Superheros Never Die.

///

— Сэнд, разведай обстановку. — Пьер резво отзывается на позывной и расплывается песчинками, просачиваясь в заблокированную дверь концерт-холла. Здание возвышается античными колоннами и блестит золотистыми буквами на афишах. Полиция кружила вокруг, опрашивая очевидцев и не пуская на огороженную территорию. — Может вломимся просто? — лениво спрашивает японец, опираясь на своё демоническое оружие, повторяющее его рост. — Мы тут уже час торчим! — Нельзя. Там гражданские, приоритет в спасении. — отрезает Макс, держа угрожающее выражение лица, наполовину скрытое маской его костюма. — Скукота. — Поддерживает Ландо, поднимая пыль с парковки и заставляя Демона зло порыкивать. — Может, хоть пожрать сгоняем? — Тебе лишь бы запихнуть что-нибудь в рот… — Бурчит Оскар. На нём был более приличный костюм, выданный складом, хотя осоловелые взгляды Ландо это не искореняло. — Тебя бы я запихнул полностью. — Ландо криво подмигивает, на что тот закатывает глаза. — Этого то мы зачем взяли? — Юки скребёт катаной по асфальту, оставляя ярко-красные светящиеся полосы. Рядом вырастает горка песка. — Обстановка? — тут же командирским голосом припечатывает Макс. Заебали эти разговоры не по делу. — Я мало что увидел, пришлось быстро валить. — винится Пьер, поправляя швы костюма. — Но там явно подготовленные: ящики с оружием, полный фарш. Как они только протащили это в театр… Ферстаппен чертыхается, рассматривая план здания. — Их семеро. — Оскар, закрыв глаза, выставляет пальцы. Команда оглядывается на него. — Восемь… Девять. Сэнд прав, они вооружены, но… что-то странное. — Что именно? — Макс подходит ближе, но сохраняет расстояние для чужой работы. — Их разговоры. Будто бы они… Под гипнозом. — Что ты имеешь в виду? — Без интонаций. Как роботы. — Поясняет Оскар, открывая глаза. — В заложниках двенадцать гражданских, среди них ребёнок, она напугана. Макс стискивает зубы: дела плохи. Что-то нечисто, но вот, что именно… — Заходим с черного, дальше нельзя ждать. — командует Макс, проверяя патроны в пистолете. — Они что-то задумали. Парни собираются, их лица становятся сосредоточенными, шутки и приколы остаются за профессиональной маской. Они распределились: Макс и Оскар отправились по западному крылу, Юки зашел с люка на крыше прямо на ярус балкона, а Пьер и Ландо пошли по восточному закулисью. Был шанс сыграть на неожиданности, если переговоры пойдут по пизде. — Стой. — Оскар дёргает его за плечо, прижимая к стенке: через мгновение они видят черную тень, проскользнувшую в метре от ботинка Макса и не издавшую почти не звука. — Что вам нужно?! — Ферстаппен вздрагивает от чужого крика, инстинктивно сжимая оружие крепче. — Ляг на место. — механическим тоном произносит кто-то: слышится стук, глухой, будто бы ударили прикладом по черепу. Он оглядывается на Оскара: тот поднимает четыре пальца. Четверо на охране. Макс находит слабое место: один из бандитов оборачивается спиной прямо рядом с их убежищем. Приказывая жестами Оскару не светиться, он подходит сзади и берет в захват, выбив коленом ствол. — Бросайте оружие, иначе прострелю ему бошку! — грозно выкрикивает он, пугая некоторых заложников, прижавшихся к полу сцены. — Вы смотрите, какие гости! — Макс морщиться. Ну конечно, ебать, кто, как не эта заноза тут развлекается. — Бритни. — цедит он сквозь зубы, плотнее вдавливая ствол в чужой висок. — Давно не виделись, Лев. Как тебе спектакль? Иммерсив. — в метре от него показывается блондинистая макушка с ядовитым прищуром. — Закрой рот. Ещё слово и я его мозги размажу по твоей самодовольной роже. — он встряхивает телом в своих руках, не замечая, что он не сопротивляется. — Валяй. — улыбается тот белозубо, крутя клинок в своих руках. — Он всего лишь мешок с мясом. Макса передергивает от того, как тот называет живого человека. — Блеф не твоя сильная сторона. — Парирует Макс, краем глаза выхватывая знакомый отблеск катаны рядом с огромной люстрой. — С каких пор ты так швыряешься своими людьми? — Своими — я дорожу. — Бритни стукает низкими каблуками, высматривая что-то в лице Ферстаппена. — Этих мне подарили. — За красивые глаза? — усмехается он, оглядывая, с какой стороны находятся люди. — Что ты. За хороший секс. Он не успевает улыбнуться, как рядом совестит лезвие, разрубая одного из прихвостней пополам. Макс автоматически нажимает на курок и отбрасывает тело, прячась за реквизит в виде разрушенного замка. — Жаль, этот хорошенький был. — с притворной досадой бормочет блондин, исчезая из поля зрения. Его бьет под дых — он сгибается пополам, через секунду подваливая соперника, обхватив колени. Мгновение — и нападавший в отключке. — Сэнд — на девять часов! — Ландо проносится молнией; страхует приятеля, сбив с ног рыжего супера. Пьер быстро хлопает его по спине. Они отвязываются от нападавших: на мысленном счету у Макса уже двенадцать. Оскар ошибся или те, кто повылезали из углов, как тараканы, не издали не звука? Они тяжело дышат, как один организм, когда всё затихает, кроме насмешливых хлопков. — Браво. Вы, как Де Солей. На выезд со своими клоунами… — Завали, Бритни. — Макс сплёвывает на мраморный пол. — Кто твои подельники и зачем вам нужны эти люди? — Нужны? О, они просто декорация к нашему световому шоу. Желудок Макса сворачивает в узел от предчувствия — он не успевает даже крикнуть своим ребятам, пребывавшим в ступоре.

Хлопок.

В ушах звенит — под локтями оказывается тот самый мраморный пол под кроваво-красными креслами, засыпанный пылью оторвавшейся штукатурки. Он видит довольный, звериный оскал и красный огонёк в глазах сверху.

Ребёнок.

Его мозг прошибает током — приоритет в спасении. Нужно действовать быстрее. Конечности вяло откликаются на приказы, он встает с невероятным трудом, преодолевая земное притяжение. Сердце падает: вместо кучки прижавшихся друг к другу людей огромный обвал из бетона, ткани и стекла. Из-под упавшей колонны тянется красная струйка.

Мать твою…

Остервенело бросаясь к месту взрыва, он считает удары крови в висках. Грудь сдавливает сетью: они просчитались. Они повелись на отвлекающий маневр, поддавшись на мнимую угрозу. И мишень разорвалась за их спинами, пораженная прямо в яблочко, пока они махали кулаками, выдавая себя за героев. — Мама! Мамочка…! — Голова будто в бетоне: он слышишь детский крик и кидается на звук, едва смотря по сторонам. Под обвалом лежит малышка. Маленькая актриса. Ее ногу прижало куском стены, на испуганном лице скаталась пыль и слезы. В этой груде бетона и ткани она выглядывала крошечным цветком в аленьком платье. Макс не думал не секунды: рванул к девочке, едва не задыхаясь через маску. Шум накрывает заранее — он не чувствует, что подошва проскальзывает, не давая преодолеть несколько метров… — Макс, стой! — тело толкает в бок, сбивая с траектории, когда он уже почти добрался до нее. Рушиться еще одна стена, ровно на то место, где стоял он сам и где лежала девчонка. Тишина звенит, проглатывая его кости и оставляя дрожь. — Какого хера ты творишь?! — он брыкается под руками Ландо, оттолкнувшего от неминуемой гибели. — Там был живой заложник! — Очнись, капитан! — Бегун без церемоний ставит его на ноги и встряхивает: — Они съебались! — Что, блять?.. — Макс оглядывается: ни Бритни, ни его сообщников видно не было, только лишь результат их нападения. В отдалении стояли парни с распахнутыми от ужаса глазами. — Светошумовые кинули. — Оскар наваливается на подставленное плечо Пьера, держась за голову. Губы еле шевелятся, покрытые белым осадком, но он упрямо отчитывается. По остаткам здания раздался рык, предвещающий обвал конструкции. Команда встревоженно поднимает головы, словно напуганная кучка совят. — Нужно уходить. — Беря себя в руки, командует он. — Немедленно.

///

На улице уже стоят спасатели и машины скорой помощи. Люди с ужасом и интересом смотрят на происшествие, кто-то снимает на телефоны. Ебаное поколение. Рядом с ними со свистом останавливается знакомая красная Хонда. Из неё выскакивает встревоженный Рассел, спеша ему навстречу. — Ты в порядке?.. — он сильно сжимает его плечи, судорожно шепча на ухо. Его сердце колотится достаточно громко, чтобы перебить звуки завывающих сирен. — Я так и знал, что это опасно!.. — Макс затыкает его поцелуем. Язык горчит, он впивается, кусает, будто желая выплеснуть всю злость и разочарование на Джорджа. Горло саднит то ли от пыли, то ли от подступившего отчаяния. Парень обвивает его плечи, Ферстаппен сжимает в ответ, игнорируя проявляющиеся участки повреждений на теле. Джордж оттягивает пряди, надавливает на плечи. — Ты не должен был нестись сюда, как оголотелый. — разрывая контакт, отчитывает его Макс, отодвигая на расстояние: всё тело ноет от ушибов и он едва стоит на ногах, отсрочивая приближающуюся мигрень. Джордж обескуражено осматривает его, не отпуская от себя ни на шаг. На дне зрачков булькает злость от несправедливой отмашки. — Что это значит? — То и значит! — рявкает Макс, срывая маску с лица и сжимая в руке до боли в костяшках. — Какого хуя не рапортовали об угрозе взрыва?! Какого хуя мы лезли к дюжине вооруженных, угадывая, сколько их там?! — Остынь, Макс. — дергает его Пьер за плечо, видя, как трясутся руки Джорджа от злости и обиды. — Отъебись. Это приказ. — отмахивается он, на что Сэнд поднимает руки в сдающемся жесте, но взгляд темнеет и тяжелеет. — На кой вы, блять, в свои мониторы целые сутки смотрите?! — с новой силой начал он напирать на Джорджа, все еще стоявшего в оцепенении и принимавшего его ярость на себя. — Почему нельзя было отследить взрывчатку?!.. Там погибли люди! Из-за ваших ёбаных компьютеров, которые не могут нормально работать!.. Вены на его руках вздуваются от давления, подсвечиваясь бирюзовыми ветвями на кистях и пульсируя. Он дёргается в сторону Рассела, будто он виноват во всех грехах неисправной системы безопасности, натыкается на пустой, оледеневший взгляд и поджатые губы. Темный плащ резко развивается от порывов ветра. Его как снегом омывает: весь гнев исчезает, стоит лишь заметить влагу в гордых глазах. Джордж держит лицо только лишь потому, что на них таращится команда Макса, остолбенев от озверевшего капитана. Между ними повисает тяжесть, натянутая на веревке наковальня, тянущая их вниз и друг к другу, подстрекая на столкновение. — Я не книга жалоб, капитан Ферстаппен. — чеканит Джордж, скрывая всё ещё бурлящее беспокойство под непробиваемой коркой субординации. Грудь поднимается от рваного вздоха. — Внесите все в отчет по операции. Он разворачивается на пятках, ныряет в автомобиль и уезжает так же быстро, как приехал. Ебаный в рот. Ноздри Макса по инерции всё ещё раздуваются, когда он оглядывает подчинённых: они не двигаются, ожидая чего угодно от него. — Разошлись. — сухо кидает он в них. — Брифинг через два часа в офисе. Команда пятится в разные стороны, безмолвно выполняя приказ.

///

Зло раздирает пластик на свежей упаковке сигарет, зажевывает фильтр и поджигает кончик. — То, что ты наговорил — хуйня собачья. — Ландо садится рядом на поребрик, засовывает руки в куртку. При всей его ебанутости и назойливости он был ужасно проницательной занозой в их дружбе. — Думаешь, я тут сижу и горжусь? — плюёт он, втягивает больше дыма и начинает новую сигарету. Горло печет от гари. Он смотрит, как пожарные выносят безвольные тела пострадавшей труппы. — Нет. — Ландо трясет головой, и его кудри прыгают. — Думаю, что твоя упрямая жопа до извинений сама не додумается. Он же не виноват, что система похерилась? Макс кашляет. День был просто кошмарный, но ему оставался ещё вечер в уютном, блядь, гнездышке, в которое забросили мину замедленного действия. И он не знает: красный провод резать, или синий. — Ты думаешь я настолько хреново в коммуникацию? — ведёт он бровью, смотря на красно-синие огни скорой. — Дел по горло. Я должен думать о том, почему не спас дюжину человек, а не о его истериках… — Тебе не хватает умения засовывать язык в жопу и переживать свои психи как-то по-другому. — Бегун трясет связкой ключей от старого Кадиллака, будто торопясь избавиться от его несносной компании. — Всем плохо. А ты, капитан, твою мать… Он, блять, точно не виноват в подрыве. Думаешь, он бы умолчал, если бы разузнал об этом? Очнись, Макс! Думаешь, позволил ли бы тебе хоть одной ногой вступить в здание с угрозой обвала?.. Но продолжает сидеть, разгребая с Максом бардак в его голове. И Макс не может сказать ему, что он благодарен. Не потому, что он неблагодарный. А потому, что он упрямый осел. — Система подвела. Человеческий фактор, недостаток сведений. Не один конкретный человек, который за твою жизнь трясётся больше, чем за свою… Друг сжимает кулаки, вздыхает. Глаза сверкают отпечатавшейся злостью и болью от увиденного, выдавая его чувства, несмотря на маску весёлого парня. — Знаешь, я нечасто такое говорю… — Ландо откашливается от пыли, засевшей в легких после взрыва. — …но тебе жутко повезло с Джорджем. На его месте я бы уже прописал тебе в табло. Макс хрипло усмехается, давясь горьким дымом. Иногда он вообще не понимает, как Рассел его терпит и не шлёт на три буквы с его текущей периодами крышей. — Да, я мудак и все прилагающееся. — отбрыкивается он. Лучше сдохнет, чем признается Ландо в том, что он прав. — Свали уже, а. Его взгляд улавливает копошение у машины пожарных: какая-то женщина бьёт мужчину в форме по груди и стекает на асфальт, закрывая глаза ладонями. Макс затягивается глубже, лишь бы перебить это горькое чувство вины под нёбом. — Будешь тут сидеть и грузиться? Поехали, подброшу до отдела. Зря что-ли машину брал: Оскар все-равно на автобусе погнал… Макс отворачивается от разрушенного здания, чувствуя омерзительную духоту в районе сердца.