Superheros Never Die.

///

Уже на подъезде к клубу, из которого поступил сигнал системы безопасности, Макс увидел, как прибежавший Ландо откидывал одного из нападавших от себя прямо у входа. Неоновая вывеска погасла в месте трещины, и половина букв была серой. — Отъебись, сука! — выплевывает Бегун, смачно ударяя в челюсть супера с бешеными глазами наваливающегося на него. Парень отшатывается и Ландо закрепляет результат. — Наши внутри? — Кидает Макс, помогая оттащить бессознательное тело от двери, из которой тут же вываливается кучка испуганного народа. — Логан и Юки. — Воздух в помещении ударяет в нос терпкостью кровяных ноток и алкоголя. Макс окидывает взглядом копий Сарджента, на каждую из которых приходится один разъярённый супер. На стол приземляется чьё-то разукрашенное лицо, ножки жалобно скрипят. Сверху прыгает юркая фигурка демона с ярко горящими глазами и опущенной катаной. — Motherfuckerとともにディック — шипит японец, вытирая оружие о рукав куртки с нашивками. — Коничива, капитан. — Да чтоб вас, засранцы, сколько можно?! — доносится с нескольких сторон, отчего в ушах Макса начинает звенеть. Подгадав момент, он ставит подножку особо уверенному в себе преступнику, и тот звонко шлёпается мордой в паркет. — Ну, начинаем вечеринку! — Ландо хрустит шеей и пальцами, с глубоким вздохом и индейским кличем врываясь в толкучку на танцполе, раскидывая нападавших. Ферстаппен боковым зрением замечает очень целенаправленное мельтешение и вовремя уворачивается от летящего стула. — А ты ловкий. — шипит девушка, угрожая вцепится в его шею длинными ногтями. Макс дёргается в бок, и когти оставляют росчерк на лбу. Толкая её в живот, он едва сам чуть не наворачивается, но ему удается удержать равновесие. Макс поднимает девушку в воздух, не особо церемонясь, выбрасывая в стойку ящиков, от которой доносится звон бьющихся бутылок. Упс. — Эй, парни, барни пожаловали! — Вот ведь дерьмо. Капитан оборачивается, наблюдая за кучкой более крупных дебоширов, сбившихся в кучку возле бара. Один из них допил что-то из бокала, разбил его о голову и потряс высунутым языком. — Хотите потанцевать, мальчики? — Макс сплёвывает на пол и скалится. Мышцы натягиваются до предела. Толпа медленно начинает двигаться на него: даже глазом не ведёт. И не такое видел. — Только с твоего предложения, куколка. — Один из суперов достает нож-бабочку, обливает спиртом из бутылки, парень рядом с ним щелкает пальцами, поджигая. Вау, фаер-шоу. Будет весело. /// — Кабан ебаный… — кряхтит Ландо, на пару с Юки вытаскивая громилу из клуба. У того вместо лица один огромный синяк, а по асфальту стелется красно-оранжевая полоса. — Может, отрезать половину? — Спрашивает японец, пыхтя, злой и уставший от нескольких часов акробатический трюков. — Я бы с радостью… — Только попробуйте. — рявкает Макс, с липким звуком отдирая маску с лица, заляпанную чужой кровью. Плечи ноют, ноги забились от бесконечных пинков и уворотов, но на лице играла удовлетворенная улыбка. Они славно поработали. На улице уже скопилась толпа зевак, и сдерживали их только машины полицейских и скорой помощи. Логан упирался ногой в чьё-то лицо, чтобы потуже затянуть импровизированные наручники. — Капитан Ферстаппен. — Заслышав знакомый хрипловатый низкий голос, Макс вытянулся по струнке, разворачиваясь на пятках. — Инспектор Алонсо. — Позабыв, что у него между пальцев зажата сигарета, он инстинктивно отдал честь прямо с ней, тут же тушуясь и выбрасывая подальше. — Вольно, Ферстаппен. — густо смеётся мужчина, потирая бороду и залезая в карман. Макс всё равно расслабляется не до конца, но хоть спину чуть горбит. Алонсо протягивает ему открытую пачку сигарет. Он с кивком вытаскивает себе одну и поджигает. — Хорошая работа. Твои парни молодцы… — Макс кашляет после затяжки, стараясь не корчить лицо перед инспектором из-за крепости. Те самые парни уже заливисто над чем-то ржут, попинывая связанных дебоширов. Дети. — Йос может тобой гордится. Вы многое делаете для города. — Спасибо, инспектор. — Фернандо снимает фуражку, выпуская клуб пара в вечереющее Калифорнийское небо. Ярко-оранжевый смешивается с темно-синей ночью, только маячки на крышах машин освещают улицу. — Вот заладил, «инспектор-инспектор». — кряхтит Алонсо, с размаху хлопая того по спине, так, что Макс едва легкие не выплёвывает. — Я тебя с пелёнок знаю, а ты всё по званию… — Привычка. — откашливается Ферстаппен, выкидывая бычок. — Как Ваша жена? — Всё никак не разродится. — улыбается мужчина, почёсывая заросшую шею. Макс кивает, перекатываясь с пяток на носки, глядя на работу медиков. — Что у вас там со «Стрелами»? — Макс устало вздыхает. — Роемся. — кивает он, чувствуя тяжесть на душе. — Всё никак не пойму, куда двигаться… — Мда. Висяк. — Сочувственно сжимает он его за волосы на затылке, отчего парень корчится. — Ну, если понадобиться моя помощь, ты знаешь, где меня найти. Они обмениваются почти родственными любезностями и расходятся. Ландо цепляется к Юки, выманивая того на кружку пива в каком-то баре, Логан пинает камень, печатая что-то в телефоне и изредка хмыкая. У всех у них на лицах написано изнеможение от битвы, но глаза по прежнему воодушевленно блестят. В соседних кварталах слышаться сирены всевозможных служб. Макс закусывает щёку: ночь только начинается, и явно не сулит спокойствия. — Мистер, эм… — Он вскидывает голову на громкий женский оклик. — Вы же главный? Ферстаппен насупливается, глядя на девушку во врачебной форме с пышным хвостом темных волос. Она выжидающе смотрит на него, задерживая каталку с одним из преступников, запрещая фельдшерам завозить её в карету. Макс заинтересовано подваливает к ней. — Вы из ГСД? — уточняет она. Капли пота блестят на высоком лбу, глаза заискивающе всматриваются в его лицо. — Да. — Врач выдыхает, кивая на пациента: Макс видит, что она придерживает его шею, показывая что-то ему. — Я такого не видела никогда, — судорожно тараторит девушка, ощупывая какое-то устройство, буквально «вшитое» в кожу человека на каталке. — Может вы в курсе? Макс наклоняется ближе: небольшая шайбочка, до этого скрытая под волосами, помигивает красным огоньком. Сердце громко ухает. Устройство слежки. — Вырежи это. — грубо кидает он ей. Она, видимо сильно сосредоточенная на работе, не замечает этого, и просто просит подать скальпель. — Он не умрёт? Если вдруг… — Ответственность на мне. — отмахивается Макс, завороженный устройством. Что-то изнутри подсказывало, что это важная улика, чесалось во всех местах. Врач аккуратно срезает усики, которые всё это время держали устройство в коже, наподобие какого-нибудь жука паразита. Как только шайбочка отсоединяется от тела, огонёк потухает. — Вот. — Она протягивает устройство Максу. Девушка, больше не медля не секунды, командует фельдшерам, и каталка с громким металлическим шумом закатывается внутрь машины скорой помощи, медики запрыгивают за ней, закрывая двери. — На связи база, как слышно? — шуршит в динамике. Макс поправляет наушник, покручивая устройство в руке. В близи оно выглядело гораздо более заурядно. — База, приём. — ровно отвечает капитан, вышагивая к оставленному байку. Ямаха преданно ждала хозяина на подножке. — Зона зачищена. — Мы на внутренней. — Тихо сообщает Джордж. Макс улыбается уголком рта. — Как вы там? — Ты будешь рад. — Игриво говорит мужчина, накидывая куртку поверх костюма. — Нашёл кое-что интересное… — Я надеюсь, это «что-то» не взрывоопасное и не заполнит офис слезоточивым газом. — Да ладно тебе! — Макс плавно прибавляет газ. Теплый ветер обдувает взмокшее лицо, на дороге срабатывают датчики, освещая полотно под колесами. — Это было один раз. Ошибся, с кем не бывает… — Ага. — в динамике слышен смиренный вздох.

///

— В первый раз такое вижу. Доктор Марко, как подобает серьезному ученому, держал круглую лупу и чуть прокручивался на высоком стуле в инженерном блоке департамента. Джордж держал руки скрещёнными на груди и сосредоточенно следил за робкими движениями пинцета. Макс прикладывал пакет с замороженными ягодами к скуле, чтобы поскорее снять отёк. — Похоже на чип передвижения. — пробует Рассел, заправляя каштановую прядь за ухо, наклоняясь к ярко освещенному столу. Доктор с тихим щелчком снял боковую пластинку. — Да, но есть что-то ещё. — Хельмут с осторожностью поднял пинцетом странную шарообразную капсулу размером с ноготь. С одной её стороны был виден неровный разрыв. — Видишь? Что-то было внутри. Какое-то вещество: порошок или жидкость… — Чёрт. — выругался Джордж, со злостью глядя на неопознанное устройство. — Если лучший учёный города не знает, что это… Макс замечает то, как подрагивают от напряжения плечи парня, как он обеспокоено трёт глаза. Отложив пакет с ягодами, которые чёрт пойми как оказались в офисной кухне, он вопросительно касается места между лопаток. — Эй. — тихо зовет он. Рассел оборачивается на него, все еще с затуманенным тревогой лицом. — Дай ему время. Он гладит не ласково — больше настойчиво, почти приказывая успокоится. Как ни странно, Джордж этому касанию подчиняется и, чтобы выдохнуть немного, уходит из лаборатории, не придерживая хлопнувшую дверь Макс остается с Марко наедине. Идеальное время, чтобы допросить старика обо всём, не дав места для отступления. — Доктор, я хотел Вас спросить. — Учёный даже не меняет своей сосредоточенно-сгорбленной позы. На его очках зависли блики от лампы. Макс напряжённо вздыхает: — Зачем Вы дали мне ту книгу? Хельмут, раскладывающий пинцетом остатки датчика на подносе, чуть шмыгает носом. — Какую книгу? — совершенно не сменив тон голоса, спрашивает он. Макс чувствует, как закипает. — Ту книгу. С архивом детей. — собрав в кулак терпеливость, заставляет себя сесть на соседний круглый стул. — Я нашёл записку. Сомневаюсь, что такой человек, как Вы, стал бы забывать о таких важных вещах. Марко откладывает инструмент. Складывает руки на столе ровно, как дошкольник. — Значит… записку. — задумчиво тянет он, и Максу начинает казаться, что тот специально издевается, испытывая его на прочность. — Да-да. Записку. Анонимную, с адресом, с просьбой об услуге. — приходится закусить щеку. Как же он терпеть не мог эту черту всемирно известного ученого. — Вы хотели чтоб я её нашел, так? — Что заставляет тебя так думать? — он поднимает седую бровь, поворачиваясь к нему наконец лицом. В глазах Макс не может прочитать абсолютно ничего. Воздух натягивается, как тетива, готовая лопнуть в любую секунду и расшить кому-нибудь лицо. — Доктор Марко, — зажёвывая имя, стискивает зубы. — Мне кажется, Вы ведёте какую-то свою игру, и я в ней — главная пешка. — Я бы сказал скорее юникод. — Макс замечает на лице мужчины тень любопытства, с которым тот обычно наблюдают за подопытной крыской. Из сходства с животным у Макса только красные от раздражения глаза и дёргающийся хвост. — Что это значит ещё?.. — Терпение на волосок от взрыва. День был слишком долгим, разговор же кажется бесконечным. — Я нашёл записку. Был в этом приюте, нашёл этих французов-братьев, теперь… — Так значит, нашел. — повторяет за ним Марко с высчитанным одобрением. Макс теряется совсем, не понимая, к чему эти загадки. Он был прямолинеен — и желал этого от других. Может, потому что с детства был плох в решении сканвордов. — Марко, твою мать, завязывай уже с этим. — почти рычит Макс. Доктор неподвижен. Наблюдателен. — Кто этот парень? Зачем мне было тартить кучу времени на поиски незнакомца, который просто был одним из «Стрел»? В голове был ураган мыслей: почему Марко хотел, чтобы Макс нашёл его? Зачем ведёт этот партизанский номер? На кой хуй делает вид, что удивлен, и почему, мать его, не отвечает прямо?.. — У вас двоих гораздо больше общего, чем ты думаешь. — огорошивает он его, заставляя замереть и уставиться огромными глазами. Блять, что за хрень? — Как думаешь, он будет полезен? Он глотает воздух ртом, словно запыхавшийся на арене бык, только кольца в носу не хватает. Макс не понимает от слова нихуя. — Доктор Марко, при всем уважении, Вы несёте какой-то бред. — Хельмут встаёт, складывает руки за спиной и кидает на него спокойный, и от того пугающий взгляд. — Я его допросил, он ничего не знает о Тени. Он бесполезен. На лице учёного мелькает короткая, но явная усмешка. — Думаешь, он так прост? — уточняет мужчина, сжимая плечо Ферстаппена. — Хочешь прямых ответов? Он заторможенно кивает, глядя на препарированный датчик в подносе. — Я дам тебе один. — Хельмут отпускает руку, но Макс чувствует её давление, фантомным весом прижимающее к полу. — Ты никогда не мог смотреть дальше оболочки. В этом твоя проблема: в поверхностности. Ферстаппен зажимается всем телом. Такой тон ему знаком: отец отчитывал его медленно и вкрадчиво, каждый раз делая свои слова такими тяжелыми, что он не мог спокойно выдохнуть. Знал ли Марко об этой его слабости? Что-то подсказывало: знал лучше любого. — Ты видишь маяк — но не видишь острова, на котором он стоит. — продолжает он, — Если продолжишь в том же духе — твой корабль врежется в скалы. — Что ты предлагаешь? — тихо выдавливает Макс, не узнавая свой голос. — Смотри на скалы. Марко уходит из лаборатории бесшумно — придерживает дверь. Макс ещё долго стоит, впитывая осадок этого странного разговора и смотрит в стену.

///

— Я сейчас… — Он чуть размашистее входит, заставляя Джорджа всхлипнуть и сжаться вокруг него. Длинные руки обнимают подушку, Макс видит, как белеют костяшки. Он проводит ладонью по мышцам спины, выступающим по обе стороны от позвоночника, как берега реки. Собирает пальцами дорожки пота и жестко насаживает за бёдра. Даже когда кончает на изогнутую поясницу, хмурится, хватаясь за слова Хельмута, будто за гвозди, держащие крышку с кладом крепко запертой. Ему бы гвоздодёр, только вот где его раздобыть? Рассел разворачивает голову в пол оборота, смаргивая влагу со светящихся изнутри глаз. Он сбивчиво дышит носом, чувствуя шершавый язык, собирающий сперму с горячей кожи и выпирающих косточек поясницы. Волосы в беспорядке лежат вокруг лица, обрамляя бледность. — Всё хорошо? — неожиданно спрашивает Макс, заканчивая вычищать его, и напоследок чересчур нежно проводит ладонью по изгибам талии. — Думаю, это мой вопрос. — Переворачиваясь, парирует Джордж, натягивая слабую улыбку. — Мне… было хорошо. — мужчина сбивается, будто до этого был в другой реальности и не понял подтон вопроса. Мышцы рук перекатываются волнами, когда он укладывается рядом, бездумно разглядывая потолок. — Я не про секс. — Тихо уточняет он. Должно было быть что-то весёлое в этой фразе, но та остается слишком сухой, размазанной. Приподнимается на локтях, чтобы видеть чужое лицо. — О чём вы с Марко таком беседовали, что ты вернулся с таким выражением? — Каким? — Подмороженным. — скрипит Джордж, вытягивая затёкшие ноги. — Что он тебе такого наговорил, Макс? Думаешь, он так прост? Блять. Макс наверное слишком положился на чувство превосходства — в ситуации, в положении, слишком был рассеянным и возбужденным, чтобы почувствовать подвох. Можно было бы сделать скидку на то, что он был невъебенно уставшим от безурожайных недель, что не воспринял того парня всерьез. Можно было бы дать поблажку, если бы он не был Максом Ферстаппеном. — Да так… — отнекивается он, но быстро сдувается под требовательно насупленным взглядом. Нужно было срочно что-то правдоподобное вкинуть, либо выдать всё, как есть, и будь как будет. — Помнишь ту папку, которую всучил мне Хельмут на изучение?.. — выдохнув и прикрыв глаза, начал Макс. Сердечко предательски засуетилось. — Та, что была с карапузами девяносто-седьмого? — Макс коротко кивает, скрещивая руки на животе. — Там было ещё кое-что. — он сглотнул. — Записка. Явно адресованная Марко. Джордж завис, разглядывая лицо возлюбленного. — Так. Записка. — Он сел в кровати, натягивая на остывшее тело простынь, будто отгораживая себя барьером от будущих слов. — Там был адрес. Я съездил на него, потом ещё кое-куда… Долгая история. — Рассел напрягся рядом. — В общем, я нашёл кое-кого, кто относится к «Стрелам». И допросил. Повисла долгая, липкая тишина. Макс ожидал своей участи, бегая глазами под закрытыми веками и медленно дыша, стараясь успокоить сердце. — Твою ж мать, Ферстаппен. — голос Рассела исказился истеричной ноткой. Он явно хотел сказать что-то ещё, но Макс услышал только скрип матраса, и затем — опустевшую сторону кровати. — Ты же не собираешься из-за этого обижаться? Джордж натягивает первую попавшуюся футболку из шкафа, по иронии оказавшуюся максовой. Стукается лбом о деревянную дверцу, плечи поднимаются от глубоко вздоха. — Из-за чего? Из-за того, что ты мне врал, или из-за того, что в очередной раз нарушил протокол? — На удивление голос парня просто уставший. Макс даже открывает глаза, чтобы убедится. — Ты опять проигнорировал все правила безопасности. Я начинаю к этому привыкать. — У меня были причины… — защищается он безнадежно, но очень рьяно. Рассел пожимает плечами, разворачиваясь и возвращаясь в постель с каменным лицом. — Хорошо. Были, значит были. — говорит он ровно, почти без различимой интонации. Макс сглатывает, взбивая волосы смущенным и злым жестом. Такой Джордж — отстраненно принимающий, был как красивая, но пустотелая кукла, повторяющая заезженную мелодию и выскабливающая мозги чайной ложечкой. — Я правда не… — он оставил рот открытым, откидываясь на мягкое изголовье. Джордж накидывает на них одеяло. Его взгляд — настоящая пытка. Запутанный, притягательно нежный и кисло-тревожный одновременно. — Я не собирался никого подставлять. — Ты не подставил. Пока что. — Рассел зачесывает волосы назад. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Макс сглотнул, кадык дернулся под светом лампы. Джордж оттащил часть мягкой ткани на свою сторону и завернулся, позволяя смотреть на свой затылок и физически ощущать закладываемую, невидимую стену непонимания, скрытую за многослойностью спокойных на первый взгляд интонаций.

Тогда я не понимал, что эта стена вырастет до небес, но четко начал ощущать, как наша связь, утолщенная годами дружбы и отношений, пошатнулась, натянулась и задрожала, издавая ещё не слышимый ухом, но ощущаемый телом свист.

///

Макс почти справляется со смятением, почти засыпает, когда внезапная боль, сгустившаяся в районе груди, подрывает его с кровати и мешает вдохнуть. Джордж не просыпается даже когда он достает из-под него руку. Стараясь не шуметь, он доходит до ванны, плотно закрывая дверь. Посмотрев в зеркало, он заметил темно-синее пятно на коже вокруг сердца. — Что за хрень… — хрипит Макс, доставая из ящичка аптечку с ингибитором. Сильно нажимает на кожу, и пластина бесшумно открывает доступ к искусственному моторчику. Механизм, служащий ему верой и правдой последние двадцать лет, со странным, медленным скрипом замедляет накачку крови. Голова идет кругом — он цепляется руками за край раковины. Вслепую скидывает крышку дозы с магнитным маслом, целится в сердце, еле-как виляющей рукой находя центр. Без лишних движений вкалывает иглу и нажимает на кнопку: инъекция магнитного раствора с тихим писком просачивается в механизм. Макс жмурится, ожидая, когда кровь разжижится и начнет нормально поступать к мозгу. Проходит около минуты, прежде чем ритм налаживается, а помутнение рассеивается. Лампа над зеркалом светит слишком ярко, раздражая сетчатку. Макс умывается холодной водой, набирает в рот воды и споласкивает. Ледяная свежесть приводит его в чувства. Внутри рождается подозрение: что-то явно не так, как обычно. Он проводит пальцами по «сердцу», светящемуся в вырезе синеватыми диодами по кромке. Глубоко вдыхает через нос, успокаивая закручивающуюся панику, закрывает механизм искусственной кожей, возвращает аптечку на место, стараясь не оставлять следов использования инъекции. «Нужно будет с этим разобраться» — пробегает в голове Макса, тут же перебиваясь посторонними мыслями и засовываясь до лучших времён куда подальше.