Superheros Never Die.

///

— За мой счет. — Ферстаппен вальяжно кидает пару купюр на барную стойку, подсаживаясь к мужчине в темно-зелёной военной куртке, символизирующей одиночек в поп-культуре голливудского кино. Бармен скупо кивает, продолжая натирать стекло. Тяжёлый взгляд падает сначала на пену хорошего немецкого пива, затем медленно, как у приценивающегося хищника, скользит по Максу. — Легавый? — сделав выводы, мужчина отхлёбывает темного нефильтрованного, поглядывая на футбольный матч в квадратном телевизоре. — Из ГСД. — он мельком светит ксивой, тут же убирая её в нагрудный. Ему нечего боятся: на баре табличка «только для людей», а залётных можно усмирить стволом в кобуре. — У меня есть пара вопросов. — Мне нечем тебе помочь, капитан. — Ну конечно. Вот они, минусы быть самым активным работником отдела — каждая собака в лицо знает, хули он ещё до сих пор в маске работает? — Я давно не при делах. Макс хмыкает. Медленно, привлекая настороженный взгляд мужчины, выкладывает полароиды на барную стойку. Взгляд мужчины темнеет: он судорожно сгребает фотки и сминает, запихивает в карман джинс. — Что ты хочешь? — Бинго. Хорошая работа, Джордж. Компромат, как всегда, на высоте. Макс разваливается на стуле, подзывает бармена, уставшего студента. — Свали по-братски. — он кладёт в карман фартука пару сотен. Парень оживляется, понятливо кивает и показательно съёбывает в другой конец стойки. — Меня интересует информация о «Стрелах». Мужчина усмехается, болтая пиво в пинте. — Нет никаких «Стрел». — он откашливается, чешет светлую бороду. — Как Пантеру засадили за кибер-терроризм, так и разбежались все кто куда. — Не кокетничай со мной, Халк. — Макс скалится. На пробу ведёт ушибленным плечом, даже не кривится. — На тебя у меня достаточно говна, чтобы дать пожизненное. Нико Хюлькенберг — позывной «Халк». Бывший участник «Серебряных Стрел», по данным архива, один из ближайших соратников Черной Пантеры. Умудрился сбежать из банды до того момента, как полиция вышла на цифровой след преступлений, сфальсифицировав смерть из-за ДТП. — А ты прекрасно знаешь, что таким, как ты, в тюряге не сладко. — Халк раздувает ноздри, пальцы на толстой ручке пинты сжимаются сильнее. Макс наклоняется ближе. — Там вряд ли будут хорошенькие бразильские мальчики с круглыми задницами… — Ты что, бессмертный? — хрипит мужчина, мышцы рук раздуваются. — Можно сказать и так. — Макс холодно окидывает его изучающим взглядом, притягивая стеклянную пепельницу и закусывая сигарету. — Так что там со «Стрелами»? Он пыхтит — вена на шее вздувается, костяшки белеют. Короткий осмотр периметра, и Халк начинает говорить. — Всё, что я знаю, так это то, как Пантера объебался. — Легкая музыка хорошо перекрывает голос от ненужных ушей. — Он позарился на взлом гос-хранилища генетической лаборатории, но не учёл, что правительство дорожит этими данными так же, как своими кошельками. — Нахера ему эти данные? Халк отвел взгляд в сторону, чтобы снова убедиться в отсутствии хвоста. — А ты как думаешь, капитан? — Его голос стал ещё тише и ниже, словно у рокочущего тигра. — Это уже твоя головоломка. Сука. Он бы ебучую головоломку устроил бы здесь и сейчас, оставив чаевые за клининг. — Ты не знаешь. — припечатал Макс, улавливая игру. — Кому он мог сказать? — Это же из-за того доктора, как его… Марко? Вы поэтому с горящими жопами бегаете за нашими? — Халк хрипло рассмеялся, замечая заминку Ферстаппена, сломавшего зубами сигарету и собирающего табак с джинс. — Точно. Думаете, «Стрелы» воскресли? Ха… Может быть… Что стащили?.. Он оборвал фразу из-за кольца пальцев на шее, вдавливающих сонную артерию в глотку. — Тебя это ебать не должно. — шипит он ему в лицо, покрасневшее от недостатка кислорода. — Кто его правая рука? Кто-то, кто мог бы знать планы на будущее… Макс отпускает, наблюдая, как Нико судорожно глотает воздух ртом и растирает отпечаток на шее. Его глаза блестят угрозой. — Тебе нужна Тень. — Ферстаппен навостряет уши, наконец впервые слыша что-то на самом деле интересное за вечер. — Можешь попытать удачу, но её не так-то просто поймать, а уж допросить — Бог тебе в помощь. Тень. Он мысленно делает пометку нарыть что-то. — Имя. — Макс смотрит из-под лобья, в крови расплывается азарт от зацепки. Может, спустя недели затишья, они могут оказаться на шаг впереди в расследовании. — Кто она? — Никто не знает. — Халк заметно расслабляется: он выдал всё, что знал. — Ясно лишь то, что это самый близкий к Пантере человек. Он опекал Тень, как родную дочь: никаких связей с нашими ребятами у неё нет. Пантера как-то проговорился, что это единственный человек, который его не предаст. Даже его пустоголовые псины слушались только их двоих. Сигарета истлела уже до самого фильтра, а Макс так и не сделал ни одной затяжки. Вся его голова жужжала, как огромный компьютер, прогоняющий тонну информации. Никогда не фигурирующая в прессе фигура, являющаяся правой рукой главаря самой крупной банды Лос-Анджелеса, звучало либо как безумие, либо как очень продуманный ход. Он стучал пальцами по клавиатуре, набирая позывной вновь и вновь, в надежде выловить хотя бы намек. Данных не найдено. Кто ты такая?

///

— Макс. — Его будто вырывает из лихорадочного транса. Он трёт глаза, высохшие за часы работы в экране, захлопывая крышку ноутбука и пару минут пытаясь научиться различать темные объекты. — Ты опять на ковер насыпал. Джордж выглядит заспанным. Ферстаппен кидает взгляд на часы. Епт твою мать. — Извини, я уберу. — он быстро заметает носком пепел под диван, и откидывается на спинку. Рассел недовольно вздыхает. — Нашёл что-нибудь? — Джордж почти начал сходить с ума за эту неделю: Макс стал будто одержим самой идеей существования человека, который может быть просто ложным следом. Ферстаппен мотает головой, прикрывая глаза ладонью. — Не единой, сука, буквы. — Рассел вздыхает, огорченный больше тем фактом, что мужчина тратит время впустую. Перекидывает ногу, усаживаясь сверху на напряженные бедра, массирует плечи. — Нужно будет спросить у отца, может… — Макс. — Джордж медленно расстегивает пижамную рубашку, привлекая внимание парня. Он смотрит ниже, и его взгляд, наконец, возвращается в реальность, скользя по знакомым линиям мышц. — Может, это просто тень. — Нет, ты не понимаешь… Бля. — Рассел елозит, заставляя его мозг медленно стекать в пах. — Я должен её поймать. Его уже бесит эта мания. Губы плотно прижимаются к голой ключице, и единственное, о чем он, будучи атеистом, готов умолять Господа Бога, так это о том, чтобы тот хотя бы на минуту позабыл об этой эфемерной женщине и занялся вполне реальным мужчиной. Своим мужчиной. — Макс. — Джордж укладывает чужие ладони на голую талию, тяжело вздыхая. — Ты бредишь. Если данных нет ни в одном существующем архиве, значит человека не существует. Ферстаппен закрывает глаза. Всё в нем бурлит, смешивая азарт плотский и азарт профессиональный, и от этого думать и доказывать становиться труднее. — Если я скажу тебе, что я чувствую, что она все-таки есть, ты меня сразу в психушку отправишь? — Он сводит брови домиком. Джордж обнимает его щеки ладонями, глубоко заглядывая в глаза: — Только после того, как ты меня выебешь. — Макс только сейчас замечает, насколько тот не шутит и воодушевлен. Ферстаппен ровно дышит, засматриваясь на картину на противоположной стене и никак не отвечая. Рассел на воцарившуюся тишину перестаёт вылизывать шею и замирает. — Погоди. Ты серьёзно? Ферстаппен теперь уже сам не понимает, насколько он в себе. Мозг плывет и, видимо, ему правда нужно перезагрузится. — Возможно. Не… знаю. Тяжело думать, когда ты трешься об меня своим прекрасным бампером. — Джордж фыркает, точным движением прокатываясь по твердеющему члену. — Спасибо за комплимент. — А где он был? — ластясь под длинные пальцы, мурлычет Макс, напрочь выключая ту часть мозга, что отвечает за критическое мышление, оставляя только островок упрямости. — Ну и говнюк… — Чужой язык по-хозяйски вылизывает дёсны, заставляя капитана передать управление из главного отдела в отдел трусов. Тень может и до утра подождать.