Восьмая капля
10 марта 2026 г., 18:33
«А мы
Что в силах предложить?
Одну вражду,
И ненависть, и яростный отпор,
И месть».
— Джон Мильтон.
«Потерянный рай».
Похожая на загнанного в клетку зверя, Гермиона шагами мерила комнату. Прошла вперёд, затем назад; вышла на балкон, постояла, позволяя утреннему воздуху наполнять лёгкие и вернулась назад. Видом она не наслаждалась, не позволяли мысли, коих было слишком много. Настолько, что ни за одну не удавалось схватиться. Она села на кровать, брошенная книга слегка подпрыгнула от резкого движения и упала обратно. За окном медленно просыпался мир. Солнце поднималось из-за горизонта, ранние птицы начинали свой полёт вместе с привычным пением, даже вороны и те уже встали, летая и каркая на всё подряд. За пределами замка всё было словно другим, более живым. Внутри замок был холодным, мрачным и гнетущим. Смотря на каменные стены, пусть и украшенные дорогими и древними вещами, пускай и красивыми, Гермиона видела очередную клетку. Не потому что её держали внутри замка, не давая выйти на свободу. Эти стены давили, заставляя метаться из угла в угол, искать выход, возможность сбежать. И ирония состояла в том, что Гермионе нельзя сбегать. По крайней мере не в ближайшее время. Она ещё многого не выяснила, многого не знала. Гермиона отчаянно пыталась понять, как ей помешать Беллатрикс и вместе с этим не выдать ей свои мысли. Ей нужно узнать, когда будет проводиться ритуал, сколько времени ей осталось, выяснить детали ритуала, как проводится, где и что для этого нужно, и уже оттуда придумать план. Понятное дело, что нужны Беллатрикс и сама Гермиона, но что помимо их двоих? Она легла на кровать раскинув руки, одна из них упала на книгу. Гермиона повернула голову, взяла книгу, подняв её на расстояние вытянутой руки. Забавная книжонка, она прочитала лишь первую главу. Она читала и лучшие произведения. В «Истории нерассказанной любви» писалось о женщине, которая не могла найти в себе силы и мужества признаться своему избраннику. Конечно, по первой главе Гермиона не могла судить всю книгу целиком, да и не собиралась, но продолжить чтение ей не очень хотелось. Текст не шёл, буквы слипались в единое месиво. Все её мысли занимал лишь ритуал и одна определённая Королева. Поведение Беллатрикс сильно озадачивало Гермиону. Она определённо знала больше, чем говорила. Гермиона вернулась к тому моменту в Запретной секции библиотеки, когда её тело предательски потянулось ближе к запаху, ближе к Беллатрикс. Всё, что там происходило выходило за грань здравого смысла. Даже сейчас Гермиона всё ещё могла ощущать странное тепло возле своего лица. Её движения, мимолётные взгляды, короткие улыбки и этот тон, чёртов тон, шепчущий, вкрадчивый, такой, когда ощущаешь каждый звук отражением на своей коже. Гермиона не могла отделаться от дрожи на кончиках пальцев, стоило ей вспомнить, как Беллатрикс вторглась в её личное пространство, как дыхание этой женщины касалось её лица. Из-за витающего в комнате запаха ладана Гермиона могла представить, что Беллатрикс действительно находится рядом. Она отказывалась это представлять. Девушка вскочила с кровати, отбросив книгу на подушки. Развернулась, рывком подходя к входной двери. Ей было необходимо покинуть комнату, ощутить хотя бы малую иллюзию свободы. Иначе она рисковала утонуть в собственных мыслях и странных ощущениях. Она должна уйти от этого запаха, ведь останься она наедине с ним ещё немного, он станет означать не церковь, больше нет. Этот образ изменится. Его заменят чёрные кудри, пронзительный взгляд ониксовых глаз и короткая усмешка полных губ. Гермиона не могла этого допустить. Не сейчас и не так. Не таким образом. Коридор встретил её тишиной и светом восходящего солнца. Он пробивался сквозь окна, врезаясь в стены и каменный пол. Гермиона закрыла дверь, подошла к окну и вгляделась. Часть леса, не считая птиц, ещё спала. Деревья только-только начали просыпаться вместе с первыми лучами солнца, попавшими на них. Остатки лёгкого утреннего тумана постепенно рассеивались, открывая красоту природы человеческому глазу. Когда она вышла, ей полегчало. Она развернулась и пошла дальше. Путь до библиотеки она запомнила на зубок, ноги вели её сами. Пройти вперёд, поворот, подняться по лестнице, пройти по коридору, снова поворот. На сей раз Гермиона шла медленно, рассматривая стены, шкафы, доспехи. Больше всего её привлекали картины. Живопись была превосходна. Сама Гермиона не была художницей, даже не пыталась, но она всегда восхищалась людьми, умеющими рисовать. Она считала это отдельным даром. Картины показывали леса, горы, водопады. Гермиона ловила себя на том, что останавливалась и действительно засматривалась. Кто бы не написал эти картины, он был мастером и знал своё дело. Ни на одной из картин не было подписи художника, не было даты создания. Гермионе стало интересно, кто же их написал и когда, но целенаправленно спрашивать у Беллатрикс или у Нарциссы она не хотела. На одном из поворотов девушка остановилась. Солнечный свет падал на один из мечей, висящих на стене, частично прикрытым щитом. Гермиона не знала, можно ли ей было трогать или вообще брать мечи, но рука сама потянулась к рукояти. Это был двуручный меч, клинок в сечении имел форму плоского ромба. Кожаная рукоять легла, как влитая, будто была изначально создана для Гермионы. Она вытащила меч, обхватив рукоять второй рукой. Меч был длинным, почти тридцать пять дюймов, тяжёлым. На глаз Гермиона смогла определить общую длину, которая была чуть больше сорока шести дюймов. Клинок имел четко выраженное центральное ребро, дающее большую жёсткость, а гарда была прямой и фигурной. За щитом висели и ножны, сделанные из дерева, обтянутого кожей и сложной поясной портупеей. Гермиона усмехнулась. У неё забрали всё оружие, но не подумали, что она может взять их же собственное, развешенное на каждом углу. Крепко сжав рукоять, Гермиона взмахнула клином, рассекая воздух. Ощущение было… довольно приятным. Она не представляла, как убивает вампира, не представляла Драко или Беллатрикс, она просто рассекла воздух. Вытащив ножны, Гермиона вложила в них клинок, затем вернулась в комнату, спрятав меч под кровать. Вряд ли кто-то вообще заметит пропажу одного из мечей. Когда Гермиона ходила с кем-то по замку, будь то Флёр или Беллатрикс, то она отметила, что ни одна из них не обращала внимания на стены. Так что, был вполне хороший шанс оставшись незамеченной заиметь меч. С чувством удовлетворения, уже по отложенному в памяти маршруту, девушка направилась в библиотеку. Все те же повороты и лестницы, те же коридоры. Днём замок был совершенно обычным, не похожим на себя ночного. Ночью он словно оживал, становясь единым целым со своими хозяевами. Водя в башню с множеством лестниц и висящих на стенах самых разных картин, Гермиона остановилась. Она помнила, что эти лестницы на самом деле живые. Гермиона не забыла, как Беллатрикс изящно щёлкнула пальцами и лестница поменяла своё направление. Это было неожиданно и немного пугающе. Та же лестница всё ещё вела в тот же коридор за которым скрывалась библиотека. Беллатрикс не запрещала Гермионе ходить по замку и посещать какие-либо места. Так что, девушка решила воспользоваться подвернувшейся возможностью изучить книги, которые хранил загадочный замок. Осторожно ступив на первую ступень, лестница не двинулась с места, Гермиона поднялась на следующую и на следующую. Медленно и осторожно она преодолевала одну ступеньку за другой, пока не добралась почти до конца и лестница резко, предательски, повернулась. Девушка едва успела схватиться за перила, иначе рисковала упасть вниз. — Что за… Лестница продолжала свой поворот до тех пор, пока не остановилась напротив небольшой арки, ведущей к двери. Осмотревшись, Гермиона поднялась выше и протянула руку, попытавшись открыть дверь. Однако она оказалась запертой, ручка не поддавалась, что привело охотницу в недоумение. Она попробовала снова, раз замок обладал какой-то своеобразной магией, то и запертая дверь может открыться сама по себе. Ничего. Ручка вновь не поддалась. Вернувшись на лестницу, она осмотрелась на предмет возможного выхода, как вдруг лестница снова начала двигаться. Уже инстинктивно Гермиона взялась за поручень, пока лестница не достигла прежнего места у коридора с библиотекой. Быстро взбежав наверх, чтобы случайно снова не оказаться перед запертой дверью, Гермиона обернулась. Что это было? Лестница жила своей жизнью? Почему она внезапно повернулась, показала запертую дверь и затем вернулась обратно? Что это значит? Терзаемая множеством вопросов, на которые не было абсолютно никаких ответов, Гермиона пошла дальше, остановившись возле того же окна, где недавно стояла Беллатрикс. Повернув голову к горизонту, девушка задумалась. Мысли, преследовавшие её в комнате вновь вернулись. Что же всё-таки за чертовщина была в библиотеке вчерашней ночью? Гермиона успела понять, что Беллатрикс была сильно непредсказуемой женщиной и понять, что она сделает в следующую секунду было очень трудно, если вообще представлялось возможным. Но её слова и действия сбивали с толку. Гермиона вздрогнула вспомнив ласковый шёпот возле своего уха. Отбросив эти воспоминания, она повернулась и наконец дошла до библиотеки. Дверь была не заперта, так что спустя секунду девушка уже была внутри. Днём помещение сильно разнилось со своей ночной версией. Библиотека всё ещё внушала своими размерами и, казалось, бесконечным количеством книг. Однако днём она была более обычной, когда как ночью почти величественной и окутанной незримой тайной. Первые минуты Гермиона просто гуляла между стеллажей, кончиками пальцев проводя по корешкам книг. Она не решалась брать какую-то конкретную, пока не решалась. Девушка вдыхала запах пергамента, старых книг, кожи и воска. Уголки губ сами собой приподнялись в короткой улыбке. В библиотеках, где бы они ни были, Гермиона всегда чувствовала себя в безопасности, как дома. Она остановилась перед стеллажом и наугад взяла одну книгу. Это был старый, потёртый фолиант из телячьей чёрной кожи с металлическими заклёпками. Сев за стол, она положила перед книгу перед собой. Внутри, когда Гермиона раскрыла фолиант, страницы были пожелтевшими, с рваными краями. Некоторые были с корнем вырваны. На обложке названия не было, однако первая страница гласила следующее: «Генеалогия великих вампирских домов Восточной Европы, собранная и аннотированная доктором Отто фон Штейнбахом, 1672 г.» В аннотации автор пояснял, что за годы странствий по Карпатам, Трансильвании и Балканам он собрал множество данных о вампирских кланах. Генеалогические древа древнейших двадцати восьми вампирских кланов. Отто пояснял о многом: о брачных союзах, об артефактах, о родах, которые вымерли из-за кровосмешения. Автор провёл целые системы в родах, там были графики, кто от кого происходил, какие кланы были между собой связаны и каким образом. Это была кладезь знаний, которую Гермиона впитывала, словно губка. В её руках была история, целые факты. Каждый вампирский дом был подробно описан. Дом Драгомира славился устойчивостью к холоду; а Дом Батори, которым правила Елизавета Батори, известнейшая убийца девушек, на самом деле была вампиром, был известен гипнотическим взглядом. Стало ясно, как Батори заманивала девушек в свои хищные лапы. Гермиона упивалась новыми знаниям и не заметила, как пролетела пара часов. — Что вы здесь делаете? Девушка вздрогнула и резко повернула голову на голос. Возле её стола находилась Нарцисса, всё ещё одета в неизменную мантию лёгкого покроя, с серебристыми и зелёными вставками. Женщина смотрела не на Гермиону, а на книгу, которую та держала в руках. — Вижу, — медленно начала она. — Вы нашли чем себя занять, мисс Грейнджер. — Я просто читаю. Мне не запрещали. Нарцисса в ответ подняла идеальную бровь. В её глазах читалось лёгкое презрение, опасно граничащее с искрой интереса. Услышав последнюю фразу Гермионы, плечи вампирши слегка опустились. Она будто успокоилась, получив подтверждение. — Из всех книг вы умудрились выбрать самую скучную, — закатила глаза женщина. — Прошу прощения? Женщина усмехнулась и без спросу, грациозно, как подобает сестре Королевы, села напротив Гермионы. Их взгляды встретились, Гермиона выдержала холод Нарциссы, не отводя глаз. — Генеалогия, — начала блондинка, кивком указывая на книгу. — Весьма скучное чтиво. Гермиона промолчала, закрывая книгу. Она сложила руки перед собой, чуть наклонившись вперёд. — Все эти семьи… Разве это занимательно? Что вы отсюда узнаете? Кто от кого произошёл? Пару особенностей? Это просто история, мисс Грейнджер. Нарцисса говорила спокойно, вдумчиво, словно действительно пыталась донести до Гермионы свою мысль. — Тогда, что посоветуете? Казалось, её неожиданная собеседница задумалась. Её брови слегка нахмурились, взгляд опустился ниже. Было видно, Нарцисса вспоминала. Только потом, спустя пару минут, когда тишина постепенно начинала становиться неловкой, она ответила. — Я посоветую вам не читать на голодный желудок. Нарцисса подняла руку с изящным маникюром цвета голубого неба и щёлкнула пальцами. В библиотеку тут же вбежала девушка, будто всё это время стояла за дверью ожидая приказа. Но это была не Флёр. У неё были короткие русые волосы, янтарные глаза. Она была худой, даже болезненно худой, серая мантия почти висела на ней. однако девушка держалась уверенно. В руках у неё был поднос с двумя тарелками из которых шёл пар. Девушка поставила поднос перед Гермионой и исчезла так же резко, как появилась. На подносе была тарелка с супом и картофелем. Помимо этого свежий ломоть хлеба, столовые приборы и стакан с водой. Гермиона некоторое время рассматривала еду, прежде чем вновь поднять на Нарциссу взгляд. — Я не голодна, — медленно и задумчиво произнесла охотница, пытаясь вспомнить, когда она в последний раз ела. — Вы, мисс Грейнджер, здесь уже долгое время. Несколько дней в темнице не пошли вам на пользу, — начала женщина. — Ваш голод не беспокоит вас потому, что замок весьма… специфичен к людям. Скажем так, для послушников на замок наложены некоторые улучшения, которые позволяют им обходиться без еды некоторое время. Она взяла паузу позволяя Гермионе обдумать и принять услышанное. Когда от девушки последовал кивок, Нарцисса продолжила. — Но как и всем живым существам, еда всё равно необходима. В вашем случае раз в несколько дней плотно поесть будет достаточно, пока вы находитесь в стенах замка. Стоит вам выйти и ваша жизнь вернётся в обычное русло. То есть вам придётся, как и всегда, есть каждый день. Гермиона уже задумывалась о голоде и его отсутствии, когда лежала в темнице. Тогда это быстро забылось, словно мимолётная мысль. Затем голову заполнило всё остальное. Гобелен, гримуар, ритуалы и, конечно, Беллатрикс. Как бы сильно Гермиона не противилась её появлению в собственных мыслях, чёртова Королева будто прописалась в её голове. Это раздражало. Гермиона не должна была так много думать о ней. Не после того, как она позволила сломать ей ребро, бросила в темницу, оставляя в мучениях от кромешной боли. Если Гермиона была важна для будущего ритуала, то почему Беллатрикс так с ней поступила? Если быть честной, то у Гермионы пробегал холодок по спине, стоило ей остаться наедине с этой женщиной. — Послушники? — до Гермионы только сейчас дошло, что она ни разу не встретила ни одного человека, помимо разумеется Флёр. — А где они? Нарцисса коротко усмехнулась. — Ты их не увидишь. Разве что утром в саду, — на мгновение задумалась она. — И то из окна. У них прямой приказ Королевы: где есть ты — там их быть не должно. — Но… — Гермиона указала на поднос. — Это исключение. Порой такое будет происходить. Ты же не думала, что мы сами будем носить еду для тебя, не так ли? Гермиона отвернулась. Конечно, она не думала. Что Королева, что её сестра, были слишком гордыми для такого. Хотя Гермиона не до конца понимала свой статус. Сначала жертва похищения, потом узница темницы, а теперь… А кто она теперь? Гостья? Нет, скорее важный для ритуала ресурс. — А еда для меня? — указала Гермиона на тарелки. — Ваша инициатива или тоже приказ Королевы? — Догадайся, — подняла идеальную бровь чистокровная вампирша. Стоило бы знать, что Нарцисса никогда бы не опустилась до идеи накормить такую, как Гермиона. Всё же презрение из глаз Нарциссы никуда не девалось. — Но почему я не должна их видеть? — Беллатрикс не хочет, чтобы ты отвлекалась, — последовал незамедлительный ответ. — Хватит разговоров, ешь. Отвлекалась? От ритуала? Кстати, о ритуале. — Когда состоится ритуал? — решила попробовать спросить Гермиона, как бы между делом. Нарцисса взглянула на неё, как на глупую школьницу, задавшую вопрос на который не получит ответа. Гермиона вздохнула. Ожидаемо. Пока Гермиона ела, Нарцисса читала книгу. Она призвала её мановением руки, фолиант вылетел с полки и благополучно приземлился перед блондинкой. Это заставило Гермиону задуматься о том, как мало она знает о способностях чистокровных вампиров. Полукровки не обладали и половиной возможностей своих высших братьев и сестёр. Беллатрикс подожгла камин, управляла лестницами, читала мысли; Нарцисса левитировала предметы силой мысли. Но что ещё она умела? Это оставалось загадкой. Гермиона сосредоточила мысли на еде на случай, если Нарцисса, как и Беллатрикс, могла читать её мысли. Уж лучше пусть слышит, как Гермиона восхищается вкусом картофеля и идеальной температурой бульона. Всяко лучше, чем Нарцисса знала о нарастающем интересе охотницы. Гермиона всегда была любознательной, так что не было абсолютно ничего удивительного в том, что на её пути возникали загадки и она чувствовала острую потребность их отгадать. — Сейчас день, — заговорила Гермиона, нарушая долгую тишину. Нарцисса отвлеклась от книги, подняла взгляд на девушку, ожидая продолжения. — Светит солнце, — Гермиона ложкой указала на окно. — Почему вы здесь? — О, мисс Грейнджер, — начала Нарцисса тем самым раздражающим тоном, как будто объясняла нечто глупое маленькой девочке. — Мы не боимся солнечного света так, как боятся полукровки. — Как сильно он вам вредит? Нарцисса улыбнулась уголком губ. Гермиона уже видела подобные улыбки множество раз. Так улыбаются люди, когда не хотят отвечать, но знают ответ. Дразняще, испытывающе. Нарцисса по глазам видела жажду знаний, растущую внутри Гермионы и пользовалась этим, не давая желаемое. — Спросите об этом у Королевы. Не удостоив Гермиону новым взглядом, женщина вернулась к чтению. Само по себе было странным, что Нарцисса позаботилась о еде для Гермионы, составила ей компанию и продолжала сидеть с ней за одним столом. Что всё это значило? Какую игру вела эта женщина? Сама по себе вся ситуация была сюрреалистичной. Слишком много всего случилось за такой короткий срок. Гермиона находилась в древнем вампирском замке, ела их еду, приготовленную специально для неё, читала их книги. Её мир словно перевернулся. Тем не менее, Гермиона закончила с завтраком. Отодвинув поднос, она встала из-за стола. — Куда отнести поднос? — Забудьте, — не отрываясь от книги ответила Нарцисса. — Его уберут. Пожав плечами, Гермиона хотела пойти вглубь библиотеки. Она даже сделала несколько шагов, но замерла на месте. — Я хочу ещё раз взглянуть на фолиант в запретной секции. Сказала девушка, повернувшись к Нарциссе. Гермиона сложила руки на груди и стала ждать, пока женщина дочитает абзац, который начала и только после этого соизволит ответить. Нарцисса подняла взгляд на девушку и долго смотрела на неё, как будто проверяя или оценивая. — Хорошо. Захлопнув книгу, Нарцисса встала и не дожидаясь Гермионы направилась к запретной секции библиотеки. Гермиона немного нахмурилась, но последовала за ней. Они шли не так долго, по крайней мере Гермионе так показалось. Может, вина была в солнечном свете или же в том, что она уже была в этой части библиотеки и мозг не воспринимал путь до неё, как нечто новое. Нарцисса остановилась перед ограждением. Как и Беллатрикс, Нарцисса выпустила клыки, проколола большой палец и открыла ограждение, прислонив свою кровь к замку. Ограждение отъехало в сторону, пропуская Гермиону. — Кто может получить доступ к запретной секции? Гермиона прошла вперёд, но остановилась, повернувшись к Нарциссе. Та продолжала стоять, скрестив руки на животе. Нарцисса стояла так, словно её не касается ничего, слегка надменно, приподняв подбородок и смотря с всё тем же лёгким презрением. — Только члены королевской семьи. — У которых должна быть одна кровь. — Верно, мисс Грейнджер. Не задерживайтесь там. Кивнув, Гермиона развернулась и пошла вглубь. Гермиона дошла до пьедестала с фолиантом и остановилось. Будто что-то внутри сказало: постой минуту, не подходи сразу, прояви уважение. Лучше осмотрись. Так она и сделала. С виду библиотека оставалась прежней, только стало немного светлей. Днём атмосфера сильно разнилась от ночи. Атмосфера всё ещё была гнетущей и тяжёлой, это правда, но не давила так сильно, как было ночью. Словно с приходом солнца что-то менялось, но что именно? Гермиона не знала ответа. Тишина не давила, а запах не был таким гнилостным, словно ночью просыпалось всё плохое и ужасное, а днём наоборот засыпало. Когда девушка подошла к пьедесталу, то пока не стала листать фолиант, решив осмотреть те же страницы, какие открыла Беллатрикс ещё раз. Текст не изменился ни на букву. Те же строчки, то же пророчество замаскированное под стихи. Гермиона прочитала их ещё раз, затем снова, и снова. Выводы оставались теми же. Кровавая луна. Ритуал. Она и… Беллатрикс. Гермиона резко обернулась, словно что-то почувствовала. Как будто над её ухом кто-то шепнул или скорее это было похоже на дыхание, едва заметное. Когда она оборачивалась, то словно ожидала кого-то увидеть или почувствовать. Но встретила лишь пустое пространство. Что с ней происходило? — А ты, Грейнджер, чего хочешь ты? Воспоминание молнией пронеслось в голове у Гермионы. Она замерла. — Уйти. — Не лги мне. Глаза закрылись сами собой. Голос из воспоминаний стал отчётливее, запах острее. Ладан. Беллатрикс подалась ближе, теперь они снова стояли критически близко. Женщина шептала и Гермиона могла чувствовать её дыхание на своей коже. — Я ведь чувствую тебя, слышу твои мысли, Грейнджер. Меня не обманешь. Гермиона нутром понимала — это было правдой. Дело даже не в чтении мыслей, Беллатрикс каким-то неведомым образом всегда заглядывала ей в душу. — Тебе лишь нужно сказать, что ты действительно хочешь. Беллатрикс наклонилась опасно близко к уху Гермионы и прошептала. — Сказать мне правду. Тот момент был опьяняющим. Никто так не влиял на Гермиону, как тогда влияла Беллатрикс. Она заставляла её сердце отбивать ритм, ноги подкашивались, взгляд метался куда угодно лишь бы не опуститься на одно конкретное место. Но почему, во имя всего святого, почему? Как эта женщина могла так влиять на неё за такой короткий срок? Гермиона развернулась к книге. Она начала перелистывать страницы, лишь бы отвлечь себя от нежелательных мыслей и воспоминаний, которые то и дело врывались в её разум. Взгляд зацепился за кое-что важное. Это определённо было связано с ритуалом. На одной из страниц был изображён рисунок. Лес, небольшие каменные сооружения, напоминающие Стоунхендж. Каменная арка из трёх камней, и вертикальные камни, вросшие в землю. На арке, камнях и деревьях были какие-то неизвестные Гермионе символы… Нет, она вгляделась и поняла, это не просто символы. Это были руны. Скандинавские руны. Одна означала объединение; другая обновление; третья метаморфозы, трансформацию… прорыв света сквозь тьму. Значение других рун Гермиона не знала. Но это уже было что-то. Хотя всё же рисунок был не полным. Не хватало чего-то посередине. Чего-то очень важного. И Гермиона не могла понять, чего именно. С тихим вздохом она закрыла книгу. Значение рун подтверждало слова Беллатрикс и расшифровку стихов. Беллатрикс действительно намеревалась покорить солнце. А если предположить… что, конечно, будет сущим бредом, но… Беллатрикс нужна победа в войне. Оборотни вполне могут жить под солнцем, а вампиры нет. Покороив солнце Беллатрикс получит преимущество, которое если не переломит ход сражения, то даст вампирам больше возможностей и мощи. Но в то же время, они будут всесильны и ничто их сдерживать не будет. Днём человечество будет в такой же опасности, как и ночью. Гермиона не могла позволить этому произойти. Гермиона снова раскрыла книгу, а она листала страницу за страницей в надежде найти что-то ещё, что-то связанное с ритуалом, что-то, что помогло бы ей понять больше. Тщетно. Кроме стихов и рисунка с предполагаемым местом проведения ритуала, а так же рун, Гермиона больше ничего не узнала. Все остальные страницы были либо пустыми, либо имели в себе неизвестный девушке язык. Оставив книгу раскрытой, Гермиона развернулась и пошла назад. Она вернулась ставшим привычным путём, однако что-то поменялось. В библиотеке стало темнее, ворота закрылись за девушкой, стоило ей покинуть пределы запретной секции. Гермиона взглянула в сторону окна. Глаза девушки расширились, она подбежала ближе, но картинка не поменялась. За окном был вечер. Солнце было почти у горизонта. — Что… — Ты была там дольше, чем думаешь. Прозвучал внезапный голос позади, Гермиона резко обернулась, чтобы встретить ухмыляющегося Драко. Он подпирал собой один из стеллажей, стоял боком. Его руки были сложены на груди. — Там, — он указал на ворота ведущие в запретную секцию. — Время идёт несколько иначе. Как и в первую встречу в тронном зале он был одет во всё тот же чёрный костюм тройку. Его блондинистые волосы и общая бледность кожи резко контрастировали с выбором одежды. — Как это понимать? Напряжение нарастало с каждой секундой. Гермиона отчётливо помнила, что Драко с ней сделал и что намеревался сделать. Она не хотела повторения и стала лихорадочно соображать, что она могла сделать в случае его нападения. Куда подевалась Нарцисса? — Когда ты заходишь одна, — начал объяснять парень. — То здесь, за переделами запретной секции, время ускоряется. Когда ты внутри с кем-то из нас, чистокровных, оно идёт своим чередом, без ускорения. Когда ты была там с Её Величеством, время шло само собой. — Нарцисса мне об этом не сказала… Нахмурилась Гермиона. Услышав её озадаченный тон, Драко усмехнулся. — Она много чего не говорит. Он отошёл от стеллажа, выпрямляясь, повернулся к Гермионе лицом. Гермиона в свою очередь насторожилась. — Что ты здесь делаешь? Где Нарцисса? — А это так важно? Я так и не показал тебе, что умею. Драко убрал руку за спину и вытащил серебряный кинжал Гермионы. Лезвие блеснуло в свете свечей. Отблеск был резким и узким, что говорило о качестве заточки. — Кинжал мой, — сквозь зубы проговорила Гермиона. — Верни. Парень отвёл от Гермионы взгляд, сосредоточив его на клинке. Он медленно поворачивал его из стороны в сторону, осматривая так, будто видел его в первый раз. Однако Гермиона была уверена, что он изучил её кинжал вдоль и поперёк. Всё это было ещё одной извращённой игрой, правила которой были не ясны. — Нет-нет, так не пойдёт. В мгновение ока он оказался возле Гермионы, прижимая её подоконнику. Тот больно впился в поясницу. Лезвие кинжала оказалось прижато к шее девушки. Гермиона задрала голову, чтобы облегчить давление лезвия. — Такой кинжал, как этот, нужно заслужить. — Что тебе надо? Моей крови? Драко рассмеялся. Тихо, почти зловеще. Гермиона не могла увидеть выражение его лица, она смотрела вверх, на потолок. Угол наклона головы не позволял рассмотреть парня получше. Он обнажил клыки и подался в перёд, почти касаясь ими шеи Гермионы, затем медленно отстранился. — Твоя кровь? Нет, — он отошёл от неё назад, Гермиона шагнула вперёд, отстраняясь от подоконника. — Нет, Грейнджер. Я хочу убить тебя. Я хочу увидеть, как жизнь медленно покидает твой взгляд. Услышать, как твоё сердце перестанет биться. — О, — выгнула бровь Гермиона. — Тебе видимо не сказали, — коротко усмехнулась она, складывая руки на груди. — Я вроде как важна для твоей Королевы. Драко на мгновение опешил, но быстро взял себя в руки. Ситуация стала менее напряжённой, но Гермиона не расслаблялась. Она была готова к новому выпаду парня, теперь зная, что он может так поступить. Гермиона подметила, что при движениях Драко начинает с правой ноги, значит нужно следить за ней, как только она шевельнётся, значит он может напасть. — Не так сильно, как тебе кажется, — ответил Драко. — Ты даже не представляешь во что ввязываешься. Тебе позволено ходить по нашему замку, читать наши книги, впитывать наши знания, это отвратительно. Охотникам здесь не место. — Но не тебе это решать, племянник. Блондин выпрямился и замер. Его лица исказила гримаса чистой ярости, но она была мимолётной. Настолько быстрой, что Гермиона едва успела её заметить. Его лицо приняло холодное выражение. Маску, сразу догадалась девушка, он пытался скрыть свои истинные чувства, хотя знал, что в этом не было совершенно никакого смысла. Гермиона перевела взгляд. На входе в библиотеку стояла Беллатрикс. Привычное чёрное платье, обшитое тёмными камнями; бледная кожа, на фоне которой ярко выделялись полные красные губы, острые скулы, ониксовые глаза; её тёмные кудри ниспадали вниз, создавая очаровательный каскад, наверняка мягких наощупь, волос. Поза Беллатрикс была гордой, подбородок поднят, руки скрещены на животе. Взгляд был холоден, оценивающе проходящий по Гермионе, будто Беллатрикс отмечала что-то известное только ей самой. Удовлетворённо кивнув, пусть и едва заметно, но Гермиона увидела, словно зная, что этот кивок был адресован лично ей, Беллатрикс переключила внимание на Драко. Она начала движение неспешно, смакуя каждый шаг. Цокот её каблуков эхом отдавался по библиотеке. Если бы Гермиона хоть на мгновение оторвала свой взгляд от Беллатрикс и взглянула на Драко, то могла бы заметить, как тот вздрогнул при первом шаге Беллатрикс. Беллатрикс обошла Драко, вставая перед ним, тем самым закрывая его от Гермионы. Некоторое время она всматривалась ему в глаза. Затем последовало неожиданное, то что заставило уже Гермиону непроизвольно вздрогнуть. Королева ударила своего племянника. Пощёчина была хлёсткой, громом пронёсшейся по затихшей библиотеке. Когда Драко выпрямился последовала ещё одна пощёчина, затем ещё одна. Гермиона стояла и наблюдала, как Беллатрикс избивала собственного племянника. И это было… из-за неё? Фактически Драко напал на неё, угрожал её жизни. Беллатрикс явно это поняла или как-то узнала. Услышала её мысли? Тем не менее, Гермиона странно себя чувствовала. С одной стороны она не требовала защиты, хоть Драко и был чистокровным, превосходящим её по силе, но Гермиона считала, что могла с ним справиться. Она видела, что парень плохо себя контролирует, слишком самоуверен, видела его слабости. Ей не дали возможности воспользоваться этими слабостями в свою пользу. При честной драке, будь она вооружена, Гермиона могла бы его победить. По крайней мере она нанесла бы ему существенный урон. С другой стороны такая ярая защита со стороны Беллатрикс что-то всколыхнула в груди охотницы. Она никак не могла ожидать, что после всего, что было в темнице, Беллатрикс защитит её. Да, Гермиона важнейшая часть ритуала, который сам по себе был очень важен для Королевы, но даже так сам факт защиты был неоспорим. Закончив избивать племянника, Беллатрикс заговорила. Её голос источал ту самую власть, которой обладала Королева. — Ты что о себе возомнил, Драко? — Беллатрикс говорила медленно, но было видно, что она сдерживает себя. — У тебя что, есть какое-то право оспаривать мои решения? — Драко молчал. Его щёки покраснели от жгучих ударов, что было ярко видно на бледной коже парня. — Может, ты поведёшь наше войско против оборотней? Может, ты сядешь на трон и возьмёшь на себя всю эту ответственность? За наше будущее, за наши жизни. Ты думаешь, у тебя есть власть здесь? В этих стенах закон один — я. Не ты, не Нарцисса, не кто бы то ни было ещё, а я. Я твоя Королева. И ты будешь мне подчиняться. Я больше не потерплю твоих выходок. я не потерплю твоего неповиновения. Драко отвёл взгляд, что было большой ошибкой. Беллатрикс грубо схватила его лицо одной рукой, ногтями впиваясь в его кожу, заставляя вернуть взгляд к своим глазам. — Смотри мне в глаза, племянник. Если ещё раз я узнаю, а я узнаю поверь мне, что ты нарушаешь мои приказы… Я заставлю тебя жестоко заплатить за это. Я начну с твоего мерзкого, поганого языка. Вырву его и скормлю первой попавшейся на глаза собаке. И Нарцисса не сможет меня остановить. А что бы ты закрепил мои слова в своей голове… Беллатрикс легко, почти нежно, забрала кинжал Гермионы из рук Драко. Осмотрев его, перехватила покрепче и резким ударом вонзила его в плечо парня. Он зарычал, едва ли показывая боль на лице, но Беллатрикс всё видела. Для верности, она слегка прокрутила нож по часовой стрелке, увеличивая рану и наносимый урон. Оставив нож торчать из плеча Драко, Беллатрикс развернулась и отошла к Гермионе. Женщина выглядела так, словно Драко перестал иметь для неё хоть какую-то важность. — Пошёл вон, — сказала она и Драко почти выбежал из библиотеки, оставляя после себя кровавый след. Беллатрикс не отрываясь смотрела на Гермиону. Её взгляд проходил по телу девушки и отчётливо задержался на шее. — Ты в порядке? — спросила Королева, чуть смягчив тон, но он всё так же оставался профессионально властным. — Он не причинил тебе вреда? — Нет, — ответила Гермиона. — Иди за мной, — с этими словами Беллатрикс развернулась и не обращая внимание на кровавый след, оставленный Драко, направилась к выходу. Гермиона на мгновение замешкалась, ошеломлённая недавними действиями Королевы, затем почти срываясь с места, она последовала за старшей женщиной. Гермиона не знала точно сколько они шли, когда она пришла в себя, то они оказались возле покоев Беллатрикс. Беллатрикс вошла первой, жестом приглашая Гермиону войти за ней. Покои были такими же, какими Гермиона видела их в первый раз. Большая кровать, несколько книжных шкафов, камин с двумя креслами и столиком, выход на балкон, закрытый занавесками гобелен, на полу был постелен мягкий ковёр. В камине уже горел огонь, согревая комнату. Беллатрикс села в одно из кресел, продолжая жестами направлять Гермиону. Девушка села во второе кресло и стала ждать. На дворе всё ещё был закат. Небеса окрасились в оранжевый цвет, прощаясь в солнцем на всю грядущую ночь. Беллатрикс молчала долго, всматриваясь в огонь, вновь прибывая где-то глубоко в своих мыслях. Не выдержав давящей тишины, исключая лишь треск поленьев в огне, Гермиона заговорила. — Я не нуждалась в защите. — Не нуждалась, — согласилась Беллатрикс. Гермиона повернула голову к Королеве. — Тогда зачем? Неужели Драко был тем, что представляло смертельную опасность для Гермионы? Да, он был непозволительно близко, приставил кинжал к её горлу, после чего говорил, что хочет смерти Гермионы, но всё же не убил. Хотя мог, у него были все шансы. — Мальчишка должен знать своё место. Ответила Беллатрикс спустя пару минут тщательного обдумывания в молчании. И снова погрузилась в свои мысли. Гермиона этим нагло пользовалась, практически пялясь на Королеву, рассматривая её. Беллатрикс была очень красивой женщиной. Гермиону даже отчасти удивляло, что она правила одна, у неё не было мужа. Беллатрикс усмехнулась, явно прочитав мысли Гермионы. Та лишь закатила глаза. Подобное быстро стало привычным, хоть всё ещё сильно раздражало. — Я бы хотела сразиться с ним. Отвлёкшись от огня, Беллатрикс перевела взгляд на Гермиону. Она продолжала хранить молчание, изучая лицо охотницы, будто проверяя настроена ли та всерьёз. Не увидев ни тени сомнения, Беллатрикс ответила: — Он тебя убьёт. — Нет, если я убью его первой. — Какая самоуверенность. Усмехнулась Беллатрикс, тихо посмеиваясь над словами Гермионы. — К тому же, — добавила она, с намёком на улыбку в уголках губ. — С чего ты взяла, что я вообще позволю тебе драться с ним? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но так и не смогла произнести ни слова. Действительно, Беллатрикс была абсолютно права. С чего это вдруг она возьмёт и позволит ей драться и попробовать убить своего же племянника? — Дело вовсе не в родственных связях, — она говорила так, будто ей было очень скучно. Она растягивала слова, вертела рукой, даже немного покачивала головой, от чего её кудри забавно подпрыгивали. — Если ты не заметила, я довольно сурово с ним обхожусь. Это было правдой. Гермиона понимала. Беллатрикс часто наказывала Драко за его неосмотрительность и проблески необузданного гнева. И наказывала сурово. Порой заставляла Нарциссу проводить наказания, чтобы Драко понимал, что своими поступками он подставляет не только себя, но и свою мать. Однако, кажется, это не работало в должной мере. По крайней мере не так, как хотела того Беллатрикс. — Я важна для вашего ритуала, — отвернувшись к огню, сказала Гермиона. — Поэтому мне нельзя умирать. Я ваш ресурс. Мешок с кровью, если быть точной. — Примерно, — в голосе Беллатрикс явно была слышна насмешка. Беллатрикс не выдержала и рассмеялась. — Мешок с кровью, — сквозь смех говорила женщина. — О, боже мой. Выдала ты конечно, — она взяла себя в руки перестала смеяться. Хотя насмешка в голосе никуда не делась. — Нет, ты не мешок с кровью, Грейнджер. Ты нечто большее. Не поворачиваясь, Гермиона выгнула бровь. — Большее? Беллатрикс отвернулась к камину. На её лице отразилось спокойствие, почти умиротворение. Это сильно разнилось с тем огнём в её глазах, когда она пришла в библиотеку и наказывала Драко. Сейчас огня не было, лишь его отражение во взгляде. — Ты та, кто воплотит мои мечты. Гермиона на мгновение замерла. Беллатрикс произнесла это абсолютно серьёзно, без насмешек или намёка на улыбку. В её голосе читалась чистая надежда. Она была откровенной, без фальши. Надежда и что-то ещё, что-то глубокое, похожее на тоску. — Выйди на балкон, — попросила Беллатрикс. Видя, что Гермиона повернулась к ней нахмурившись, она повторила. — Просто выйди… пожалуйста. Девушка встала, обошла кресла и остановилась возле дверей, ведущих на балкон. Она обернулась на Беллатрикс, выжидающе смотрящую на неё. Гермиона открыла двери и шагнула вперёд, оказываясь на свежем воздухе, подставляя своё тело лучам закатного солнца. — Скажи мне, что ты чувствуешь. Она обернулась. Беллатрикс стояла в тени, не выглядывая в пространство занятое солнечным светом. — Скажи мне, каково это ощущать свет заката на своей коже, — женщина протянула руку. — Потому что, — как только её кисти коснулся солнечный свет, она тут же задымилась, немного, но ощутимо. Дымок пошёл наверх, к потолку. Беллатрикс тут же убрала руку обратно. — Вот что будет, если я позволю солнцу прикоснуться ко мне. — Это больно? Гермиона стояла залитая светом заката, словно красивый символ с иконы в церкви, где она когда-то жила. С перспективы Беллатрикс, которая выглянула на короткое мгновение, солнце стояло за Гермионой так идеально, словно это был ангельский нимб; а лучи, идущие из-за спины, будто ангельские крылья. Невольно Беллатрикс залюбовалась открывшимся видом и зашипела, когда лицо начало так же жечь, как и её кисть. — Это… раздражает, — ответила Королева. Беллатрикс быстро скрылась обратно в тень, что-то бормоча про проклятое солнце. Гермиона переборола себя, подавив нарастающий в груди вопрос «всё ли в порядке». Она отвернулась к солнцу, закрывая глаза и впитывая ощущения, пытаясь придумать, как пересказать их той, кто никогда их не чувствовала. Слова сами начали рождаться в её голове, она просто говорила, не заботясь о том, как это звучит. — Ощущения… как прикосновение шёлка или бархата. Тепло. Лёгкое, почти невесомое, как ладонь матери на твоей коже. Представь, ты стоишь в тени, но потом делаешь шаг вперёд, всего один. И вот оно, тепло, не обжигающее, а… ласковое. Можно почувствовать, как твоя кожа впитывает этот свет, — она не заметила, как случайно перешла на «ты», но не остановилась, а продолжила. — И ты понимаешь, что можно стоять вот так, просто смотря на закат. Гермиона опустила руки на перила, почти нежно проводя кончиками пальцев по камню. Она открыла глаза, улыбнувшись. Её янтарные глаза будто впитывали свет заката, наливаясь энергией и живым блеском. А солнце постепенно уходило. Как только оно зашло, последние лучи скрылись за горизонтом, Беллатрикс вышла на балкон, легко цокая каблуками. Её рука оказалась на перилах, рядом с рукой Гермионы. Она опустила глаза вниз и заметила небольшой ожог, перевела взгляд на лицо Королевы, и там было несколько ожогов. Не успела Гермиона открыть рот, как все ожоги тут же затянулись. — Вау, — протянула она. — В разы быстрее, чем у других. Беллатрикс позволила себе короткую усмешку. — Прелести бытия чистокровной и Королевой, — ответила женщина. Чуть помолчав, она добавила. — Красивое описание. Ты молодец. — Спасибо. Гермиона не знала появился ли на её щеках румянец или нет. Если да — было было стыдно, она не должна краснеть от похвалы вампирши. Если нет — прекрасно, она сохранит остатки гордости. — Моё предложение о сделке всё ещё в силе, Грейнджер. Гермиона отвела взгляд к горизонту. — Я не знаю, что вы хотите от меня услышать. Хмыкнув, Беллатрикс улыбнулась. — Разумеется. Беллатрикс замолчала, она долго всматривалась в горизонт, снова погрузившись в раздумья. Гермиона воспользовалась моментом, повернула голову и вновь рассмотрела Королеву. Разумеется, сильно внешность женщины не менялось. Впервые за всё время, у Гермионы возник вопрос: а сколько Беллатрикс лет? Сколько она живёт на этом свете? И тут же внутренний охотник запротестовал. Он говорил, нет, кричал, что Гермиона совершает ошибку. Она должна искать выход, найти оружие и с боем прорваться наружу, сбежать. И по возможности убить кого-то из чистокровных. Но другая её часть, не связанная с охотой, та самая, которая была ещё до смерти родителей, будто получившая второй шанс на существование, подавила внутренний крик охотника. Гермионе впервые стало интересно не убивать вампиров, а узнать их. Всё, что она о них знала: они убийцы, кровососы. Один из них убил её родителей, а всё остальное с книг и со слов Геллерта. Однако Геллерт был охотником, как и Северус. Он не жил с вампирами под одной крышей, он знает о них из опыта и так же из книг. У Гермионы же совершенно иная ситуация. Ни одному охотнику никогда не выпадал шанс узнать вампиров изнутри, понять их. Сама мысль о том, чтобы попытаться понять вампиров вызывала внутри Гермионы протест. Всю жизнь ею двигала месть, её ярость горела внутри, как вид топлива, подгоняя Гермиону идти вперёд и найти следующую цель. Гермиона шла в свой кровавый поход не зная, погибнет она или вернётся, и ей это было не важно. Ей не было страшно, было лишь желание отомстить за семью. Она считала себя необходимой для этого мира, защитницей людей. Той, кто осмелился бросить вызов тьме, человеком без страха и упрёка. К тому же, она не забыла о ритуале. Подумать только, она в замке всего-ничего и уже вела внутренние войны сама с собой. — Я нужна вам для ритуала, — нарушила тишину Гермиона. — Но не вся я, вам нужна только моя кровь, верно? Вы могли забрать её, а меня убить, но не сделали этого. Почему? Беллатрикс повернула к ней голову, встречаясь взглядом. — Мы не чудовища, Грейнджер, — вздохнув ответила женщина. — По крайней мере не такие, какими нас описывают. Да, я сурова с подданными, с семьёй и особенно с врагами. Подобного требуют обстоятельства. Я не святая, но и не бездушна. — Подданные, враги и семья? А к какой категории вы отнесёте меня, Беллатрикс? В мыслях Гермионы пронеслись эпизоды с темницей, бесконечной болью, ослепляющей взгляд. Гермиона осмелилась назвать Королеву по имени. Глаза той потемнели, если такое вообще было возможно с её ониксовым взглядом. Вампирша подошла ближе, нагло вторгаясь в личное пространство Гермионы. Грейнджер отошла назад, Беллатрикс шагнула вперёд. И так до тех пор, пока Гермиона не оказалась прижата к перилам балкона. Но и тут Беллатрикс не остановилась, она встала очень близко, возвышаясь над девушкой. Гермиона схватилась за перила позади себя, оглянулась, чтобы увидеть, что они находились на довольно приличной высоте. Если Беллатрикс внезапно захотела скинуть её за дерзость, падения не пережить. Но Беллатрикс всего лишь чуть нагнулась вперёд, останавливаясь возле уха Гермионы, чтобы прошептать: — О, — томно проворковала женщина. — К особенной категории, Гермиона, — звук собственного имени из уст Беллатрикс, сказанный таким голосом, прошиб девушку током. Она вздрогнула, по позвоночнику пробежали мурашки, а пальцы ног поджались. — К очень особенной. То, что произошло дальше, заставило Гермиону не просто вздрогнуть, её тело прошиб не просто ток. Внутри будто что-то взорвалось, завязывая предательский узел внизу. Дыхание сбилось, сердце застучало набатом, она почувствовала внезапную мокроту, которую не ощущала достаточно давно. Глаза непроизвольно закрылись, что усилило и без того горячие ощущения. Беллатрикс провела языком по мочке уха Гермионы и прикусила губами. Затем резко отстранилась и ушла внутрь своих покоев с таким видом, будто ничего не произошло. Оставляя Гермиону в одиночестве переваривать то, что только что случилось. Гермиона не знала сколько так простояла, но когда она вышла в комнату, Беллатрикс уже не было. На ватных ногах она покинула покои Королевы и направилась в выделенную ей комнату. Она шла не разбирая дороги, в ушах стоял томный шёпот, кожа всё ещё ощущала тёплое дыхание, мягкость языка и губ. Что это, чёрт подери, было?! Завернув в кордиор ведущий к её комнате, Гермиона увидела стоящего возле её двери Драко. Все мысли о Беллатрикс и её действиях вылетели на второй план. Парень был без ножа в плече, в другом костюме, такого же цвета; всё такая же бледная кожа, презрительный взгляд и светлые волосы. Гермиона остановилась, не зная чего ей ожидать. Она осмотрела коридор, в теории есть чем отбиваться, мечи и щиты. Проблема была лишь в том, как ей успеть достать хоть что-то, ведь Драко был невероятно быстрым. — Что тебе надо? — почти рыкнула Гермиона, соображая, как ей достать оружие в случае необходимости. Драко оттолкнулся от стены, которую до этого подпирал и ленивой походкой дошёл до напрягшейся Грейнджер. Он презрительно осмотрел её с ног до головы, от чего Гермионе сильно захотелось помыться, чтобы смыть с себя этот взгляд. Из-за пояса Драко достал кинжал, уже отмытый от его собственной крови. Гермиона отошла на шаг назад, покосившись на меч, висящий на стене. Нет, при любом раскладе она не успеет достать его. Даже двинуться в его сторону не сможет. — Ты унизила меня, дрянь, — сквозь зубы проговорил Драко. — Это сделал ты сам, — ответила Гермиона. Драко словно не услышал её ответа и продолжил. — Но я заставлю тебя заплатить. В долю секунды Гермиона оказалась прижата к стене с кинжалом у шеи. В мысли Гермионы сразу вернулась Беллатрикс. Успеет ли она спасти её жизнь во второй раз? — Хочешь вернуть кинжал? Я дам тебе такую возможность, — ровно так же, как и в библиотеке, парень резко отошёл, убирая кинжал обратно за спину. — Завтра в три часа по полудню я буду ждать тебя на арене для дуэлей. Спроси у моей матери, она покажет тебе путь. Гермиона отошла от стены, вызывающе смотря Драко в глаза. Она не показывала страха или слабости. Лишь желание врезать ублюдку и выбить его клыки к чёртовой матери. — Бой не насмерть, разумеется. Ты нужна Королеве. Так и быть, я буду мягок с тобой, охотница, — усмехнулся он. — Даже интересно, что сможешь мне показать. С этими словами Драко ушёл в тень и исчез. Гермиона поняла одно, даже наказание не остановило и вряд ли вообще остановит такого, как Драко. Наоборот, подобное его лишь больше злило и как следствие от этого раззадорило. Словно гладить дикого зверя против шерсти и ожидать от него повиновения, а не острых когтей и клыков в ответ. Выдохнув от напряжения, Гермиона вернулась в свою комнату. Первое, что она заметила: на кровати лежала её сумка. Бросившись к ней, Гермиона раскрыла её и увидела, что внутри находилось всё её оружие. Арбалет, револьвер, даже кресты. Всё, кроме шприцов с вампирским ядом. Первым делом, Гермиона взяла свой револьвер. Она судорожно выдохнула, почувствовав в руке родную тяжесть. Проверила барабан, все патроны были на месте, как и дополнительные в сумке. Болты для арбалета тоже находились внутри, как и динамит. Выходит, подумала Гермиона, сумка была в другом месте, нежели шприцы. Беллатрикс хранила их при себе и Драко, или тот кто ему помог, не смог достать их. Да и это было опасно, в первую очередь для самого Драко. Для него это было бы лишним риском. Гермиона села на кровать, не выпуская револьвер из рук. Взгляд упал на сложенную одежду, постиранную и чистую. Её кожаная куртка, корсет и штаны. Перед Гермионой открылся выбор. Она могла попробовать сбежать из замка, прорваться с боем; могла пойти к Беллатрикс, рассказать ей всё, избежать дуэли и наверняка понаблюдать, как Драко получает очередное наказание. Или она могла пойти у него на поводу и сразиться с ним. Она опустила взгляд на револьвер. Подняла пистолет и возвела курок, прицеливаясь в воздух. Выбор был очевиден.
