянулись стройные колонны, между ними были небольшие боковые капеллы, резные кафедры, массивные деревянные скамьи. Само помещение будто говорило, что стоит остановиться, поднять голову и прочувствовать насколько человек мал и как велика тишина там, под сводами.       Гермиона двинулась дальше, каждый её шаг отдавался мягким эхом по всему залу. У алтарной части, которая была оформлена резным камнем и деревом, стоял мужчина, одетый в рясу священника, на воротнике находилась колоратка. В его руках была книга и чётки.       — Рада видеть вас в добром здравии, святой отец.       — Здравствуй, meine Schwester.       Мужчина обернулся с приветственной улыбкой на лице. Его лицо тонкое и подвижное, чёткие скулы, и выразительная линия челюсти. На высокий лоб падала чёлка, отчасти его закрывая. Брови густые, слегка изогнутые, благодаря им взгляд карих глаз получается особенно внимательным.       — Что привело тебя в эту святую обитель на сей раз?       Гермиона оставила сумку с рюкзаком на одной из скамеек.       — Нужна ваша помощь, святой отец. Вампиры оживились. Недавно в Лондоне я выследила полукровку.       — Ja, ja, слухи об убийствах дошли и до нас.       — Я не успела спасти девушку, она была укушена. Я закончила её страдания.       — Творятся поистине ужасные вещи, mein Schatz. Как ты чувствуешь себя после этого?       Гермиона отведя взгляд пожала плечами. Слишком быстро, отец Вагнер это заметил.       — Я здесь за другими вещами. Все полукровки, как один, говорили о Шотландии, будто там будет нечто важное. Я держу путь туда. Зашла к вам потому, что хотела получить доступ к вашим архивам и… вашей крови, отец Вагнер. Нужно окропить крест, на всякий случай.       Священник медленно склонил голову, соглашаясь. Вернув к Гермионе взгляд, он ответил:       — Я помогу тебе, чем смогу. Однако нам тоже требуется твоя помощь.       — Помощь?       — Иди за мной.       Он указал на дверь в другом конце зала, спустился с алтаря и дожидаясь, пока Гермиона последует за ним, двинулся к ней. По пути Гермиона забрала свою сумку и рюкзак, не желая оставлять их без присмотра. Собор хоть и был пуст, но лишняя внимательность за своими вещами никогда не повредит.       — В городе начали пропадать люди. Тела находят редко и обескровленными. Почти до суха, — на мгновение он остановился и обернулся, прежде чем добавить. — Есть мысли, Jägerin?       Гермиона нахмурившись следовала за священником, обдумывая его слова. Отец Вагнер отпер дверь, приглашая Гермиону войти первой. Они оказались в просторной комнате с большими окнами. В комнате стояло несколько столов с книгами, свитками и пергаментами. Возле стен были шкафы с книгами и небольшие столики, где так же стопками были сложены фолианты.       Девушка остановилась посреди комнаты, оборачиваясь к отцу Вагнеру.       — Говорите, тела находят редко, — проговорила она. Мужчина кивнул, закрывая дверь. — В таком случае у местного вампира есть гнездо в которое он утаскивает жертв. Скорее всего полукровка, чистокровные не бегают по городам. Они кормятся иначе.       — Как? — спросил священник, проходя мимо.       Гермиона вновь последовала за ним. Они подошли к столу, Вагнер отодвинул одну из книг, под которой оказались не пергаменты, как раньше думала Гермиона, взглянув на стол. Это была небольшая стопка газет за разные периоды времени.       — Сами чистокровные не охотятся, еду им приносят доверенные полукровки или послушники. Смотря, кто у них в штате. По крайней мере это то, что я знаю, — пожала она плечами.       Вагнер вытащил стопку газет на центр стола и отошёл, жестом приглашая Гермиону подойти. Так она и сделала, сбросив вещи после стола. Отодвинув стул, она удобно села, священник последовал её примеру.       — Это газеты с пропавшими людьми и найденными телами.       — Период?       — Последние четыре недели. недели. Свежий выпуск раз в несколько дней.       Гермиона взяла всю стопку в руки и начала рассматривать одну газету за другой. Заголовки были кричащими, мрачными и жуткими. Пропадали люди, один за другим, снова и снова. Сначала пропал полицейский, это первая из недавних жертв судя по газетам. Потом владелец одного из судов, чьё тело было найдено в воде, но обескровленное. Жители списали это какой-то странный вид рыбы. Третьей жертвой стал банкир, найденный скрюченным в собственном сейфе, так же обескровленным.       Четвёртая жертва была рабочим из доков, о его пропажи заявили друзья и коллеги. Профсоюзы только-только начинали своё полноценное формирование и не могли похвастаться связями и большими архивами. Вряд ли тот рабочий состоял в одном из них. Его тело, как и тело первой жертвы, найдено не было. Уезжать у обоих не было никакого мотива, вся их жизнь была в этом городе. Это была именно пропажа.       Просмотрев ещё несколько выпусков с разными жертвами, Гермиона добралась до последней. Когда она увидела её заголовок и фото, то по позвоночнику прошлась едва заметная холодная дрожь. Последней пропавшей жертвой была восьмилетняя девочка, родители которой сразу же заявили в полицию. Были проведены поиски, но никто ничего так и не сумел найти.       Она пропала четыре дня назад. Гермиона уже понимала, что шансы найти девочку живой крайне малы. Скорее всего вампир уже насытился и избавился от тела.       — Пропавших больше?       — Mehr.       — Тогда, куда он девает тела? — нахмурилась Гермиона, всматриваясь в улыбающееся лицо пропавшей девочки на фотографии в газете. Улыбка девочки говорила обо всём.       Фото было чёрно-белым, поэтому она не могла сказать точно, какого цвета глаза у девочки или волосы, но предполагала, что девочка светловолосая.       — Он должен от них как-то избавляться. Некоторые он выкидывает в город, это найденные тела. Но если их больше, что он с ними делает? Почему так же не выбрасывает?              — Быть может он их… essen?       Гермиона перевела взгляд с газеты на священника.       — Не несите чепухи, святой отец. Вампиры питаются кровью, на человеческое мясо им глубоко наплевать, — она вернула взгляд газете. — Нет, если он оставляет тела, то лишь как запас на будущее.       — Думаешь, они живы?       — Это лишь теория. Пока что оснований полагать, что они могут быть живы — нет. Нужно понять, как он избавляется от старых тел. И найти его гнездо.       Она встала из-за стола, взяла в руки сумку и рюкзак.       — Я могу воспользоваться комнатой на время моего пребывания здесь? — обернувшись к отцу Вагнеру, спросила она.       — Конечно, я проведу.       Они вышли из комнаты. Гермиона подождала, пока отец Вагнер закроет дверь, затем последовала за ним на второй этаж. Комната в которую он её привёл была без излишеств. В ней не было ничего из того, чего Гермиона не видела в тех же гостиницах или комнатах на ночь в пабах. Простая кровать, тумбочка, шкаф для одежды и небольшой столик с деревянным стулом.       — Спасибо, святой отец, — сказала Гермиона обернувшись.       Тот лишь отмахнулся.       — Не тебе благодарить меня, Jägerin. Ты спасла мне жизнь однажды, помочь тебе — это меньшее, что я могу.       Гермиона кивнула. Это было правдой. Пару лет назад на отца Вагнера напали, к сожалению на тот момент он не был в соборе, что могло бы его защитить. Вампир-полукровка хотел было прокусить ему шею, но тут вмешалась Гермиона. Как и сейчас, тогда она была проездом в Ливерпуле по делам, но вместе с Геллертом.       Вдвоём они быстро расправились с полукровкой, но лавры Геллерт отдал девушке. Ведь именно она услышала шелест, когда вампир падал на священника с крыши, именно она выследила его, после того, как тот попытался сбежать. Это был ещё один тест на самостоятельность и Гермиона прошла его с блеском.       — У тебя все полномочия к действиям. Проси, что хочешь, я помогу, чем смогу.       — Мне нужен список адресов, где были найдены тела и предположительные места их пропажи. Хочу изучить их все.       — Но полиция их уже изучила…       — Полиция — не я, отец Вагнер, — коротко ответила девушка, разворачиваясь и скидывая сумку с рюкзаком возле кровати.       — Хорошо, я поищу.       На этом священник откланялся, оставляя Гермиону наедине с собой. Она сняла плащ, повесив его в шкаф. Сняла со спины арбалет, не выпуская его из рук села на кровать. До девяти вечера у неё осталось несколько часов. На изучение адресов, составления маршрута, общую подготовку. Она предварительно сняла с бедра подсумок с шприцами, убрав его глубоко в сумку.       Арбалет она решила в этот раз не брать, а обойтись револьвером и кинжалом. Так же он планировала взять с собой одну керосиновую лампу. Быть налегке, хотя и хотелось испытать новый арбалет в деле. Гермиона не хотела тратить яд Северуса на простого полукровку. Поэтому она встала с кровати и повесила арбалет рядом с плащом в шкаф.       В дверь постучали, Гермиона уже знала, кто это должен быть. Она открыла дверь и да, в коридоре стоял отец Вагнер с пергаментом и картой города в руках.       — Подумал, что помимо списка, тебе понадобится ещё и карта, — сказал он протягивая листы.       — Предусмотрительно, — ответила Гермиона.       Она забрала карту и список, Вагнер снова распрощался и закрыл за собой дверь.       Теперь Гермионе осталось лишь распланировать маршрут.       Вечером, после девяти, Гермиона вышла на улицу. Сумерки опустились рано, и город постепенно перешёл на ночную смену, в которой он живёт не менее живо, чем днём. Над доками висел густой туман, смешанный с дымом угля от пароходов. У воды глухо стучали лебёдки, скрипели краны, — порт не засыпал даже ночью.       Гулкие удары металла, выкрики грузчиков, приглушённый матросский говор на десятке языков: английский с ирландским и шотландским акцентом, грубый немецкий, иногда французский. Где‑то гремела сирена отходящего ночного парохода, и этот протяжный звук резал влажный воздух, растворяясь над водой.       В переулках стояла почти полная тишина. Дети в своих кроватях засыпали под звуки, доносящиеся из порта. У дверей пабов толпились мужчины в плоских кепках и грубых пальто; изнутри шёл тёплый оранжевый свет, гул голосов, смех и музыка.       Ночной Ливерпуль — это тяжёлый, шумный, пахнущий морем и углём порт; гулкие, полупьяные пабы; тесные рабочие кварталы. На стенах мелькали тени проституток, желающих подзаработать за ночь. Иногда полиция их прогоняла, иногда терпела, а порой и сама пользовалась их услугами. Тут, как повезёт, никогда не знаешь, что приключится этой ночью, оттого и возрастает интерес, азарт.       Гермиона шла к новому адресу. Предыдущие ничего существенного не дали. Полицейский пропал сразу из участка, куда Гермионе доступа не было. Попасть в кабинет судовладельца труда не составило. Однако кабинет был обычным, непримечательным. В банк попасть Гермиона не сумела, как и осмотреть сейф. Так что, ей оставался один адрес и вся надежда была на него. Она пошла осмотреть место, где нашли тело судовладельца. Оно плавало в воде рядом с доками, но как оно там оказалось? Это была главная загадка для Гермионы. Возможно, его попросту скинули туда с пирса, а если предположить иной способ появления, то какой?       Ей пришлось быть осторожной, чтобы не вызвать подозрений у рабочих. Когда она дошла до пирса, было уже около полуночи. В руках у неё была вырезанная из газеты фотография. Труда найти место откуда был сделан снимок не составило. Почти самый дальний край пирса. Гермиона присела на корточки, долго всматривалась в фотографию, затем в воду.       Запах моря вбивался в ноздри, ветер колыхал волосы, шум бьющихся о суда и берег волн приятно засел в ушах. Когда волна немного отошла, Гермиона кое-что заметила. Самую верхушку канализационной трубы большого размера, погружённую в воду, в ней, в трубе, как раз мог поместиться человек. Могло ли тело выплыть оттуда?       Гермиона достала из кармана куртки карту предложенную отцом Вагнером. Раскрыв её она ещё раз прошлась по адресам указанным на листке. Если выделить все адреса и соединить их друг с другом непрерывной линией, то выйдет конкретный радиус. Ни одной жертвы за его пределами не было, по крайней мере из новых. Значит вампир действует в определённом месте, не выходя никуда дальше. Почему? Гермиона уже знала ответ. Полицейские пропустили канализационную трубу, не предав ей должного значения. Они в принципе скупы на мелочи, им лишь бы быстро закрыть дело.       Она ещё раз отметила, что рядом с местом пропажи каждой жертвы находилось по меньшей мере несколько канализационных люков. Вполне хорошие пути, как для проникновения, так и для отхода. В сводках говорилось, что полиция прочесала несколько складов и заброшенных домов в трущобах, и ничего обнаружено не было. Здесь Гермиона могла им поверить. Даже слепой бы увидел, что на каком-нибудь из складов висят окровавленные тела.       Полиция искала, это верно. Однако искала не там, где надо. Всё это время их убийца был рядом, прямо под носом, или лучше сказать под ногами, а они не замечали. Они буквально ходили над ним.       Полукровка основал своё гнездо в канализации.       Очень умно на самом деле. Множество путей выхода, есть где спрятаться, где держать жертв, где никто не услышит их крики. И избавиться от тел проще простого, скинул в поток и оно само где-нибудь выйдет, а если застрянет по пути, то попросту сгниёт. Гермиона чертыхнулась. Это не просто бездумный от голода вампир, это продуманный маньяк, серийный убийца. С таким нужно быть предельно осторожной.       Гермиона вышла на улицы подготовленной. Патроны для револьвера лежали в кармане, в специальной обойме, чтобы не заряжать по одному, а можно было вставить все сразу. Кинжал остр и наточен. Гермионе только и оставалось, что найти гнездо и прикончить ублюдка. Она ещё раз всмотрелась в карту, в свой мысленный радиус. Довольно обширный радиус на самом деле. Гнездо могло быть совершенно где угодно.       Девушка встала, ещё раз взглянула в воду, развернулась и покинула пирс.       Когда она вошла в радиус, то стала думать в какой из люков лучше залезть. Где примерно могло бы быть гнездо. Гермиона попробовала мысленно соединить все точки на карте, но так, чтобы все линии пересеклись. Предположение слабое, но если всё же следовать тому, что полукровка продуманный, гнездо должно быть в близкой доступности ко всем его жертвам.       Район Эвертон, в северной части Ливерпуля. Множество домов, все друг другу соседи, все друг друга знают. Под покровом ночи Гермиона открыла один из люков, неподалёку от точки на карте. Крышка была очень тяжелой, ей пришлось сильно постараться, чтобы сдвинуть её с места. Как только крышка была снята, изнутри канализационного люка тут же понесло отвратительным запахом.       Гермиона сморщившись, начала спускаться, осторожно цепляясь за лестницу. Она была скользкой, так что девушке пришлось держаться крепче, чтобы не упасть. Оказавшись внизу, она спрыгнула и тут же её сапоги оказались в воде и грязи. Она зажгла керосиновую лампу, чтобы осветить себе путь. Из-за зловония и смрада, Гермионе приходилось дышать через раз. Ноги то и дело утопали в грязи и слякоти.       Канализация петляла, на пути встречались разные проходы, ведущие в совершенно разные стороны. Гермиона старалась идти медленно и тихо, чтобы случайно не выдать своего присутствия. Она молилась, чтобы её предположение оказалось верным и эта вылазка в смрад и грязь не оказалась напрасной. Это была не первая, и явно не последняя к сожалению, прогулка Гермионы по канализации.       Как-то раз Геллерт натурально заставил её спуститься вниз в люк, когда они были в одном из городов. Ровно так же они выслеживали полукровку, Гермиону тогда не отпускали одну. В тот день удача не была на её стороне. Девушка грохнулась в самую грязь. Волосы были мокрыми от канализационной воды, одежда испачкана, вонь была неимоверно сильной. Да и вампира найти не сумела, он прятался совершенно в другом месте, которое не было связано с канализацией. Гермиона тогда долго злилась буквально на всё. На Геллерта, на вампира и на себя.       Сейчас же она продолжала идти, освещая путь, но свободная рука так или иначе тянулась к револьверу. Защитный рефлекс, выработанный годами. Она, конечно, не могла похвастаться навыками какого-нибудь профессионала, который с молниеносной скоростью может выхватить свой револьвер и прострелить мухе крыло, не убив ту в последствии. Однако навыки у Гермионы были развиты хорошие, что позволяло ей реагировать быстро и стрелять довольно метко.       Гермиона запнулась и начала падать вперёд, но её спасла реакция. Сев на колени она спасла себя от полного падения, но в итоге все ноги были мокрыми и в грязи. Она сжала губы в тонкую полоску и тихо выдохнула через нос. Встав, она продолжила путь. Благо руки были чисты и фонарь не попал в воду. Когда она подошла к очередной развилке, то услышала какой-то звук. То ли это был стон, то ли слишком тихий вскрик.       Тут же девушка оживилась, когда поняла, что находится на верном пути. Гермиона повернула направо, всё ещё стараясь идти бесшумно. Опасаясь, что из-за лампы её могут увидеть, она её отключила, повесив назад на пояс. Гермиона достала револьвер, готовясь выстрелить, если будет необходимость и самое главное — возможность.       Звуки становились всё ближе и отчётливее. Труба начинала сужаться, поэтому Гермионе пришлось пригнуться, пачкая одежду ещё сильней. Повезло на том, что проход быстро закончился и она сумела вылезти, ей не пришлось ползти. Перед ней предстало помещение, предназначенное для работников. Оно было довольно большим и просторным. Стены были из камня, по ним шли трубы, в середине помещения было что-то похожее на каменный круг, вокруг которого была канализационная вода, сливающаяся из той трубы, откуда вылезла Гермиона. Так же вода сливалась и из других похожих труб, затем в свою очередь уходила в другой проход, который уводил отходы дальше по стоку.       На одной из стен была дверь, но куда она вела, Гермионе было совершенно неизвестно. Может это был выход, а может рабочая подсобка. Однако других входов, кроме двери и труб больше не было, даже лестниц не наблюдалось.       Внутри круга стояли металлические клетки, их было по меньшей мере штук десять. Большинство из них были пустыми, в некоторых лежали, явно мёртвые, тела. Гермиона поняла это по высушенной и посеревшей коже. В двух из них находились ещё живые люди. Какая-то женщина и пропавшая девочка с газеты. Гермиона оказалась права, девочка была светловолосой, одетой в голубое платьице.       Она явно была истощена, не двигалась, но дышала. Женщина в соседней клетке выглядела хуже, её лицо было в крови и ссадинах, кожа почти безжизненная, а дыхание едва-едва проглядывалось через одежду. Гермиона осмотрелась на предмет кого бы то ни было ещё, но кроме клеток и людей в них, больше никого не было. Осторожно ступив в воду, охотница забралась на каменный круг.       Женщина в клетке очнулась, захлопав глазами и что-то простонала. Гермиона подошла сначала к ней. Однако открыть двери не представлялось возможным из-за замка. Ключей поблизости не было, ударять рукояткой револьвера Гермионе не решалась. Это вызвало бы лишний шум, она не знала, где прячется вампир.       — Эй, — прошептала она. — Я вытащу… — договорить она не успела, женщина повернула голову, чуть оголив шею и Гермиона замерла. — Чёрт.       Укус. Ровно две небольших ранки на шее, хоть и свежие, но начинающие постепенно заживать. Женщина здесь давно, а питались ей совсем недавно. Однако она была укушена и не ясно чего ждал вампир, обращения или всё же держал её, как временный мешок с кровью. Тем не менее, чёрные вены уже расползлись по всему телу. Эта женщина либо скоро начнёт обращаться, либо умрёт.       Не все укушенные имели стопроцентный шанс на обращение. Кому-то везло меньше и он умирал в жуткой агонии. Ни Гермиона, ни Северус с Геллертом так и не смогли выяснить, что в организме человека влияет на принятие вампирского гена. Северус как-то пришёл к выводу, что вампиризм у полукровок своего рода генная мутация и не каждый сможет её принять.       Гермиона отошла от клетки с женщиной, поворачиваясь к девочке. Она не видела её шею, но сама по себе девочка выглядела нормально. Истощённой, похудевшей и грязной, но не бледной и умирающей уж точно. Можно было предположить, что её укусить ещё не успели. Девушка стала оглядываться в поисках того, чем можно было бы сломать замок и сделать это как можно более бесшумно.       Не успела она повернуть голову назад к девочке, как позади неё раздался голос. И Гермиона его узнала.       — Госпожа полицейская, я полагаю.       Медленно встав, Гермиона развернулась. Перед ней на другом краю стояла та самая старушка из гостиницы в в Честере. Только теперь она выглядела иначе. Более моложе, хоть и были видны морщины, волосы имели едва ли седой отблеск, без палочки в руках и выпрямившейся. Голос женщины больше не был хриплым и тягучим, но хоть и имел подобные нотки. Он был более ласковым и нежным, словно она баюкала своего внука.       — Старушка из Честера, я полагаю.       Женщина кивнула и сделала реверанс. Она была одета во всё то же старческое платье чёрного цвета. Только теперь оно сидело на её обновлённом теле намного лучше. К небольшом удивлению Гермионы вся женщина была абсолютно чистой, словно она не пробиралась через всю канализацию Ливерпуля.       — Почему не напала в гостинице? У тебя были шансы убить меня.       — Я хотела, — она медленно начала идти по кругу, в правую сторону от Гермионы. — Я даже была в твоей комнате, пока ты спала, — взгляд девушки слегка расширился от осознания. — Да, не удивляйся. Но это не твоя вина, ты спишь чутко, я как-то забеспокоилась, что ты заметишь меня. Ты была уставшей, будь ты в своей полной силе, то непременно бы проснулась.       — Почему я жива? — сквозь сжатые зубы процедила девушка.       Вампирша остановилась пройдя пол круга, не доходя до Гермионы.       — Потому что мне было интересно, если ты доберёшься до города, то как быстро найдёшь моё логово и что будешь делать. И ты не разочаровала меня. Я давно не встречала других охотников, — она облизнулась.       — Значит все эти убийства и пропажи людей — твоих рук дело.       Гермиона не спрашивала, она констатировала факт. Через сжатую левую ладонь и зубы, через ярость в глазах. Правая ладонь едва ли шевелясь двигалась к рукоятке револьвера.       — Да, это так, — кивнула женщина. — Я похищаю, питаюсь и ухожу в Честер, пока всё не уляжется. И так каждый раз.       — Кто тебя в гостиницу впустил? Таким как ты требуется разрешение на вход.       Женщина пожала плечами.       — Был один мальчик, любопытный ребёнок, — в её глазах мелькнул хищный, безумный огонёк. — Он был очень вкусным.       Та комната в которую эта женщина повела Гермиону. Она принадлежала не ей, а другому человеку. Скорее всего пока родители спали мальчик впустил монстра в номер и она всех убила.       Гермиона выхватила револьвер и выстрелила, но вампирша будто ожидавшая этого резко побежала вперёд, увернувшись от первой пули. Она двигалась стремительно, быстрее обычного человека. Девушка хотела выстрелить снова, но противница была быстрее. Она схватила Гермиону за руку, сжав её очень крепко, что не давало нажать спустить курок.       Однако Гермиона нанесла удар свободной рукой по лицу женщины. Сильного эффекта это не возымело, но руку отпустили. Ударив дулом револьвера по шее вампирши, Гермиона сделала новый выстрел, но и тут промах. Женщина вновь уклонилась, вильнув влево. Снова схватив праву руку Гермионы, женщина попыталась выкрутить её, но Гермиона крутанулась следом, затем пнула по вампиршу по колену. Однако это не помогло, наоборот, больше разозлило.       Схватив руку Гермионы обеими руками, вампирша крутанула Гермиону вокруг себя и резко отпустила. Тем самым позволяя её телу отлететь назад. Гермиона с грохотом рухнула в воду, револьвер выпал из её рук. Затем противница подошла ближе, не давая девушке времени на передышку она ударила Гермиону в грудь. Одной рукой схватила её за шею и погрузила голову глубоко в воду. В спину впивалось что-то острое, много острого.       Не успевшая вдохнуть Гермиона начала барахтаться, царапать руку вампирши. Вода стремительно попадала в рот и ноздри, волосы спутались. На одно короткое мгновение Гермиона почти запаниковала, но затем вытащила из ножен кинжал и, пока вампирша была отвлечена утоплением своего противника, вонзила его куда-то ей в живот.       Горло тут же отпустили, Гермиона резко вскочила, выплёвывая воду, закашливаясь и сделала глубокий вдох. Не успела девушка опомниться, как её голова снова оказалась в воде, а шею сжимали вдвое сильнее прежнего. Гермиона снова пробовала оторвать от себя цепкую ладонь, сжимала обеими руками, но любая попытка была без толку. Новый вдох помог продержаться чуть дольше, но и он не был бесконечным.       Если бы глаза у Гермионы были открыты, то в них бы всё плыло, постепенно слух словно выключался и смех вампирши становился далёким звуком. Хватка Гермионы становилась слабее с каждой секундой. Она отцепилась от вампирши и на последних силах начала рыскать руками вокруг себя, надеясь найти что-то, что поможет ей освободиться.       Пальцы нащупали нечто знакомое, такое родное. Кое-как она подцепила предмет, которым оказался её револьвер, и выстрелила наугад, направив дуло в сторону вампирши. Хватка с горла снова пропала, Гермиона едва поднялась из воды, вновь закашливаясь. Открыв глаза она увидела, как вампирша держится за окровавленную шею. В животе у неё торчал кинжал Гермионы.       Не дожидаясь ответной реакции Гермиона выпустила оставшиеся пули в женщину, предусмотрительно попав одной из них ей в голову. От нескольких мощных попаданий тело вампирши отбросило назад, оно не успело долететь до воды, как рассыпалось в прах. Гермиона закашлялась, стоило ей встать, как её тут же вырвало.       С трудом она дошла до плавающего праха и начала искать свой кинжал. Достав его из воды, Гермиона убрала его в ножны. Фонарь разбился, так что она сняла остатки с пояса и вышвырнула в воду. На шатающихся ногах девушка едва добралась до каменной платформы и рухнула на неё, перевернувшись на спину. Её ноги до сих пор были в воде. Немного отдохнув до состояния, чтобы иметь возможность более-менее твёрдо стоять на ногах, Гермиона осторожно встала.       Рука и рёбра ныли, про шею и говорить не стоило.       Гермиона добралась до клетки в которой лежала девочка. Со всего размаху она ударила рукояткой револьвера по замку. Тот не поддался. Она ударила снова. Ещё и ещё. Наконец замок поддался и Гермиона смогла открыть дверь. Девочка была без сознания. Осмотрев её шею на наличие укусов девушка выдохнула. Пусто. Цела. По всей видимости вампирша питалась той женщиной в соседней клетке, а за девочку планировала взяться потом.       Вытащив ребёнка из клетки, Гермиона пока что положила её на пол. Достав из кармана патроны она рывком открыла барабан, вытащила пустые гильзы, убрав их в карман и вставила новые. Затем подошла к клетке с женщиной и направила револьвер на неё. Та в этот момент открыла глаза. Её взгляд был затуманен, она словно была в бреду и смогла пробормотать одно единственное слово.       — Больно…       — Сейчас всё прекратится, — сказала Гермиона и спустила курок.       Пуля вошла точно в голову. Тело, не успевшее до конца обратиться, обмякло. Гермиона опустила револьвер и выдохнула. Она подошла к краю платформы и медленно опустилась обратно в воду. Её заинтересовало, что так впивалось ей в спину. Осторожно нагнувшись она начала шарить руками примерно в том месте, где её пытались утопить. И вскоре она нашла то, что искала.       В руки ей попалось нечто продолговатое, когда она вытащила это из воды, то поняла. Бедренная кость. Всё это время ненайденные тела оставались здесь и гнили. Наверняка тела новых жертв находились где-то в стоках или уже были далеко в Мерси, а может и вовсе в Ирландском море.       Выкинув кость обратно, Гермиона вернулась на платформу. Настала пора искать выход из этого проклятого места. Первым делом она проверила дверь, отворив её обнаружила там лестницу, ведущую наверх. Вернувшись к девочке, она осторожно взяла её на руки и пошла прочь, не оглядываясь.

***

      Вернувшись в собор, передав девочку на попечение отцу Вагнеру, Гермиона поднялась наверх. Около двух часов она медленно пробиралась по городу, стараясь оставаться незамеченной. Если бы её, грязную и вонючую с девочкой на руках заметили, были бы по меньшей мере какие-то подозрения. Она шла переулками и безлюдными улочками. Добравшись до нужного места, девушка выдохнула и смогла немного расслабиться.       Она сбросила абсолютно всю одежду и перешла в купальню, где стояла белая наполненная ванна. Отмывалась она довольно долго, если грязь слезла достаточно скоро, то запах был проблемой. Гермиона до остервенения натирала кожу мылом, мыла волосы, в надежде если не до конца убрать канализационное зловоние, то хотя бы немного сбить этот запах. На её шее наверняка на некоторое время останутся следы от цепких пальцев этой твари.       После того, как она закончила, на скамейке уже лежала сменная одежда. Её же основная, по всей видимости, была забрана для стирки. Гермионе дали женскую монашескую рясу чёрного цвета и белую рубашку под неё. И конечно же на шее была колоратка. Гермиона поправила свой крест и подвеску подаренную Геллертом. Обувшись в предложенные туфли, она вышла из купели. Она пошла в ту комнату, куда по приезду днём её повёл отец Вагнер.       Сам же священник сидел за одним из столов, обложившись книгами. Он что-то писал в одном из листов, бормоча себе под нос. Когда Гермиона вошла, то тихо прокашлялась, чтобы не напугать мужчину. Тот обернулся и сразу же его уста озарила добродушная улыбка.       — Рад видеть тебя в добром здравии. Всё в порядке?       — Да, немного отвыкла от монашеской рясы.       — Она всё ещё тебе к лицу.       Гермиона прошла к столу, села напротив Вагнера, заметно выдохнув.       — Твоя одежда будет готова к утру. Завтра сможешь дальше отправиться в путь.       — Хорошо, спасибо. Как девочка?       — Пока спит. Утром оповещу полицию, а те уже их еltern.       Девушка усмехнулась, откидываясь на спинку кресла.       — Обязательно вставлять немецкие слова? Вы же знаете язык.       — Никогда не забывай о корнях, Hermine.       Наступила тишина. Отец Вагнер продолжал что-то записывать, Гермиона лениво следила за движениями его руки. Он то перелистывал страницу, то возвращал её назад что-то зачёркивая и начинал сначала.       — Как прошла охота?       Тон отца Вагнера изменился. Он стал строже, суровее. Гермиона тут же поняла, что разговор перешёл в серьёзное русло. Она выпрямилась, ленивая улыбка пропала с её лица, заменившись холодной отстранённостью.       — Было близко. Очень. Она почти утопила меня.       — Она?       — Вампирша. Это была женщина. Я уже встречала её, когда была в Честере, в гостинице. Но не придала этому значения. Она казалась обычной старушкой. Чёрт, она даже попала в мою комнату, а я не заметила и…       — Гермиона. Здесь не то место для таких выражений.       Шикнул на неё Вагнер, пристально взглянув.       — Прошу прощения, святой отец.       Он кивнул, намекая ей продолжить свой рассказ.       — В общем, мне повезло. Теперь я понимаю почему почуяла запах канализации, когда была у неё в номере, там в гостинице. Видимо она ушла сюда сразу после того, как была у меня.       — Был ли кто-то ещё, кроме девочки?       Гермиона кивнула, хоть и знала, что отец Вагнер продолжает свою работу и не видит её движения.       — Женщина. Укушенная. При смерти. Я закончила её страдания.       — Всё произошло так же, как было с той, в Лондоне?       — Да. Выстрел в лоб, пока не обратилась окончательно.       Отец Вагнер поднял на Гермиону тяжёлый взгляд. Закрыв книгу, он отложил перо и пергамент. Сложил руки в замок перед собой и пристально вглядывался в сидящую напротив девушку.       — Когда-нибудь ты должна поговорить об этом, meine Schwester.       — О чём?       Гермиона не поняла про что говорил Вагнер.       — О твоём хладнокровии к бедным жертвам вампиров.       — Я должна плакать по ним?       — Нет, но ты должна осознавать, что они тоже люди. Они не вампиры, не монстры, которых ты убиваешь. «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», не забывай об этом.       Трудно об этом не забывать, подумала Гермиона. Она не могла позволить чувствам затмить холодный разум. Если она даст им верх, то может погибнуть.       — Мой наставник научил меня, что моё главное оружие не пули и арбалет, а холодный ум и расчётливость. Этим я и живу. Если человека кусают, он уже либо обращается, либо умирает. В любом случае он уже не человек и не жилец.       — Довольно мрачный взгляд на жизнь и на своё дело.       — Мне нужно сделать дело и двигаться дальше. На чувства и сантименты времени нет. Если бы я склонялась над каждым укушенным, то теряла бы драгоценное время. А это чревато, святой отец.       Тем не менее, Вагнер попытался снова.       — Скажи, ты совсем не испытываешь эмоции?       — Испытываю. Например сегодня, когда вампирша сказала, что убила маленького мальчика, впустившего её в тот номер. Меня захлестнула ярость.       — И она же, судя по твоим словам, чуть не привела тебя к смерти.       Гермиона кивнула.       — Сложно контролировать эмоции, когда страдают невинные дети.       Вагнер отступил. Он понял, что пока Гермиону не получится переубедить. С помощью наставника она создала определённую модель поведения, или создали за неё, Гермиона лишь подчинилась, и теперь соответствует. Давить на девушку не было никакого смысла. В лучшем случае она попросту закроется или сменит тему, в худшем может вспылить и уйти.       — Не составишь компанию в ночной молитве, после которой нам следует отправиться спать?       — Конечно, — кивнула девушка.       Они вместе встали и покинули комнату. Собор на ночь был закрыт, повсюду горели свечи, создавая чарующую атмосферу и ауру загадочности. Гермиона и отец Вагнер подошли к алтарю. На полу находились две подушки, смягчающие место, куда должны быть опущены колени. Вагнер сел первым, жестом пригласив девушку присоединиться.       Гермиона закрыла глаза, вытащила свой крест, поцеловав его, сложила ладони вместе, задержав крест между ними. Вагнер начал читать молитву вслух, Гермиона про себя. Когда святой отец дошёл до половины, то замолчал, давая возможность девушке продолжить, что та и сделала. Их полностью роли поменялись.       Когда и она закончила свою часть, оба замолчали. Вскоре Гермиона и Вагнер встали, молча друг другу кивнули и разошлись, каждый в свою комнату.       Оказавшись в комнате, Гермиона сняла монашескую рясу, оставаясь в одной рубахе. Забравшись на кровать, она приняла позу для медитации перед сном. Некоторое время она и правда медитировала, стараясь очистить разум, особенно после сегодняшней охоты. В разум то и дело начали лезть мысли о проникновении вампирши в её комнату в гостинице. Зачем и как она это сделала так незаметно? Почему Гермиона не проснулась?       Терзаемая вопросами, девушка прервала медитацию. Она затушила лампу и улеглась. Но сон, как назло, не хотел к ней идти. Гермиона хоть и была уставшей, время было позднее, но уснуть не получалось. Она привстала, снимая револьвер с кобуры и кладя его рядом с подушкой, у стены.       В итоге через некоторое время она всё же смогла опуститься в беспокойную дремоту.