Superheros Never Die.

///

— Ты готов? — он стучит в раздевалку и, не дожидаясь ответа, заходит в небольшое помещение с деревянными скамейками и шкафчиками. Джордж застёгивает тёмно-бежевую жилетку, смотрясь в зеркало. В отражении он видит, как синие глаза загораются интересом. — Поверить не могу, что ты притащил с собой на работу целый дополнительный костюм. Широкие ладони пристраиваются чуть ниже талии, на узкие бедра, а подбородок упирается в плечо. Макс прикрывает глаза, вдыхая запах ванильного одеколона. — Ещё скажи, что не нравится. — Нравится, конечно… — Ферстаппен оставляет короткий поцелуй на шее брюнета, отпуская, внезапно боясь попортить идеальный вид. — Конечно, нравится. Чужое лицо в зеркале выглядит уставшим, даже постаревшим. Джордж тянется рукой, разглаживая морщинку между бровей. — О чём ты думаешь? — голос отдается урчанием в ушах. Макс находит синие глаза в отражении, смотрящие с неподдельной заботой. На душе становиться немного тяжелее. — О том парне. — Он подсовывает руку под синий галстук, наматывая на кулак. — Как можно было уйти без следов? Просто исчезнуть, словно его не было никогда здесь… Рассел поджимает губы, откидывая голову на его плечо и смотря на потолок. Слишком много вопросов, слишком много потенциальных угроз, а у них нет ничего, кроме догадок. — Мы разгадаем. — он оглаживает линию челюсти, чуть колючую от щетины и смотрит глубоко. Макс выдыхает, напряжение не отпускает, прилипая к небу противной плёнкой. — Но давай сейчас побудем немного обычными людьми, которые идут на семейный ужин. Ферстаппен кивает молча, уходя на улицу.

///

Дорога до дома родителей длится около получаса, за который они успевают заехать за небольшим букетом для матери и каким-то популярным печеньем на миллиард калорий с шоколадной крошкой для сестры. Перед ними вырастает что-то, что вполне можно было бы назвать небольшим дворцом. Здание в стиле модерн представляло трёхэтажный дом со скромной лепниной и позолоченным дверным звонком. — Не знал что твои родители… — Джордж неловко обвёл пространство парковки, на которой умещалась парочка спорткаров. — Ну типа… богачи. Нет, я конечно, предполагал, твоя квартира и всё такое, но… Макс скривился и поправил черную бабочку, которая шла в комплекте с тёмным костюмом, в котором он, за неимением желания таскать лишний чехол, в отличии от некоторых, проходил весь день. — Я обычно не распространяюсь. — Поэтому мы идем на семейный ужин в классических нарядах? — мягко улыбнулся Джордж, беря его под локоть. Было видно, сколько дискомфорта доставлял ему этот разговор о деньгах, и как натянуто прозвучала фраза с улыбкой: — В любом случае, всё хорошо. Мне абсолютно это не важно. Он целует Ферстаппена в щёку, прежде чем постучать в резную дверь. На него налетает вихрь из растянувшихся конечностей сестры, обматывающих его как катушку в несколько раз. — Братишка! — Макс пытается вывернуться, но хватка только усиливается, не давая вздохнуть. — О! И… Джордж? Виктория, поправляя блузу и наконец выползая из глубины дома не только конечностями, удивленно вскидывает светлые брови. Рассел неловко машет ей рукой. — Привет, Эласти. Ферстаппен закатывает глаза, пытаясь поправить несчастный винный букет в своих руках. — Просто Вик. — Она жмёт ему руку, стреляя весёлыми глазами в брата. — Мы не на работе. Столовая залита хрустальной люстрой, длинный стол выглядит точь-в-точь как в фильмах про аристократов, со всеми этими салфетками и кучей неизвестного назначения приборов. — Вот теперь я думаю, что мне всё же нужно было подготовиться. — Шепчет Джордж, тихонько хватая Макса за рукав. Тот с каждым шагом выглядит все мрачнее. Родители обещали НЕ устраивать показуху, но всё как всегда… — Расслабься, это всего лишь ужин. — говорит Виктория, раскладывая последние тарелки, растягивая руки на всю длину стола. — Не обращай внимания, всё проще, чем кажется. — Я что-то не уверен… Вечер проходил, на удивление, довольно мирно. Отец не пытался шутить (что уже было победой, учитывая его чернильное чувство юмора), мама щебетала с Джорджем, а сестра поражала всех своими блюдами. Только Максу что-то зудело внутри. Его мысли были далеко от фарфоровой посуды, непринуждённых разговоров и вкусной еды. Вор. Что он действительно задумал? И были ли это Стрелы или кто-то ещё, поумнее и позлее? — Лицо попроще сделай. — Шепнула Вик, наклоняясь к нему под видом добавления гарнира на чужую тарелку. — Будто скунса раздавил… — У тебя были проблемы со скунсами в Сан-Франциско? — усмехнулся брат, ловя взгляд сестры «ой, иди нахуй», и с тихим извинением поднялся из-за стола, потому что дышать становилось всё тяжелее. Рассел метнул на него встревоженный взгляд, но ничего не сказал. Балкон встретил ночным воздухом, смешанным со смогом от далёких лесных пожаров и уличного смрада. Будто сам город начинал что-то подозревать, намекая нелестным душком своим жителям на близкую катастрофу. Макс эту катастрофу чувствовал не носом, а жопой. Зажигалка с логотипом компании приятной тяжестью лежала в руке. Кто вообще додумался рекламировать зажигалки в супергеройской конторе, ловящей преступников? Типа, у них же и слоган был: «Купи зажигалку, подожги плащ суперзлодея — приобщись к благому делу». Большего абсурда Макс никогда не слышал. Вопросы к пиар-отделу явно были. Горький дым приятно заполнил сначала рот, затем легкие, просачиваясь в клетки убивающим ядом. После всего того, что с ним было, следовало остерегаться вредных привычек как огня. Славно, что у него было слишком много упрямости и слишком мало мозгов, чтобы обращать внимание на собственное здоровье. Ребро фантомно заныло, но он лишь недовольно цокнул, отбрасывая неприятные ощущения из головы. Все болезни от нервов, так ведь? По такой логике он должен был бы уже быть трупом. — Не против компании? — Девушка тихо прошуршала своей пачкой ментоловых, незамедлительно закуривая от чужой сигареты. Её пухлые губы обняли палочку, затем выпустили ароматизированное облако в небо. — Надеюсь, Джордж на меня не обидится. Отец начал рассказывать истории с армии. Макс рассмеялся: тепло и хрипло, чуть отпуская мучавшие его тревоги. — Он им понравился. — Брат жмет плечами: по другому и быть не могло, если так подумать. Они вместе работают сколько, лет пять? Знакомство было делом времени. — Выглядишь не особо радостным… — Его позвал отец. Пока мы чуть ли не трахались на рабочем месте. — скривился он. Сестра тихо хмыкнула, затягиваясь. — Это на него похоже. Он никогда не знал понятия «личное пространство» и «уместность». Нужно отдать ему должное: столько лет терпеть ваши переглядки на работе, и лопнуть только сейчас… Макс скривился. Они замолчали. В тишине мысли о предстоящей угрозе становились громче и четче. — Я слышала о докторе Марко. — мрачно начала она, сбрасывая пепел. Её лицо стало серьезным. — Бедняга. Сколько он платит тем идиотам из охраны? — Около сотни в день? В любом случае — непозволительно дохуя, раз они пропустили, как их обчистили прямо перед носом. — Есть что-то? — Макс мотнул гловой. — Что, вообще?.. — Джордж думает на «Стрел». Пока самый близкий вариант. — Я знаю это тон. — Она наклонилась, заглядывая ему в глаза. — Что у тебя на уме? Он поджал губы, глухо кашлянул. Да нихера он лучше не придумал, на самом деле. — У меня предчувствие… Блять, я не знаю. — он уткнулся в ладони. — Словно что-то будет такое, с чем мы ещё никогда не сталкивались. Сестра боднула его в плечо. Её улыбка была натянутой, но вполне искренней. — Звучишь как большой мальчик, который боится больших монстров. — усмешка прозвенела лучиком света. Он вдохнул глубже. — Не ссы. Я рядом, братишка. Если что прикрою твою тревожную задницу. — Ты же в курсе, что я старше? — он закатывает глаза, туша сигарету о холодные перила. — Девочки растут быстрее. — хмыкнула она, отправляя свой бычок в свободный полёт. Звёзды склонились над ними в тихом упреке. Макс вытянул спину, затёкшую от долгого сидения. Неделя предстояла долгая.

///

Капитан Макс Эмилиан Ферстаппен, словно склеившись организмом с горячими стенами набережной и пёстрыми кафешками, не сомкнул глаз за ночь ни разу. Будто чувствовал то же, что и неспокойный город: тревогу, вибрирующую в каждом переулке и в каждой косточке. Горячее американо из Стар-Бакса не бодрило, а скорее просто продлевало мучительное бодрствование. В глаз будто песка насыпали, а второй слезился от дующего в лицо вентилятора. Макс нервно ковырял ластик, итак истыканный грифелем карандаша и похожий на ночной кошмар трипофоба. — ТВОЮ МАТЬ, СРАНЫЙ ТЫ КИТАЕЦ! Офис разрезает вихрь носящегося Бегуна, выкрикивающего на ходу всевозможные ненавистные реплики в сторону азиатской культуры. Макс впечатывается лицом в клавиатуру, прощаясь с тишиной. — Я японец, придурок. — В проёме вырастает маленькая фигура азиатского демона, держащего поднос с суши. — Надо было сразу сказать, что у тебя эта… Как это по-английски? — Аллергия? — несколько идентичных голосов вторят друг другу, и из кухни вылезают три головы Дубля, поедающие жирные куски Маргариты. Японец радостно кивает, подхватывая палочками кусок склеенного риса. — Сууука, короче, я к Дени! Идите вы к чёртовой матери со своими приколами!!! — Мать мою не трогай. — Вспыхивает японец, угрожая демонической катаной ярко-алого цвета. Ржач Логана и его двойников из столовой заполняет всю комнату. Макс слышит, как пузырёк терпения в его мозгах громко лопается, звон гуляет в ушных раковинах. Ему явно стоит передохнуть. Хотя бы для того, чтобы не задушить половину своей команды с горяча. Единственным более-менее тихим местом в этой овчарне был кабинет Рассела… …Из которого сейчас доносились гневные звуки. Мда, отдохнул. Макс поморщился от аппаратного кофе и, беспалевно вылив его в умирающий цветок рядом с дверью, шагнул в комнату. — Засунь свои жалобы себе в пятую чакру, Кевин, и работай, молю тебя. — Сжимая переносицу, прошипел Джордж в микрофон. Он выглядел заёбаным, хотя время даже до обеда не дошло. — У меня не хватает кадров, а родить их я тебе, уж извини, не могу! Ферстаппен улыбнулся своей гаденькой ухмылкой. Обычно Джордж был моделью для рекламы магния на работе, но сегодня явно был не тот день. Хоть спектакль под названием «Берегись, фурия с идеальной прической» посмотрит. — Что значит «не ебёт, высылай»? — Щёки оператора залились яростным пламенем. Макс с искренним удовольствием открыл банку холодного кофе с пузырьками. — Ты забыл, что линия на записи, Магнуссен? Хочешь штраф? Я устрою. — …Красавица, повторяю для протокола: у нас тут суперы устроили пожар на молочной фабрике и бегают, как в жопу укушенные! Как мы их вдвоём поймаем и потушим? — Тушите молоком. Натравите на них скотовода. И, да, для протокола: субординацию никто не отменял. — Джордж кинул красноречиво закатанный взгляд в сторону, замечая Макса. — У вас код опасности жёлтый. Не положено подкрепление. Всё, отбой. — Вот же стерв… — Мужчина с мученическим взглядом стянул наушники и потянул свои длинные конечности вверх. — Мне не послышалось? Суперы? — Подняв бровь, уточнил Макс. Поясница жутко ныла: угораздило же ещё в темноте вчера вписаться боком в дверь… — Не наши, надеюсь. — Нет, не из отдела, но… — Джордж стянул галстук, недовольно корчась. Макс описал глазами контуры его запястий, выставившиеся из-под рукавов. — Выпускники из академии. «Академия супергероев» — программа государства для контроля людей, которым не повезло родиться с исключительными способностями. Не повезло, потому как Академия была филиалами тюрьмы по всей стране. Те, кому удалось появиться на свет не особо опасным, по мнению правительственного теста, всё же «выпускались» и получали диплом-справку о том, что они не угроза обществу. Джордж был одним из счастливчиков. На его лице мелькнула тревога — Макс мог считать её с легкостью. Он подошёл, опираясь на край стола и нависая. — Выпускники? Они же безобидные. — нахмурился Ферстаппен так, что переносица заболела. — Какие там у них маркеры? Зелёные? Жёлтые максимум. — Ты знаешь, что не все. — закатил глаза Джордж, напяливая знакомое Максу выражение лица заучки. — И к тому же, если они объединяются… — …то становятся в три раза сильнее. Да-да, закон веника: если нас много, нас не сломают. — Это ладно, всякое бывает: запах свободы и всё такое… — мускул на его скуле дернулся. — Меня тревожит не это. Макс закусил щёку, неудачно согнувшись: ребро по прежнему болело, а он все так же довольствовался самоперевязками и молитвами Джорджа. Уговорить его сходить к им обоим знакомому врачу ему не удалось. — Слишком широкая динамика происшествий: в Пасадене группа неопознанных напала на детский приют; в то же время, в Торансе вооруженный взлом банка… — Разве нельзя списать на совпадение? Всё же у нас не небесный Иерусалим, а город с самым высоким числом суперов во всей Америке. — Я думал об этом. Но очагов преступлений слишком много. Они появляются друг за другом: не успели только с Комптоном разобраться, так в ту же минуту звонок с Беверли-Хилз… Будто кто-то толкнул заборчик из домино. Макс потёр подбородок, обросший щетиной. Веки были тяжелыми даже после нескольких стаканов кофе. — Что общего? — встряхивая головой со звуком стиральной машинки, спрашивает Ферстаппен. — Только то, что они случаются друг за другом, как цепной механизм. — Взгляд Джорджа сосредотачивается на электронной карте города со всевозможными значками для операторов. — Может, это просто паранойя… Но я чувствую закономерность. Он посмотрел на мужчину со смесью раздражения и усталости: Макс заметил синяки под глазами и виновато почесал затылок. Похоже, ночь не задалась не только у него. Ушел же вроде в гостиную, чтоб не мешать… — Ты спал вчера? — Джордж зависает на мгновение, всё ещё находясь с головой в распутывании сетки с криминальной активностью. — Да. — Врёшь ведь? — глубоко внутри что-то неприятно заныло: будто кто-то приоткрыл ржавый кран, и теперь рыжие капли падали на дно желудка. Джордж пожал плечами, вытирая сухие глаза. — Не мог уснуть. Не привык, что ты не рядом. — совсем тихо сказал он, выглядя так, будто бы признается в ужасном преступлении. Во рту у Макса собралась кислая слюна. — Джордж, в следующий раз просто… попроси, ладно? — почему-то слова дались тяжело, но он легко смахнул это ощущение кирпичей во рту. — Хотя бы один из лучших работников должен быть свежим на смене. — Я не хочу тебя грузить. Ты был уставшим. — Так не грузи. Просто говори, что тебе нужно. — Макс прикрыл глаза, заваливаясь на кожаный диванчик у окна и подстраиваясь под солнечные лучи. — А то я себя мудаком чувствую, когда ты молчишь, как рыба, боясь и слово сказать. Джордж открыл рот, чтобы ответить, но его перебил очередной звонок из программы: «оповещение о заложниках». Его лицо снова напряглось и скрыло невысказанное противоречие. — Что там? — Заложники в концертном зале… — Рассел выпалил быстрее, чем подумал, кто спрашивает. Сердце от страха пропускает удар. Макс уже грозно поднялся и поспешил к шкафу с костюмом. — Макс, я кого-нибудь отправлю. — Я своих возьму, всё равно хуи пинают. — Пуленепробиваемая, на сей раз, ткань, плотным слоем обнимает мышцы и скрывает незажившую до конца травму. — Ты не пойдешь. — Джордж оказывается позади молниеносно, и Макс видит его хмурое отражение в зеркале, залепляя последнюю липучку под горлом. — Ты ещё на официальном больничном. — Я в полном порядке. — Он сдавленно выдохнул, когда Джордж коснулся повреждённого участка тела. — Что ты делаешь? — Отзываю от задания. — сжимает он челюсть, не отпуская чужое плечо. — В силу медицинской негодности. — Джордж… это моя работа. — он насильно смягчает тон, хоть яд просится наружу: это удушающая ярость от чужого контроля всегда выбивает из-под ног почву. — Я не могу сидеть на жопе ровно, если могу кому-то помочь. — Вдруг перестрелка? Мы не знаем, сколько их там. И ты… — голубые глаза наливаются тревогой: Макс смотрит, не в силах оторваться от ярких полос на радужке. — Ты не в состоянии… — Давай, я сам за себя решу, дорогой? — сердце клокочет: где-то там куча людей мысленно прощается с жизнью, а он тут драму на пустом месте разводит. — Мои ребята не салаги. Да и я не сахарный, ещё одну дырку в боку, если что, переживу. Рассел закусывает губу и опускает руку, возвращаясь за рабочий стол, медленно надевает наушники, глядя только в экран. — Приём. База на линии. Отправляю отряд «Прайд» в полном составе. Ожидайте помощи. Макс выходит из кабинета ещё более дёрганый, чем заходил.