Под светом кровавой луны

«Пусть планы твои прибывают

во тьме, непроницаемые,

словно ночь».

— Сун-Цзы

«Искусство войны»

      Ливерпуль по утрам был шумным. Гермиону разбудил колокол собора. Открыв глаза она поморщилась от яркого света, идущего из окна, и от шума издающего колоколом. Она точно не помнила, что ей снилось, но это было похоже на тот кошмар с девушкой из Лондона. Возможно, это была женщина из канализации, которую Гермиона убила, не дав обратиться до конца. Бывало прежние жертвы вампиров, которых она не успевала спасти, приходили к ней во снах, задавая один и тот же вопрос.       Почему она их не спасла?       Ответить она, разумеется, не могла. Как не смогла и спасти их. Гермиона никому не рассказывала про кошмары и их содержание, считая это чем-то глубоко личным. Ей не нужна жалость и сентиментальные речи. Кошмары были лишь её бременем, незачем другим об этом знать.       Она привстала, растирая виски указательным и средним пальцами. Голова не болела, но лёгкая тяжесть из-за резкого и громкого пробуждения всё же ощущалась. Сбросив одеяло, она свесила босые ноги на пол. Её взгляд зацепил конверт лежащий возле двери. Кто-то подсунул его под дверью, Гермиона нахмурилась и встала. Медленно, словно конверт был какой-то замысловатой ловушкой, она подошла ближе, нагнулась и подняла его.       «Твоя одежда за дверью», гласила записка. Хмыкнув, Гермиона положила пергамент за подушку и вышла за дверь. Действительно, её постиранная одежда лежала на скамейке перед её комнатой. Забрав больше не пахнущую канализацией одежду, Гермиона вернулась назад. Она сбросила монашескую рясу, одеваясь в привычные рубаху, штаны и курку, закрепляя защитный корсет. Когда щёлкнула последняя застёжка, Гермиона почувствовала себя намного лучше, словно вновь стала полноценной. Стоило верному револьверу снова оказаться в кобуре на бедре, на лице девушки промелькнуло нечто, что опасно напоминало подобие улыбки.       Выйдя из комнаты, Гермиона спустилась вниз, но остановилась на лестнице, когда услышала голоса. Она понимала, что подслушивать не вежливо, но кажется это были голоса родителей похищенной девочки.       — Почему вы не можете сказать нам, где наша дочь была всё это время? — звучал женский голос, судя по всему матери.       — И что с ней произошло, — затем был мужской голос, это явно был отец девочки.       Третьим голосом был отец Вагнер, в котором звучало стоическое спокойствие и даже улыбка.       — Я бы ответил вам, если бы знал. Я нашёл вашу дочь этой ночью возле собора, завёл внутрь, дал отдохнуть и поесть, затем вызвал вас. Это всё.       Однако, казалось, взволнованную мать это не успокоило. Она почти требовала полную информацию, которую отец Вагнер, разумеется, дать не мог.       — Мы так волновались о ней и хотим знать, что с ней было.       Отец девочки на сей раз промолчал, может он кивнул или обнял свою дочь, но Гермиона не могла этого увидеть. Она ждала, пока они покинут собор, что бы поговорить с священником.       — Как я и сказал, будь у меня нужные вам сведения, вы бы о них узнали. Я нахожусь в таком же неведении, как и вы. Главное, что ваша дочь в безопасности. Отведите её домой и ни о чём не беспокойтесь. Беда миновала.       — Что ж… он прав, дорогая, — подал голос отец, соглашаясь. — Нам пора. Спасибо вам, святой отец. Не знаю, чтобы мы делали без вас.       — На всё воля Его, благодарите не меня. Удачи вам.       Двери закрылись и Гермиона могла поклясться, что услышала, как Вагнер выдохнул.       — Спускайся, meine Schwester. Невежливо подслушивать.       Гермиона спустилась вниз, где её уже ждал отец Вагнер.       — А лгать им — вежливо? — подняла бровь девушка.       Священник коротко усмехнулся.       — Я не солгал. Я не знаю, что произошло в канализации во всех деталях, я действительно увидел вас возле собора, я дал ей отдохнуть и поесть. Я лишь умолчал о твоём участии, как ты и хотела, Jägerin.       — Хорошо, — кивнула девушка. — Дадите доступ в библиотеку?       Вскоре Гермиона плотно обосновалась среди книг, обложившись ими, как за стеной. Она искала любую информацию про Хогвартс и мифы Шотландии. Библиотека кафедрального собора Ливерпуля не была церковной библиотекой полностью. Почти наполовину в ней содержалось и другое чтиво. Такое, какое не найти в других похожих местах.       И разумеется она была в разы больше, чем скромная библиотека в доме Геллерта.       Параллельно она вспоминала, как привела девочку и договорилась с отцом Вагнером, что о ней никто не узнает. Он, как и хотел, сначала сообщил в полицию. Однако те всё равно ничего толком не узнали, когда приезжали. Со слов Вагнера, он коротко объяснил ситуацию таким же образом, каким и родителям девочки. Стечение обстоятельств и божья помощь. Вскоре к Гермионе присоединился и сам священник, взяв на себя добрую половину книг.       — Что именно мы ищем?       — По сути след из крошек. Вампиры, которых я недавно ловила, говорили о чём-то важном в Шотландии, — говорила Гермиона откладывая очередную книгу в сторону, сосредотачивая внимание на Вагнере, попутно беря в руки другой фолиант. — Дома я вычитала про один мифический шотландский замок — Хогвартс. Кроме крошечной истории и пары мифов больше ничего написано не было. Хотелось бы найти подробности. И желательно до вечера.       — Почему до вечера?       Вагнер открыл первую книгу, начал просматривать содержание на предмет нужных тем. Вид мужчины был серьёзным и сосредоточенным. Он точно понимал, что от него требовалось и хотел выполнить поставленную задачу, искренне хотел помочь.       — Вечером я отправлюсь на вокзал. Есть поезд, идущий туда, куда мне нужно. Это значительно сократит мой путь.       — Понятно, значит нужно что-то найти до вечера, — пробормотал мужчина, не отрываясь от содержимого книги.       И они читали. Гермиона просматривала книгу за книгой, методично пролистывая страницы, не забывая немного наслаждаться их древним запахом и шероховатой текстурой. Она, Гермиона, всю жизнь была книжным червём. Книги она любила так же, как и свой верный револьвер. Бывало, во времена обучения, она подолгу засиживалась в библиотеке Геллерта, бывало даже вместе с ним самим.       Они читали в тишине, пока её немного нарушало тресканье поленьев в камине. Каждый читал своё, Гермиона историю и географию; Геллерт мифы и легенды. Порой к ним присоединялся Северус, иногда Джинни, а редко все вместе проводили вечера за групповым чтением. Правда Джинни хватало не очень надолго, она быстро выдыхалась, возвращаясь в мастерскую. Вторым уходил Северус, тихо выскользнув за дверь, как делал обычно. Третьим Гриндевальд, когда понимал, что время давно уже позднее.       Гермиона же зачитывалась практически до утра. Книги были её способом убежать от реальности, от кошмаров. Да, днём ей было не очень хорошо из-за недосыпа, но ничто не мешало ей повторить забег по чтению в следующие ночи. Что она и делала, Геллерт однажды попытался запереть библиотеку и заодно посмотреть на что способна смекалка Гермионы. Оказалось — на многое. Гермиона расценила это, как своеобразный вызов. Тем более, в те дни её обучали искусству взлома замков.       Замок библиотечных дверей был далеко не самым сложным. Гермиона взломала его за полторы-две минуты. Для взлома она украла отмычки со стола в мастерской Джинни. На благо Гермионы в тот день рыжая девушка забыла закрыть одно из окон, в одно из которых Гермиона и залезла внутрь.       Изначально она хотела взять что-то тяжёлое и выбить замок к чертям, но это был бы шум, к тому же очень громкий. Заметив пару отмычек, она быстро забрала их и вылезла через то же окно, не забыв на выходе закрыть его. Вернувшись в дом она разобралась с замком и уже довольная приняла привычную позу в кресле с книгой в руках.       Вошедший Геллерт улыбнулся, покачал головой и вышел, зная, что как ни старайся, книжного червя из Гермионы не выбить. Поэтому он просто позволил ей читать столько, сколько той вздумается. И возможно именно благодаря этому, Гермиона и развила в себе навыки быстрого и аналитического чтения. Сейчас же она убрала ненужную книгу в сторону к остальной стопке.       Прошло несколько часов, но они даже не приблизились ни на йоту к хоть чему-то, что напоминало бы таинственный Хогвартс. Вагнер тоже не отставал, вздыхая, он откладывал книгу за книгой, лишь слегка уступая Грейнджер. Он тоже был набит в чтении и у него была прекрасная техника выуживать из целой страницы самое нужное, лишь пару раз пробежавшись по тексту.       Они читали, как церковную мифологию, первым делом шли книги доставленные прямиком из Шотландии, так и обычную, ту которой в библиотеке Геллерта не было. Везде были самые разные мифы, легенды и истории. Однако ни в одной из ранее прочитанных ни разу не упоминался пресловутый замок. Гермиона знала, что шла в слепую и по сути доверяла лишь интуиции, но если в одной книге есть, то должно быть где-то ещё. Не могли же…       — Чёрт подери, — осенило девушку. Вагнер тут же поднял на неё взгляд. — Простите. Я просто… Что, если мы не можем ничего найти о Хогвартсе, не потому что это настолько редкий миф или несуществующий замок, а потому, что все упоминания о нём были вычищены?       — О чём ты?       Гермиона встала из своего места и пересела поближе к мужчине.       — У замка были Короли, основатель Годрик Гриффиндор, его замена Салазар Слизерин. Однако последней Королевой была Хельга Хаффлпафф. О её смерти нет никаких данных, нет историй о правлении, нет ничего, что связывало бы её с замком, кроме имени и титула.       — Не до конца понимаю. Хочешь сказать, что Хельга каким-то образом стёрла все упоминания?       Гермиона кивнула.       — Или же этой Хельги и вовсе никогда не существовало! После Короля Слизерина замком правила Королева Ровена Рейвенкло. После её смерти у Ровены осталась дочь Хелена. И в книге сказано, что она покинула замок не став править. Уехала куда-то с мужем. И новой Королевой стала Хельга.       — Так… И?       Девушка могла по глазам священника видеть, как у него в мозгу постепенно начинали крутиться шестерёнки.       — Что, если Хелена придумала Хельгу Хаффлпафф, чтобы дать себе время на чистку любых упоминаний о замке?       — Ты хочешь сказать…       В глазах Гермионы загорелся огонь. Так бывало, когда она была близка к разгадке чего-то тайного и интересного. Это будоражило кровь внутри охотницы, заставляло сердце биться чаще.       — Возможно, с замком уже было что-то не так. Возможно, уже тогда там были вампиры. Возможно, что Хелена заперла в замке что-то или кого-то, и стёрла все упоминания, чтобы никто и никогда не совался в замок.       Гермиона откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, с победным выражением лица. Впервые за долгое время она была довольна собой и искренне улыбалась уголками губ.       — Поэтому от замка нет никаких историй, упоминаний, нет абсолютно ничего. Лишь крохотная легенда в одной из старых книг. Легенда могла быть искажена до неузнаваемости, чтобы ни у кого не было абсолютно никакого желания идти искать замок.       — Интересная теория… — задумчиво почесал подбородок Вагнер. — Но ты не учла, что это лишь теория, в которой ты сама заполнила пробелы и многое додумала. На деле всё может быть куда иначе.       — Я не глупая, знаю. В моём деле нужно опираться строго на факты, это я тоже понимаю. Но здесь что-то не чисто. Вампиры метят на Шотландию, я нахожу мифический замок, как раз из мифов Шотландии. Неужели это всё гигантское совпадение? Или я просто выдаю желаемое за действительное?       — Кто знает, Гермиона. Судьба штука своеобразная. Никогда не знаешь, что или кого она подкинет тебе на этот раз. Может, тебя направляют свыше? В любом случае, ты должна следовать своему чутью. Ведь только так ты сможешь найти то, что ищешь.       Через некоторое время, Гермиона вернулась в комнату прихватив с собой пару книг. Удобно расположившись на кровати, она начала читать. Это был справочник о местной фауне в Шотландии. Фауна состояла из многих видов птиц, таких как: Орланы, Скопы, Клёсты, Беркуты и другие. Шотландия в принципе являлась местом гнездования морских птиц, таких как Северные Орлуши. Чего ещё стоят Тетеревы и Куропатки.       А диких млекопитающих и того гляди больше: чуть больше шестидесяти двух видов. Лесные кошки, Тюлени, Дельфины-Афалин. Четыре вида рептилий, шесть видов амфибий и сорок два вида рыб. Редкие виды пчёл и бабочек. Всё это населяло Шотландию, делая её одним из самых удивительных и разнообразных мест на всей земле.       Если бы не её поход, Гермиона вполне могла бы поехать в Шотландию не ради таинственных замков и странных планов вампиров, а на отдых. Временами она задумывалась об этом, но сразу прерывала поток подобных мыслей. О подобном не могло быть и речи. Есть дело, есть работа. Такой человек, как Гермиона, необходима миру. Кто, как не она, будет убивать вампиров и спасать людей?       Перед глазами встало два силуэта. Девушка из Лондона и женщина из канализации. Гермиона закрыла книгу, крепко сжав зубы. Пальцы сжимали книгу до побеления. Не спасла, не сумела, а должна была. Быть быстрее, лучше, умнее. Реагировать, убивать, не промахиваться.       Отшвырнув книгу на подушку, Гермиона встала с кровати и начала ходить по комнате кругами. Резко остановившись, она подошла к сумке и выудила оттуда шприцы, которые ей дал Северус. Вытащив один из подсумка, девушка вернулась на кровать. Не отпуская шприц из рук, она всматривалась в его содержимое. Золотистая жидкость плескалась внутри.       И как ей подойти к чистокровному, если даже полукровка вчера её чуть не убила? Как успеть вонзить шприц и нажать на поршень? Любой чистокровный наверняка за милю почует её кровь и услышит сердцебиение. Гермиона, конечно, могла бы его замедлить, но на это потребуется время и медитация. Будет ли у неё там такая роскошь? И что делать с кровью?       Пока она будет ехать в поезде, ей определённо о многом нужно будет подумать.       

***

      Гермиона стояла у алтаря, близился вечер, её сумки были собраны, на плечах уже был накинут плащ, а под ним находился арбалет. Револьвер в кобуре приятно тяготил бедро, шприцы на соседнем двигаться не мешали. Она наблюдала, как Отец Вагнер достаёт церковный крест, кладёт его на алтарь и с помощью небольшой иголки прокалывает подушечку большого пальца.       Другими пальцами он надавил на основание большого, чтобы получить больше крови. Параллельно с этим он шёпотом читал молитву. Гермиона не двигалась, закрыв глаза и про себя повторяя за священником. Как только он закончил читать молитву, то смахнул каплю крови на середину креста. Затем то же самое сделал с основанием и с остальными гранями.       После Отец Вагнер этим же пальцем провёл по кресту сверху вниз и слева направо, растирая капли крови. Он осторожно поднял крест с алтаря и передал его в руки Гермионе. Та, кивнув, убрала его в сумку. Своеобразный ритуал был завершён, крест освещён добровольно отданной кровью священника.       — Спасибо, Отец Вагнер, — сказала Гермиона, застёгивая сумку. Она поправила рюкзак на плече, чтобы он удобнее сидел и не сильно утыкался в арбалет. — Мне пора.       — Удачи, Jägerin.       — И вам.       Священник проводил Гермиону до выхода, ещё раз пожелал удачи и отпустил с богом. Гермиона покинула собор, выходя в шумный вечерний Ливерпуль. Люди ходили туда-сюда, ездили кареты, в пабах играла музыка, слышались звуки порта.       Гермиона снова задумалась насколько же наивны и глупы люди, не знающие о вампирах. Пока девушка шла к вокзалу, то наблюдала, как в пабах рекой тёк алкоголь, кто-то кричал, пил и веселился. Люди не подозревали о тьме под их ногами. Они даже не знали, что действительно под их ногами неделями держали людей, ели их и даже сейчас сверху люди ходили по трупам, по гнилым костям.       Какая святая наивность. Вокруг столько опасностей, в любой момент на тебя могут напасть, а ты даже не подозреваешь об этом. Смеёшься, веселишься, пьёшь, а затем «хлоп» и тебя уже нет. И не факт, что успеют спасти или сумеешь сбежать.       Проходя мимо киоска с газетами, как и в тот раз, краем глаза Гермиона увидела свежую новость о спасённой девочке. Настоящее чудо, гласил заголовок. А о мёртвой женщине так никто и не вспомнил. Забавная вещь — эта людская память. Когда нужно — она работает из рук вон плохо, человек не запоминает детали, путается и может сам себя оболгать; когда не нужно — помнит каждую мелочь, каждый свой и чужой шаг, кто что говорил и даже запахи.       Вот пропала бедная женщина, девочку спасли, но про пропавшую все позабыли. И вряд ли вспомнят. Скорее всего её дело, если оно и заведено, уберут в архив, пылиться на полке. Если бы Гермиона могла, она бы вернулась в канализацию, вытащила тело женщины и похоронила по-человечески. Но она не могла. Риск был слишком велик.       Если Гермиону поймают с телом — всему конец.       Поэтому девушка продолжала идти вперёд, пытаясь не оглядываться. Иногда это было сложно, иногда — легко; но Гермиона никогда не забывала. От того и кошмары, лица перед глазами и вопросы во снах. Даже если бы она захотела, не смогла бы забыть.       Дойдя до вокзала, Гермиона вошла внутрь и скривилась. Гул толпы спешащей на вечерний рейс оглушал. Да в принципе народу и без того было довольно немало. Гермиона полагала, что все скорые уезды всё ещё связаны со страхом людей пропасть, оказаться заголовком на новой газете, следующей жертвой с фотографии на первой странице.       Никто и не знал, что опасность миновала и та, кто эту опасность устранила, смешалась с толпой, стоя в очереди за билетом.       — Один билет, — коротко попросила Гермиона, протягивая несколько монет.       — Куда? — голос кассирши был скрипучим и старым.       — Рейс через час идёт в Глазго, верно?       — Верно, — ответила старуха, забирая монеты.       — Тогда вы знаете куда мне нужно.       Старуха смотрела на Гермиону ещё с какое-то мгновение, прежде чем выдать ей билет. Взяв его, девушка развернулась и направилась на одну из пустых скамеек. Она смотрела, как суетятся люди, как кто-то покупает себе билет, как заплакала девочка, потому что не хотела уезжать; специальный служащий выкрикивал объявления о новых поездах. Несмотря на всю ночную опасность — люди жили, мир жил.       Хоть некоторые и бежали в страхе, но в основном люди не прятались. Это удивляло и поражало. Хоть они и не знали про вампиров, но взять те же войны. Сколько раз человек истреблял сам себя из-за низменных желаний власти и богатства — не счесть. Вся человеческая природа завязана на войнах. Сколько бы не прошло лет, десятки, сотни, тысячи — человек так и останется с одной самой главной жаждой из всех — жаждой крови.       В какой-то степени человек не сильно-то и отличается от тех же вампиров. Если вампиры проливают кровь лишь ночью, то человек может делать это когда захочет, в абсолютно любое время. Это даже страшнее вампиров. И человеку для этого не нужны клыки или острые, как бритва, ногти. Совсем нет. Человек изощряется, придумывает всё новые и новые виды оружия. Пистолеты, винтовки, арбалеты и пулемёты.       Ведь первым делом человек создал — меч, а уже потом щит.       — Можно к вам подсесть?       Прозвучал голос откуда-то слева. Гермиона повернула голову и увидела молодую девушку. У неё был странный голос, словно отголоски какого-то акцента, который уже почти исчез по стечению лет жизни в одной стране. Она была высокой, стройной блондинкой, тёмно-голубые глаза, узкие скулы, что выходили в слегка выраженный подбородок. Она была одета в светло-голубой плащ, застёгнутый на все пуговицы.       Гермиона кивнула, сдвигая сумку и рюкзак. Девушка быстро села, пробормотав слова благодарности себе под нос. Она была какой-то… странной, словно не от мира сего. Гермиона могла бы сказать, что эту девушку смущало её присутствие. Девушка иногда поглядывала на Гермиону думая, что та не замечала. Гермионе не было не по себе, однако какое-то смутное чувство постепенно начинало закрадываться.       — Поезд на Эдинбург! Платформа два! На посадку!       Сидящая рядом девушка продолжала что-то бубнить себе под нос, поглядывая на Гермиону и лишь раздражая её ещё больше.       — Вы не могли бы…       Гермиона повернула голову и лицо девушки было опасно близко к её собственному, охотница почти отшатнулась.       — Чего? — недоверчиво спросила она.       Блондинка огляделась, словно кто-то мог услышать, что она собиралась сказать. Затем снова чуть приблизилась.       — Ответите на один вопрос?       Гермиона медленно кивнула.       — Это ведь вы спасли ту девочку из газеты, верно? Я видела вас ночью. Это же были вы, да?       Внешне Гермиона оставалась холодной и смутно хмурой, но глаза предательски чуть расширились. Как эта девушка узнала? Когда успела увидеть? Гермиона встала, забирая свои вещи.       — Нет, вы обознались.       Уйти ей не позволила рука, которая нежно взяла её за руку.       — Стойте. Я никому не скажу. Останьтесь.       Гермиона вздрогнула от этого прикосновения, но руку не одёрнула. Девушка смотрела с таким умоляющим взглядом, что охотница, проклиная себя и свой интерес, вернулась на место.       — Что вам нужно? — хмуро спросила она. — Сказала же, вы обознались.       — Но это же не правда, верно? Я видела вас. Вы так бережно несли её. Как она?       Девушка была уверена в собственной правоте. Это выражалось не только в словах, но и во взгляде, тембре её голоса. Уверенность так и сквозила через неё.       — Если бы это была я, то сказала бы вам не лезть не в своё дело. В газетах сказано, что девочка в порядке. Значит так оно и есть.       Гермиона откинулась на спинку скамейки, краем глаза внимательно следя за блондинкой.       — Я не верю газетам, они часто лгут. Однажды они писали, что мальчик спасён, а затем был найден его труп в воде. Газетам верить нельзя.       Когда девушка говорила, её голос становился всё тише и тише, наполняясь неким сожалением, словно она лично знала этого мальчика.       — Ты знала его?       — А?       Встрепенулась блондинка. Гермиона подавила желание закатить глаза.       — Мальчика. Ты знала его?       — Да, я его знала. Он приходил в школу, где работала моя мать.       — «Приходил», разве не «учился»?       Девушка кивнула.       — Он был из бедной семьи, не мог позволить себе полноценную учёбу. Поэтому мама оставалась после уроков и помогала ему, чем могла. Учила читать и писать.       — Понятно, — проговорила Гермиона. — Известно, как он утонул?       — Не знаю. Мама говорила, что он играл с детьми и что-то пошло не так, упал в воду, плавать не успел и… и всё. Так мама думала, правды ни я и ни она не знаем.       Разговор затих. Гермиона не планировала его продолжать, ожидая своего рейса. Объявляющий глашатай куда-то подевался. Взглянув на большие часы на одной из кирпичных стен, Гермиона поняла, что до объявления поезда осталось пятнадцать минут. По всей видимости глашатай пошёл сверять документы и время прибытия.       — Мне жаль, — сказала Гермиона. — Не люблю, когда умирают дети.       — Поэтому ты спасла ту девочку?       — Это была не я, — прорычала охотница.       — Ладно-ладно, прости.       Между их разговором, наконец-то, наступила пауза. Гермиона неслышно выдохнула. Её сильно раздражала назойливость этой девушки, наверняка она не имела в виду ничего дурного, но всё же. Она казалась… простой. Обычная девушка с обычной, пусть и довольно красивой внешностью. Ничего особенного.       Так они и просидели оставшееся время до прихода глашатая, который объявил посадку на рейс Гермионы.       — Поезд на Глазго! Платформа три! На посадку!       Охотница встала, забрав свои вещи, напоследок кивнув непрошенной собеседнице и пошла туда, куда рукой махал глашатай. Однако блондинка резко оказалась позади и быстро нагоняла Гермиону. В одно мгновение они поравнялись.       — Какого…       — Это тоже мой поезд.       Гермиона выругалась про себя.       Тем не менее, они вышли на перрон, как раз в тот момент, когда поезд уже подъехал. Это был массивный поезд с несколькими вагонами чёрного цвета и красной линией посередине. Гермиона заняла очередь у нужного ей вагона, номер которого был указал в её билете. Очередь была немалая, кондуктор проверял билеты и пропускал людей внутрь. За четыре человека до Гермионы место кондуктора внезапно занял полицейский, вышедший из вагона. Уже он начал проверять билеты, но помимо этого мужчина в форме проверял сумки пассажиров, а так же обыскивал их карманы на предмет чего-то незаконного.       Гермиона сжала зубы до скрежета, она не планировала этого. Она начала соображать, как ей выкрутиться и не попасться. Ещё куда-то эта блондинка подевалась. Если Гермиона сейчас резко выйдет из очереди — будет подозрительно, если останется — её схватят. Гермиона медленно шагнула вперёд, когда очередь сократилась. Три человека.       Она начала осматриваться в поисках возможного выхода. Всё, что она видела идущий от поезда дым, очереди из людей, снующих туда-сюда кондукторов внутри вагонов. Это натуральная западня. Как она могла так просто попасться, как дилетант? Геллерт бы убил её за такое. Сначала была бы очень долгая и довольно нудная лекция, но затем… Два человека.       Ей срочно нужно было что-то предпринять, как-то пройти или проскользнуть. Но если она попытается сделать что-то, то её арестуют. Однако стоять на месте тоже не выход. Зажата, подставила сама себя, дура-дура-дура… Один человек.       Гермиона сжала руки настолько сильно, что кожаные ручки заскрипели. Бежать, драться, спасаться. Она не должна попасть в руки полиции. Слишком многое стояло на кону. Её очередь.       — Ваши сумки, мисс, — протянул руку полицейский.       — Я…       Сзади к мужчине в форме подошла та самая девушка из скамейки.       — Эй! — крикнула она. Мужчина обернулся. — Почему вы ничего не делаете, чтобы найти пропавших жертв?! Вы бездельники!       Она начала плюнула ему в лицо и с рассерженном видом направилась в свой вагон.       — Какого чёрта, дамочка?!       Пока полицейский был занят и приходил в себя, Гермиона быстро юркнула внутрь и перешла в тот же вагон, на всякий случай, куда зашла та девушка. Благо он был ещё пустым. Увидев её, охотница быстро дошла до её места. Закинув сумки и рюкзак под сидение, Гермиона быстро легла так, чтобы её головы не было видно. Блондинка сняла пальто и накинула его поверх Гермионы, точно скрывая её.       — Где та дамочка? — из соседнего вагона послышались крики полицейского, он заглянул в вагон, где сидела блондинка и пряталась Гермионы. — Эй, ты, не видела дамочку в плаще и сумками?       — Вы видите здесь кого-то помимо меня, сэр? — спросила блондинка разводя руками.       Чертыхнувшись, полицейский покинул вагон. Девушка выдохнула, осторожно наклонилась и прошептала.       — Не поднимайся, лежи пока не отъедем.       Выпрямившись, блондинка уставилась в окно.       Им повезло. Больше полицейский не заходил с проверками, вагон постепенно заполнялся людьми. Никому не было дело до лежащей и накрытой пальто девушки. Вскоре они отъехали и Гермиона смогла выпрямиться.       — Я до сих пор не знаю твоего имени, — поправляя волосы и на всякий случай оглядываясь, проговорила Гермиона.       — Меня зовут Флёр. Флёр Делакур. А ты?       Гермиона с секунду промедлила.       — Джинни Снейп.       Однако, казалось, Флёр не заметила заминки.       — Будем знакомы, Джинни, — протянула она руку. Гермиона слегка нахмурилась, но пожала в ответ.       За окном проносился город, пока они выезжали в пригород, Гермиона тоже смотрела в окно, подперев голову рукой. Иногда она проверяла сумки под сидением, но больше всего она ждала, когда поезд поедет через природу. Особенно через ночные леса и огромные поля, освещаемые ночной луной и небом, покрытым звёздами.       Природная красота завораживала Гермиону. Она сразу вспомнила того оленя, который вышел из небольшой чащи леса, чтобы попрощаться с ней. Тем временем Флёр то и дело поглядывала на Грейнджер, прикусывала губу, затем языком проводила по месту укуса. Разумеется Гермиона это видела, но не посчитала нужным отреагировать.       Флёр была из обеспеченной семьи или обеспечивала себя сама, об этом говорила её одежда. Под пальто у неё была светля блузка и чёрная длинная юбка, почти до пола. В таком образе на её голове вполне хорошо бы смотрелась небольшая шляпка. Гермиона перевела взгляд на пальто, закрывавшее ноги блондинки. Дорогая ткань, хорошая вышивка, ничего лишнего или ляпистого. Вагон не был заполнен полностью, лишь на половину. Кто-то во всю спал, кто-то разговаривал найдя подходящего собеседника. Гермиона скользнула взглядом по лицу Флёр, чтобы поймать очередное движение её языка и столкнуться с её глазами.       Надо отдать Делакур должное, она не сдавалась. Видя, что Гермиона практически не реагировала, блондинка всё равно пыталась соблазнить её. Про себя девушка ухмыльнулась. Неужели Флёр любила экстрим? Её заводил секс с риском обнаружения или дело в чём-то другом? Если же она не из обеспеченной семьи, то есть ли шанс, что Флёр Делакур на самом деле какая-то куртизанка?       И что, собственно говоря, Гермионе мешало? Не то, чтоб соблазнение прям не работало, всё же у Гермионы давно никого не было, а Флёр девушка привлекательная, но делать это в поезде? Ехать довольно долго, ещё как минимум часа четыре, если не больше. Но если и делать что-то подобного рода, то это должно быть по правилам Гермионы и никак иначе.       Гермиона встала, взяла сумку и рюкзак, чтобы не оставлять их на виду и без присмотра, наклонилась ближе к Флёр и шепнула.       — В туалете через две минуты. Убедись, чтобы за тобой никого не было.       Флёр кивнула, но глаза её загорелись энтузиазмом. Она снова облизнулась, а Гермиона подавила желание закатить глаза. На Гермиону никто не обращал внимания, она спокойно добралась до туалета, который был довольно просторным и убранным для поезда такого типа. Двое людей вполне удобно могли в нём поместиться. Положив сумки в дальний угол, Гермиона закрыла крышку унитаза и села поверх.       Вскоре, как и было оговорено, вошла Флёр, не забыв предварительно запереть за собой дверь.       — Обговорим правила, — Гермиона говорила приглушённо. — Ты меня не касаешься. Не целуешь. Максимум, что ты можешь делать — держаться за меня, чтобы не упасть, — Флёр кивнула, вновь облизнувшись. — Я сделаю дело и вернёмся на место. Садись на колени, лицом ко мне, и да, — блондинка сделала шаг, как Гермиона остановила её, выставив руку. — Будь тихой.       Поезд потрясывало, поэтому действия Флёр по снятию юбки были довольно неуклюжими. Гермиона плюнула на юбку, шикнув, чтоб блондинка наконец села. Юбка задралась достаточно, когда девушка оказалась на коленях Гермионы. Руки охотницы оказались на бёдрах под юбкой. Она легонько проводила кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, двигаясь дальше, под нижнее бельё. Когда Гермиона прижала пальцы к влажности между ног. Флёр почти застонала, второй рукой Гермиона быстро зажала ей рот и прошипела:       — Я сказала быть тихой.       Флёр быстро закивала, желая, чтобы Гермиона не останавливалась. Та не стала медлить, прижавшись сильнее, скользя по влажным складкам. Она дразнила вход, поднималась к клитору, водя пальцами по маленькому комочку нервов, затем нажала на него, не останавливая движения. Флёр застонала в пальцы Гермионы, всё ещё закрывающие её рот. Из-за раскачки поезда бёдра Флёр покачивались взад-вперёд, усиливая трение.       Когда возбуждение блондинки достигло нужного уровня, Гермиона медленно ввела внутрь безымянный палец, затем и средний. Большой палец прижался к клитору, вызывая глубокие вдохи и выдохи. Флёр действительно пыталась не стонать. Гермиона начала двигаться, сначала медленно, постепенно ускоряя темп пальцев. Флёр начала пытаться двигать бёдрами, желая получить необходимую разрядку. Пальцы девушки сжимали плечи Гермионы, стоны заглушались ладонью.       Гермиона двигала пальцами в такт движения поезда, а не бёдер Флёр, соответственно не давая ей кончить раньше времени. Когда же она ускорилась, то быстро почувствовала, что Флёр начала сжимать её пальцы снизу, и посасывать их сверху. Волна оргазма накатила на блондинку внезапно, проходя по телу, заставляя его дрожать и расслабиться. Зная, что и как надо, Гермиона не вытаскивала пальцы, замедляя движения, тем самым позволяя Флёр продлить миг наслаждения.       Как только Флёр пришла в себя, то слезла с коленей Гермионы, поправила юбку и стала ждать, пока девушка промоет пальцы обеих рук под краном.       — Скажем так, это тебе награда за спасение девочки, — прошептала Флёр почти у самого уха Гермионы, на что та дёрнулась, пытаясь отшатнуться. — Прости.       — Хватит, ты получила, что хотела. Вернись на своё место.       Довольная Флёр вышла, оставив Гермиону наедине с собой. Полностью вымыв пальцы, Гермиона ополоснула лицо. Она подождала пока предательское возбуждение из-за произошедшего несколькими минутами ранее спадёт. Взяла сумку и рюкзак, вышла из туалета и двинулась обратно на место. Флёр сидела как ни в чём не бывало, словно не она только что сжимала чужие пальцы внутри себя.       Гермиона положила сумки на то же место, предварительно достав бутылку с водой. Выпив немного, она продолжила держать бутылку в руках, снова обращая всё своё внимание на ночные пейзажи. Спать не хотелось совершенно, а после произошедшего и подавно. Гермиона сидела, делая такой же вид, что ничего не было. Арбалета на спине не было, пока она ждала Флёр, то успела его снять и спрятать в сумку. Зато револьвер и шприцы были на месте.       Гермиона раздумывала о том, куда она отправится дальше. В планах поспрашивать у людей, у местных, может они что-то знают. Старые-добрые поиски по пабам. Как было в времена обучения с Гриндевальдом. Он выбивал информацию, а Гермиона добивалась её хитростью. Этому её научил Северус. Нужно подгадать момент, чтобы подловить человека. В любом разговоре нужно быть внимательным, подмечать детали. Как человек говорит, куда он смотрит, как двигается.       И когда найдёшь за что зацепиться, тут же действуй, не давая человеку времени опомниться. Он растеряется, начнёт путаться и в конечном итоге выдаст всё необходимое. В те дни Гермионе мало чего удавалось выудить, в отличии от Геллерта. В возрастом охотница начала совмещать кулаки и мозги. У неё получалось выуживать и одновременно выбивать нужные сведения. Выбрать правильный и самое главное нужный подход в конкретной ситуацией не было проблемой.       Переведя взгляд на Флёр, Гермиона заметила, что та уже во всю дремлет, укрывшись своим же плащом. Откинувшись на спинку сидения, Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь тряской поезда. Она не знала сколько прошло времени, но почувствовала, что действительно начинает засыпать. Она убрала бутылку в сумку и приняла то же положение, отдавая своё тело поездовым вибрациям.       

***

      Глазго встретил Гермиону ночной прохладой, усиливающимся запахом лошадиного навоза, который размокал и смешивался с грязью; угольным дымом от тысяч домашних каминов и печей на заводах. Ночью дым оседал, создавая противный смог. От реки Клайд, проходящей через весь город, несло нечистотами канализации. Воздух был густым и тяжёлым. Гермиона пожалела, что не взяла билет на Эдинбург.       Своей структурой Глазго был сильно похож на Ливерпуль.       Он имел такие же богатые районы и такие же бедные трущобы. В трущобах были перенаселённые квартиры, выгребные ямы и гниющий мусор. В богатых районах всё обстояло куда иначе. Обстановка была куда лучше и хотя противный запах был и там, казалось, что его меньше. Он перебивался солодом и хмелем от пивоварен, что было своего рода некоторым облегчением.       Угольный дым и много запахов от различных цветов. У верфей преобладал запах смолы, дёгтя, горячего металла и свежей древесины. На рыночный районах дела обстояли хуже. У скотобойни и кожевенных мастерских был одним из самых жутких и зловонных запахов в городе. Пабы славились элем, табачным дымом и чёртовым запахом пота от немытых тел пьяных клиентов.       Гермиона шла по городу, думая в какой же паб ей зайти или какую гостиницу выбрать для ночлега. От мыслей и созерцания вывесок её отвлёк мужской голос, грубый и явно слегка пьяный.       — Эй, милая.       Он был сзади, но Гермиона оборачиваться не стала. Лишь немного ускорила шаг, надеясь, что от неё отстанут и она сможет вернуться к дальнейшему планированию следующих шагов. Девушка решила сократить путь через переулок, перейти на следующую улицу, где как она знала по картам есть небольшая гостиница. Она могла бы там остановиться на день-другой, чтобы всё распланировать.       — Ну куда ты так бежишь?       К первому голосу присоединился второй, помоложе, пободрее и трезвый. Гермиона всё же остановилась, вздохнула и обернулась. Позади неё стояли двое мужчин, одеты более-менее прилично. Хорошие костюмы, не дорогие, но и не слишком бедные, минимум среднего класса. Что-то подобное носил Северус, когда работал в подвальной лаборатории, такие костюмы не жалко было запачкать, как он говорил.       — Чего вам надо?       Спросила Гермиона, готовясь к тому, что произойдёт дальше. Такое уже бывало далеко не один раз. Взять тот же случай в баре Чиппенхема. Несмотря на её вид, мужчины почему-то думали, что Гермиона лёгкая добыча и не только не сможет дать сдачи, но ещё и с радостью примет всё, что те ей предложат. Большая ошибка, ведущая к выбитым зубам и сломанным рёбрам.       — Тебя надо, у нас давно никто не отсасывал, — сказал второй, молодой, на что первый постарше рассмеялся.       — Проваливайте, — коротко ответила девушка, зная, что её не послушают. Однако попытка не пытка.       — А ты с огоньком, мне такие нравятся.       Первый сделал шаг вперёд, Гермиона опустила сумку с рюкзаком на землю.       — Последний шанс, — процедила Гермиона наблюдая, как первый медленно подходил всё ближе, за ним двинулся и второй, потирая руки. Наглые ухмылки озарили их лица, однако ухмылками это назвать было трудно, скорее животным оскалом.       Когда первый подошёл слишком близко, Гермиона не стала ждать, размахнулась и ударила его прямиком в нос. Мужчина взревел, отшатываясь назад. Развернувшись, он упал на колени, лицом к второму.       — Блядь! — прохрипел он. — Какого… — отстранив руки от своего носа, он с ужасом обнаружил, что тот разбит. Пальцы и ладони были в крови. — Генри! — поднял голову первый. — Эта сука разбила мне нос!       Второй, Генри, расширенными глазами глядел сначала на окровавленные руки друга, затем перевёл взгляд на разбитый нос. Он выглядел отвратительно, скрюченный в двух местах, кровь всё ещё шла, стекая по подбородку, капая на костюм.       — Уилл… — прошептал Генри, поднимая взгляд на Гермиону. — Она не просто разбила… Она его сломала.       Его голос постепенно наполнялся ужасом и каким-то осознанием.       — Чего стоишь?! Взять её! Давай!       — Я…       Было видно, что Генри понял во что ввязался и не спешил выполнять приказ. Он отступил на шаг назад не сводя глаз с Гермионы. Та стояла с непроницаемым выражением лица, словно вся драма с разбитым носом мужчины и страхом парня совершенно её не касалась. По сути так оно и было.       — Мочи, кому говорю!       Вздрогнув, Генри всё же пошёл в атаку, но слишком слабую и неумелую. Он словно думал, что Гермиона будет стоять на месте и смиренно дожидаться удара. Генри просто замахнулся, целясь девушке в лицо, та в свою очередь банально отошла в сторону. Удар прошёл мимо и Гермиона ребром ладони ударила по горлу парня.       Он схватился за шею, его начало потрясывать, дыхание спёрло. Как и Уилл, Генри упал на колени перед Гермионой. Охотница повернула голову к шокированному Уиллу.       — Он долго не сможет говорить. Кажется, я повредила ему гортань. Если не хочешь осложнений для себя и друга, советую сейчас же идти в ближайший госпиталь.       Не дожидаясь ответа, Гермиона подняла сумку с рюкзаком и направилась из прочь из переулка. Она ожидала в спину проклятий или попытки удара, однако ни того ни другого не последовало. Было желание обернуться и взглянуть, взял ли Уилл своего друга под руки, чтобы отвести в больницу или же нет. Гермиона подвила это желание, поворачивая за угол.       Гермиона шла дальше, всматриваясь в вывески. На глаза ей попадались различные магазины, закрытые из-за позднего времени. Девушка не смогла остановить внезапную зевоту. В поезде ей не удалось хорошо выспаться, лишь немного подремать. Поезд приехал как-то слишком быстро, все в вагоне начали суетиться, быстро вставать, поднялся шум. Как будто поезд уже вот-вот уедет и люди не успеют выйти.       Они с Флёр вместе вышли из поезда, кивнули друг другу, Флёр с улыбкой, и разошлись в разные стороны. Блондинка быстро скрылась в толпе, а Гермиона с той же скоростью покинула вокзал. Обе двигались так, будто ничего между ними не было. При воспоминании, что где-то в городе ходила девушка в которой несколько часов назад были её пальцы, Гермиона почувствовала, как эти же пальцы немного вздрогнули.       У Гермионы уже были девушки на одну ночь. Нечасто, даже крайне редко, но были. Она не была верующей полностью, не вела целибат. Скорее вера для неё была инструментом, чем-то, что было полезно. Как для внутреннего спокойствия, так и для практического применения.       Гермиона дошла до ночного заведения. Кажется, это была гостиница при баре. Выглядела она прилично. Четырёхэтажное здание из красного песчаника, не закопчённое угольной сажей, но слегка затронутое дымом. Добротный декор в виде резных каменных наличников вокруг окон, чугунных колонн у входа, кованая вывеска с золотыми буквами на тёмно-зелёном или бордовом фоне: The Crown Inn.       Гермионе не доводилось бывать в отелях этой сети, но знала, что они довольно популярны. Они предлагали постояльцам хорошую атмосферу и вкусную кухню. Подойдя ближе, Гермиона увидела тяжёлую, дубовую дверь с матовым стеклом и латунной ручкой в виде льва. Девушка потянула дверь на себя и вошла внутрь.       Стены были обшиты тёмным дубом примерно до уровня груди, выше были тёмно-зелёные обои с мелким растительным узором. Потолок был высоким, лепнина, но не вычурная, вполне подходящее под общий образ. Пол из керамической плитки с геометрическим узором, чтобы грязь с улицы не так сильно бросалась в глаза.       Длинная барная стойка, из красного дерева, с латунной перекладиной для ног и латунными пивными кранами в виде львов или чертополоха. За стойкой — огромное зеркало во всю стену, чтобы бар выглядел больше, и полки с рядами бутылок. На стойке находились большие фарфоровые краны для разливного пива и эля, а рядом были серебряные подносы с рюмками и стопками.       Из мебели были маленькие круглые столики из тёмного дерева, гнутые стулья, пианино у стены. В углу стоял камин с чугунной решёткой.       Гермиона перевела взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, в комнаты. Она была широкой, из дуба, с тяжёлыми резными перилами. К каждой ступени был прикреплён ковёр тёмно-красного цвета с незамысловатым узором. Он был для того, чтобы поднимающиеся наверх люди не скользили. Прикреплен ковёр латунными прутьями, с их помощью он держался почти мёртво.       Не гранд-отель, но и не трущобная ночлежка. Вполне себе хорошее место для любого человека среднего класса. Атмосфера была чистой, приличной. Пахло воском, немного виски и дымом из камина. Найдя взглядом менеджера, низкий пухлый мужчина с глупыми усиками под носом, Гермиона подошла к нему.       Расплатившись за комнату на одну ночь, она получила ключи и поднялась наверх. Найдя нужный номер на двери, Гермиона открыла дверь ключом и вошла внутрь. Комната была с высоким потолком, тёмно-бордовыми стенами и шторами синего цвета. Кровать с белоснежным бельём, несколько подушек сверху пухового одеяла. В углу умывальник, рядом полотенца, зеркало в полный рост, стул и маленький столик.       Взяв стул из угла, Гермиона подпёрла им дверь, сбросила сумки возле кровати, повесила плащ в шкаф. Только после этого девушка обратила внимание на стену возле изголовья кровати. На стене была репродукция «Монарха Глена», большого и гордого оленя, сильно похожего на того, которого Гермиона встретила в заповеднике.       Приняв душ и вытеревшись чистыми полотенцами, Гермиона положила револьвер под подушку. И затем, как обычно, села на кровать в позе лотоса. Ей нужно было привести мысли в порядок. Сейчас она хорошо отдохнёт, выспится и с новыми силами отправится искать информацию. Где же её искать? У барменов, конечно же. Кто как не они лучшая кладезь всех слухов и сплетен. Когда человек напивается, единственный кому он доверяет в тот момент — бармен.       В местные библиотеки соваться смысла не было. Гермиона всё ещё придерживалась своей теории о чистке Хеленой любой информации о Хогвартсе. Когда она закончила медитировать, успокоила разум, сердце и мышцы, то легла под одеяло, про себя отмечая, что ещё никогда не чувствовала такой мягкости под своим телом. Было весьма непривычно. Гермиона ворочалась, пытаясь найти удобную позу. Она привыкла спать в палатках на земле или на своей жестковатой кровати с старым матрасом. Ей крайне редко удавалось оставаться в приличных гостиницах, в основном она брала дешёвые номера.       Здесь же ей пришлось дать немного больше обычного, благо у Геллерта денег было достаточно, так что у Гермионы не было в них недостатка. Гермиона точно не знала, как он зарабатывает такие суммы. Геллерт часто уезжал, мог пропасть на недели и затем так же резко вернуться. Всё, что Гермиона знала, со слов самого Геллерта, он заключает контракты с другими охотниками. Контракты рассчитаны на поддержку в трудное время, связь и обмен информацией.       Гермиона знала, что есть несколько типов охотников. Они различались в зависимости от существа на которого велась охота. Вампиры, оборотни, банши, перевёртыши. Все они населяли планету, убивали людей или просто мешали кому-то жить. Когда-то давно Геллерт познакомил Гермиону с другим охотником, имя она не запомнила, но характерную внешность очень даже. Это был странный толстоватый мужчина, без ноги и глаза, с протезами вместо потерянных конечностей. Его волосы имели сероватый оттенок, а голос грубоватый и каркающий.       Разговаривать с ним было сущей пыткой. Мужчина был груб и хамоват, он не воспринимал Гермиону всерьёз и всячески игнорировал любые вопросы с её стороны. Даже несмотря на состояние своего тела, он не оставлял охоту и продолжал убивать перевёртышей. Он рассказывал, что всего один раз в жизни попался на их уловку и именно она стоила ему потери глаза и ноги. С тех пор он никому не доверял, стал сущим параноиком. Когда Геллерт и Гермиона вошли к нему в дом, тот сразу потребовал их порезать кожу серебряным ножом, чтобы доказать, что они не были перевёртышами.       Вспоминая те дни и сравнивая себя с прошлой собой, Гермиона улыбнулась уголком губ. Встреть она того охотника сейчас, он бы не отделался грозным взглядом и молчанием.       С другими охотниками Геллерт её не знакомил, предпочитая, чтобы девушка держалась от них обособленно, объясняя это тем, что так лучше и проще. В основном их пути не должны пересекаться. Если один охотник видит, что в городе орудует не его тварь, то он должен немедленно уйти и сообщить тем, кто охотится на существо такого вида.       В основном у охотника своего типа была своя территория, лезть на которую можно было только при крайней необходимости. Например, спасение собственной шкуры. А так охотники контактировали между собой редко и Геллерт стремился это изменить, создать единую сеть, большое сообщество. Где каждый может свободно общаться и делиться опытом. К сожалению, сколько бы он ни старался, у него никак не выходило. Люди попросту отказывались от его идей, предпочитая сообществу старые одиночные устои.       Геллерт не стал сдаваться и продолжал попытки. Что Гермиона честно уважала и даже как-то вызывалась помочь, на что получала вежливый отказ. В плане дипломатии между охотниками Гермиона осталась не у дел.       Через час раздумий, Гермиона не заметила, как заснула. Проснулась она утром, проспав всего несколько часов, но этого хватило для энергии бодрости. Умыв лицо в умывальнике, чтобы сбить остатки дрёмы, девушка спрятала свои сумки за один из шкафов. Она сняла номер до обеда, времени было полно. Она планировала выяснить некоторую информацию, любую, какую только сможет, затем вернуться за вещами. Забрав верный револьвер из-под подушки в верную кобуру, она покинула номер.       Спустившись вниз, Гермиона села перед стойкой бара, самого бармена ещё не было, как и других посетителей. Вся гостиница, казалось, ещё спала или только просыпалась, приходя в себя после ночных увеселений. Гермиона обернулась, взглянуть на зал и увидела, что за одним из столов был мужчина. Вернее, его голова лежала на столе, лицом к окну. Гермиона не видела его лица, да и рассматривать не было никакого желания. Всё же её мысли о пустоте первого этажа оказалась ошибочной.       Возможно, она и правда спустилась слишком рано. Стоило помедитировать или заняться тай-чи, в периоды путешествий возможность занятий выпадала редко. Посидев ещё немного в ожидании какого-либо движения, Гермиона встала и направилась обратно к лестнице. В этот момент из двери возле барной стойки вышел бармен. По пути за стойку он натягивал фартук, поправлял рубашку с жилетом и зевал.       Гермиона вернулась обратно. Когда бармен встал перед ней с той стороны, она заговорила. Большим пальцем указала за спину.       — Весёлая ночка?       Бармен наклонился, заглянув за Гермиону, поняв, что она имела в виду спящего за столом мужчину, усмехнулся.       — О да. Пил пол ночи, подрался с кем-то и вырубился.       — Разве таких не выгоняют?       Пожав плечами, парень взял стакан, тряпку и принялся протирать. Стакан был чистым, скорее всего парень просто хотел занять чем-то руки.       — Он заплатил, довольно щедро. Карло был в шоке.       — Карло?       — Менеджер. Ночью именно у него вы взяли комнату.       Гермиона кивнула, понимая о ком говорил бармен.       — К тому же, он ничего не разрушил. Дрался на улице, вернулся, выпил ещё и уснул. Так что, выгонять его не за что.       — А отвести в номер?       — Проспится, да сам потом уйдёт, — бармен махнул рукой. — Не в первый раз.       — Он здесь частый гость, я так понимаю?       Парень кивнул, поставил натёртый до повторного блеска стакан за стойку, тряпку он закинул на плечо.       — Вам налить чего-нибудь?       — Нет, — ответила Гермиона. — Я просто коротаю время. Думаю, куда бы направиться днём. Есть здесь красивые места? Или вообще в Шотландии? Посоветуйте что-нибудь, уверена вы многое знаете.       Бармен задумался, приподняв бровь, он постучал пальцем по губам. Затем встрепенулся и начал говорить:       — В городе есть театры, музеи. Недавно открылась новая галерея, потрясающие полотна. Вы могли бы заглянуть.       — Непременно, — коротко улыбнулась Гермиона. — Есть что-то связанное с архитектурой? Я планирую сегодня покинуть город. Что меня может ждать за его пределами?       — Дайте подумать…       Он замолк, собираясь с мыслями. Гермиона терпеливо ждала, изредка поглядывая по сторонам. Никто пока не спускался, не заходил через главный вход. Гостиница до сих пор полностью не проснулась.       — Хм, вас интересует архитектура… Аббатство Мелроуз на юге, сам там не был, но слышал очень красивое место. На севере остров Скай, там же много старых замков. Недалеко от города есть замок Стёрлинг, на востоке Эдинбургский замок.       — Замки, как интересно, — Гермиона знала про замки Эдинбурга и Стёрлинга, они ей не были нужны. Они явно никак не связаны с Хогвартсом. Но кое-что из слов бармена она выцепила. — Вы сказали, на севере есть остров Скай. А рядом с ним какие замки?       — Ну не рядом с ним, — замялся парень, отводя взгляд в сторону. Гермиона заметила это и едва не усмехнулась. Попался. — Мой дедушка как-то рассказывал историю моему отцу, а тот рассказал мне. На северо-востоке в нагорье было место, куда никто не ходил. Никогда. Мол пойдёшь туда и пропадёшь, тебя не найдут. Там что-то вроде старых развалин рядом с большим озером. Просто байка. Я никогда там не был.       Бармен пожал плечами. Гермиона вмиг стала более серьёзной и собранной. Не может быть, чтобы эта байка была про Хогвартс. Не могло быть, чтобы всё так легко и взаимосвязано. Или же отец Вагнер был прав и Гермионе действительно помогают свыше? Или её удача решила подыграть, но вскоре истечёт?       — Вы верите в эту байку?       — Нет, — рассмеялся парень. — Нет, конечно. На то она и байка, чтобы пугать детей перед сном. А вы что, верите?       Гермиона так же пожала плечами.       — Во всём есть своя доля правды. Спасибо за разговор, — коротко улыбнулась Гермиона, вставая со стула.       Не оборачиваясь на смотрящего ей в след бармена, девушка подошла к лестнице и поднялась наверх, в свой номер. Заперев дверь, она достала сумки из-за шкафа, скинула их на кровать. Из первой достала карту, села рядом с сумками, развернула её, пальцем прослеживая маршрут. Она сверялась с словами бармена, пытаясь составить примерную картину местонахождения развалин из рассказанной байки.       Конечно, верить первому попавшемуся бармену — глупо, ей не могло так сильно повезти. На всякий случай, Гермиона решила поспрашивать ещё. Забрав все свои вещи, она спустилась вниз, отдала ключ бармену.       — Весельчак уже очнулся? — девушка заметила отсутствие пьяного мужчины, стул и стол были пусты.       — Да, взял ещё бутылку и ушёл в номер.       Рядом с гостиницей было небольшое кафе, оно как раз открывалось. Гермиона покинула гостиницу и сразу же завернула в кафе. Оно было самым обычным на вид. Светлые стены, деревянный пол. Гермиона купила поесть и села за один из столов. Сумку и рюкзак она поставила на соседний стул, кафе всё равно было пустым. Закончив с завтраком, Гермиона направилась в местный музей, о котором говорил бармен.       Исторический музей Глазго мог подсказать историю замков и дать немного больше информации. Добраться до музея было легко, он был в близкой доступности. От кафе всего десять-пятнадцать минут пешего ходу и вот большое двухэтажное здание возвышалась над Гермионой.       Каменные колонны, высокие арочные окна, фронтоны с барельефами создавали вид чего-то, что определённо было связано с древностью. От этого места буквально несло историей, гражданской гордостью и завлекающим интересом. Внутри плотно развешаны картины, от уровня глаз до потолка. Полы были мраморными, а потолки высокими из-за чего от шагов слышалось эхо.       Гермиона сразу вспомнила о соборе в Ливерпуле.       — Здравствуйте. Что хотите посмотреть?       К девушке подошёл мужчина, чуть выше её ростом, хорошо одеты и гладко выбритый.       — Здравствуйте, у вас есть что-то северо-восточное? Например, что-то с гор? Я путешествую, — Гермиона чуть приподняла сумку и поправила лямку рюкзака. — Пишу книгу об истории шотландского нагорья.       С мгновение мужчина молчал, перебирая в голове экспонаты музея. Затем улыбнулся и проговорил:       — Прошу за мной.       Он провёл её по коридору к одной из дверей, открыв её, они вошли в просторную комнату. Под стеклом лежало много камней, обрубки чего-то металлического, больше всех выделялась какая-то палочка. Она висела на стене под прожектором. Она была светлого оттенка, почти костяного. Текстура гладкая, но были заметны прожилки, п�хожие на круглые вкрапления. Палочка выглядела минимум изящно.       — Подойдите сюда, — мужчина как раз провёл Гермиону к этой палочке. — Это «Бузинная палочка». Несколько лет назад она была найдена недалеко от старого замка. По её внешнему виду мало что можно сказать и так же неизвестно для чего она использовалась. Но! — он поднял указательный палец вверх, затем указал на основание палочки. — Видите длинную небольшую трещину, она идёт от ручки и почти до кончика палочки?       Гермиона приблизилась, чтобы рассмотреть трещину. Увидев её, она кивнула, нахмурившись.       — Вижу.       — Я не знаю нашедшего лично, но говорят, что стоило ему подобрать её, как она тут же треснула у него в руках. А сам он почувствовал жгучую боль и его рука, которой он держал эту палочку, онемела.       Девушка повернулась к мужчине.       — Вы в это верите?       — Нет, что вы, конечно нет, — рассмеялся экскурсовод. — Много кто придумывает старым вещам различные легенды, чтобы музеи их приняли или добавить им цену.       — Почему её назвали «бузинной»?       Мужчина осторожно провёл пальцем по палочке.       — Она сделана из древесины бузины. Работа очень тонкая, посмотрите на эти круглые вкрапления. А рукоять? Как и по всей палочке, на ней тоже есть что-то вроде узлов. Похоже на пучки веточек, совсем мелких, или же шишек. Её создавал явно мастер своего дела. Но для чего именно её использовали — неизвестно.       — Вы не могли бы указать, хотя бы примерное место, где она была найдена? У меня есть карта.       Он кивнул, ярко улыбнувшись. Гермиона отошла к ближайшему пустому столу, достала из рюкзака карту и разложила её. Мужчина подошёл ближе, потёр подбородок, сверяясь с указанной местностью на карте. Пальцем он ткнул на место возле озера Лох-Шил, а конкретно берег Горстанворран.       — Где-то там есть эти руины. Примерно в миле от них была найдена палочка.       Гермиона посмотрела на указанное место. Мысленно она проложила маршрут и посчитала сколько дней ей потребуется для его преодоления. Минимум два дня пешего хода.       — Спасибо, сэр, — медленно проговорила девушка, складывая карту.       — Удачи вам, — улыбнулся работник музея.       Кивнув, Гермиона вышла из комнаты.       — Не хотите ещё что-нибудь посмотреть?       — Нет, спасибо. До свидания.       Покинув музей, Гермиона пошла дальше по улице, затем резко свернула в один из переулков. Не дойдя до конца она остановилась и обернулась.       — Кто ты? — спросила она, держа руку возле кобуры с револьвером.       Перед девушкой стоял высокий мужчина. Он был худощавым, сутулым, в поношенной, много раз штопанной одежде; лицо усталое, бледное, с морщинами. Его внешний вид будто говорил, что он недоедает или чем-то болеет, возможно болел недавно, только вылечился. Гермиона не могла разглядеть его лицо в подробностях, как и цвет волос.       Он поднял руки и улыбнулся.       — Спокойно. Нет нужды в насилии. Я не причиню вреда.       Гермиона прищурилась. Она вспомнила его.       — Ты из гостиницы. Спал на столе у бара.       — Да, это я, — ответил он не опуская рук.       — Что тебе нужно?       Он медленно начал опускать руки.       — Руки на виду.       — Хорошо-хорошо, — подняв их обратно, продолжил. — Прошу прощения, я подслушал твои разговоры. Бармен. И мне кажется, что я могу тебе помочь.       Неужели снова удача или это уже её конец? Гермиона подошла ближе, теперь ей стало видно лицо мужчины. Его украшали шрамы, под носом были усы и бородка. Его волосы светло-каштановые, но с заметной сединой. Хотя старым мужчина не выглядел, максимум тридцать пять лет.       — Я знаю, что ты ищешь.       — Ты шёл за мной с самой гостиницы. Я это чувствовала. Ждала подходящего момента.       Насколько позволяли поднятые руки, он пожал плечами и снова добродушно улыбнулся.       — Пожалуйста, не могла бы ты позволить мне опустить руки?       — Оружие есть?       Гермиона понимала, что спрашивать бессмысленно, но решила проверить мужчину на доверие. Тот медленно опустил руки, поднял пиджак, показывая, что за поясом у него ничего нет, покрутился вокруг себя и снова повернулся к девушке лицом.       — Достаточно?       — Покажи внутренние карманы.       Он кивнул, попутно расстёгивая пуговицу за пуговицей. Когда он раскрыл пиджак, показывая, что кроме старой рубашки и мятого галстука ничего нет, Гермиона слегка выдохнула.       — И чем же ты мне можешь помочь?       — Ты ведь ищешь Хогвартс, верно?       Гермиона на одно мгновение застыла. Затем так быстро, что сама не ожидала от себя, скинула сумки, достав кинжал из-за пояса, Гермиона прижала мужчину к стене. Острое лезвие кинжала упиралось ему шею.       — Кто ты?! — прорычала девушка. — Что тебе нужно?! — Меня зовут Римус Люпин, — он говорил медленно, чётко проговаривая каждое слово. Он понимал, что сейчас возможно от правильных слов зависела его жизнь. — Как я и сказал: я хочу помочь. Я тоже хочу попасть в Хогвартс. У тебя есть информация, у меня есть информация. Мы могли бы помочь друг другу.       Взвесив все за и против, Гермиона отошла на шаг назад, но кинжал не убирала. Она была настороже, хоть на вид и манеры этот Римус Люпин не казался ей опасным. Однако Гермиона знала, что в тихом омуте водятся черти. Доверять мужчине она, конечно же, не спешила.       — Что такого важного ты знаешь?       — Его точное месторасположение. Тебе указали лишь примерное место с радиусом в милю. Я же могу привести тебя прямо к воротам.       — Откуда ты знаешь точное месторасположение Хогвартса?       Римус опустил взгляд.       — Я там уже был. Много лет назад я нашёл этот замок. Мы с женой путешествовали, набрели на него, думали он пуст, а потом… Что-то произошло. Нас схватили, меня пытали, — он указал на своё лицо. — Отсюда и шрамы. А моя жена… Больше я её не видел.       — И что было потом?       — Я сбежал. Скитался, пил, оплакивал. Так прошли годы, долгие годы одиночества.       Он опёрся спиной о стену, сложив руки в карманы брюк. Стена была грязной, вероятно на пиджаке останутся следы, но Римусу словно было всё равно.       — Кто вас схватил? Кто пытал тебя?       Римус поднял на Гермиону взгляд тяжёлых глаз и медленно, но чётко произнёс:       — Вампиры.       — Ты… — от неожиданности девушка запнулась. — Ты знаешь о них?       В ответ мужчина кивнул.       — Я их худший враг.       — Ты охотник?       — Оборотень.       Гермиона резко отшатнулась, выставив перед собой кинжал. Она попыталась потянуться к револьверу, но была остановлена тихим голосом:       — Прошу, не надо. Я не причиню тебе вреда. Всё, что мне нужно, так это попасть в замок и вернуть жену.       — Как ты сбежал?       Она не расслаблялась ни на минуту.       — Один из тех, кто пытал меня, оставил нож возле моей руки. Вероятно, он думал, что я без сознания и не смогу двигаться. Я достал нож, разрезал верёвки и сбежал. Я не смог найти жену и… убежал.       — Как зовут твою жену?       Лицо Римуса озарила нежная улыбка. Перед его глазами пронёсся образ его любимой женщины. Гермиона медленно опустила кинжал, всё ещё не убирая его в ножны.       — Дора.       — Ты сказал, что оборотень. Почему не обратился?       Мужчина тяжело вздохнул.       — Я не знаю. Они чем-то накачивали меня, вероятно именно это и не давало мне обратиться. Я пытался, полная луна светила прямо на моё тело. Но обращения так и не было.       — Почему ты не нашёл жену? Почему решил вернуться именно сейчас?       — Я не чуял её запаха. Словно в замке её не было. Я пытался искать её после, но так и не сумел.       Он замолчал, собираясь с мыслями. Спустя почти минуту тишины, такой насколько позволяла дневная улица Глазго, Римус продолжил:       — Услышал твои вопросы в баре и подумал, что вот мой шанс. Шанс всё исправить. Найти её.       — И как же мы попадём туда? Путь неблизкий.       — Иди за мной.       Он осторожно обошёл Гермиону, подождал, пока она всё же уберёт кинжал и вернётся за своими сумками. Выйдя из переулка, девушка пошла за Римусом обратно до гостиницы. Возле неё стояла карета с чёрными лошадьми, а за упряжкой сидел кучер.       — Это мой друг, Питер Петтигрю.       Сказал Римус, как только они с Гермионой подошли к карете. На звук голоса Римуса обернулся полный, низкого роста мужчина. Его волосы были в полном беспорядке и тусклого цвета. Глазки маленькие, заострённый нос. Его движения были резкими и суетливыми.       — Здрасте, — он махнул рукой на которой отсутствовал мизинец.       От одного его вида Гермиона скривилась. Питер был мерзким, всем своим видом он больше напоминал крысу, чем человека.       — Итак, поехали?       Гермиона недоверчиво покосилась на Римуса.       — Учти, Люпин, одно неверное движение…       — Я понимаю. Не волнуйся, всё будет хорошо.       Он первым зашёл внутрь кареты, затем обернулся, протянул руку.       — Давайте сюда ваши сумки. Я вам помогу.       Хмыкнув, девушка всё же дала ему сначала рюкзак, затем сумку. Он сложил их на соседнее сидение, зная, что Гермиона сядет туда, то есть напротив Люпина, а не рядом с мужчиной. Закончив в сумками, он вновь подал руку, но на это раз она была небрежно откинута в сторону. Гермиона забралась внутрь кареты сама.       Закрыв дверь, она села, как и думал Римус, напротив него, рядом с сумками. Люпин достал из внутреннего кармана пиджака часы на цепочки, сверяясь с временем.       — Двигай, дружище, — крикнул мужчина, постучав по потолку кареты. И тут же лошади пришли в движение. Карета сдвинулась с места.

***

      Ехали они быстрее, чем Гермиона предполагала. Пешком она бы шла гораздо дольше. Благодаря подсказкам Римуса, Петтигрю сокращал дорогу в крайне важных и удобных для этого местах. Так что Гермиона нехотя, про себя, но всё же признала, что согласиться поехать с Люпином в его карете было практичным решением.       Несколько часов спустя лошади выдохлись и требовали отдыха. Было решено сделать небольшую остановку, Гермиона даже вместе с Люпином строила дальнейший маршрут благодаря своей карте. Она хоть и не доверяла Римусу, но всё же опасности он не вызывал. Хоть и был чёртовым оборотнем. Как вообще его занесло на территорию вампиров? Сколько Гермиона себя помнила в Великобритании отродясь не водились оборотни. Ни она, ни Геллерт никогда их не встречали.       Пока Петтигрю кормил и поил лошадей, Гермиона и Люпин разожгли костёр. Они остановились возле больших камней, очень удобных для создания внутри них импровизированного прибежища на одну ночь. Они прошли гораздо больший путь, чуть ли не половину и всего лишь за несколько часов. Им осталось лишь пересечь через реку, Люпин сказал, что знает один мост по которому можно спокойно перебраться, а там рукой подать. Всего-ничего и они будут на месте.       Следующую ночь Гермиона спала плохо. Из-за недоверия к Люпину и Петтигрю, последний ей особо не нравился, она спала с полузакрытыми глазами. Это была скорее дрёма, чем полноценный сон. Сквозь эту дрёму Гермиона могла быстро отреагировать на что-либо. Будь-то шёпоты, прикосновения или что-то более неожиданное.       Утром, они перекусили, каждый своё и отправились в дальнейший путь.       — Как ты познакомился с женой? — внезапно спросила Гермиона.       Карета наехала на камень, слегка подпрыгнув от столкновения, лошади потащили её дальше.       — Это был… май. Я тогда прятался в лесу после одного из обращений. Я не всегда контролирую это. Она нашла меня, я был уставший, почти без сил. Дора ничего не знала обо мне, но приютила, выходила. Проявила доброту к незнакомцу.       Гермиона вслушивалась в слова Люпина, пытаясь, как обычно, выудить что-то за что она могла зацепиться. Но на первый взгляд он говорил искренне. В голосе мужчины явно слышалась непреодолимая тоска, любовь и грусть.       — Я помогал ей, чем мог. Колол дрова, топил печь, ходил за ягодами, многое в общем. Порой она приходила, садилась на пень и просто смотрела. Наблюдала за мной. И эта тишина между нами… Она была важнее и громче любого слова. Нам было хорошо вместе.       — Где вы жили?       Люпин по-доброму усмехнулся.       — Даффтаун. Небольшой городок на востоке Шотландии, около него был охотничий домик. Там мы и жили.       Гермиона кивнула. В его истории не было пробелов, он говорил искренне, уверенно. Он не скакал с темы на тему, не увиливал. Его ответы были чёткими и ясными. Всё складывалось в единую историю.       — Что за путешествие привело вас к замку?       — Мы хотели развеяться. Я тогда полностью восстановился, на тот момент у нас была взаимная симпатия, граничащая с любовью. Я предложил путешествие, она согласилась. Ради того, чтобы быть со мной, Дора оставила свой дом.       И снова, одна лишь искренность.       — Кстати, я не спрашивал, но… Как тебя зовут?       — Джинни Снейп, — автоматически ответила девушка.       В ответ усмешка.       — А если правду?       — Я говорю правду, — начала защищаться Гермиона.       — Нет, это не так. Что такого важного в твоём имени? Я же не начну контролировать тебя, если узнаю его, верно?       Гермиона откинулась на спинку кресла.       — Я с тобой честен. Будь и ты честна со мной.       — Моё имя… Гермиона.       Римус выдохнул, улыбнувшись добродушной улыбкой. Всем своим видом мужчина источал доброту и понимание.       — Ну вот, это было просто, — он протянул руку. — Будем знакомы, Гермиона.       Вздохнув, она пожала её.       — Это начало отличной дружбы, — снова улыбнулся мужчина.       — Не будь так уверен.       Ответила Гермиона, сдерживая предательскую улыбку в уголках губ.       — Посмотрим.       Римус отвернулся к окну.       Дальше они ехали молча. Гермиона обдумывала рассказ Люпина, анализировала каждое его слово, но так и не находила ничего подозрительного. Всё равно сильно доверять ему она не спешила.       Мост они пересекали медленно. Он был хлипким, слабее, чем предполагал Римус. Копыта лошадей то и дело норовили пробить старые доски, а колёса застрять в дырах и трещинах. Благо те же трещины не шли до конца моста, обрываясь на половине, что значительно облегчило его преодоление. Но лошади упирались, явно боясь высоты и бушующей под мостом воды, а так же острых скал.       — Питер, веди их аккуратнее, — Римус сидел на крыше повозки, следя за колёсами и копытами. — Осторожно, — крикнул он, когда на мгновение карету повело вправо.       — Я вижу, вижу! Не мешай.       — Видишь? Карета чуть не улетела с моста!       — Не мешай, Римус!       Гермионе оставалось лишь наблюдать за странным взаимодействием двух друзей. Они могли оскорбить друг друга, а после как ни в чём не бывало продолжить разговор. По меньшей мере эта была странная дружба. Казалось, они особо не подходили друг к другу. Что их вместе свело? Как они познакомились?       Девушка зарубила эти пометки у себя в голове, чтобы как будет возможность задать вопросы Римусу. Вскоре мост был успешно пройден и Римус даже счастливо выдохнул.       — Теперь остаток пути пройдём без проблем.       — Заткнись, Лунатик. Не каркай.       — А ты не вякай там, Короста.       Оба мужчины что-то гаркнули друг на друга, Римус вернулся в карету, а Петтигрю за поводья.       — Лунатик? Короста?       Римус выдохнул и махнул рукой на вопросы Гермионы.       — Не спрашивай. Долго рассказывать.       — Ладно.       Дальше поездка шла, как по маслу. Они ехали на хорошей скорости, сильно на гнали, чтобы не перетруждать лошадей раньше времени. Когда же они наконец доехали до нужной точки, карета затормозила.       — Отсюда пойдём пешком, — сказал Римус.       Гермиона чуть прищурилась, глядя на него, мужчина выдержал её взгляд. Пожав плечами, девушка взяла свои сумки и с помощью протянутой руки Люпина, она покинула карету. Они остановились возле чащи леса, на улице уже давно стемнело.       — Ты не обратишься сегодня?       — Взгляни на небо.       Девушка подняла взгляд и поняла о чём он говорил. Все небеса были затянуты облаками так плотно, что никакой свет луны через них пробиться не мог.       — Понятно.       Римус обошёл карету, достал из багажа по фонарю, один отдал Гермионе, второй оставил себе.       — Жди здесь, Питер.       — Конечно, конечно, — пробурчал он, взглянув на Гермиону. Та поймала его взгляд и снова поморщилась. Слишком уродливым был этот мужчина.       Его взгляды, повадки, голос и общий вид сильно нервировали Гермиону. Проще говоря Питер Петтигрю не нравился Гермионе от слова совсем и вообще. Поставив фонарь на землю, Гермиона достала из сумки арбалет и прицепила его на спину.       — Не ожидал.       — У меня много сюрпризов. Идём.       Кивнув напоследок другу, Римус зашёл в чащу первым, Гермиона двинулась за ним. Шли они достаточно, света едва хватало, чтобы увидеть собственные ноги, настолько кромешной была темнота.       — Сколько ещё?       — Около мили на восток. Скоро придём.       Они продолжали идти всё глубже и глубже в лес. Вокруг была тишина, никаких звуков, кроме их шагов и хруста веток под ногами. Одной рукой Гермиона держала фонарь, в другой была сумка, рюкзак висел на плече. Несмотря на загруженность девушка была готова в любой момент бросить вещи, чтобы освободить руки, и схватиться за револьвер или кинжал.       Опасности она не ощущала, Люпин просто шёл впереди, изредка напевая что-то себе под нос.       — Что ты узнала в музее?       Внезапно подал голос мужчина.       — Что?       — Ну, что тебе рассказали.       Гермиона хмыкнула.       — Был рассказ о Бузинной палочке.       — О, тот артефакт. Да, знаю эту историю. Тебе сказали, кто создал палочку?       — Экскурсовод сказал, что она дело рук мастера.       Люпин рассмеялся. Тихо, почти шёпотом. Его плечи слегка потрясывались, хоть это и было трудно разглядеть из-за скудного источника света. Он остановился, повернувшись к Гермионе. Та остановилась в нескольких шагах от мужчины.       — На самом деле палочку создал не человек, — начал он. — по легенде её создала сама Смерть.       — Не поняла.       Поджав губы, мужчина продолжил:       — Был один человек. Великий воин. Антиох Певерелл. Он побеждал во всех сражениях, во всех битвах. Он выходил практически нетронутым. Его считали неуязвимым, непобедимым, — Гермиона напряглась. В глазах Люпина плясали черти, она была готова в этом поклясться. — И тогда сама Смерть пришла к нему с дарами в знак уважения за то, что он так долго смел обманывать её.       Гермиона отошла на шаг назад, затем на два. В поведении Люпина что-то менялось. Он становился другим, не оборотнем, нет, но кем-то или чем-то другим. Манера речи больше не была дружелюбной, взгляд остекленел, пальцы так крепко сжимали рукоять фонаря, будто собирались оторвать её с корнями.       — И что? — осторожно спросила девушка. Она уже опустила сумку, освобождая правую руку. — Какой конец истории?       Медленно, очень медленно, она понемногу опускала руку к револьверу.       — Она дала ему палочку и наказала беречь её пока не настанет нужный час, чтобы она могла вернуться за ней. И когда настал нужный час, Смерть действительно вернулась. Однако палочки у Антиоха на тот момент уже не было. Он не потерял её, нет, её не крали, он нигде её не забыл. Он её проиграл.       На последней фразе голос Римуса Люпина больше не походил на человеческий. Он словно раздваивался, становился злее, мрачнее, глубже и ниже.       — Проиграл?       Гермиона надеялась отвлечь мужчину, задавая ему вопросы, пытаясь тем самым выиграть себе, как можно больше времени. Она уже почти добралась до револьвера, как вмиг её схватили за руку и вывернули её. Гермиона вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли. Выронила фонарь и рюкзак слетел с её плеч.       — Он не внял словам Смерти. Не сберёг её дар, её сокровище и был наказан на вечное скитание по земле. Он хотел быть бессмертным, так он стал им, но с одной оговоркой. Каждый день пребывания на этом свете наполнял всю его сущность нестерпимой болью. Такой, когда желание смерти становится единственным о чём ты можешь думать.       Свободной рукой она достала кинжал и попыталась пырнуть Люпина в живот, но и здесь её постигла неудача. Он отбросил фонарь в сторону и схватил её за другую руку, сжимая так сильно, что кинжал пришлось отпустить. Гермиона выронила его и осталась безоружной. Сдаваться девушка была не намерена. Она ударила Люпина лбом в лицо, тот отпустил её правую руку, высвобождая её из захвата.       Тотчас Гермиона выхватила револьвер и совершила серию выстрелов в грудь мужчины. Тот отпустил левую руку, попятившись назад. Из недр его горла вырвался нечеловеческий рык. Кожа посерела, где-то появилось немного меха, но в основном он оставался человеком. Пули не причинили ему абсолютно никакого вреда. Гермиона не знала, как убивать оборотней, но судя по тому, что она видела, перед ней был вовсе не оборотень.       Или по крайней мере далеко не самый обычный оборотень.       — Ты Антиох Перевелл? Эта история про тебя?       Существо не ответило, оно напало на Гермиону, не дав ей и шанса на какое-либо действие. Её тело швырнули с такой силой, что когда девушка ударилась о дерево, то послышался хруст и она мгновенно потеряла сознание.       

***

      -…хорошо послужил, Люпин.       В ушах стоял звон, открыть глаза было пыткой, рёбра горели, одно неверное движение приносило острейшую боль.       -…спасибо, госпожа… …я отправиться к жене? Пожалуйста.       Она не понимала, где находилась, тело было словно налито свинцом. Вокруг были какие-то голоса.       -…держи.       — Мама, кажется она просыпается.       Гермиона попыталась пошевелить руками или хотя бы двинуть ногой. Отчего-то не выходило, конечности совершенно не слушались. Ногам вообще было нестерпимо холодно.       — Отлично, Драко. Дай ей минутку. Предстоит долгий разговор.       С трудом и сильной головной болью Гермиона сумела приоткрыть глаза. Перед ней стояло двое. Мужчина и женщина. Вторая явно была старше. Первого судя по сказанному ранее звали Драко, а это была его мать. Зрение мутнело, плыло, Гермиона не могла точно разглядеть стоящих впереди фигур.       — Отойдите, — прозвучал властный голос.       Всего одно слово заставило нутро Гермионы похолодеть, а тело покрыться мурашками. Дальше — хуже, тело трясло, как от лихорадки. Пальцы рук не сжимались в кулаки, каждый вдох сопровождался острой болью в груди. Зрение начало понемногу проясняться и вместо двух фигур, Гермиона увидела её.       Пышные, кудрявые волосы тёмного цвета, слегка растрёпанные и дикие; бледная кожа, создающая сильный контраст с волосами и кроваво-красными губами; её взгляд тёмный, тяжёлый, но в то же время немного оценивающий, словно есть маленькая доля интереса.       Она сидела на троне и была одета в длинное чёрное платье, сшитое из бархатной ткани; верхняя часть платья напоминала жёсткий кожаный корсет, плотно облегающий фигуру, с глубоким вырезом; на лифе была видна серебристая или металлическая отделка, что-то вроде вышивки; на плечах была накидка такого же цвета, что и платье.       Женщина закинула ногу на ногу, открывая виду подошву туфель на длинном каблуке. На её шее висел кулон в виде черепа ворона, а в руке она держала бокал наполненный чем-то красным.       Справа от неё стояли те самые две фигуры. Оба блондины. Парень одет в тёмный костюм с накидкой на плечах, а женщина в лёгкую мантию с серебристыми и зелёными вставками.       Женщина на троне пригубила немного из бокала. Отстранив его от своих губ, она слизала стекающую по уголку капельку. Гермиона невольно проследила за этим движением.       — Итак, мисс Грейнджер, я полагаю?       Сердце Гермионы пропустило удар.       Они знали её имя.