Седьмая капля
14 февраля 2026 г., 11:58
Примечания:
Всех с 14-м февраля! С праздником, влюблённые!
Мой тгк: https://t.me/xramovnik_XTM
Эта глава для меня особенная. Жду ваших отзывов)
«Зелёная дверь, что за тайну
ты хранишь?».
— Марвин Мур,
текст The Green Door.
— Что это? Произнесла Гермиона смотря на открывшийся перед ней гобелен, пальцем указывая на стену. На нём была изображена сама Гермиона, но не одна. Рядом с ней стояла Королева, Беллатрикс. Их руки были подняты и соединены, ладони плотно прижимались друг к другу, пальцы переплетались. Это выглядело, как знак союза или какой-то клятвы. Их взгляды встретились. Один полон уверенности и власти, другой готовности к битве, но не только, в нём явно читалась готовность защищать. Защищать самое ценное. Платье Королевы точно такое же, какое на ней в реальности. Струящееся по телу, с глубоким декольте, сшитое из шёлковой ткани, плотно облегающей фигуру, обшитое камнями и многослойной, пышной юбкой в пол. На её пальцах находились массивные кольца. Гермиона была в своём привычном одеянии. Кожаная куртка с кожаным корсетом, обтянутым ремнём, и любимая кобура с револьвером. А позади них находилась кроваво-красная луна, занимающая центральное место на гобелене. Она освещала кладбище, усеянное могильными крестами и сухими деревьями. — Годами я задавала себе тот же вопрос. Гермиона повернула голову и с удивлением обнаружила рядом стоящую Беллатрикс. Она отшатнулась назад, выставляя шприц перед собой. Девушка тяжело дышала, боль отдавалась вспышками, расходясь по груди. — Я спросила: что это за хрень?! Почему здесь изображена я?! — Я не знаю, — повернулась к ней Беллатрикс. — И никто не знает. Женщина была абсолютно спокойна. Она держала руки сложенными на животе, смотрела на Гермиону без ярости в глазах, без презрения. Скорее с некой заинтересованностью. — Этот гобелен появился здесь сам по себе, много-много лет назад. — Что? Беллатрикс прикрыла глаза. Она слегка покачала головой, понимая, что так ничего не выйдет. Гермиона была слишком напряжена и осторожна, чтобы внимательно слушать. Поэтому женщина решила попытаться успокоить охотницу. — Сядь, — попросила она указывая на кресло в котором недавно сидела сама. — Нам о многом нужно поговорить. — Я… Я не… Взгляд Гермионы метался по комнате и всё равно возвращался к кудрявой фигуре в шёлковом платье. Она успела заметить большой шкаф с книгами, двухместную кровать, камин с полыхающими внутри поленьями, рабочий стол с пергаментами и книгами, несколько чучел голов животных повешенных на стенах. — Да кто вы, чёрт возьми, такие? Гермиона всё больше и больше понимала, что совершенно не знала во что влезала, когда решила искать чёртов Хогвартс. Вампиры-полукровки и охота на них это одно, там всё привычно: пришёл, выследил, убил и так по кругу. Но здесь, в этом замке, мир словно менялся. Гермиона стала ведомой, ничего не знающей и не понимающей овечкой, которую могут загрызть в любой удобный момент. Впервые за долгое время она испытала искренний, самый настоящий страх. — Я редко это говорю, поэтому слушай внимательно, — Беллатрикс не убирая вновь сложенных рук мягко ступила вперёд. Всего один шаг. Гермиона тут же отошла назад на два. — Пожалуйста, сядь в кресло. Больше повторять не буду. — Что вы… Грейнджер перевела взгляд на пустое кресло. Она понимала, что пока просят по-хорошему. Её положение было совсем проигрышным, раненная, хоть и вооружённая, она мало что могла противопоставить чистокровной Королеве. Боже, поняла она, ей не выбраться из замка. Гермиона взглянула на гобелен. Он явно не новый, никто не смог бы изготовить его так быстро. Она пригляделась, и правда. Гобелен был слегка выцветший, а по краям потрёпанный. Ему действительно много лет. Вернув взгляд Беллатрикс, Гермиона поняла, та ещё ждала, слегка склонив голову. На мгновение девушка закрыла глаза, безвольно опуская шприц. Она проиграла. Всё это время Беллатрикс полностью контролировала ситуацию, у Гермионы не было ни шанса на какую-то борьбу. Опустив глаза в пол, девушка повернулась и медленно прошла к креслу. Она очень осторожно села на самый край, хватаясь за бок и морщась от боли. Шприц она держала в другой руке. — Хорошая девочка, — Гермиона не видела, её взгляд всё ещё был устремлён на носки своих сапог, но она готова была поклясться, что слышала в голосе Беллатрикс намёк на одобрение и улыбку. — Драко. Стоило этому имени сорваться с губ Белатрикс, как в комнате тут же возник силуэт парня. Светловолосая и высокая фигура возвышалась над Гермионой, смотря на неё с нескрываемым презрением. Казалось, если бы не присутствие Королевы, он мог бы запросто разорвать девушку голыми руками и впиться в её шею. Но он этого не делал, смиренно ожидая приказа. — Принеси костерост из темницы. Не спеши. — Да, моя Королева, — склонил голову блондин и так же быстро исчез. Гермиона всё ещё не поднимала взгляд, но если бы смотрела, то и глазом бы моргнуть не успела, как место, где только что стояла парень, оказалось пустым. Беллатрикс тем временем села на соседнее кресло, элегантно, по-королевски, будто на трон. Её осанка была прямой, руки покоились на подлокотниках, подбородок слегка поднят. На её лицо падал свет от огня в камине, превращая почти бледную кожу во что-то человеческое. — Пока мой племянник занимается делом, — начала Беллатрикс, не поворачивая к Гермионе головы. — Не вижу причин от чего бы нам немного не поговорить. — О чём? — она вздрогнула от звука собственного голоса. Он дрожал. Гермиона слегка прокашлялась, насколько позволяли её рёбра и попыталась вернуть голосу уверенность, прежнюю сталь. — О чём нам говорить? Беллатрикс позволила себе короткую усмешку. Она откинулась на спинку кресла, но её поза всё ещё была по-королевски утончённой. Женщина не позволяла себе лишних движений, каждый её шаг, каждое слово, взмах ресниц и даже поворот головы был отточенным, словно заранее спланированным. — Смотря на этот гобелен, что ты видишь? Гермиона медленно подняла голову, вновь фиксируясь на стене с гобеленом. Она прошлась по всему рисунку, подмечая детали. Взгляды, позу, как были переплетены пальцы обеих рук. Гермиона увидела, что взгляды встречались, позы не были враждебными, пальцы соединены не в желании навредить. Это было единение, самое натуральное, единение тел и душ. У вампиров есть душа, пронёсся вопрос в голове охотницы. — Есть. У каждого живого существа есть душа, не отвлекайся. Девушка резко оторвалась от гобелена, поворачивая голову к своей вынужденной собеседнице. — Как вы… — Гобелен, смотри на него и говори, что видишь. Голос Беллатрикс приобрёл стальные нотки. Гермиона моргнула и вернула взгляд обратно. Было кристально ясно — терпение у этой женщины далеко не было резиновым. — Я вижу вас, — со стороны послышалось одобрительное хмыкание. — себя, — и снова, — этот замок с кладбищем, — и вновь, кажется Беллатрикс наслаждалась происходящим. — И луну. Кровавую луну. Настала тишина. Гермиона не поворачивала головы, хотя желание было велико. Единственным, что нарушало их внезапное молчание был треск поленьев в камине. Он был тем единственным натуральным звуком в этой комнате, всё остальное, всё что происходило, казалось сюрреалистичным: Гермиона Грейнджер, охотница на вампиров, сидела в замке чистокровного вампира, Королевы, беседуя с ней о гобелене, где была изображена она сама и эта женщина. Гермионе захотелось засмеяться, но она сдержалась. Этот смех был бы не искренним, а истеричным. Когда она отправлялась искать Хогвартс, то считала, что идёт по призрачной нити. Она никогда не думала, что найдёт его, никогда, даже в самых смелых фантазиях, она не представляла, что будет сидеть рядом с Королевой вампиров. И всё ещё будет живой. Гермиона открыла было рот, чтобы задать вопрос, что крутился у неё в голове, как внезапно перед ними, словно выйдя из теней, возник Драко. В его руках был тот самый пузырёк из темницы. В нём всё ещё была та голубоватая жидкость, теперь блестящая от света огня. Она перевела взгляд с бутылька на лицо парня. Оно было лишено совершенно всех эмоций, взгляд холоден, будто в нём никогда и не было недавнего презрения. — Поставь, — коротко произнесла Беллатрикс. Драко тут же повиновался, поставив бутылёк на небольшой столик, стоящий между двумя креслами. — Вон. Парень исчез, не успела Королева договорить свой приказ. Беллатрикс повернулась к Гермионе и приказала ей сделать то же самое. Девушка медленно повернула голову и увидела, что на столике стоял на только бутылёк, но и бокал наполненный до верху красной жидкостью. Неужели это… — Это вино, — уголок губ женщины едва заметно дрогнул в улыбке. — Самое настоящее, чистое и старое-доброе вино. Длинными, изящным пальцами Беллатрикс подцепила бокал, нарочито медленно поднося его к губам, чтобы Гермиона могла рассмотреть каждое движение в подробностях, и отпила. Девушка завороженно смотрела, как сокращаются мышцы горла при глотке. Благо открытая шея и декольте позволяли ей сделать это. Она сама не понимала почему это так сильно завладело её вниманием. Поставив бокал на место, Беллатрикс кончиками пальцев слегка пододвинула бутылёк ближе к Гермионе. — Ну же, — сказала она таким тоном, словно объясняла не взрослой девушке, а маленькому ребёнку. — Ты можешь это выпить. Опустив взгляд вниз, Гермиона долго всматривалась в голубую жидкость, словно она сама могла дать ей ответы. Что, если это… — Это не яд. Гермиона резко подняла взгляд к ониксовым глазам Беллатрикс. — Как вы это делаете? — Делаю что? Беллатрикс действительно забавлялась реакциями девушки. Как эта женщина могла так быстро менять свои эмоции и настроение? Гермиона совершенно не успевала подстраиваться под одно, как тут же всё менялось на диаметрально противоположное. — Вы… читаете мои мысли? Ответа не последовало. Королева опустила взгляд на бутылёк. Гермиона повторила её действие. Должна ли она выпить его? Что с ней случится? Беллатрикс назвала это зелье костеростом. Оно срастит её кости? Залечит переломанные рёбра? Осторожно вздохнув, Гермиона потянулась к бутыльку, беря его в руки под ухмыляющийся взгляд Беллатрикс. — Ладно, — сказала Гермиона, вновь встречаясь с женщиной взглядами. — Будь по вашему. Не отрываясь от Беллатрикс, девушка залпом выпила весь пузырёк. На вкус зелье было очень неприятным, напоминающим смесь гнили и пепла. Стоило проглотить его, как Гермиона скривилась. После этого появилось сильное ощущение тошноты. По груди начало разливаться тепло, оно усиливалось вместе с тошнотой. При каждом вздохе, даже самым небольшим, по грудной клетке растекалась жгучая боль. Гермиона вскрикнула. Её тело выгнулось, грудь словно разрывало изнутри, но вместе с тем она горела будто налитое раскалённым свинцом. Ощущение, будто тысячи раскалённых игл прошивали сломанные рёбра изнутри. При вдохе рёбра расходились, в местах перелома возникала острая, рвущая боль. При выдохе была боль давящая, сильно пульсирующая. Обломки костей будто сами тянулись друг к другу, а лёгкие при дыхании вновь разводили их в стороны. Инстинктивно Гермиона пыталась дышать поверхностно, но это совершенно не помогало. Глубокое сверлящее жжение непосредственно в кости болью отдавало в позвоночник, стреляло в лопатки, вызывая ощущения электрических разрядов по всему телу. Гермиона закашлялась, что было ошибкой, но она не могла контролировать непроизвольные реакции своего собственного тела. В момент действия зелья оно словно жило своей жизнью и совершенно не слушалось хозяйку. Из-за кашля боль лишь увеличилась. Девушка даже не поняла, как оказалась на полу. Её прошиб холодный пот, затем появился жар, быстро сменившийся ознобом. Тело стало слабым, она едва могла пошевелиться. Гермиона не знала, кричала она или нет, все звуки потеряли свою чёткость, как и зрение. Рвота стала её худшим кошмаром, задействуя все мышцы торса, принося огромную порцию боли к уже существующей. Гермиона не понимала, где она находится, в каком положении: лежит ли она на спине, на боку или вообще сидит. Мышцы сводило, тело начинало немного дёргаться, любое движение отдавалось пульсирующей болью. Гермиона полностью потерялась в ощущениях, растворилась в непрекращающейся боли. И в момент, когда она была уже готова отключиться, впасть в спасительное забытье, всё резко начало идти на спад. Боль постепенно притуплялась, сменяясь глубокой ноющей усталостью и странным ощущениям в рёбрах. Ощущалась некая новизна, будто рёбра обновились, хотя на самом деле ничего такого не было. Они просто срослись заново, всё остальное было лишь ощущением, будто рёбра стали непривычными, даже немного чужими. Дышать стало в разы легче, больше не было боли, не было ощущения раскалённых игл в костях. После всех прошедших дней, полных боли и неспособности нормально дышать, даже шевелиться, ощущать своё тело, снова вдыхать полной грудью, было чертовски приятно. Открыв глаза, Гермиона не понимала, где она находится. Всё вокруг было тёмным. Ни огня камина, ни света из окон. Абсолютно ничего, что могло бы осветить помещение. Зрение долго привыкало к темноте, пока это происходило, Гермиона ощущала мягкость кровати под собой, она лежала словно на облаке. На одно короткое мгновение она позволила себе расслабиться, прежде чем воспоминания резко накрыли её. Беллатрикс, гобелен, шея, вино, зелье, треск поленьев в камине. Не осознавая, что она делает, Гермиона резко села. Голова тут же закружилась, девушка едва слышно простонала. Когда головокружение отступило, она смогла рассмотреть комнату. Помещение было похоже на спальню Королевы, но сильно меньше в размерах. Не было шкафов с книгами, дорогих ковров, чучел на стенах; камин не горел, и выглядел так, словно давно не использовался; занавески на окнах были закрыты, не пропуская уличный свет. Гермиона не знала, утро сейчас, вечер или вообще глубокая ночь. Оглядев себя, она поняла, что немного, но была кем-то раздета. На ней не было привычной куртки и корсета, а пояс с револьвером и кобурой отсутствовал. Её снова разоружили. Неужели всё это было глупым представлением, фарсом, чтобы она таки выпила чёртово зелье? Помня острую боль, Гермиона двигалась осторожно, когда вставала. Но боли больше не было. Это радовало. Каменный пол неприятно холодил ноги, хотелось найти наконец свою обувь. Как по велению судьбы сделав небольшой шаг вперёд, девушка запнулась обо что-то, стоявшее у кровати. Приглядевшись, она увидела свои сапоги. На всякий случай она проверила, чтобы внутри не было ничего лишнего, например лезвия. Она знала историю, как одному парню в школе, где она училась, подсунули в ботинок что-то острое. Когда он надевал его, то сильно распорол ступню. После этого у Гермионы появилась небольшая фобия. Обувшись, она увидела небольшое зеркало на стене и подошла к нему. Глаза наконец полностью привыкли и Гермиона, задрав рубаху, смогла немного рассмотреть своё тело. Оно было… здоровым. Ни синяков на шее и рёбрах, ни припухлостей, никаких кровоподтёков. Словно не было никаких переломов, боли и предыдущих ужасных дней. Гермиона была полностью исцелена. — Вау, — вырвалось у неё. — Действительно, «вау», — неожиданный голос резко появился за её спиной. Гермиона быстро отпустила края рубахи и обернулась. Перед ней, на краю кровати, сидела Беллатрикс. — Твоё тело приняло костерост лучше, чем я ожидала. Королева демонстративно не смотрела на Гермиону, делая вид, что собственные ногти интересовали её куда больше. Девушка замерла, теперь без оглушающей боли в рёбрах она могла бы дать какой-то отпор. Да, она была безоружна, но навыки всё ещё были при ней. Камин был к ней ближе, а значит шанс добежать до кочерги и использовать её, как… — Брось, — закатила глаза женщина. — Ты уже забыла? — она пальцем постучала по своему виску. — Я слышу тебя. — Как вы это делаете? Гермиона была напряжена, как кошка перед прыжком, ладони сжаты в кулаки, ноги готовы сорваться с места при малейшей угрозе. — Делаю что? Беллатрикс снова играла. Гермиону это начало раздражать. — Прекратите! — повысила голос девушка. — Как вы читаете мои мысли?! Как говорите в моей голове?! — Послушай меня, девочка, — голос Королевы вновь приобрёл нотки стали. Она встала с кровати, всё ещё не глядя на Гермиону, сложила руки на животе. — Я не потерплю повышения на меня голоса. Ни в этих стенах, ни где бы то ни было ещё и точно не от тебя. Она взглянула на девушку, встречаясь с ней глазами. Беллатрикс говорила спокойно, рассудительно, но за каждым словом скрывалась власть, сила с которой нужно было считаться. В её хищном взгляде читалась открытая угроза. Гермиона замолчала и ответа от женщины взгляд. — Хорошая девочка, — и вновь похвала от которой сердце пропустило удар, а кровь застыла в жилах. — Теперь задавай вопросы, медленно и аккуратно. — Что со мной было? — Костерост — это зелье, которое придумала моя сестра. Кости срослись, но было больно, да? Выпив его, ты получила ударную дозу, небольшой просчёт, ничего критического. Гермиона хотела было возмутиться последней фразе. Ничего критического?! Она никогда не испытывала такой сильной боли. Ей казалось, что грудь срастается и разрывается одновременно. Боль была невероятной! Но она промолчала. Послышалось довольное хмыканье. Беллатрикс снова услышала мысли Гермионы. — Могу поклясться, что слышала звук небольшого хруста в твоей груди, — Беллатрикс наконец повернулась к Гермионе, на устах женщины играла едва заметная улыбка. — Кажется, так срастались твои кости. — Как вы читаете мои мысли? Чистокровные такое могут? Беллатрикс кивнула. — Да, чистокровные вампиры могут очень многое. Например, — она всего лишь взмахнула рукой, как в камине тотчас вспыхнул огонь. Занавески на окнах разъехались в стороны, впуская в комнату свет луны. — Это. При свете камина и луны, Гермиона смогла полностью увидеть комнату и Королеву. Беллатрикс всё ещё была в том же платье, открывая вид на ключицы. Её кожа была бледна, контрастируя с яркой красной помадой на губах. Кудри ниспадали на плечи, создавая творческий беспорядок. — Где моё оружие? Несмотря на случившееся, её вылечили и не собирались нападать, Гермиона всё равно чувствовала себя в опасности, а безоружность лишь усиливало это ощущение. — Оно тебе ни к чему, тебя не тронут. — Верните его, — стоило Беллатрикс закончить фразу, как Гермиона резко ответила. — Я хочу вернуть своё оружие. На это Беллатрикс позволила себе короткую усмешку. Она вновь села на кровать, грациозно выпрямив спину. — Если тебе интересно, оно в надёжном месте. Не уничтожено и не тронуто. Как и твои шприцы. Интересный состав, не скажешь, кто это тебе их дал? — Введите себе дозу и узнаете. И вновь женщина коротко усмехнулась. — О, не знала, что ты умеешь шутить. — Не умею. Беллатрикс внезапно заливисто рассмеялась. Гермиона опешила, она никак не ожидала подобного поведения от Королевы. Перепадов настроений — да, строгость и замечания — да, но не громкий, весёлый смех. Девушка совершенно не представляла, что ей делать. — Грейнджер-Грейнджер-Грейнджер, — прошептала Беллатрикс, когда закончился смеяться. — Доведёшь ты себя до беды. Она встала, поправив складки на платье, развернулась и направилась к выходу. Открыв дверь, Беллатрикс остановилась, бросив через плечо: — Иди за мной. Не дожидаясь ни ответа, ни последующих от Гермионы действий, Королева покинула комнату, лишь цокот её каблуков эхом был слышен по всему коридору. Гермиона нахмурилась, ещё раз оглядела комнату и вышла следом. Окна в коридоре были открыты, от чего он свободно освещался лунным светом и несколькими факелами на стенах. Создавалась удивительная картина смешивания двух источников света. Коридор выглядел, как в какой-то сюрреалистичной сказке. Ни тёмный, но и ни светлый. Это было нечто среднее, словно разделённое на две половины и одна сталкивалась с другой. Свет луны отражался в шкафах с стеклянными дверьми, а факела от рыцарских доспехов и висящих на стенах щитов с острыми мечами. Беллатрикс совершенно не собиралась ждать Гермиону, а гордо шла вперёд, заставляя ту догонять, идя за ней в быстром темпе. Гермиона молчала. Из-за быстрой ходьбы она не успевала рассмотреть убранство коридоров в полной мере. Её заинтересовали картины, острые мечи с разными гардами, доспехи. Ей захотелось взглянуть поближе, узнать их историю, откуда они здесь и кто их создал. От Беллатрикс послышалось довольное хмыканье, она продолжала читать мысли девушки. Как она это делала и самое главное, можно ли было этому помешать? Ей совсем не хотелось, чтобы эта женщина знала, что происходит у неё в голове. — Куда мы идём? — не выдержала Гермиона задав вопрос. Но ответа не последовало, словно Беллатрикс посчитала Гермиону недостойной этого и просто не обратила на вопрос внимания. Тем не менее, Гермиона продолжала идти за ней, поворачивая след в след, они петляли по коридорам, поднимались по лестнице на следующий этаж. Они прошли ещё пару коридоров, прежде чем выйти в огромную башню. Это было большое вертикальное пространство, уходящее далеко вверх и вниз. На стенах висело множество самых разных картин в тяжёлых рамах, самого разного размера. Там были люди, животные, места, вазы, еда, глаза разбегались, пытаясь зацепиться за всё сразу. Казалось, картин было сотни. За освещение отвечали факелы и свечи, придававшие помещению немного мрачноватую атмосферу. Гермиона подняла голову вверх и увидела десятки массивных лестниц с каменными перилами, нависавших друг над другом на разных уровнях. Беллатрикс прошла на одну из лестниц, ведущих наверх и остановилась посередине. Гермиона подошла ближе, встав чуть позади от женщины. Беллатрикс подняла левую руку и щёлкнула пальцами. Щелчок утонул в собственном эхе, ушедшем далеко по помещению. Лестница внезапно начала движение, застав Гермиону врасплох. Она вцепилась в перила, ошарашенно глядя в спину ничуть не шелохнувшейся женщины. — Какого чёрта?! Лестница, до этого ведущая в одно место, поменяла своё направление и теперь, вместо закрытой двери, она вела в один из многочисленных коридоров. Беллатрикс спокойно преодолела оставшиеся ступени, скрывшись в коридоре. Лишь цокот её каблуков был всё ещё отчётливо слышен. Гермиона взглянула вниз через перила и тут же отскочила обратно. Башня была настолько высокой, что девушка не увидела пола внизу, картины и другие лестницы скрывались во тьме. Чем больше она находилась и узнавала об этом замке, тем большей Гермионе становилось не по себе. Её голову не покидал один вопрос, он крутился и крутился, а ответа не было: во что она вляпалась? Придя в себя, она быстро поднялась наверх и прошла в тот же коридор, куда недавно ушла Беллатрикс. Женщина стояла возле одного из окон, будто впитывая лунный свет, который делал её кожу почти мраморной. Гермиона остановилась. Вид был… Чёрт возьми, она не могла заставить себя произнеси это слово, даже в мыслях. Перед Беллатрикс открывался потрясающий вид на тёмный лес, на бескрайнее море зелёных деревьев, уходящих далеко за горизонт; на хмурое небо, с тяжёлыми и медленно плывущими облаками, но не задевающими луну; и наконец на саму полную луну, она светилась ярко, словно говоря «смотри на меня, я здесь». Беллатрикс стояла глубоко задумчивой. Она моргала редко, её губы были чуть приоткрыты, а дыхание глубоким и медленным. Гермиона заметила, как поднимается грудная клетка женщины, когда она делала очередной вдох. Её кудри струились вниз по спине, дальше лопаток. Может так падал лунный свет, может свет факела, а может дело было в позе или взгляде устремлённом в никуда, но Беллатрикс выглядела величественной и в то же время хрупкой. Гермиона отвела взгляд. Отчего-то ей стало неловко прерывать раздумья этой женщины. Словно она вторгалась во что-то личное, хоть и сама Беллатрикс должна была помнить, что оставила Гермиону позади и та могла догнать её в любой момент. Моргнув, Беллатрикс вышла из раздумий, переключив взгляд с горизонта на подошедшую девушку. — О, ты уже здесь, — сказала Королева и как ни в чём не бывало развернулась, направившись дальше. Это было очень странно, подумала Гермиона. Да, Беллатрикс всё ещё могла слышать её мысли, но на этот раз ей было наплевать. Это действительно было странно, даже страннее постоянных перепадов настроения. С такой женщиной, как Беллатрикс, нужно держать ухо востро, решила она. Двинувшись следом, она обнаружила, что Беллатрикс снова остановилась, на сей раз возле одной из дверей. Гермиона подошла ближе, остановившись в двух шагах от Королевы. Беллатрикс положила ладонь на ручку двери и нажала, отворяя её, следом женщина вошла внутрь. Гермиона не стала идти следом сразу, а сначала решила заглянуть. Как только она это сделала, то обомлела. Её глазам предстала огромных видов библиотека: множество самых разных стеллажей с книгами, фолиантами и гримуарами, стеллажи уходили почти под самый потолок, рядом с ними стояло несколько лестниц, чтобы можно было добраться до верхних книг. Так же стояло несколько столов и стульев, а так же мягких кресел. Был и камин, уже горящий. Библиотека была огромной и поистине фантастически масштабной. Гермиона не могла поверить, что перед ней действительно открылось подобное зрелище. Она никогда не видела такого количества книг собранных в одном месте. — Так и будешь стоять на одном месте или наконец зайдёшь? Беллатрикс стояла спиной к Гермионе, возле одного из стеллажей, будто что-то проверяя. Гермиона вошла, закрыв за собой дверь. Она никак не могла налюбоваться этим местом, её внутренний книжный червь захотел прочесть все книги, каждый фолиант и свиток, который она только сможет взять в руки. — Идём, нужное нам в другом месте, — махнув рукой, женщина пошла дальше, теряясь в стеллажах. Засеменив следом, Гермиона продолжала оглядываться. Книг было так много, что глаза не успевали зацепить обложки, корешки и названия. Большие, маленькие, толстые и тонкие, сотни книг врывались в мозг Гермионы, а та позволяла себе крутиться, как восторженный маленький ребёнок. Беллатрикс прошла в дальнюю часть библиотеки, останавливаясь возле массивного ограждения. Оно отливало металлом, потёртым временем, что создавало некую таинственность. Через это ограждение были видны стеллажи, но они были из тёмного дерева, когда как другие, в обычной части библиотеки, сделаны из светлого. Когда Беллатрикс подошла к ограждению, поднявшись выше по ступенькам, то подняла руку ко рту. Из-за спины, Гермиона не видела, что делала женщина. Сама же Беллатрикс коротким движением челюсти освободила два острых клыка и одним из них проколола большой палец. Тут же выступила капля багровой крови. Приложив окровавленный палец к замку, цепи, до этого державшие ворота закрытыми, вмиг отпали вместе с замком. Ворота отворились, отъехав в сторону, освобождая проход. — Вперёд, — коротко бросила Беллатрикс и вошла внутрь. Гермиона последовала за ней. Стоило пересечь порог, как атмосфера резко изменилась. Она стала гнетущей и тяжёлой, даже тревожной. Здесь царил полумрак, воздух был словно застоявшимся, запах напоминал старый пергамент, кожаные переплёты и что-то едва уловимо неприятное, почти гнилостное. Тишина была давящей, пронизанной чувством, что кто-то неустанно наблюдает, глядит откуда-то из недр самой тьмы. Беллатрикс взяла фонарь и одним движением руки зажгла его. В тусклом свете фонаря тени казались густыми и подвижными. Гермиона, как могла, разглядывала книги. Они стояли в тёмных, потрёпанных переплётах. На некоторых томах, кажется, были видны пятна, подозрительно похожие на кровь. Какие-то книги и вовсе были перевязаны цепями или скреплены замками, и обтянуты они будто не совсем обычной кожей. Стеллажи были высокими, уходящими далеко к потолку. Гермионе даже стало отчасти холодно. — Что это за место? — поёжившись спросила Гермиона, когда поравнялась с Беллатрикс. — Это запретная секция, — женщина остановилась, повернув голову к охотнице. — Здесь хранятся тайные знания. Старые заклинания, обряды и ритуалы, а ещё то, что нам нужно. Идём. Эта часть библиотеки была большой, проходы между стеллажами совсем узкие и создавали ощущение лабиринта. Гермиона следовала за Беллатрикс, потому что без её чуткого направления, девушка могла бы запросто потеряться. Внутри Гермионы копилось раздражение и в первую очередь на саму себя. Она не должна так себя вести, не должна быть ведомой. Беллатрикс её враг, она вампир, чистокровная Королева, а Гермиона следует за ней по пятам, как верный пёс. Гермиона заметила, что кудри Беллатрикс слегка подпрыгивали в такт её шагам. Чем глубже они заходили, тем больше Гермионе становилось не по себе. Беллатрикс выглядела спокойной, сосредоточенной, будто на неё не действовала гнетущая атмосфера запретной секции. Гермиона поняла, что на самом деле так и было. Королева шла гордо, чётко оценивая каждый шаг и взгляд, когда остановиться, куда ступить. Невольно Гермиона начала восхищаться этой женщиной. Ей стало тошно от самой себя и плевать, что Беллатрикс могла слышать её мысли. Наконец Беллатрикс остановилась. Гермиона заметила, что будучи в раздумьях слегка отстала от Королевы и не видела почему та внезапно решила прервать свой ход. Дойдя до неё и вновь поравнявшись, девушка поняла причину остановки. Они дошли. Перед ними открывался вид на пьедестал с раскрытой книгой. Фолиант был старым, потрёпанным с пожелтевшими от действия времени страницами, однако текст сохранил свою изначальную чёткость. Даже со своего положения Гермиона могла прочесть некоторые строки: Внемли, о читающий при свечах, ибо свечи твои погаснут прежде, чем ты дочитаешь сие. — Что это такое? — Гермиона перевела взгляд с книги на Беллатрикс. Та, не ответила, но подошла ближе к пьедесталу, поставив фонарь на стеллаж рядом. Он светил так, что были видны страницы и можно спокойно изучать написанное. — Подойди, — велела Беллатрикс. Девушка подошла, как внезапно Королева схватила её за руку. Гермиона не успела ничего понять, даже вскрикнуть, как Беллатрикс взявшимся из ниоткуда лезвием проткнула её палец. Она вытянула её руку и капля крови соскользнула прямо на гримуар. Страницы вспыхнули, проявились новые писания, которые были закрыты, спрятаны. Когда руку отпустили Гермиона отпрянула, готовая защищаться, но Беллатрикс словно потеряла к ней интерес, жадно изучая книгу. — Не может быть… — Что вы сделали?! Что это было?! Ответа снова не последовало. Гермиона разолилась. Её завели в странное, давящее на саму её душу место, порезали, сделали что-то с её кровью и не хотят давать хоть малейший ответ?! — Сработало… Это правда ты… — Ответьте! — крикнула она и тут же была поднята над землёй. Беллатрикс схватила её за шею. Гермиона закряхтела, закашлялась, схватила женщину за руку, но не потеряла вызова в глазах. — Не забывайся, девчонка. Я велела не повышать на меня голос. Так же резко её отпустили, но Гермиона не рухнула на колени, а твёрдо стояла на ногах, потирая шею. Она смотрела на Беллатрикс с огнём в глазах, ни капельки не страшась Её величества, какой бы угрожающей она не выглядела. — Ещё раз и я лично сломаю тебе рёбра снова, — Беллатрикс рычала, её чёрные ониксовые глаза блеснули чем-то кроваво-красным. Во рту обнажились два острых клыка. — Только на сей раз оставлю без костероста, поняла меня? — Что в книге? Шея болела, если Нарцисса держала легко, хоть и были синяки, то Беллатрикс сдавила сильно, в очередной раз демонстрируя свою силу и власть. Беллатрикс отвернулась и уже спустя мгновение снова была собранной, холодной Королевой. Без красного блеска в глазах и обнажённых клыков. Голос её был спокоен, рассудителен с деловым тоном. — Читай. Осторожно пройдя мимо женщины, Гермиона подошла к книге, поправила фонарь, чтобы он светил ближе и чуть ярче, принялась изучать написанное. Текст в книге действительно претерпел изменения: Внемли, о читающий при свечах, ибо свечи твои погаснут прежде, чем ты дочитаешь сие. Придёт Час, когда Небесное Око обагрится, и Луна наденет свой венец цвета старой крови — того цвета, что ведом лишь земле под эшафотами да клыкам Тех, Кто Не Умирает. И се — двуедин будет сей Знак. Ибо один и тот же свет несёт в длани своей и серп жнеца, и семя сеятеля. Гермиона обернулась к Беллатрикс, та словно была немного напряжена, ожидая. Их взгляды встретились всего на мгновение и его было достаточно, чтобы девушка вновь вернулась к книге, продолжая изучать текст. И либо падёт Она, — и рассыплется, аки прах того, кто ступил в рассвет, и имя Её сотрётся из памяти смертных, будто и не пили Они от вен мира десять тысяч лун. Либо восстанет Она в силе, дотоле не виданной, — и Тень Её ляжет от горизонта до горизонта, и самое Солнце преклонит пред ней колено. Дочитав, что было на открытой странице, Гермиона обернулась и ахнула. Беллатрикс стояла слишком близко, напрямую вторгаясь в её личное пространство. Оказалось, что она тоже читала, стоя за Гермионой, выглядывая из-за её плеча. В ноздри тут же ворвалась смесь запахов. Беллатрикс пахла ароматом роз, немного миррой и запахом недавней крови. Эта смесь пьянила, заставляя терять голову. Инстинктивно Гермиона немного подалась вперёд и тут же прокляла себя за это действие. Она не должна была так делать, но почему сделала? Она словно не могла сопротивляться. Тело двинулось само, лёгкие вдохнули сами. Сердце горело, мысли проносились сами собой, она явно не ожидала, что Беллатрикс окажется настолько близко. Гермиона подалась вперёд ещё немного, пока в нос не ударил родной запах ладана. Это словно вывело её из транса, девушка отступила на два шага и отвернулась. — Что-то не так? Беллатрикс была озадачена поведением Гермионы. То девушка кричит на неё, то шугается, а теперь и вовсе чуть ли не набросилась. — Ладан. Почему? Это церковный запах. Вы вампир. Как вы его выносите? В ответ короткая усмешка. Беллатрикс отошла к ближайшему стеллажу, скрестив руки под грудью. Она не торопилась говорить, либо подбирая слова, либо смакуя недавний момент. Гермионе хотелось считать, что первое. — На чистокровных не действуют церковные побрякушки, — наконец заговорила женщина. — Разве что крест, окроплённый кровью священнослужителя, но и он лишь жжёт, не более. Гермиона про себя чертыхнулась. Она была готова поклясться, что в этот момент услышала усмешку, обернувшись к Беллатрикс, она её не увидела. Лишь холодный взгляд, бледную кожу, которая в тусклом свете становилась ещё бледней и пухлые, бордовые губы. Ещё тогда, в коридоре при свете луны, Гермиона не смогла заставить себя назвать Беллатрикс красивой. Не могла заставить себя признать это. Ей и без того невыносимо мерзко от себя, от того, что она позволяет всему этому… фарсу происходить и продолжаться дальше. Эти игры, кошки-мышки, гримуары, гобелены, её собственная кровь на листе книги. Гермиона никак не могла взять в толк, что вообще происходит. Она нетерпела незнание, а Беллатрикс, судя по всему, наоборот наслаждалась метаниями Гермионы. — Такой крест ранит разве что полукровку, может и убьёт, — Беллатрикс подошла к гримуару, вновь сканируя текст. Он не менялся. Она делала это, чтобы чем-то себя занять. — Но нам, чистокровным, он не страшен. Ей не нужно было это пояснять. Гермиона уже убивала полукровок окроплённым крестом, успешно убивала. Они визжали, когда их кожа постепенно плавилась в том месте, где был прижат крест. Полукровки были готовы на всё, лишь бы агония прекратилась. Гермиона не торопилась, она вслушивалась в крики, иногда даже в мольбы, но не давала быстрой смерти. — Значит всё моё оружие бесполезно? Тогда как мне вас убить? Гермиона снова бросала вызов. Она сложила руки на груди, поджала губы. Беллатрикс обернулась искренне удивлённая таким вопросом. Её брови приподнялись, а уголки губ согнулись в подобие улыбки. — А говоришь, не умеешь шутить. Ты смешная. — Не умею, — тут же ответила Гермиона. — При этом у тебя довольно неплохо получается, — на это Гермиона фыркнула. Беллатрикс вмиг стала серьёзной. — Подойди. Гермиона нахмурилась. Снова резкие перепады настроения. И всё же она подошла. — Разве тебе не интересно, почему гримуар среагировал на твою кровь? Почему ты изображена на том гобелене вместе со мной? Мне интересно и я собираюсь это выяснить. А ты, Грейнджер, чего хочешь ты? Она бы соврала, если бы сказала, что её действительно ни кали не интересует происходящее. Но верить Королеве вампиров, возможно доверять ей свою жизнь, той, которая пленила её, та, кто может убить её в любую секунду, стоит ей только захотеть? — Уйти. — Не лги мне, — Беллатрикс подалась ближе, теперь они снова стояли критически близко. Женщина шептала и Гермиона могла чувствовать её дыхание на своей коже. — Я ведь чувствую тебя, слышу твои мысли, Грейнджер. Меня не обманешь. Гермиона отшатнулась. Ей претила сама мысль, что весь её разум находился у вампирши, как на ладони. И она совершенно не представляла, как этому помешать, как закрыть ей доступ. Это нервировало, заставляло… бояться. Гермиона была напугана вторжением, её мысли — её личное пространство, куда никому не должно быть доступа. А эта вапирша вошла туда без спросу и продолжала нагло подслушивать. — Прочь из моей головы, — прорычала Гермиона. — Вон! — Увы, не получится. Твои мысли так громко кричат, ты даже не пытаешься их скрыть. — Гримуар, что в нём? Она решила сосредоточиться на безопасной теме, где не будет вторжений в разум и странных импульсов собственного тела, не будет чужого дыхания на своей щеке и сбивающего с толку запаха. Беллатрикс кивнула, вновь приобретя собранный вид и ставшую привычной холодность. — Представь моё удивление, когда я обнаружила в своей комнате гобелен и мало того, там была я с незнакомой мне девушкой. А затем здесь, на этом самом месте, — Беллатрикс указала на раскрытую книгу. — Появился он, зашифрованный гримуар, открывающий свои тайны только с помощью крови. Разумеется, подошла моя кровь и несколько страниц открылись мне, но больше не подошла ничья. Пробовал Драко, пробовала Нарцисса, даже пару послушников я решилась допустить, проверки ради. Ничего. Гермиона вслушивалась в каждое слово, запоминала и анализировала. — Прошли годы, целое столетие, и я уже было отчаялась, пока не услышала, краем уха, маленький слух об охотнице, одетой в кожу с серебрянным револьвером, убивающей полукровок. Я сначала не поверила, отправила лучших из своей армии послушников найти тебя. Я сомневалась, думала, что меня обманывают. Но вот ты здесь, стоишь передо мной, живое доказательство. Она не верила своим ушам. Беллатрикс подсылала к ней своих людей? Как много? Как часто? Где они были? Почему она их не заметила? — Ты читала то же, что и я. Давай, Грейнджер. Ответь на свой вопрос. Что в гримуаре? Беллатрикс отошла от книги, давая Гермионе всё пространство для действий. Поначалу, не сводя с вампирши взгляда, девушка вновь встала у пьедестала. Она поняла — всё это было проверкой. Она должна сама догадаться, сама всё понять. Чёртовы игры, чёртовая переменчивость, чёртова женщина! — Придёт Час, когда Небесное Око обагрится, и Луна наденет свой венец цвета старой крови, — начала читать Гермиона. — Луна… наденет венец… цвета крови… Красная луна, иначе известная, как Кровавая луна. Это явление происходящее раз в несколько сотен лет. И се — двуедин будет сей Знак. Ибо один и тот же свет несёт в длани своей и серп жнеца, и семя сеятел, — продолжила она. — Длани своей и серп жнеца… Двуедин будет сей Знак… Жизнь и смерть. И либо падёт Она, либо восстанет Она в силе, дотоле не виданной, и самое Солнце преклонит пред Ней колено, — Гермиона закончила чтение. — Либо падёт Она, либо восстанет Она, и самое Солнце преклонит пред Ней колено. Речь идёт о вас, не так ли? Гермиона повернулась к Беллатрикс, та стояла дальше на два шага. На лице ни тени улыбки или усмешки, лишь холодная серьёзность. — Да, — сказала она. — А теперь читай дальше. — Не мир один лежит на чаше весов, но и они сами. Ибо в ту ночь решится, кем станет Воин — мечом или жертвой, кем станет Королева — владычицей или пеплом, и кем станут они друг другу — спасением или погибелью. Девушка замолчала. Она долго смотрела перед собой, вновь и вновь у себя в голове прокручивая только что прочитанное. Это было чистой воды пророчество про которые Гермиона читала в старых сказках, когда сидела в библиотеке Геллерта. Она никогда не думала, даже не представляла, что когда-то подобное коснётся и её. Гермиона поняла, не была ведь дурой, что речь шла и о ней тоже. — Воин — это я. Она, Королева — это вы. Это будет риутал. Проговорила Гермиона куда-то в пустоту перед собой. Она не оборачивалась, не было сил. Всё её тело будто сковало. — А теперь собери всё воедино. — Появится Кровавая луна, её свет даст вам возможность и силу провести ритуал. Этот ритуал опасен. С его помощью вы получите или мощь, или погибель. Если первое, то вы не будете бояться солнца. Если второе… — То умру, ты уже сказала. Не стоит повторяться. Гермиона обернулась, сверля Беллатрикс взглядом. Она не понимала одного: в чём смысл рассказывать ей все планы именно сейчас? Почему Беллатрикс вообще взяла и рассказала? В чём такая важность самой Гермионы? — Люпин говорил тебе, что идёт война, не так ли? — Да. — Я хочу заключить с тобой сделку, Гермиона Грейнджер. — Сделку? Королева кивнула. В этом движении было всё: просьба, приказ, решимость, власть и сила. Гермиона это отчётливо ощущала, от Беллатрикс исходила невероятная аура и дело было вовсе не в запахе ладана, роз и мирры. Это была та самая, зловещая аура. Беллатрикс была полностью сосредоточена. Она больше не играла. Ни искр в глазах, ни ухмылки. Женщина держала руки на животе, но было видно, как были напряжены пальцы. Чуть сожми и острые ногти порвут платье. — Ты исполнишь свою роль в ритуале и тем самым поможешь нам победить в войне. — А иначе? Убьёте? Гермиона тоже напряглась в ответ, только в отличии от Королевы, она понимала, что выбора у неё не было. Противопоставить ей совершенно нечего, как и торговаться. Всё, что она могла — так это стоять и слушать другой вариант, который точно не будет лучше. — Нет, напротив, мы поможем тебе. Это было настолько неожиданно, что Гермиона на мгновение растерялась. Её взгляд начал метаться по сторонам. На книги, на незажжёный подсвечник, старый стул, несколько валяющихся на полу, довольно потрёпанных временем книг. Она смотрела на что угодно, лишь бы не встречаться взглядом с глазами Королевы. Беллатрикс была не из тех, кто так легко сдаётся, она не отступала. Гермиона даже не успела понять, как женщина вновь оказалась непозволительно близко. В нос снова ударил запах ладана и розы. Гермионе показалось, что из-за сильной скорости длинные кудри Беллатрикс задели её щёки. Девушка попыталась отойти на шаг назад, но не смогла этого сделать, оказалось, Беллатрикс немного поменяла её положение. Теперь Гермиона стояла спиной к одному из стеллажей, упираясь в него. — Тебе лишь нужно сказать, что ты действительно хочешь, — Беллатрикс наклонилась опасно близко к уху Гермионы и прошептала. — Сказать мне правду. На этом женщина отстранилась и отошла на шаг назад. В тишине цокот её каблуков, казалось, оглушил Гермиону. — Подумай над моим предложением, Грейнджер, подумай. Королева растворилась в воздухе прямо на глазах у Гермионы. Она начала оглядываться в поисках Беллатрикс, но женщины и след простыл, вампирша исчезла. Гермиона перевела взгляд на гримуар, но тот уже был закрыт и огонь в фонаре погас. Единственным источником света была небольшая свечка далеко впереди. К ней девушка и направилась, стоило ей наконец добраться до неё, как внезапно она оказалась возле выхода из Запретной секции. — Что за чертовщина? Весь лабиринт стеллажей и книг был далеко позади. Она словно и не петляла, а пробежала несколько футов. Когда она вышла за пределы ограждения, ворота снова закрылись, сами по себе, а замок и цепи вернулись на своё прежнее место. Было ли это странным? Определённо. Однако ещё страннее то, что Беллатрикс оставила Гермиону одну в своём замке, без всякого присмотра. Чего она добивалась? Это попытка игры на доверие? Какая-то проверка? Единственное, что в тот момент Гермиона знала, помнила и понимала, так это обратный путь до той комнаты, где она очнулась. Она не знала сколько точно прошло времени, два часа или двенадцать, но ощущения были, что прошло гораздо больше. Она устала и вымотана, ей нужен отдых, однако вопрос: сможет ли она спокойно спать, зная, что поблизости ходят вампиры, её враги? Скорее всего нет и это не будет полноценным отдыхом, а всего лишь небольшой передышкой. Гермиона уже уяснила, что с Беллатрикс шутки плохи и нужно быть очень осторожной в каждом своём действии и слове. Эта женщина абсолютно непредсказуема, как в своих действиях, так и эмоциях. Гермиона умела читать людей, хоть и редко этим пользовалась, что было непростительно в её ремесле, но вот Беллатрикс она никак не могла прочесть. Чтобы она не говорила, факты или просто слова, Гермиона не могла понять, лгала женщина или говорила правду. Каждый её взгляд словно отвлекающий манёвр, рана — возможность, касание — манипуляция. Она не могла доверять ей. Всё это, всё что было и возможно ещё будет — один гигантский план. Беллатрикс захотела силу, провести древний ритуал, победить солнце и победить в войне. Нисмотря на это, толика интереса у Гермионы всё же была. Почему она на том гобелене? Почему о ней говорится в том гримуаре? И самое главное, если по словам Беллатрикс они появились не от её руки, она их нашла, то кто всё это сотворил? И откуда он знал будущее?***
— Ты всё-таки не удержалась и показала ей. Нарцисса стояла сложив руки на груди, смотря на сестру с укором. Беллатрикс вновь расположилась в кресле перед камином. В её руках был неизменный бокал наполненный на сей раз не вином, а самой настоящей свежей кровью. — Ты выпустила её из темницы! Дала ей оружие! Так ещё и оставила одну в коридорах нашего замка. Беллатрикс наклонила голову и взгляды сестёр встретились. Нарцисса вмиг исправилась. — Твоего замка, сестра, — она начала ходить по комнате из стороны в строну, как загнанный в клетку зверь. — О чём ты думала, давая ей такую свободу?! — И сама же забрала оружие обратно. Успокойся, Цисси. Выпей крови, у тебя нездоровый цвет лица. Блондинка остановила свои хождения по комнате. Она повернулась к сестре приоткрыв рот от возмущения. Хотела было накричать на сестру за критику внешности, когда увидела едва заметную улыбку в уголке губ. — Что? Это не смешно, Белла. Ты сильно рискуешь. А как же постепенно выстраивать доверие? — Сядь, Нарцисса. Она вздохнула и выполнила просьбу, сев в соседнее кресло. Беллатрикс долго молчала, смотря в огонь. Она даже не пила, словно ушла глубоко в себя, в свои раздумья. Нарцисса терпеливо ждала, зная, что сестра в любой момент может уйти в себя и лучше её не тревожить, пока она не заговорит сама. — Взгляни на гобелен, — махнув рукой с бокалом в сторону стены, Беллатрикс повернула голову к сестре. Взгляд был немного усталым. — И скажи, что ты видишь. Нарцисса глубоко вздохнула и выпрямилась. Беллатрикс ничего не сказала по поводу её осанки, но брошенный взгляд говорил сам за себя. Лишь в спальне сестры она могла расслабиться и не всегда держать спину ровно. Они проходили этот разговор десятки раз, если не сотни. И каждый раз Беллатрикс спрашивала одно и то же. — Я вижу вас двоих. Тебя и девчонку. Я вижу луну и Хогвартс. Мы уже говорили об этом, Белла. Очень много раз. — Ты видишь её. Ты видишь Грейнджер. Гримуар сработал, Цисси. Книга приняла её кровь. Замерев, Нарцисса переваривала услышанное. Треск поленьев нарушил тишину, за окном каркали вороны, перелетая с башни на башню, с гаргульи на гаргулью. Свет луны потонул в мягких серых облаках, оставив тьме главенство над землёй. Где-то громко и протяжно завыл волк, тоскуя по ушедшей луне, некоторые птицы, испугавшись резкого воя, улетели со своих насижанных мест. Нарцисса всё ещё не могла поверить. Они ждали сотни лет и наконец-то эта девушка дейсвительно та самая. — И что он показал? — поражённо спросила вампирша. Беллатрикс хмыкнула. — То, о чём мы догадывались всё это время, он просто подтвердил наши догадки. Давным-давно, когда гобелен только появился на стене спальни Беллатрикс, она и не подозревала ни о каком пророчестве. Увидев его, гобелен, она могла часами не двигаясь с места рассматривать его в надежде что-то узнать. Сколько бы Нарцисса не уговаривала, сколько бы не просила, Беллатрикс не отходила от стены. Сидела в кресле, стояла возле него, но взгляд упрямо не отрывался. Она в мельчайших деталях выучила каждое место, каждое волокно, она знала тело и лицо Гермионы вдоль и поперёк. И увидеть её в реальности, почувствовать её запах, прикоснуться к коже… это опьяняло. Даже сейчас она могла слышать сердцебиение Грейнджер. — Флёр сделала, что было велено? — спросила Беллатрикс, как бы между делом. — И где она? Нарцисса немного опешила от резкой смены темы, но быстро пришла в себя. — Да, она… сделала. Она не в комнате девчонки. — Отлично. И вновь тишина, но она не была гнетущей или давящей, наоборот, она была нужной. Беллатрикс давала Нарциссе время переварить услышанное, она представляла, как в белокурой голове во всю крутились шестерёнки, как Нарцисса сопоставляла и анализировала. — Она Воин? — медленно спросила женщина, повернув к сестре голову. Она словно боялась узнать ответа. — Девчонка — воин? Ведь получить ответ, значило признать важность Гермионы, Нарциссе этого не хотелось. Даже когда она увидела девчонку, ещё тогда в тронном зале, она всё равно продолжала надеяться, что всё это большая, глупая ошибка. Но как оказалось никакой ошибки не было. Нарциссе тоже осточертела война с оборотнями, но доверять свою судьбу книге и гобелену, что появились из ниоткуда, она не хотела. Она верила сестре, отдала бы за неё жизнь, если бы потребовалось, но… — Да, Цисси. Она — воин. Грейнджер поможет нам, уверяю тебя. — Она нам не доверяет. — Пока, — поправила Беллатрикс. — Пока не доверяет. Как ты и сказала, доверие выстраивается постепенно. Я сделала свой шаг, теперь её очередь. Беллатрикс наконец отпила из бокала щедрый глоток. Небольшая капля осталась в уголке её губ, наровя скатиься вниз и дать платью повториь судьбу предыдущего. Однако женщина вовремя подхватила её языком, облизнув заодно нижнюю губу. — Она скажет нам правду о том, чего хочет. Мы ей поможем, а затем, когда она во всём убедится, она сделает всё, что от неё требуется. — Ты сказала, что я должна была придумать способ заставить её поверить, — в голосе младшей сестры звучала плохо скрываемая детская обида. — А потом сама же выпустила её. — Что сказать? — пожала плечами Королева. — Я ускорила события, — голос Беллатрикс приобрёл стальные нотки. Она стала серьёзной. — Пришло письмо. В Румынии проблемы. Младшая напряглась. В Румынии порой было проблемно, но никогда не доходило до писем. Если такое пришло, всё стало действительно серьёзно. Обстановка на фронте накалялась с каждым днём, вампиры и оборотни продолжали нападать друг на друга, пытаться найти брешь и пробить оборону, пройти дальше. — Проблемы? — переспросила Нарцисса. — Что за проблемы? — Долохов возвращается. Рука Нарциссы сжалась в кулак, да так сильно, что аж немного затрялась от напряжения. Внутри всё похолодело, хотя для вампира это считай естественное состояние, поэтому они часто сидят у огня, чтобы мельком почувствовать тепло. Но холод ощущался острее обычного. Это было мерзкое, сковывающее ощущение, приходящее от знания, что один из генералов почему-то решил вернуться домой. — А… — Нарцисса буквально выдавливала слова. — Он назвал… причину? — Назвал. Настроение Беллатрикс резко стало мрачным. Она не отрываясь смотрела в огонь. Нарцисса знала, если её сестра начинает вести себя подобным образом, к порогу пришла большая беда. — И что же? Беллатрикс повернулась к Нарциссе. Залом осушила бокал, встала, сложив руки на животе, подошла к балконным дверям и резко их распахнула, впуская в комнату ночной воздух. — Гарнизон почти уничтожен… Румыния на грани падения. Можно сказать, мы уже её потеряли, — Беллатрикс вышла на улицу, вцепившись в перила балкона с такой силой, что по камню тотчас пошли трещины. Она поджала губы, смотря на горизонт. Где-то там гибли её люди, где-то там один трус сбежал с поля боя. — И одна трусливая шавка решила спасти свою шкуру, вместо того, чтобы как полагается погибнуть с честью. Она проговорила это сквозь сжатые зубы, гнев охватил всё её естество, она могла бы его подавить, действительно могла, но не стала. Она позволила ярости захлестнуть себя, никак не высвобождая её, Беллатрикс накапливала гнев. Она копила его, чтобы затем обрушить на Долохова, когда трусливый генерал соизволит показать своё лицо перед Королевой. Нарцисса присоединилась бесшумно, будто скользя по воздуху. Она взглянула на трещины и пальцы, до сих пор находившиеся в камне. Переведя взгляд туда же, куда и сестра, на горизонт, она тихо сказала: — Но он же должен понимать, что с ним будет, когда он вернётся. — О, Цисси, он прекрасно понимает, — на устах Беллатрикс не было улыбки, это был оскал хищницы, почуявшей следующую жертву. — Но не дождётся. Быструю смерть Антонин не получит, о нет. Если всё пойдёт так, как я задумала, его учесть будет куда хуже смерти. Повернувшись лицом к сестре, Нарцисса нахмурилась и лишь затем до неё дошло осознание. — Нет… Ты не можешь… — О да, Нарцисса, о да. Я могу.***
Гермиона по памяти вернулась в ту комнату, где очнулась. Там уже лежали её вещи в виде куртки и корсета, но никакого оружия. Она понимала, что сбегать не было никакого смысла. Во-первых, её бы поймали и снова оказаться в темнице с, возможно, сломанными костями, она не хотела; во-вторых, она совершенно не знала замок и рисковала в нём потеряться, а вспоминая лестницы и запретную секцию, был риск не просто потеряться, но и погибнуть; во-третьих, после полученной информации, которую ещё предстояло обдумать, уходить в такой момент попросту глупо. Нужно узнать больше, понять больше. На этой мысли она поняла, что будет делать. Гермиона подыграет Королеве, чтобы докопаться до истины и выяснить, кто и зачем поместил её на гобелен и описал в гримуаре; каков ритуал и что нужно, чтобы его сорвать и не дать Беллатрикс обрести такую невиданную ранее для любого вампира мощь — победить солнце. Единственной проблемой, изъяном в плане, были её собственные мысли. Как ей спрятать от Беллатрикс, да и от других вампиров обитающих в замке, свой разум? Это тоже предстояло обдумать. Какой радиус действия? Как далеко Беллатрикс слышит её мысли? А Нарцисса и Драко, они тоже слышат? Возможно, они читают лишь поверхностные мысли, а не всё и сразу. Значит, ей нужно просто не думать о чём-то и Беллатрикс не услышит? Сев на край кровати, Гермиона запустила пальцы в волосы, слегка почёсывая кожу головы. Всё это изрядно напрягяло и изводила. Она в очередной раз спросила себя, во что она вляпалась? Убивать полукровок — это одно, искать убийцу родителей — это одно, но стать частью древнего ритуала из-за древней книги и куска ткани на стене? Это совершенно не вписывалось в её картину мира. Да ещё и заключать сделку не с кем-то там, а с чёртовой Королевой. Гермиона встала и начала ходить по комнате. Да, подыграть им это отличная идея, пусть думают, что она колеблется и переходит на их сторону. У неё будет своя игра, своя партия и свои ходы. Подобраться к ритуалу и остановить его. И быть может у неё получится… обыграть Королеву в её же игре. Беллатрикс — Королева Вампиров, а Гермиона их убийца. Значит, настанет день и она выстрелит ей в сердце. А пока нужно лишь немного подождать. Проходя мимо приоткрытой двери, ведущей в ванную комнату, Гермиона остановилась. Она принюхалась, запах был ей знаком, даже слишком. Повернувшись, девушка осторожно приоткрыла дверь, запах стал сильнее. Гермиона хотела было выругаться, когда увидела, что было в ванной, но не стала. Всё помещение было заставлено зажжёнными свечами с ладаном. Помимо этого ванна была наполнена горячей водой и лишь ждала, когда в неё залезут. Дальше — больше, была сменная одежда в виде белой рубахи, чёрных штанов и комплекта нижнего белья. — Да она издевается, — прошептала Гермиона в пустоту. Ей нравился ладан, но это было чересчур. Тем не менее, полная горячая ванна выглядела слишком привлекательно и было бы настоящим преступлением не воспользоваться ею. Понюхав себя, она пришла к выводу, что от неё действительно пахло не очень хорошо. Учитывая сколько дней она лежала в темнице. Интересно, подумала девушка, как Беллатрикс выносила её запах, обоняние у вампиров гораздо больше развито, чему обычных людей. — С терпением наверное, — ответила Гермиона сама себе. Раздевшись, она медленно залезла внутрь, вытягиваясь. Гермиона не смогла сдержать блаженного стона, когда вода полностью покрыла её тело, расслабляя его. Мышцы были определённо ей благодарны за это. Она, конечно, больше привыкла отмокать под струёй из душа, а не нежиться в ванной древнего замка, но и это довольно неплохо. — Что это, — вновь заговорила она тишине. — Извинение за темницу или запоздалое гостеприимство? Рядом с ванной лежало мыло и мочалка. Отмокать долго не пришлось, Гермиона намылила мочалку, начав тереть тело, убирая с него всю грязь. Вскоре вода начала остывать, девушка как раз вовремя успела закончить все процедуры и настала пора выходить. Чистое полотенце висело за дверью на небольшом крючке. Насухо вытеревшись, Гермиона переоделась в предложенную одежду, в зеркале отмечая, довольно нехотя, что размер подобран идеально. Движения не стесняло, да и сидело довольно красиво, сапоги она решила оставить свои. К тому же другой запасной обуви попросту не было. Выйдя в комнату, заранее потушив свечи в ванной, что заняло немного больше времени, чем Гермиона хотела, она решила осмотреть тумбочку у кровати. Формально эта комната стала её, так что девушка могла делать, что хотела. Первым делом Гермиона открыла занавески, впуская в помещение свет луны. Спать совершенно не хотелось, возможно утром организм не скажет ей великое спасибо, но это будет утром. Не могла же она заставить себя заснуть, даже с помощью медитации. Так что, предметом занятия на ночь стал осмотр комнаты. В тумбочке оказалась небольшая книга. — «Дана Трони», — зачитала в слух Гермиона. — «История нерассказанной любви». Не то, что Гермиона не любила романы, как таковые, она скорее не была любительницей постоянных штампов, которые там часто используют. Богатый влюбляется в бедную; злодей из-за любви переходит на светлую сторону, искупляя все свои грехи. Была одна старая история, которая сумела завлечь Гермиону настолько, что она не отрывалась от неё ни на день. Положив книгу сверху на тумбочку, Гермиона больше ничего не нашла. Тумбочка оказалась пустой. Вздохнув, она вновь взяла в руки книгу и села на край кровати. Благодаря свечам в комнате и свету луны из окон, она вполне могла читать, не вредя глазам. Заняться всё равно было нечем, да и телу требовался отдых, так что тренировки можно было ненадолго отложить. До утра её вряд ли кто-то побеспокоит. Гермиона устроилась поудобнее, открыла книгу на первой странице и принялась читать.
