Под светом кровавой луны

      «Последствия безжалостны -

      наши поступки влекут за собою

      страшные последствия, независимо

      от предшествовавших им колебаний,

      последствия, которые едва ли

      ограничиваются нами самими».

      — Джордж Эллиот

      «Адам Бид».

      Гермиона стояла перед Драко в импровизированном дуэльном помещении. Нарцисса привела её сюда час назад. У неё, Гермионы, был целый час на подготовку. И к тому же погода явно была на стороне охотницы. Солнце ярко светило сквозь окна, заставляя Драко инстинктивно поморщиться и отойти в тень, когда один из лучей случайно попал ему на щеку. Гермиона мысленно усмехнулась, в голове уже был продуманный до мелочей план. И окна входили в очень важную его составляющую.       Ещё утром, сидя в своей комнате — как странно, подумала Гермиона в тот момент, она в замке всего несколько дней, а уже называла одну из комнат своей, — она перепроверила снаряжение, снова убедившись, что оно работает исправно, попутно разбирая и начищая свой вернувшийся револьвер, начала размышлять, как ей победить того с кем она ещё никогда не билась. Гермиона начала с главного: Драко — чистокровный, а значит сильнее и быстрее полукровок. Беллатрикс показывала свои способности, например зажгла огонь по велению руки, она могла читать мысли. Могли ли Драко с Нарциссой так же читать её мысли, всё ещё оставалось под вопросом. Если могли, это становилось проблемой.       Драко мог бы запросто узнать её план, стоило ей лишь подумать о нём. В идеале ей нужно думать о другом, скрывая истинные намерения. Но как ей это сделать? И какие ещё способности, помимо известной силы и скорости, мог иметь Драко? Гермиона сосредоточенно сжимала в руке револьвер, пристально следя за каждым действием блондина. Тот держался спокойно, покручивая в руке кинжал Гермионы, явно намеренно её провоцируя. Нарцисса, как их вынужденный секундант, Гермионе оставалось лишь догадываться каким образом сын уговорил или заставил мать принять в этом участие и как это скрылось от Беллатрикс, стояла недалеко от их обоих, посередине, скрываясь в тени.       Она выглядела недовольной, подтверждая вынужденное участие. На её лице была привычная беспристрастная ледяная маска, однако глаза показывали иное. Беспокойство и даже толику страха. Только Гермиона не могла понять за кого Нарцисса боялась больше. За сына или за Гермиону, как очень важную составляющую часть важного для старшей сестры ритуала. Женщина то и дело лениво, на первое впечатление, переводила взгляд с Драко на Гермиону. Но на самом деле Нарцисса определяла степень угрозы и готовности обоих соперников.       Гермиона очевидно уступала чистокровному вампиру в физическом взаимодействии, хоть у неё и было немало собственных хитростей. Ещё до того, как привести её в этот зал, Нарцисса поговорила с Гермионой. Она внимательно выслушала женщину, они пришли к выводу, что Нарцисса будет строго контролировать ход поединка, чтобы не допустить смертельно опасных моментов. Этот бой можно было считать, как слегка выходящий за рамки спарринг. Так же Нарцисса сообщила, что приготовила костерост на случай сломанных костей Гермионы. Как только девушка услышала название напитка, она невольно вздрогнула. Слишком свежи были воспоминания после первого принятия. Гермиона приняла решение всеми силами избегать любых переломов.       Зал был довольно просторным. Его цвет не был слишком ярким, но и не слишком тёмным. Скорее идеально выверенным, чтобы не резать глаз и не давать ему уставать. Пол был сделан из тёмного дерева, по нему можно очень легко передвигаться, ноги не скользили, Гермиона намеренно это проверила. В каждом бое важна лёгкость передвижения, ничего не должно стеснять тело и ноги. Стены скорее были сделаны из мрамора, но точно Гермиона уверена не была, она не знала этот материал. Он лишь внешне был похож на мрамор. Под потолком висела люстра, возможно когда-то в этом зале устраивали балы и важные приёмы.       Драко собственноручно очистил зал от лишних вещей, которые могли бы помешать их с Гермионой дуэли. Он вытащил несколько старых стульев и кресел, пару поломанных столов и бог знал чего ещё. У входа сложилась куча старой хлипкой мебели далеко не малых размеров. Из-за просторности зала им с Драко было где развернуться.       Гермиона приготовилась. Из оружия у неё был лишь револьвер и кресты. Она была одета в свою привычную одежду. Кожаная куртка, штаны и корсет. Когда она переодевалась в чистую и постиранную форму, Гермиона почувствовала, что вернулась к чему-то родному. Ей будто стало легче дышать, привычная одежда — её привычная броня. В ней она чувствовала себя более уверенной и собранной.       — Иногда я встречаю рассвет, стоя у любого окна, жду до момента выхода солнца и прячусь в тень, — сказала Нарцисса утром, когда Гермиона пришла к ней.       Гермиона промолчала. Она вспомнила Беллатрикс, как она просила описать ощущения солнца на коже. Как грустно звучала её просьба рассказать, передать эти ощущения. Беллатрикс тосковала. Она та, кто никогда не ощущала свет солнца без боли, тосковала по нему. Желала и жаждала почувствовать его. Гермиона подавила жалость к этой женщине. Не сейчас и не в этот момент. Нарцисса тем временем заговорила:       — Тебе его не победить. Он слишком силён для тебя.       — Я найду способ.       Нарцисса тогда холодно усмехнулась. Женщина стояла возле окна, готовясь встречать рассвет. Точнее спрятаться в тени, как только солнце начнёт выглядывать из-за горизонта. Гермиона стояла рядом, полностью готовая к бою. Её сумка была собрана и перепроверена, лежала под кроватью там же, куда она спрятала меч. На всякий случай Гермиона сменила мысль с меча, крайне резко подумав о Беллатрикс, чтобы Нарцисса не успела ничего заметить. Либо ей повезло, либо вампирша лишь сделала вид, что ничего не узнала.       После того, что произошло у них с Беллатрикс на балконе в комнате Королевы, Гермиона не горела сильным желанием снова встречаться с этой женщиной. Она не понимала её, не могла предсказать, что та вытворит в следующую секунду. С одной стороны у Гермионы просыпался интерес к такому поведению, это всегда загадка, всегда вызов, но с другой страх непредсказуемости заставлял напрягаться в ожидании неизвестного. Человек боится того, чего не понимает и когда не знает чего ему ожидать.       Беллатрикс стала для Гермионы непредсказуемой загадкой ещё с того момента в библиотеке. Момент на балконе только закрепил уверенность, что Гермиона нужна была Королева не только ради ритуала. Будто за этим ритуалом скрывалась ещё одна причина, которую Гермиона не знала и даже не могла предположить. Она старалась и вовсе об этом не думать, предпочитая сосредоточиться на поединке с Драко.       — Я уже убивала многих полукровок.       — Он не полукровка, — жёстко ответила Нарцисса. — Он сильнее и быстрее сотни полукровок. Твой бой заведомо проигран. Но ты не откажешься, верно?       Гермиона кивнула. Нет, не откажется.       — Да, и подтверждать не нужно. По глазам вижу. Этот огонь…       Нарцисса подошла ближе, почти врываясь в личное пространство Гермионы. Та не отступила, спокойно выдерживая взгляд и слишком близкое присутствие вампирши. Удивительно, но дискомфорта она не испытывала. Но и того будоражащего тело эффекта, которое каким-то неведомым образом накладывало на неё Беллатрикс, Гермиона не ощущала.       — Этот огонь вас погубит, мисс Грейнджер. Покуда вы не научитесь его контролировать.       На этом Нарцисса замолчала, отворачиваясь к окну. Тогда это была просто фраза, сейчас Гермиона поняла — это был совет, который мог бы однажды спасти ей жизнь. Однажды, но не в этот день, не сейчас. Она слишком далеко зашла, чтобы остановиться и всё бросить. Драко нужно проучить, если наказания Беллатрикс не справились с этим, справится Гермиона. К тому же ей нужно вернуть своё. Она перевела взгляд с Нарциссы на блондина, тот тоже был готов. Нарцисса подняла руку, готовясь дать старт, Гермиона подняла револьвер, готовясь к выстрелу.       Двери зала резко раскрылись. Все трое так же резко повернули головы ко входу. Драко сжал челюсть, немного побледнев. Нарцисса прикрыла глаза, словно ожидала такого развития событий и была готова к неизбежному. Гермиона замерла не отводя взгляда. Беллатрикс была в бешенстве. Её губы были поджаты, а взгляд пылал. Если бы она могла метать молнии, то из её глаз вышел бы целый шторм. Нарочито медленно, отбивая каждый шаг звонким цокотом каблуков, Беллатрикс вошла в зал. Она шла грациозно, попутно осматривая всех и каждого, заметно останавливая взгляд на Гермионе. Отчего-то девушке показалось, что как только Беллатрикс взглянула на неё, что-то внутри женщины немного смягчилось.       Однако стоило ей вернуть взгляд на сестру и племянника, как прежняя ярость вернулась с удвоенной силой. Так же медленно женщина подошла к притихшей и опустившей взгляд сестре. Они стояли очень близко друг к другу, Беллатрикс ждала. Она ждала, пока Нарцисса наберётся смелости и поднимет на Королеву взгляд своих небесно-голубых глаз. Молчание затягивалось, Беллатрикс продолжала ждать. Гермиона не отрывала от женщины взгляда.       Грейнджер понимала, что от Королевы ничего нельзя утаить и подобного стоило ожидать. Замок принадлежал Беллатрикс, его стены, пол и потолок, всё было её глазами и ушами. Удивительно, что эта женщина не пришла раньше и не остановила даже саму подготовку к поединку ещё час назад. Где она была? Чего ждала? В голове Гермионы родились вопросы, а вместе с ними неуместный в этот момент интерес. Должно быть она сошла с ума, но после случая на балконе Гермиона больше не боялась Беллатрикс.       С каждым мгновением, что она проводила в присутствии этой непредсказуемой женщины, её страх заменялся интересом. Пока что он был ещё более-менее настороженным, но Гермиона знала — уже началось. Её настороженный интерес начал постепенно перерастать в искренний. И она совершенно ничего не могла с этим поделать. Снова в голове возникли вопросы, как Беллатрикс так на неё влияла?       Ответов разумеется не было и вряд ли они вообще существовали. Сколько бы Гермиона не думала, сколько бы не ломала голову, она не могла понять ничего, что было связано с Беллатрикс. Даже тот разговор про солнце был странным, словно у него не хватало завершения, словно Беллатрикс сказала не всё, что хотела и отчего-то внутри Гермионы росла уверенность, что они ещё вернутся к этому разговору. Они определённо к нему вернутся и тогда Беллатрикс скажет то, что не было сказано в первый раз.       Беллатрикс на мгновение перевела взгляд на Гермиону. Их глаза встретились и всё ушло на второй план. Нарцисса, Драко, зал, их несостоявшийся поединок, всё исчезло. Остались лишь их соединённые взгляды. Беллатрикс смотрела на Гермиону. А Гермиона отчаянно спрашивала себя, свой разум, своё сердце, почему её привлекает вампирша, её враг? Почему Беллатрикс Блэк имела над ней такую власть, способную лишить её ориентации в пространстве всего лишь одним взглядом?       Неосознанно, свободной рукой, Гермиона погладила крест под рубашкой. Подвеску Геллерта, которую мужчина подарил ей перед отбытием, она сняла и оставила в комнате ещё ранним утром. Беллатрикс улыбнулась. Коротко, быстро. Лишь уголками губ. Но этого было достаточно, чтобы Гермиона убрала руку от креста. Королева вернула взгляд сестре и снова её черты ощетинились. Только что перед Гермионой на мгновение была Беллатрикс и тут же она стала Королевой. Властной и хищной, такой с которой всегда нужно считаться. Она словно заявляла об этом даже не движениями или взмахом ресниц, а одинм лишь своим присутствием.       — Нарцисса, — заговорила она, видя, что сестра так и не поднимала взгляда. — Моя родная сестра. Неужели ты, как и вы оба, — Беллатрикс указала на Драко и Гермиону. — Думали, что я ничего не узнаю? — её голос был спокоен, но Гермиону чуяла нутром, это был обман. И следующий крик подтвердил её опасения. — Как вы посмели ослушаться моих приказов?! Вы осмелились пойти против воли вашей Королевы!       Закончив крик, Беллатрикс выдохнула. Кончиками пальцев она подцепила грань подбородка сестры и заставила Нарциссу поднять взгляд. Забавно, подумала Гермиона, она не давала клятв или присягу, не признавала Беллатрикс своей Королевой. А та всё равно вела себя так, будто Гермиона её верная подданная.       — Ты правда думала, что я ничего не узнаю, Нарцисса? — спокойный голос и яростный крик сменились на шёпот. И это было в разы опаснее. — Вы все будете строго наказаны, ты понимаешь?! — не дав ответить, она перевела взгляд на Гермиону. — И начну я прямо сейчас. Подойди.       Гермиона сделала шаг, потом другой. Она чувствовала некое ощущение внутри себя, это не был страх, а трепет. Её нутро будоражилось от властности, которую источала Беллатрикс. Такого не должно было быть, она не должна испытывать такое, но она испытывала и более того, какой-то дальней части её разума — или сердца — это беспощадно нравилось.       Когда Гермиона оказалась возле Королевы, та грубо схватила её за шею, приближая к себе опасно близко. Их губы разделяли несколько дюймов, казалось, если одна из них двинется вперёд всего на немного, тогда их губы соприкоснутся. Но ни одна не шевелилась. Вместо этого обе замерли ощущая дыхание друг друга на своих губах.       — На колени Нарцисса, сейчас же, — сказала Беллатрикс опасным шёпотом, не отрывая взгляда от лица и глаз Гермионы.       Её ногти больно впились в кожу девушки, но та не издала и звука. Она поджала губы и упрямо не отводила взгляд, вновь и вновь выдерживая его. Беллатрикс усмехнулась. Не понятно чему именно, Нарциссе безропотно опускающейся на колени или же стойкости Гермионы. Драко не смел и шевельнуться, даже говорить. Он смиренно наблюдал за матерью, тётей и охотницей.       Резким движением Беллатрикс поставила Гермиону перед собой, оказавшись за её спиной. За талию она прижала её к себе, Гермиона могла чувствовать вес тела Беллатрикс и её грудей, прижавшихся к её спине. Осторожно, почти нежно, рука Королевы скользила по руке Гермионы, сжимавшей рукоять револьвера и сжала кисть, заставляя поднять револьвер на уровень головы Нарциссы.       Блондинка замерла, округлив глаза, когда дуло оказалось прижато к её лбу. Драко сделал шаг вперёд, едва ли успев раскрыть рот, как был остановлен гневным взглядом Беллатрикс. Беллатрикс оставила руку Гермионы, скользя от неё к шее девушки. Параллельно Гермиона чувствовала дыхание Беллатрикс возле своего уха. Вкрадчивый шёпот женщины не заставил себя долго ждать.       — Итак, вот как мы поступим…       Рука Беллатрикс продолжала медленно подниматься выше и выше, оставляя после себя жгучий след даже сквозь одежду. Гермиона подавила дрожь и чёртов предательский огонёк возбуждения. Она не должна была испытывать такое. Её собственное тело совершенно не желало слушаться хозяйку. Не успела Беллатрикс продолжить, как раздался голос Нарциссы.       — Белла, что ты делаешь? — Нарцисса забыла, что перед ней сейчас была не сестра, а её Королева.       На мгновение Беллатрикс отстранилась от уха Гермионы и громко прокричала.       — Молчать!       Нарцисса замолчала. Беллатрикс вернулась к уху Гермионы, снова шёпот, снова горячее дыхание, обжигающее кожу. И эта цепкая хватка на талии, абсолютно собственническая. Неужели не только у Гермионы есть странные мысли по поводу привлекательности? Испытывала ли Беллатрикс те же самые противоречивые чувства?       В голову снова влезли воспоминания о сцене на балконе и новые ощущения близости, происходящие прямо сейчас.       — Взгляни на неё, — вкрадчиво шептала Беллатрикс. — Чистокровная вампирша на коленях перед охотницей. Какое унижение, правда? — Гермиона могла поклясться, что почувствовала, как чужие пухлые губы снова коснулись её уха. Обжигающее дыхание заставило кожу покрыться мурашками. — Бедная Цисси теперь будет мучиться от такого унижения. Но ты можешь прекратить её муки. Одну сестру я уже потеряла, что такое потерять вторую, верно? Спусти курок, Грейнджер, давай. Стреляй же.       Гермиона соврала бы, если ответ на вопрос «хотела ли ты выстрелить» прозвучал бы как «нет». Она хотела. Не зная, убьёт ли серебряная пуля чистокровного вампира, если выстрелить в лоб в упор. Она пробьёт мозг, это очевидно, но хватило бы этого, чтобы убить? Гермиона хотела. Даже сжала палец на курке, но в решающей момент отступила. Передумала. Она понимала, что бы ни случилось Нарцисса останется для Беллатрикс родной сестрой и та не даст её в обиду.       — Нет, — ответила Гермиона и опустила руку. — Я не буду. Да и вы не позволите мне выстрелить. Что бы вы ни говорили, она остаётся вашей сестрой. Вы не дадите ей умереть.       Мысленно Гермиона оставила засечку о третьей сестре. Римус о ней как-то упоминал и теперь вспомнила Беллатрикс. И где же беременная дочь той сестры? Гермиона ещё ни разу её не видела.       Гермиона развернулась, убирая револьвер в кобуру, впиваясь в Беллатрикс холодным взглядом в котором отчётливо читалось «я тебя раскусила, я тебя вижу». Беллатрикс встретила этот взгляд с огоньком в своём. И вновь всё остальное ушло на второй план. Обе словно не заметили, как потерялись одна в другой. Губы Беллатрикс медленно расплылись в улыбке. Она медленно облизнула их с нескрываемым наслаждением наблюдая, как взгляд Гермионы скользнул ниже и следил за каждым движением её языка.       Прежде чем отойти, Беллатрикс снова вторглась в личное пространство девушки и едва слышно, так чтобы слышала лишь одна Гермиона, прошептала ей на ухо, обдавая горячим дыханием:       — Хорошая девочка.       Гермиона оторопела. Она никак не могла ожидать похвалы, да ещё и такой, снова. Внутри что-то зажглось на эти слова. Что-то неведомое, запретное. Девушка хотела было что-то сказать, но Беллатрикс переключила внимание на сестру.       — Встань, — холодно приказала она. — И расскажи мне, что вы задумали.       Все и так понимали, что Беллатрикс была в курсе. Она знала, что они планировали сделать, но всё равно хотела, чтобы это прозвучало из уст сестры. Нарцисса встала, не отрывая взгляда от сестры.       — Между Драко и мисс Грейнджер должен был пройти поединок. Без смертельной угрозы. Победитель тот, кто заставит соперника сдаться…       Беллатрикс подняла указательный палец, останавливая сестру.       — Нет. С самого начала.       Нарцисса вздохнула и начала рассказ…       Раним утром она сидела в саду. Послушники трудились не покладая рук, но никто не совался в одно определённое место. Сад был разделён на секции. Несколько секций были под полным уходом послушников, но две конкретных не трогал никто, они попросту не смели. Эти секции принадлежали никому иному, как Королеве. Нарцисса не понимала увлечения сестры растениями, но не мешала, когда та могла выходить и ночами следить за цветами.       Она выращивала Мирабилис. Эти цветы бывали разного цвета, от белого до розового, источали пряный аромат. Цвели с вечера до утра. Ещё были Энотера и Ипомея. Нарцисса знала о страсти и любви сестры к цветам ещё с детства. Ещё будучи маленькими вампирятами Беллатрикс вместе с Нарциссой, ту заставляли почти насильно, ведь ей не было интересно садоводство, искали какие цветы можно выращивать именно ночью.       Маленькая Беллатрикс прочитывала все книги о цветах до каких только могла добраться. Она просматривала семейную библиотеку, просила мать заказать новые книги. Друэлла Блэк не могла отказать старшей дочери и заказывала новые и новые книги про цветы. Отец же был настроен к идее дочери категорически против, считая что деятельность подобного рода не подходит чистокровной леди.       Нарцисса помнила, чем старше становилась Беллатрикс, тем больше она спорила с Сигнусом о своей жизни. Нарцисса в эти споры старалась не вмешиваться, потому что знала — их отца нельзя было переубедить. Слишком уж упёртым он был. Конечно, Друэлла старалась сгладить ситуацию параллельно обучая дочерей всем важным премудростям чистокровных. Блэки были и оставались одним из самых древних вампирских родов, своими корнями уходя глубоко в прошлое.       Беллатрикс и Нарциссу заставляли изучать семейные архивы, древние манускрипты и свитки. Отец лично следил за тем, чтобы дочери учили всё от первой буквы до последней и жёстко потом спрашивал их. Андромеда, их третья, средняя сестра, была любимицей матери. С самого её рождения Друэла носилась, всячески баловала и проводила с ней больше всех времени. Отец почему-то именно с ней был менее строг. Андромеде многое позволялось, ей не навязывались чистокровные догмы.       Она была свободной.       Из-за этого особого отношения у сестёр часто бывали ссоры. Беллатрикс уставала учить древние свитки, чего уж говорить о Нарциссе, как самой младшей, она уставала быстрее всех. Беллатрикс хотела такой же свободы, какая была у Андромеда. Сёстры ссорились, были крики, обвинения, несколько раз доходило до драк. Уже в столь юном возрасте вампирские силы проявлялись в полной мере, как и их жажда крови. Из-за голода сёстры становились импульсивными, особенно Беллатрикс.       Однажды она будучи голодной набросилась на Андромеду, как раз в тот момент, когда мать уводила её к себе наверх, а отец наоборот забирал Беллатрикс на новое обучение. Беллатрикс попросту больше не выдержала. Нарцисса смотрела, как дрались её старшие сёстры, а родители… бездействовали. Гостиная была практически уничтожена к тому моменту, как обе сестры выдохлись.       Их обеих напоили свежей кровью и дали залечить раны. Лишь после того, как все успокоились Сигнус объяснил, что для Андромеды готовится что-то важное и именно она с Нарциссой должны будут помочь сестре, для этого их учат. Беллатрикс ещё тогда поняла, что слова отца были очень странными. Если Андромеде пророчили что-то важное, так почему бы и её не обучать? На этот вопрос ей не ответили.       Нарцисса вышла из воспоминаний, проморгавшись. Послушники продолжали работать в саду, сама женщина встала и направилась обратно в замок. Порой она не спала ночами, находясь в раздумьях. Изредка она ходила по замку, почти как приведение, предаваясь воспоминаниям из детства и юношества.       Больше всего она вспоминала своего мужа — Люциуса Малфоя. Он был таким же чистокровным вампиром, как и она. Из такой же древней семьи и с таким же статусом. Это был идеальный брак для скрепления связи двух семей. По крайней мере так считали их родители. Поначалу Нарцисса невзлюбила Люциуса, как и он её. Парень предпочитал общество Андромеды, они тесно общались, но вряд ли бы дошло до полноценной любви.       Андромеда никогда не отвечала взаимностью на ухаживания парней с которыми родители, безуспешно, пытались её свести. Даже в этом плане ей дозволялся отказ, чего Нарциссе никогда позволено не было. Её заставили выйти за Люциуса, фактически приговорив к нежеланному ими обоими браку. Главной целью этого брака стал ребёнок, как символ объединения семей. Их брачная ночь была… странной. Ни у одного из них не было опыта и всё шло не так, как хотелось. Это не было насилием, но и актом любви тоже. Люциус толкался довольно неумело, забывая про ласки и комфорт Нарциссы. Она отдалась ему, потому что не видела иного выхода. От неё ждали наследника, продолжение рода и всё, что она могла сделать — это дать им его.       Вскоре, после ещё двух попыток, в которых Люциус уже был немного лучше и Нарцисса даже начала получать какое-то удовольствие, она забеременела. Вампирская беременность отличалась от людской, очевидно, по многим параметрам. Во-первых, Нарцисса всегда была голодной. Жажда крови стала её постоянным спутником. Сколько бы она не пила, а Люциус приносил ей много, ей всё было мало. Это было потому что ребёнок, который рос внутри неё, поглощал всю выпитую ею кровь. Из-за этого ей самой фактически ничего не оставалось и приходилось пить ещё и ещё.       Во-вторых, выросла раздражительность. Больше не было холодной, выверенной и расчётливой Нарциссы Малфой. Была раздражённая и капризная женщина, которой было не так и не эдак практически всё. Стойкость Люциуса, как отца и мужа, учитывая их брак по расчёту, поражала. Он выносил все капризы и выполнял все просьбы, какими бы сумасшедшими они ни были. Если нужно было принести кровь чёртовой зебры или шотландца, Люциус это делал. Неизвестно как и откуда он брал всё, что просила его беременная жена, но факт оставался фактом — Люциус делал.       Нарцисса с улыбкой и ностальгией вспоминала о своём муже. Они не любили друг друга сразу, но полюбили задолго после брака. Любовь между ними росла долгими годами, рождение сына сплотило их. Вскоре они образовали хорошую семью и воспитывали сына. Драко не любил говорить об отце, не любил вспоминать о нём. Дело не в том, что он не любил Люциуса, наоборот, он его обожал. Их связь, как отца и сына, была феноменальной.       Всё дело в том, как умер Люциус и какие чувства во время и после этого испытывал Драко. После смерти отца Драко ожесточился, стал хмурым и сердитым, утратив былую яркую улыбку и радостный блеск в глазах. Люциус умирал от неизвестной болезни, которой он заразился в одном из своих многочисленных путешествий. Вернувшись домой, Люциус почувствовал недомогание, но спустил его на усталость и возможный голод. Симптомы росли, а состояние ухудшалось. Кровь не спасала, вампирские целители разводили руками, не в силах помочь.       Драко и Нарцисса били тревогу, но ничего не могли сделать. В конечном счёте им оставалось только одно — быть рядом. И они были до самого конца. Видеть едва улыбающегося мужа и отца им было очень тяжело. Люциус как-то попросил у жены дать ему уйти по-вампирски, сгорев на солнце, не желая умирать в долгих мучениях. Это было его последнее желание перед тем, как попрощаться. Из-за болезни его тело сильно ослабло и не могло противостоять солнцу, как раньше.       Он попросил оставить его и Драко наедине. Нарцисса не знала, что Люциус сказал сыну, но когда тот вышел из комнаты отца, часть его словно потухла и больше не зажигалась. Саму же Нарциссу он попросил об одном — беречь Драко и саму себя.       Несмотря на то, что их брак был вынужденным и оба вначале не любили друг друга, их любовь возросла во много крат благодаря рождению сына. Нарцисса полюбила Люциуса как никого другого. Следующей ночью она лично выкатила кровать с мужем на балкон и закрыла двери. Драко не присутствовал в тот момент, Люциус не хотел, чтобы сын видел, как он умрёт. Они говорили всю ночь, пока не начало восходить солнце. Последнее, что сказал Люциус, перед тем, как сгореть было:       — Живите, вы оба.       Он попросил её жить и она жила. Храня тот образовавшийся комок боли, после его ухода и все воспоминания. Она хранила свои слёзы, пролившееся сразу после того, как последняя частичка пепла осела на пустую кровать. С тех пор Нарцисса больше не влюблялась, посвятив всю себя одному единственному — жизни сына.       Нарцисса шла по коридору, пока её не остановил голос Гермионы.       — Могу я с вами поговорить?       Она кивнула. Вместе они отошли к окну, готовясь встречать рассвет.       — Ваш сын предложил мне сразиться с ним. И я хочу сразиться.       Выдохнув, Нарцисса прикрыла глаза. Она не показывала эмоций, но внутри прорастало семя негодования. Она должна была знать, что её сын, несмотря ни на что, ни на наказания тёти или все запреты, всё равно решит сделать так, как захочет. Может, всему виной были слова Люциуса, сказанные ему тайно, а может сама Нарцисса недоглядела в воспитании Драко, возможно всё вместе.       — Иногда я встречаю рассвет стоя у любого окна, жду до момента выхода солнца и прячусь в тень, — сказала Нарцисса.       Гермиона промолчала.       — Тебе его не победить. Он слишком силён для тебя.       — Я найду способ.       Нарцисса холодно усмехнулась.       — Я убивала десятки полукровок.       — Он не полукровка, — жёстко ответила Нарцисса. — Он сильнее и быстрее сотни полукровок. Твой бой заведомо проигран. Но ты не откажешься, верно?       Гермиона кивнула. Нет, не откажется.       — Да, и подтверждать не нужно. По глазам вижу. Этот огонь…       Нарцисса подошла ближе, почти врываясь в личное пространство Гермионы. Та не отступила.       — Этот огонь вас погубит, мисс Грейнджер. Покуда вы не научитесь его контролировать.       На этом Нарцисса замолчала, отворачиваясь к окну. Она понимала, решение было принято. Что бы она ни сделала, эти двое не уймутся. Ей придётся как-то участвовать в этом бою, хотела того женщина или нет. Рано или поздно Драко с Гермионой подерутся и лучше пусть это пройдёт в контролируемых условиях, нежели они схлестнутся где-то в коридоре или библиотеке.       Нарцисса закончила свой рассказ. Она подняла взгляд на сестру, ожидая её реакции. Драко так и стоял, а Гермиона стояла рядом с Королевой. Вопреки ожиданиям Беллатрикс не закричала, не ударила или ещё что-то. Она перевела с сестры взгляд сначала на племянника, затем на Гермиону. Женщина сжала переносицу, что-то бормоча себе под нос, покачивая головой. Наверняка из-за улучшенного слуха Нарцисса и Драко что-то слышали, но не Гермиона, она не слышала ничего.       Беллатрикс выпрямилась, подняв подбородок она скомандовала с поражающей чёткостью, властностью и жёсткостью.       — На позиции. Оба.       Гермиона вздрогнула от этого тона. Беллатрикс обернулась к ней, а Драко удивлённо уставился ей в спину. Гермиона никак не могла ожидать, что Беллатрикс согласится на их затею. Их взгляды снова встретились и девушка сделала всё возможное, чтобы вновь не потеряться в этих ониксовых глазах, которые почему-то привлекали её всё больше с каждым на них взглядом.       — Что? — чуть нахмурившись спросила Гермиона. — Бой?       — Бой, — подтвердила Беллатрикс кивнув. — Вы хотели драться? Так пожалуйста, деритесь.       Что она задумала? Гермиона не могла понять ход мыслей Королевы. Сначала она была категорически против их с Драко поединка, но после рассказа Нарциссы сама предложила продолжить его. Это было очень странно. Что изменилось? Не отрывая от Беллатрикс взгляда, Гермиона вернулась на своё изначальное место. Сама Королева оставалась в тени, рядом с сестрой.       — Почему вы изменили мнение? — спросила Нарцисса.       — Ты была права, — ответила Беллатрикс. — Они бы так и так подрались. Не факт, что исход был бы благополучным. А здесь будем мы, остановим, если что.       Немного Нарцисса помолчала, наблюдая, как Гермиона продолжала подготовку, она решила заново всё проверить, пока Драко ожидал её.       — Ваше Величество, — Нарцисса повернула голову в сторону сестры в ожидании объяснений. — Что это было?       — Ты о чём? — нахмурилась Королева.       — О том, что вы поставили меня на колени и приставили револьвер мисс Грейнджер к моему лбу. А если бы она и вправду выстрелила, что тогда? Это было унизительно.       Беллатрикс усмехнулась.       — Ты серьёзно думаешь, что я поставила бы тебя под угрозу, знай я, что она действительно выстрелит? Брось, — она махнула рукой. — К тому же вряд ли бы это убило тебя.       — Вряд ли?! — возмутилась блондинка, заставив сестру снова усмехнуться. — Это не смешно!       — Только не говори мне, что испугалась, Нарцисса, — лёгкий тон Беллатрикс приобрёл серьёзность. — Это маленькое унижение ничто. Ты заслужила гораздо большее наказание. Вы все ослушались приказа, ты не сообщила мне о планах этих двух идиотов, ты потворствовала им. А Драко и вовсе вернул ей оружие, он ещё своё получит. Если бы я не узнала… Не факт, что всё окончилось бы благополучно.       — Собственно, — прокашлялась Нарцисса. — Как вы узнали, что мы здесь?       — Замок — моё сердце, его стены — мои глаза и уши.       Нарцисса закатила глаза. Она понимала, что сестра её дразнит намеренно, но настроения поддержать её не было от слова совсем.       — Пожалуйста, я серьёзно.       Беллатрикс улыбнулась.       — Послушники рассказали. Они были неподалёку и услышали ваш разговор с Грейнджер в коридоре сегодня утром. Ты становишься небрежной, сестра. Пару сотен лет назад ты бы их за милю учуяла.       Нарцисса вспоминала, что утром слишком глубоко была в собственных мыслях, блуждая по аллеям памяти. Может, поэтому в тот момент она стала беспечна, слишком расслабилась.       — Они рассказали Делакур, а та мне.       — Она пыталась…       Женщина не договорила, надеясь, что Беллатрикс всё поймёт сама. Так и случилось. Королева кивнула.       — Пыталась. И снова безуспешно.       Беллатрикс вспомнила, как Флёр вошла в тронный зал и неспешными шагами оказалась возле королевского трона. Она не поклонилась, а изящно подошла ближе. Кончиками пальцев провела по ладони Беллатрикс, поднимаясь выше. Сама же Королева перевела на девушку свой скучающий взгляд. Как только рука блондинки была на грани того, что коснуться оголённой шеи Королевы, она была резко перехвачена.       Нарцисса вздохнула. Она не понимала жалкие попытки Делакур соблазнить Королеву. Ведь было видно, что она не заинтересована в её персоне, однако та не сдавалась даже после самых суровых наказаний. Словно они лишь сильнее подливали масла в огонь, зажигая что-то внутри девушки ещё больше и мощнее.       — Между вами с мисс Грейнджер что-то происходит?       — О чём ты? — недоумённо нахмурилась Беллатрикс. — Что происходит?       — Ваши взгляды друг на друга, то как вы держали её, — Нарцисса не отрывала взгляда от Гермионы, пока та проверяла патроны в барабане своего револьвера. — Не думаю, что Драко заметил что-то, но я… Я заметила.       Беллатрикс хмыкнула, переведя взгляд на Гермиону.       — Я смотрела на гобелен с её изображением десятилетиями, Цисси. Многими десятилетиями. Понимание, что она действительно реальна, потрясло меня.       Она вспоминала, как днями и ночами сидела напротив гобелена и гадала, кто эта девушка и почему она здесь изображена. И не было никаких ответов.       — Увидеть её здесь и сейчас, почувствовать… Это сложное ощущение. Я не могу удержать себя, чтобы не прикоснуться к ней.       — Можно подумать вы влюбились, ваше Величество.       Коротко улыбнулась Нарцисса, на что Беллатрикс прыснула.       — Не неси чушь, сестра. Сама знаешь, я не верю в любовь, — тон Королевы изменился. Он стал жёстким. Лишённым чувств. — Не после Кассандры.       Нарцисса едва уловимо вздрогнула. Едва уловимо, но не для Беллатрикс. Она почти не упоминала это имя и реакция сестры была понятна.       — Вы давно о ней не вспоминали, — немного потрясённо сказала блондинка. — Очень давно.       Беллатрикс кивнула. Она действительно почти не упоминала Кассандру. Не после того, что с ней случилось многие сотни лет назад. Ей непросто об этом вспоминать, не то чтоб говорить об этом и тем более кому-то рассказывать. Кассандра из семьи Кейнов была… важным человеком в её жизни и потеря почти сломила Королеву. Ключевое слово — почти. Она нашла в себе силы восстановиться и идти дальше, шаг за шагом, день за днём. Было очень тяжело, особенно в начале, но она справилась. И больше не любила. Никого.       Потеря была слишком сильной.       Не обращая внимания на сестру, которая явно ждала ответа, Беллатрикс вышла вперёд. Она хлопнула в ладоши, заставив Гермиону и Драко остановить все свои действия повернуть головы к ней. Когда она поняла, что оба сосредоточились на ней, Беллатрикс заговорила.       — Итак, вы готовы? — она перевела взгляд с одного на другого, дожидаясь их ответного кивка, оба кивнули, Беллатрикс кивнула в ответ и продолжила. — Хорошо. Ваш поединок пройдёт следующим образом: Грейнджер дозволяется всё, что ей угодно, — Драко хотел было возмутиться, но поднятая рука Королевы прервала его не начавшийся с ней спор. — Сейчас середина дня, солнце высоко, — Беллатрикс указала на окна. — Но даже так Драко силён. Поэтому я накладываю на него ограничения, — Гермиона подняла бровь в замешательстве. Беллатрикс перевела взгляд на племянника. — Никакой скорости, бей так, чтобы не убить, — она взглянула на Гермиону, их взгляды вновь встретились. — Грейнджер нужна мне живой. Побеждает тот, кто заставит противника сдаться. Начинайте, как будете готовы.       Беллатрикс махнула рукой сверху вниз и отошла к Нарциссе. Они стояли у стены в тени, на хорошем расстоянии от будущего боя.       — Почему вы сказали Драко не использовать скорость, ваше Величество?       Королева сложила руки на груди, опираясь о стену.       — Если он будет использовать свою скорость, Грейнджер не будет поспевать за его движениями, он может оказаться за её спиной в мгновение ока. А я хочу растянуть удовольствие. Заодно проверить, сможет ли она справиться в импровизированном бое, даже с такими условиями. Позже мы её научим, а пока...       Нарцисса кивнула, понимая точку зрения сестры. Тем временем Гермиона размяла плечи, вставая к Драко боком подняла револьвер, целясь блондину в голову. Парень же продолжал ухмыляться, словно уже победил или предвкушал скорую победу. Другой рукой Гермиона раскрыла небольшой мешочек, находившийся на поясе, в котором находились нужные ей кресты. Беллатрикс недавно говорила, что кресты, пусть и окроплённые кровью священнослужителя, не особо страшны чистокровным. Жжёт, но не убивает. Настало время проверить её слова. Женщина вполне могла и солгать.       В сапоге скрывался небольшой ножик, облитый святой водой. Гермиона собственноручно утром осветила воду в стакане, используя свой крест на шее. Она окунула в него свой нож, тем самым осветив его охотница сделала небольшое, но немного улучшенное оружие против вампиров.       Гермиона выдохнула и нажала на спусковой крючок. Прозвучал первый выстрел. Пуля полетела точно в голову Драко. Он увернулся, быстро, молниеносно. Гермиона этого ожидала, можно сказать была готова. Первый выстрел, разумеется, не должен был убить его. Она хотела проверить реакцию, чтобы понять, как ей действовать дальше и стоило ли что-то менять в её плане.       Она выстрелила снова и снова. Драко продолжал уклоняться, на сей раз используя заднее сальто, его тело пролетало над пулями. Все выстрелы Гермионы прошли мимо цели, пули влетели в стену. Отпрыгивая назад Драко не рассчитал длину тени и оказался прямо перед окном. Яркое солнце упало на его кожу, парень зашипел, а Гермиона ухмыльнулась уголком губ. Она перевела пистолет с Драко на окно и выстрелила. Пуля влетела в стекло, разбивая его на тысячи осколков, впуская ничем не прикрытый солнечный свет в комнату.       Благодаря Беллатрикс и событиям на балконе, продолжения которых Гермиона отказалась вспоминать, ведь для этого было не время и не место, поняла, что чистокровные восстанавливаются быстрее, чем полукровки. Следовательно восстановление для Драко не будет ничем трудным. Стоило солнечному свету упасть на его тело, как парень начинал дымиться. Отовсюду из его тела пошли столбики дыма. Он зашипел и быстрыми шагами скрылся в тень от ближайшей стены.       Пока он восстанавливался, Гермиона выстрелила ещё в два окна, разбивая их следом. Теперь у неё было три больших пространства залитых солнцем. И всего четыре места под тень от стен. Она же находилась прямо под солнцем, в относительной безопасности. Девушка быстро перезарядила револьвер, готовая снова выстрелить, как Драко метнул в неё её же кинжал. Ей повезло, что она увидела его движения заранее и успела отпрыгнуть в сторону. Серебряный кинжал блеснул в полёте и вонзился в стену позади Гермионы.       Несмотря на боль от солнечного света, Драко побежал вперёд ударяя Гермиону в плечо, а затем хватая её и подкидывая. Девушка перевернулась, упав на спину. Она вовремя успела откатиться, ведь туфля Драко уже летела ей на голову. Беллатрикс и Нарцисса никак не останавливали происходящее. Удар Драко проломил пол на месте удара, оставив от него огромную дыру и разлетевшиеся щепки.       — Нам следует… — начала Нарцисса, но была резко прервана Беллатрикс.       — Нет, она должна начинать учиться. Иначе не сможет отомстить за родителей.       Беллатрикс следила за каждым действием Гермионы и Драко. Она могла в любой момент сорваться с места и в доли секунды остановить бой, вмешавшись. Но она этого не делала. Она верила, что Грейнджер справится. Беллатрикс видела внутри девушки огромный потенциал, который спал и который необходимо было пробудить. Нужен был лишь стимул, толчок. И этот бой должен был стать этим толчком.       Драко развернулся передом к Гермионе. Она нацелила свой револьвер на него, дважды выстрелила. И дважды Драко сумел уклониться. Гермиона побежала вперёд, врезаясь в парня своим телом, но не смогла даже сдвинуть его с места. Он ударил локтем сверху по спине, затем коленом по животу и откинул от себя назад. Гермиона смогла принять удобное положение и сделала кувырок. Перевернувшись, она села на одно колено, снова поднимая револьвер.       Ровно так же, как в первый раз, она выстрелила и Драко сделал сальто назад, снова оказываясь на свету. Пули вновь пролетели под ним, ничуть его не задев. Удивительно, но даже в своём элегантном чёрном костюме блондин двигался с поразительной лёгкостью. Пока Драко шипел и дымился от солнца, Гермиона побежала вперёд, на ходу убирая револьвер в кобуру и доставая один из крестов.       Она поняла одно — мысли, как Беллатрикс, Драко читать не умел. Иначе Беллатрикс запретила бы ему это делать. К тому же он явно оценивал ситуацию прямо в момент, без предсказаний благодаря телепатии. Других способностей он не показывал. Можно было сделать вывод, что он их вовсе не имел. Была лишь сила и скорость.       Она хотела коснуться крестом открывшейся шеи парня, но тот перехватил её руку, продолжая дымиться, развернулся и ударил девушку в грудь. Та отлетела на пару футов, быстро пытаясь перевести дыхание. В полёте она выронила крест. Драко не стал ждать и побежал на неё. Не успела Гермиона поднять револьвер, как её схватили за шею и сильно ударили об пол, выбивая из неё дух, но на этом Драко не закончил. Он протащил её по полу, поднимая вверх так, что её ноги болтались над полом.       — Готова сдаться? — прорычал он. Из-за воздействия солнечного света его кожа постепенно начинала краснеть и покрываться волдырями. — Ну?!       Нарцисса взглянула на сестру, та покачала головой. Ещё не время вмешиваться.       Гермиона ничего не ответила, впиваясь в парня яростным взглядом. Он развернул девушку и прижал её спинок к себе, всё ещё сдавливая рукой шею. Гермиона воспользовалась моментом, достала нож из ботинка и пырнула Драко в бедро. Тот заныл и от резкой вспышки боли отпустил Гермиону. Она отбежала и развернувшись метко выстрелила. Пока он вытаскивал нож из бедра, то не успевал уклониться и пуля попала точно ему в колено.       Тут же он упал на повреждённую ногу. Таким образом его правая нога была ранена в двух местах. Гермиона воспользовалась моментом и побежала вперёд, на ходу поднимая крест, она приложила его к лицу Драко, вызывая крик боли. Кожа начала плавиться, покрываться большими волдырями. Одним ударом Драко оттолкнул Гермиону от себя, затем сорвал крест со своего лица, вместе с припаянной к нему кожей. После этого его лицо выглядело ужасно. Наполовину обожжено, почти вся бледность исчезла, заменив себя покраснениями от солнца и большим ожогом от креста.       Благо удар был не сильным и Гермиона пришла в себя довольно быстро. Бегло развернувшись она оценила расстояние от себя до кинжала в стене. Не так уж и далеко, если ей повезёт, она успеет до него добраться. Она побежала к нему, как Драко одним прыжком преодолел почти всё расстояние, разделявшее его и Гермиону. Он попал точно ей на ноги, хватаясь за них, тем самым заставляя Гермиону резко упасть на пол, ударяясь подбородком о твёрдое дерево. Она застонала от боли, перед глазами всё поплыло, в зубах отдавалась вибрация.       Он снова схватил её за шею, разворачивая и отбрасывая подальше от кинжала. Гермиона приземлилась на спину, проехав по полу. Подбородок саднило, кажется она содрала кожу. Благо не откусила себе язык при ударе. Гермиона достала револвьер и выстрелила. Из-за повреждённой ноги сальто Драко делать больше не мог, поэтому ограничился боковым переворотом в воздухе. Тем самым он приблизил себя к кинжалу и вырвал его из стены, перехватывая его обратным хватом.       Драко уже было наплевать на солнечный свет, он дымился и шипел почти постоянно, лишь редкие заходы в тень прекращали этот процесс. Блондин был зол, об этом свидетельствовали залитые кровью глаза и поджатые в ярости губы. Лезвие ножа, который держал Драко, блеснуло в солнечном свете. Несмотря на раны в ноге, которые не затягивались из-за действия солнца, Драко всё равно побежал вперёд, преодолевая боль.       В быстром темпе Гермиона осмотрела пол и удачно Драко откинул её второй ножик близко к ней. Перевернувшись боком, она схватила его и метнула вперёд, попадая парню в живот, однако это его не остановило, даже не замедлило. Тогда Гермиона выстрелила ему во второе колено и тогда парень рухнул на пол. Так же быстро перезарядив револьвер, Гермиона вновь вскинула его готовясь выстрелить.       Однако не всё оказалось таким простым. С яростны криком Драко поднялся и подбежал к Гермионе. Из его ног сочилась кровь, гримаса боли исказила лицо парня. Он ударил по руке девушки, выбивая револьвер, затем наотмашь ударил ей в лицо, удар другой рукой пришёлся в живот и последний добил снизу вверх в челюсть. Гермиона рухнула на пол, боль была ужасной, грудь разрывало, а челюсть после встречи с полом прибавила в болевых спазмах. Тем не менее, Гермиона нашла в себе силы перевернуться и на дрожащих руках встать.       От удара в лицо перед глазами всё двоилось. Почему-то ей казалось, что в начале их импровизированного боя или спарринга, как не назови, Драко ещё сдерживался, чтобы не убить её. А вот выходка с крестом на его лице действительно разозлила парня. Сплюнув кровь на пол, Гермиона подняла взгляд на блондина. Она вытерла остатки крови на губах рукой, не отрывая взгляда от Драко.       — Хватит с тебя? — спросил он, оскалившись, намеренно показывая ей два острых клыка. — Охотница.              Драко её презирал. Об этом говорил его тон.       — Да я только начала.       Гермиона снова поднялась на ноги. В глазах продолжало двоиться, силы были на исходе. Нарцисса и Беллатрикс были правы. Но она не могла сдаться. Гермиона сжала кулаки и нанесла удар. Драко просто отошёл в сторону. Следующие два удара он с лёгкостью заблокировал, поймав кулак Гермионы в свою ладонь. Вторую руку девушки он так же поймал. Развернув их таким образом, что они оказалась перекрещены, открывая лицо, Драко нанёс прямой удар в щёку. Гермиону развернуло и она воспользовалась этим, забыв о боли, ударяя ногой с разворота. Но и это Драко удалось парировать. Он отпустил её ногу, развернув девушку, ударяя её в спину, тем самым чуть отталкивая от себя.       Оттолкнул он её прямо к револьверу, но подобрать его она не успела, Драко снова оказался позади поваливая девушку на пол. Он прижал её к полу за шею, к счастью Гермиона сумела взять один из осколков разбитого стекла и вонзить куда-то Драко в шею. Она сжала осколок так крепко, что распорола себе ладонь. Драко пришлось её отпустить, чтобы вытащить осколок и тем самым дать ей момент для поднятия револьвера. Откинув от себя осколок куда-то в сторону, Драко, наплевав на поднятое в его сторону дуло, сжал кулак и начал наносить удар. Скорость его удара стала значительно выше предыдущих.       Гермиона была в шаге от выстрела, её палец коснулся спускового крючка, осталось лишь маленькое нажатие, пуля была уже готова вылететь из дула и попасть блондину в глаз. Двери зала резко распахнулись. Нарцисса и Беллатрикс перевели взгляды с напряжённого боя на того, кто посмел их отвлечь и потревожить.       Мужчина. Его лицо было длинным, бледным и перекошенным. Сам он выглядел рослым, крупным, тёмноволосым. Щёки обрамляла густая борода. Его одежда имела бело-серебристые тона, ботинки отполированы до блеска. Он носил плащ, жилетку и рубашку с галстуком. Его взгляд тёмно-серых глаз прошёлся по помещению, останавливаясь сначала на дерущихся Драко с Гермионой, затем на Беллатрикс и Нарциссе.       К сожалению, Гермиона отвлеклась. Не сама, инстинктивно. Тело отреагировало на звук самостоятельно, без веления хозяйки. Тренировки Геллерта делали своё дело. Её реакция шла впереди мозга. Отвлекаться было нельзя не в коем случае. Но это произошло. Голова повернулась на вошедшего и это стоило ей победы. Она пропустила удар Драко, который пришёлся прямо в её грудь. Если бы не вошедший мужчина, она бы уклонилась и победила. Случился бы выстрел, пуля попала бы Драко прямо в глаз. Но этому не суждено было сбыться.       После удара мир потерял свои краски, рёбра сдавило, дыхание сбилось. Гермиона почувствовала, как что-то ударило её, лишь секунды спустя она поняла, это был не совсем удар. Её тело упало на пол, обессиленное, израненное, она не могла дышать. Перед глазами всё расплывалось, она едва могла различить хоть что-то, прежде чем тьма постепенно поглотила её.       Какие-то мгновения, находясь в темноте, она слышала стук собственного сердца. Он становился всё тише и тише, пока в конце концов не замолк окончательно.       Забыв о вошедшем, Беллатрикс бросилась к Гермионе, отталкивая Драко с пути ударом такой силы, что парень отлетел в стену, оставив на ней несколько трещин и потеряв сознание. Нарцисса оказалась возле лежащей без движения и дыхания девушки секунду спустя. Им было плевать на солнце, их кожа горела и пузырилась, звук отвратительного двойного шипения наполнил комнату. Нарцисса не обратила внимания на сына, не в первый раз он получал от Беллатрикс побои и явно не в последний. Руки Королевы замерли в считанных дюймах от тела Гермионы. Она не решалась к ней прикоснуться.              Взгляд сам собой переместился на окровавленную ладонь Гермионы. Клыки Беллатрикс неприятно заныли. Она ещё не завтракала свежей кровью, голод дал о себе знать. Она неотрывно наблюдала, как тонкая струйка крови стекала с распоротой кисти на пол. В нос ворвался запах металла.       Палец сам собой поднялся к руке девушки и почти коснулся тёплой жидкости. В последний момент что‑то остановило её. Беллатрикс замерла, тяжело дыша. Она боролась с собой, мышцы напряглись, а вены на шее вздулись. Она делала всё, лишь бы не упасть в объятия голода.       — Цисси… — хрипло прошептала она. Боль от солнечного света немного отрезвляла её. Беллатрикс встала, отошла подальше, однако от запаха это её не уберегло. Он всё ещё чувствовался, врывался в ноздри. Беллатрикс сжала ладони с такой силой, что острые ногти проткнули кожу. — Делай, что нужно.       С этими словами, хранящими последние остатки самоконтроля, Беллатрикс быстрыми шагами направилась на выход. Напуганный мужчина, прервавший бой, отошёл в сторону, желая пропустить свою Королеву. Ей нужно было уйти. Нужно было выпить крови. Это было глупо приходить в зал не позавтракав, зная что кровь Гермионы всё равно прольётся.       — Знаю, — кивнула сестра и начала делать всё возможное, но когда она первым делом проверила пульс, то замерла. — Белла, она… — женщина перевела шокированный взгляд небесно-голубых глаз на спину замершей сестры. — Она мертва.       

***

      Тьма. Бесконечная, непроглядная тьма. Что это было за место? Почему всё такое лёгкое? Где её тело? Где та боль, которую она испытывала? Что произошло? Как она здесь оказалась? Повсюду была лишь тьма и… тишина. Да, точно. Она ничего не слышала.       Но паники не было. Не было тревоги. Не было волнения. Абсолютно ничего. Полное спокойствие, даже умиротворение. Было так хорошо. Хотелось остаться здесь навсегда, раствориться в этом тихом, спокойном блаженстве. Что она должна была сделать? Что-то важное? Она не помнила. Будь это чем-то очень-очень важным, она бы крепко это запомнила. А раз не помнила, значит ничего важного не было, верно?       Столько вопросов и совершенно никаких ответов. Нужны ли они? Она решила, что нет, не нужны. Нужна лишь тишина и спокойствие. Что-то внутри неё говорило, что этого она и заслужила. Ей так хорошо, приятно. Не было ни боли, ни страха. Так и хотелось заснуть… Разве она уже не спала? Она хотела закрыть глаза… Разве они уже не были закрыты? Она хотела отдаться во владения сна, забыться, раствориться в этой тьме.       Но что-то не давало ей уйти окончательно. Не давало закрыть глаза и заснуть. Она начала слышать что-то. Поначалу едва различимое, словно очень тихое жужжание комара. Пока звук не становился всё громче, всё отчётливее. Она поняла, что это был не просто звук, а голос. Знакомый или немного похожий на уже знакомый, она запуталась.       Голос был мягким, нежным. Как мать успокаивающая своего ребёнка. Этому голосу хотелось довериться.       Чей голос она слышала?       — Здравствуй, Гермиона. Меня зовут Андромеда. Думаю, нам пришла пора поговорить.