Superheros Never Die.

///

Серо-жёлтое бетонное здание выглядело уныло. Забор был с острыми пиками, угрожающе торчащими в голубое небо, словно акульи зубы. Дёшево, сердито, надёжно. Макс припарковал свой неприлично-яркий для этой местности автомобиль, пару минут просто сидя с заглушенным мотором, разглядывая площадку с детскими скалодромами и горками, проржавевшими от времени у оснований. Внутри скрипела жалость. Обычная, человеческая жалость, которая появляется у всякого, кому доводилось увидеть приют вживую и ощутить ауру безысходности достаточно близко. Ворота отворились под скучающим взглядом охранника, проверяющего удостоверение. Макс кивнул мужику в форме, ступая на подметённые дорожки из каменных плит. Было около полудня — во дворе не было ни души. Его встретила удивительно молодая и красивая женщина, совсем не сочетающаяся своей внешностью со скупым интерьером детского дома. На ней были простые брюки из льна и ярко-голубая рубашка. Макс окинул её быстрым взглядом, прежде чем отвлечь от разговора с сироткой. — Иди, Беатрис. Я обещаю, что почитаю тебе. — на её лице расцвела мягкая улыбка, а рука медленно пригладила волосы девчушки. — Умойся и иди в кровать. Считай овец. Как дойдёшь до трех сотен, я уже приду. Макс неловко кашлянул, привлекая внимание. Женщина обернулась, тут же быстро поднимаясь с корточек. Девочка, с которой она говорила, испуганно засеменила в сторону спален. — О! Вы уже здесь, капитан. — Она протянула руку, твёрдо сжимая для приветствия: металл кольца впился в его ладонь. — Келли Пике, заместитель директора приюта. — Спасибо за Ваше содействие. — сухо и вежливо произнес он. — Всегда рады. Пойдёмте. — Стены дома неприятно давили своей атмосферой: Макс ёжился от кривоватых детских рисунках, развешанных по стенам на тонких верёвках на манер гирлянды. — По телефону Вы казались старше… — тихо улыбнулась она, наливая в кружку чай и усаживаясь напротив. Макс смутился, неловко кашлянув. — Так, что Вас привело именно к нам, мистер Ферстаппен? Она красиво подняла блюдце, отпивая из сервиза. — Можно просто Макс. — кинул он, немного откидываясь в скрипучем кресле. Мисс Пике покорно кивнула. — У меня будет странная просьба. Он не был уверен в том, правильно ли идёт. Двигался только на чувстве заёбанности безвыходностью ситуации и шиле в заднице. У него ещё много вопросов к Хельмуту и его головоломкам. — Я не могу сказать, что наш приют чем-то уж выделяется среди других учреждений такого типа. — голос был мягок из-за окружавших их книжных шкафов, забитых под завязку цветными корешками. Макс склонил голову к окну, подсвеченному неласковыми лучами Калифорнийского солнца. — Хотя, если говорить о «запоминающихся событиях». Она поджала губы, будто вспоминая что-то не очень приятное. Помада чуть смазалась. — Я тогда ещё здесь не работала. Мне рассказали пожилые сотрудницы. — фарфор тихо звякнул о блюдце. — В двенадцатом году случилось похищение. Макс напрягся, дёрнул часы на левой руке, прилипшие к коже из-за жары. — Это звучит нелепо, я знаю. — Миссис Пике потрогала свою серёжку, металл отдал холодным блеском, пальцы немного дрогнули. — Пропали два мальчика… братья. Дети называют их братья-призраки. — «Призраки»? Почему? — Они поступили в июне. Мать скончалась, отца не было. А уже через два месяца они исчезли, будто их и не было тут. Личные дела пропали вместе с мальчиками, так что я даже не смогу сказать их имен. Призраки… Я даже не уверена, что эта история правдива, если честно. Ферстаппен устало моргнул, сдерживая негодование от государственной системы, позволившей такому случится. Никого нельзя просто так стереть из документов, не оставив отпечатки или суммы на счетах. — Ясно… — он потер веки, налившиеся свинцом. Миссис Пике сочувственно вздохнула, морща свой гладкий лоб. — Благодарю за информацию. Может в реестре что-то осталось. — Подождите. — На её лице вспыхнула идея, зажигая светлые радужки. — Возможно… тут работала няня, в прошлом году ушла на пенсию. Она несговорчива, но, может, Вам удастся что-то узнать. Макс поблагодарил женщину за все, оставляя мрачное здание позади и направляясь по выданному на клочке бумаги адресу. Оставалось только благодарить судьбу, что его семья его не оставила.

///

Небольшой одноэтажный домик примостился среди таких же скоростроек из картона рядом с Лос-Анджелесом обособленным районом с зелёными газонами, вдали от городского шума. Макс в который раз за день благословил свою предусмотрительность, и, хоть и мотался из одной части города в другую, но хотя бы с кондером и крышей. Выкрашенные свежим голубым цветом ступеньки хрустнули под его весом, и он всерьез испугался, что сломает этот карточный домик своей тушей. Звонок раздался с другой стороны звонкой трелью, сквозь которую пробивалось громкое недовольное мяуканье. Дверь распахнулась с усталым скрипом, являя его взору невысокую женщину, на вид лет пятидесяти, с собранными в пучок пепельными волосами и гордой осанкой. — Чего тебе? — грубовато кинула она, отпинывая тапкой любопытное полосатое тельце от прохода. — Капитан Ферстаппен. Государственный Департамент. — Он протянул ей ксиву. Женщина подняла бровь, неохотно нацепила на нос болтающиеся на цепочке очки и хмыкнула. — Вопрос тот же. — Бодрая старушка — подумал Макс, удивляясь её прыткости и наглости. — Ведётся расследование по происшествиям в городе. Мне нужно Вас допросить. — Может, он и слегка перегибал с терминами, но, жопой чувствовал, либо так, либо куковать ему под дверью. Женщина нахмурилась, но проход освободила, сопровождая всё мучительными выдохом. Лишь зайдя внутрь, ноги Макса облепило, по меньшей мере, четыре кошачьих хвоста разного цвета. Он искренне надеялся, что те гостеприимнее своей хозяйки и не обоссут его. — Так что Вам нужно? — Старушка остановилась посреди прихожей, не намереваясь пускать его глубже. Что ж, потчевать его не будут. Ладно, мы не гордые. — Миссис Лебовски, вы работали в Детском Доме недалеко от Лос-Анджелеса. — Во-первых, мисс Лебовски. — крякнула она, складывая руки на груди. — Да. добрые тридцать лет окучивала этих несмышлёнышей, чтобы из них что-нибудь путное выросло. — Значит, Вы припомните двенадцатый год? — Макс выкатил грудь, мягко отталкивая мыском особо липучую кошку, вибрирующую рядом. Женщина на секунду изменилась в лице: прилепленное выражение отвращения к гостю исчезло, являя некую растерянность. Ферстаппен про себя выигрышно усмехнулся. — Что Вам известно о пропаже братьев? Повисла тишина. Лебовски склонила подбородок, скрывая взгляд. Плечи чуть приподнялись. — Почти ничего. — Хрипло ответила она, уже без прежней напыщенности. — Даже и года не прошло. Одной ночью исчезли: ни записки, ни следов побега. — У них был… Попечитель? Может, друг семьи? — цепляясь за хрупкую ниточку, продолжил мужчина. — Да. Кем им приходился — понятия не имею, но их привел мужчина… Странный такой. Лицо картошкой, очки. Лысина на пол головы, лопоухий. Велел присматривать за старшим особенно, чёрт знает, то ли про болезнь мне наплел что-то… уже не вспомню. Сказал будет приходит каждый месяц. Но ни разу за два месяца не явился… Макс кивнул, мысленно запоминая приметы. — Что с мальчишками? Может, как их звали? Она запыхтела, облизала сухие губы: — Фамилия у них такая… Заковыристая. Французская, что-ли… Ре, ле… Да как же! Её рот замер распахнутым, глаза забегали по потолку. — А! Точно: Леклер. Что-то в голове Макса зазвенело, впечатывая сочетание букв в подкорку. Он сглотнул облегчение от появившихся подробностей. Не зря весь день гонялся. — А имена? — Не помню. Этого итак уже много. — она снова превратилась в брезгливую старушку, мечтавшую остаться наедине с собой и кошками, нюхающими кроссовки Макса слишком любвеобильно. — Мне пора таблетки пить. Она выпихнула его за дверь, бухча что-то про покой и умиротворение, понимание мира и бытия своим питомцам. Макс достал телефон и открыл приложение с заметками, быстро записывая всё услышанное. На свою память он предпочел особо не надеяться.