Superheros Never Die.

///

Лос-Анджелес стоит безмолвной утренней столицей преступности, шоу-бизнеса и покерных заведений. Заря едва занимается над горизонтом. Макс щёлкает занятыми у Ханны ключами от офиса: редкий час, когда среди череды бесконечных смен ночных и дневных сотрудников комната вздыхает тишиной и оседающей пылью в воздухе. Ему нужно было подумать: о вспышках неадекватного поведения среди суперов, об устройстве, что они нашли. Сложить воедино, может, до чего-то дойти в размышлениях. Кофеварка тихо бурлит, подогревая воду. Макс почесывает затылок, вдыхая запах свежемолотых зёрен. Находит в холодильнике чей-то забытый сэндвич в пищевой пленке и распаковывает без зазрения совести. Хлеб отдает неприятным душком, но в целом, потянет для пяти утра. Он устраивается с кружкой за круглым липким столиком, морщась от крошек, впившихся в предплечья, недовольно отряхивается. Открывает телефон. «СЕНСАЦИЯ: Неизвестный вирус поражает супергероев в Калифорнии. Стоит ли нам боятся ухудшения ситуации с нападениями?» Макс зло жуёт жухлый помидор, листая ленту дальше. «Сколько мы будем вынуждены терпеть бездействие со стороны Супергеройского Департамента?» — Дженсон Баттон о работе ГСД. Депутат выразил недовольство вялой работой учреждения» — Сраный бизнесмен. — кружка громко стукает о поверхность. Брови Макса застывают у переносицы. По стенке бежит тонкая струйка кофе. «Академия опровергла свою причастность к супергеройскому «бешенству». В связи с ситуацией, начата проверка релевантности биологических маркеров» « Как долго мы сможем доверять свою безопасность пришельцам в латексных костюмах? : Джим Фэллон поднял в Твиттере бурное обсуждение современных прав людей с уникальными способности, усомнившись в правильности введения их в государственную систему гражданской безопасности.» Ферстаппен откинул гаджет, с оттяжкой протёр лицо. Скоро во всем медиа начнется пожар — уже начался, если судить по постам блогеров. Все озабочены тем, когда супергерои начнут полноценную гражданскую войну, и уже раздувают прогнозы по «неизбежности революции» в конституции. — Дерьмо… — Макс посмотрел на окно в разводах, сквозь которое едва пробивался холодный солнечный свет, озаряя кухню. Его мысли возвращались к тому парню из стрел. Шарль Леклер — двадцать четыре года. Ранее не судим, проблем с законом не имеет, числится в базе данных людей как «без особенностей». Сирота, если судить по раскопанным записям из приюта. Артур Леклер — младший брат, единственный родственник, взятый под опеку. Макс прикусывает язык, откидываясь на спинку стула и начиная думать: если этот мудила приврал ему, значит у того были причины, но какие? Что его связывает с доктором Марко?.. Яблочный телефон, ранее отброшенный, вибрирует входящим уведомлением. «Благотворительный вечер.» — гласит заранее выставленное напоминание. — Чёрт… Совсем выпадаю из графика. — Ферстаппен терпеть не мог подобные мероприятия. Слишком много пафоса, красивых речей, претящих своей претенциозностью, несмотря на настроение события. Если бы не сбор средств для семей пострадавших в обвале, он бы с чистой совестью отправил бы вместо себя того же Пьера, он то мог подержать сочувственное лицо с бокалом шампанского… И ему бы не позволила совесть. Никак. Холодок воспоминаний лизнул лопатки, Макс быстро вздёрнул ими, чтобы смахнуть неприятное ощущение. Уже месяц прошел. Гребаный месяц… Он проводит в который раз за утро по лицу ладонью, надавливая на веки. Под ними расплываются сиреневые пятна. Нужно было разобраться с этим французом как можно быстрее. Кто знает, что на самом деле тот скрывает? Макс должен знать. Из-за невидимой опасности его мозг переходит в режим накаливания, работая на пределе — и это не то чтобы приятно. Должна же быть в этом парне какая-то польза. Какой-то смысл. Не упустить бы этот смысл из виду…

///

— И я ему говорю: жри землю, придурок! — Звонкий смех рассёк небольшую группку парней возле сетчатого забора. — А он чо? — Вмазал мне, прикинь! — Мальчишка, совсем подросток, начинает гоготать ещё больше, словно история о фингале забавляет его по-настоящему. — Ну а потом я ему и… Повалялись по траве, зато девчонки визжали! Нас вызвали к директору, но было отпадно!.. — И кто победил? — Артур прерывается на полуслове: его спина вытягивается в прямую струну. Одноклассники заинтересованно, но как-то пришиблено смотрят ему за плечо, переставая смеяться на занимательный рассказ. Макс выбрасывает бычок и топчет подошвой. Парень медленно разворачивается: глаза округляются, и он становится похож на зашуганного щенка. Хватается за лямку рюкзака, и пытается сделать хмурое лицо, но губа предательски подрагивает при виде знакомого. — Ну? Кто выиграл? — повторяет Ферстаппен, по-братски закидывая руку на плечо подростку, сразу сжавшемуся от прикосновения. Друзья Артура, почуяв шлейф ментовской школы, немного поправляют расслабленные галстуки и вытянутые из брюк рубашки. — Я. — откашлявшись, отвечает все же он. Макс усмехается, красноречиво сжимая плечо пацана. Артур неловко оглядывает парней, уже начистивших лыжи в сторону, противоположную нахождению взрослого. — Слушайте, парни, я… Нужно перетереть кое-что. Они хлопаются рукопожатиями, всё время поглядывая на не выпускающего из хватки паренька Макса. — До завтра, Артур. — кидают ребята, уходя прочь по тротуару и через метр начиная перешёптываться. — Чего тебе надо? — сквозь зубы выговаривает Леклер, сбивая руку с плеч и отряхиваясь. Макс смотрит на напряженного подростка, готового зубами в него вцепится. С первой встречи он не изменял своего отношения к капитану. — «Перетереть». — передразнивает гортанно Ферстаппен, кивая в сторону кафешки на противоположной части улицы. Артур смотрит то на него, то на место назначения, прикидывая риски. «Брат научил.» — одобрительно думает Макс. — «Не глупый парень, только суетливый больно.» — Ладно. Пошли. — смиряется Артур с тем, что легавый от него не отстанет, и шанса на побег у него, не сдавшего норматив по физкультуре, вряд ли предоставится. Он поправляет портфель и деловито осматривается по сторонам, прежде чем перейти дорогу. — Только недолго. — Нервно уточняет паренек, смотря на то, как Макс вальяжно разваливается на плетеном кресле при уличном столике закусочной. — Эй, ты слушаешь? Ферстаппен приподнимает темные очки, оставляя на макушке. — Хавать будешь? — совершенно не обращая на напряженную атмосферу между ними, спрашивает он. Словно они просто так выбрались пообедать, как старые знакомые. — Эт… — Артур тушуется, скидывая рюкзак рядом с ножкой стола. Складывает руки в замок на животе и вглядывается в расслабленное лицо человека, который чуть не убил его старшего брата. — Н-нет. — Как знаешь. — Пожимает плечами он и очаровательно улыбается подоспевшей официантке с видом желания свалить из этой шарашкиной конторы и удачно выйти замуж. Артур заискивающе, почти незаметно оглядывает территорию и периодически выискивает в потоке машин какую-то особую. Макс не выдаёт своей осведомлённости. — Зачем ты меня опять караулил? — выдавливает пацан, сводя брови на переносице. — Что ты ещё хочешь?.. — От тебя мне не нужно ровным счетом ничего. — Перекатывая между зубов зубочистку, отвечает Макс с видом полного владения ситуацией. Артур громко, даже для оживленной улицы, фыркает носом. — Приятного аппетита. — Об стол стукают дешёвые белые тарелки с двумя порциями каких-то простецких, но вполне опрятных сэндвичей, кружка американо и молочный коктейль. Девушка двигается так, словно хочет перерезать себе горло острым краем синего подноса, но все равно выдавливает доброжелательность на лицо. — Я же сказал, что не хочу. — Кривится Артур, глядя на бутерброд и напиток так, словно он отравлен. — И это… Мне что, пять, по-твоему? — У меня никогда не было детей подросткового возраста. — отмахивается Макс, смачно откусывая кусок белого хлеба с ветчиной и каким-то соусом, подозрительно напоминавшим цезарь. — Я не в курсе, что вы там в этом возрасте употребляете. Пиво что-ли? Леклер закатывает глаза, и к еде не притрагивается, только ещё недовольнее утопает в кресле и скрещивает руки на груди. Спустя долгую минуту нетерпеливых чавканий капитана, которого, очевидно, мучали голодом последние года два, диалог снова оживает. — Мне нужно поговорить с твоим братом. — посерьёзнев, он вытирает рот салфеткой и опускает локти на стол, наклоняясь к напрягшемуся пацану. — В чём проблема? Ты же легавый. — Хмыкает Артур с видом абсолютной тупости озвученного. — Смешно, умник. — скалится Макс, подмечая схожую манеру разговора у младшего и его старшего. — Если бы я мог пробить его контакты по базе, думаешь, протирал тут с тобой штаны сейчас? — Ты знаешь наш адрес. — подозрительно сощурился подросток, ковыряя красно-белой трубочкой тающее мороженое в высоком стакане. Вишенка понуро утопла во взбитых сливках под жаром солнца. — Решил, что не очень культурно будет вот так заваливаться в ваш дом. — Наклоняет голову Макс. Артур саркастично усмехается. — Что-то в прошлый раз твои моральные ценности тебе не препятствовали. — Ферстаппена начинает забавлять этот острый на язык паренёк, отчего просыпается непреодолимое желание его нарочно побесить. — Какого хрена? Тень загораживает Макса от слепящего под бесполезный козырёк кафешки, и он медленно поднимает свой взгляд. Фигура, объятая ореолом света, вопреки угрожающему лицу, походила на некое подобие ангела. Мужчина с интересом оглядывает плотно сидящие на бедрах светлые брюки и жилет из той же ткани, приталенную белую рубашку, закатанную до локтей, не удерживаясь от пошлого присвистывания. — Ты с показа мод сбежал, что-ли? — насмешливо тянет Макс, не замечая убийственной ауры вокруг старшего Леклера. — Connard, что ты тут забыл? — Чарльз кажется ему гораздо более нервным, чем в прошлый раз: ноздри расширяются при каждом вздохе, а руки пульсирующе сжимаются в кулаки. Ферстаппен сканирует, не снимая маску издёвки. — Вспомни солнце… — бурчит Макс, нисколько не сменяя позу под грозящимся испепелить его взглядом. — Il a encore besoin de toi. — Быстро и хмуро щебечет Артур, отпивая растаявший коктейль под весёлый взгляд Макса. Чарльз быстро переводит взгляд на брата, и что-то в ядовито-зелёных глазах на мгновение смягчается. — Il ne t'a rien fait? — спрашивает тот, пока Ферстаппен выуживает из кошелька купюры. — Нет. — твёрдо, но все же удивлённо отвечает подросток, зажёвывая пластик. Они вдвоём смотрят на капитана, встающего из-за стола с видом удовлетворённости обедом. — Только пытался повысить мои шансы на диабет. — Нужно поговорить. Сейчас. — На последнем слове, сказанном настолько грузно, Артур едва не подпрыгивает от страха, прижимая к себе рюкзак с кучей брелков. — У меня дела. — шипит Леклер, вздергивая брата на ноги и удерживая руку на плече для надёжности. — Отменяй нахуй. — небрежно парирует Макс, получая очередную злостную французскую реплику, видимо, проклинающую весь его род. — Это не предложение, Леклер. Что-то от этого уточнения ломается в чужом лице, выявляя примирение с ситуацией. Ферстаппен победно поджимает губы, в душе радуясь, что рычаги давления всё же работают. Этот француз если не побаивается его, то хотя бы трезво оценивает риски. — Ладно. — неохотливо тянет мужчина, садясь на свободное кресло. Глаза напряжённо поблескивают, пропиливая дыру во лбу Макса. Он достает маленький зип-пакет, и Артур шугается, на секунду думая, что там какая-то запрещёнка. Чарльз поджимает губы, рассматривая предмет. — Что-то знакомое? — уточняет Макс легко, тщательно анализируя реакцию. Не зря же он, черт возьми, подкупил охранников Марко, чтобы вытащить чип в мир. — В первый раз вижу. — тянет Леклер, складывая руки на груди. Нога под столом подпрыгивает. Защищается. — Я так не думаю. — Ферстаппен прикидывает, как быстро тот сломается. Только надави в нужном месте… — На этой штучке гравировка «Стрел». И она явно новая, будто только с завода… Чарльз вскидывает взгляд. Макс блефует, но, кажется, это работает даже лучше, чем он предполагал. Тёплый ветер треплет тёмные волосы собеседника, горящие неприязнью, почти животной осторожностью. — Что ты хочешь? — Макс победно ухмыляется, пряча чип глубоко во внутренний карман куртки. Леклер выглядит утомленным: это наблюдение происходит неосознанно, на профайлерских навыках, записанных на сетчатке, но всё-таки на мгновение, короткое и липкое, выбивает из колеи. — Что за устройство? Для чего? — тихо спрашивает он, опасаясь лишних ушей. Медленно отпивает кофе, выжидающе оглядывая ссутулившегося собеседника. Чарльз борется с чем-то внутри. Чем-то фундаментальным, важным и грандиозным, и чем-то более порывистым, как навязчивая мысль спрыгнуть с высокого этажа, чтобы избавиться от всех проблем разом. Он выдыхает через нос. Медленно, собираясь с внутренним планом действий. Взгляд дергается в сторону Артура, старавшегося слиться с мебелью. — Я не стану выдавать тебе свои предположения. — нервно тараторит он. — Точно не здесь. Макс с трудом, но кивает, соглашаясь с разумной тревожностью. Если Чарльз на кого-то работает, не исключено, что этот кто-то может проверить преданность своего сотрудника. — Офис ГСД. Сегодня в двенадцать. — Ферстаппен отводит взгляд, сканируя территорию на подсознательном уровне и прикрывая чашкой губы. — После благотворительного ужина. — Это по поводу… — начинает Чарльз было, со слишком густым выплеском эмоций на лице. Быстро берёт себя в руки, возвращая безразличие. Макс ещё какое-то время будет думать, почему упоминание вечера его так взбудоражило. — Неважно. В двенадцать. — Не опаздывай. — Мужчина поднимается с громким скрипом садовой мебели. В его зубах каким-то волшебным образом уже образовалась сигарета. Он коротко обводит сидящих взглядом, напоминая о своём статусе, и расслабленно плетется в сторону байка. Артур оживает наконец, ошарашенно глядя на брата. Тот уже глубоко погружен в мысли, сжимая салфетку в пальцах. — Charles? C'est quoi ce bordel? Pourquoi tu ne l'as pas envoyé?! — взбудораженно шепчет подросток, хватая за плечо. — Pas touche. — строго отрезает мужчина, поправляя пуговицы на жилетке. Младший с возмущением фыркает, обиженно. — Je ne pouvais pas le refuser. Tu veux qu'il nous surveille encore? — Ты не можешь просто так пойти туда! — срываясь на второй родной язык, восклицает он, тут же закрывая рот ладонью и испуганно понижая тон до жалобного писка. — Et s'il te faisait quelque chose? Il ne semble pas si juste. — Je m'en occupe. Tu sais, je ne me laisserai pas faire de mal. — его голос чуть смягчается, лишь бы успокоить испуганного ситуацией ребенка. Артур смотрит недоверчиво, но ему самому ничего не остается: он не может просто приказать брату не идти в логово врага. Шарль ласково сжимает его руку, успокаивающе улыбаясь. Сам же внутри он трепещет от волнения и гложущей паники: как-то нужно выбираться из этого невольного двойного агентства, пока не стало слишком поздно, слишком опасно для них двоих. Но пока это невозможно. И пока этот невыносимый мент не сочтет его бесполезным — Артур все еще находится под мнимой, но весьма возможной угрозой. — Эй, что у тебя с глазом? — Он требовательно поворачивает его лицо боком, разглядывая назревающий фингал. Артур стыдливо опускает взгляд. — Ничего. Я подрался. — Зубастая улыбка разрезает его лицо, и Шарль тает. Притягивает его голову к себе, обнимая и тиская за уши. — Ты не злишься?.. — Ужасно зол. — тянет старший, щёлкая по лбу и снова притягивая для осмотра. Веселье снова забирается под рёбра, вытесняя все проблемы и сосредотачивая лишь на одной, осязаемой, синей и припухшей. Единственное, что для него важно — только он. И Шарль сделает всё, для того чтобы он был в безопасности.