Superheros Never Die.

///

Вообще, Виктория не верила в то, что Макс по-настоящему сбежал. Она была уверена в том, что это какой-то очередной его план по спасению мира, который остальным смертным понять не дано. Она знала. У неё всегда был дубликат ключей от запасной квартиры брата: «квартира холостяка», как тот ласково называл её раньше, или «квартира для ссор», после того, как начал встречаться с Джорджем. Вставив ключ в скважину, дверь поддалась без усилия, и Вик едва не завалилась вперёд. На пороге стоял информатор Макса, тот брюнет, что зашил его. — Чарльз? — Виктория. — Леклер выглядел немного спутанным, хотя удивлённой должна быть Ферстаппен. Какого чёрта он здесь делает? Пока Вик думала, как бы по-корректнее выразить своё недоумение, Чарльз уже отступил в сторону, приглашая внутрь. Девушка захлопнула рот и скользнула в квартиру. Здесь было гораздо более обжито, чем она помнила. Окна были занавешены, дверь в единственную спальню приоткрыта и явно не пустует, судя по хриплому кашлю. Она была готова бросится туда, чтобы узнать, что с братом, но дорогу ей перекрыли. — Что ты здесь делаешь? — грубо бросил мужчина, вырастая перед девушкой. Вик слабо усмехнулась. — Это мой вопрос. — Чарльз вздёрнул голову совсем слабо. — Что с Максом? — Понятия не имею. — Вик замерла, вглядываясь в полумрак спальни, в тот кусок стены, что был виден с её ракурса. — Я думал, это он вернулся. — Вернулся… Погоди, а там кто? — Она заметно остыла, но теперь прожигала зелёные глаза хмуростью. — То есть, он здесь был? — Был. — сделав короткую паузу, он холодно выдавил: — Там мой брат. Что за херня. Значит Макс покрывал этого парня? Что это за такой информатор, которому нужно предоставлять убежище? Блять. Точно. Она вспомнила, что Макс рассказывал о втором носителе пульсара. В ту ночь, когда он приполз к ней разбитый и запутанный, он говорил о Леклере. Чёрт. Как вообще она умудрилась забыть про это? — Эм… — она вытянулась, наблюдая за тем, как Чарльз плотно закрывает дверь. — Когда ты видел его в последний раз? — Разве он не вернулся домой? — Очевидно, что тот не знал, что они не жили вместе уже довольно долгое время. Виктория поджала губы. Может, он не совсем думал, что они родственники. — Нет. И не выходит на связь. — Чарльз тихо выдохнул. Ей показалось, или это получилось как-то напряжённо? — Уже четыре дня. Леклер нахмурился. Он выглядел измученно, будто не спал несколько суток. Видимо, это из-за брата. Виктория проследовала за ним на диван. На телевизоре была трещина, но он всё ещё исправно крутил шоу с Джимми Фэллоном. В гостях была какая-то поп-певица, задорно рассказывая весёлую историю. — Я не видел его после пожара. — Сказал Чарльз, подминая под себя ногу. — Вернее… после видел, но не на следующее утро. — Пожар? Пожар, в школе? — Какого хрена они там забыли. Она даже не думала, что Макс после стадиона попрётся туда. А стоило бы. — Зачем… — Он спас моего брата. — уточнил Чарльз с ноткой раздражения. Вик коротко кивнула. Мог ли он быть причастен к исчезновению? — После… Может, он говорил, что собирается делать? — Леклер странно наклонил голову, вдыхая резче, чем то диктовал подтекст. Пальцы перебирали ворот футболки. — Мне нужно знать. — Ты его девушка? — Что? К чему это вообще. Вик брезгливо отпрянула от него, смотря прямо в глаза. — Чего? Нет, конечно, Боже. Я его сестра. — надавив на последнее слово, ответила она. Чарльз заметно расслабил плечи. — Зачем тебе это знать? — Проехали. — Ох блять. Виктория едва успевает остановить язык, пока мозг яростно выстраивает логическую цепочку. Может, она ошиблась. — Он ничего не говорил. — сухо отвечает мужчина, вжимаясь спиной в диван. Вик ищет хоть какие-то намёки. — Мы курили. Разговаривали… ничего о том, что Макс собирался исчезнуть с радаров. Виктория фиксирует каждое слово, сканируя каждую ноту. Что-то в том, как Чарльз говорит имя Макса, заставляет сердце сжаться. Она встряхивает волосами, отгоняя ненужные мысли. — Слушай, я просто хочу найти брата. — Девушка перебирает пальцы. Лучше оставить главный козырь на потом — вдруг получится что-то разузнать более щадящим путём. — Пожалуйста, будь сговорчив. Леклер закусил щёку изнутри, прожигая взглядом стену. — Я правда ничего не знаю. — Он делает паузу, смотря на неё. — Но он обещал защищать моего брата, так что найти его соответствует моим интересам. Виктория сглотнула. Голова гудела.

///

— Ау. — Не дёргайся, я почти закончил. — холодная ткань, пропитанная дезинфицирующим раствором, в последний раз прошлась по затылку. — Всё. Не одевайся, пусть высохнет. Шарль бросил использованные бинты в тазик с помутневшей водой и встряхнул руками. Его собственные уже не нуждались в бинтах, но на костяшках раны только начали покрываться новой кожей. — Чарли? — мужчина обернулся. Подросток подтянул к себе колени, сворачиваясь в позу младенца на кровати. На лице бегало беспокойство, светлые глаза осматривали брата. — На кого ты работаешь? Это можно было предвидеть. После того, как Артур единственный пострадал в школе. После того, как узнал, что Оливер — не новый одноклассник, а его охрана. После внезапного переезда и постоянной паранойи Шарля. — Я… — Только не лги. — тихо возмутился он, кривясь от стягивающих ожогов. Они успели зажить совсем немного. Шарль с тоской подумал, что останутся следы. Ему ещё жить целую жизнь с ними. Он мягко огладил овал лица, убрал светлые пряди со лба. Молчал, вычленяя из всей истории то, что нужно было рассказать. Артур прошивал его своим оленьим взглядом, не позволяя отвернуться. Под пальцами мышцы над бровью мелко вздрогнули: — Тогда, в приюте, нам помоги сбежать бесследно. Мальчик задумчиво морщит нос. Он был слишком мал, чтобы запомнить подробности, и слишком разбит смертью матери. Артур просто шёл за братом, боясь потерять из виду единственного близкого человека. — И что? Теперь ты будешь всю жизнь им платить? — голос подростка дребезжал от страха. Шарль сдавил его руку. — Шарль… если это так… Я могу помочь. — Нет. — Что? Почему?.. — Ты не понимаешь, кто эти люди. — сердце обливалось кровью от одной только мысли, что этот парнишка пойдёт делать то же, что и он. Он не позволит и ему тоже сломать свою жизнь. — Даже не смей об этом думать. — Но… — Артур приподнялся, скривился от боли, но закусил губу. Пытается выглядеть взрослым. — Я справлюсь. Ты не должен об этом беспокоится. — Шарль поднялся, сжимая руки в кулаки. — Отдохни. Добравшись до кухни, он осел перед островком. Посмотрел на предплечья: пульсар гонял магнетик слишком сильно, воспаляя нервные нити под кожей. Палец надавил на одну из светящихся полосок. После того, как Марко зашил его, прошло достаточно времени. Шрам наконец начал затягиваться. В любой момент его могли заново вскрыть. Только на живую ткань будет больнее. Если Пантера вернётся. — Putain. — он зажмурился, закрывая уши ладонями. Пока Артур был в относительной безопасности, ему было плевать, кто и что с ним делал. Лгать было просто. Было. Ключевое слово — было. До Макса в принципе всё было гораздо проще. Он ушёл наутро после того как они… ну да. Это не было причиной. У того, видимо, опять появилось какое-то дело. Шарль не волновался. Он в принципе не волновался о Максе, что за мысли вообще, идиот. Сковырнул кусочек кожи рядом с ногтем. Сердце билось тяжело и глухо. Ему нужно перестать вспоминать о том, как целуется этот капитан. И как делает другие вещи… — Tête stupide. — Шарль мотает головой, пытаясь вытрясти ненужное из своей черепушки. Просто нужно признать, что Макс хорошо сосёт и успокоится. И не придавать этому слишком много значения, даже если это был первый раз, когда кто-либо вёл себя с ним так. Он не сраный девственник, чтобы циклиться на минете. Были дела гораздо более важные — найти этого долбанутого капитана, пока он не помер, в одиночку пытаясь геройствовать. Ферстаппен был его единственной надеждой отвязаться от Пантеры. Он хотел обычной жизни. Он хотел этого для себя и для Артура. Спокойствия. Свободы, наконец. Их сделка должна быть в силе. Она обязана выполнится. В дверь постучали. Шарль поднялся, смахивая усталость с лица: видимо, Виктория что-то забыла. Подошёл, дёрнул за ручку, ни о чём не думая. Мгновение — и его придавливают к стене. Инстинкты взъерошиваются, зрение становится чётче. Он хватается за чужие плечи, скрытые мантией. У Виктории были ключи. Какой же он идиот. — Давно не виделись, Чарли. — шипит голос рядом с ухом. Шарль кряхтит, пытаясь коснуться ногами пола, чтобы снизить давление на шею. Сердце загнанно долбится, когда Леклер вглядывается в металлическую маску. Их нашли. Блять, где его пистолет? — Ты же не хочешь, чтобы твой братик проснулся, верно? — пальцы в перчатке приклеиваются к горлу, нажимая чуть сильнее. — Ты будешь умным? Леклер кивает, насколько это возможно, когда затылок вплавили в стену. Пантера отпускает его, позволяя скатится на пол с грохотом. Шарль вдыхает, отползая подальше. Мужчина в чёрном величественно шагает следом, будто охотник, ждущий смерть раненного животного. — Почему ты меня предал? — присаживаясь на корточки, шепчет Пантера. Леклер сглатывает, не отводя взгляда от безжизненных лунок вместо глаз. Он облажался. Он, блять, потерял бдительность, и теперь в ловушке. Снова. — Я столько тебе дал. Я помог тебе поставить щенка на ноги. И это твоя благодарность? Ладони потели, скользя по ламинату. Он прижался спиной к кухонному острову. Дверь в спальню была закрыта. Шарль молился, что Артур почувствовал неладное и свалил через пожарную лестницу. Нет, ему нельзя. Там точно люди из Стрел. Блять. Ему нужно сидеть тихо. Он умный мальчик, Шарль, он справится, не паникуй. Его пистолет был в прикроватной тумбе. Артур не знал об этом. — Молчишь. — разочарованно выдыхает он. Протягивает руку к лицу, поднимает его за подбородок. Тело не слушается, органы сжимаются. — У меня был план. — выдавливает Шарль, глубоко вдыхая носом. Пантера чувствует кровь, ведёт пальцами ниже, к кадыку, к вздымающейся груди. Мозг работает на пределе, но он всё равно не видит путей для отступления. Ловушка. Нужно обхитрить фокусника. — Неужели. — Силой воли удерживает лицо от отвращённой гримасы, когда Пантера хозяйским жестом ныряет под футболку. В памяти всплывают пьяные образы, делая контраст с реальностью только грубее и тошнотворней. — Расскажи-ка? Шарль сглатывает. Нужно быстро что-то придумать. — Я разведывал данные департамента через того капитана. — Пантера оставляет руку внизу живота. Он едва не вздыхает от облегчения. — Он бы заподозрил. Поэтому пришлось влиться. Мужчина убирает руку. Смотрит в упор. Шарль заранее радуется, что всё прокатило. Удар в челюсть выбивает из него идиотские мысли. Он стискивает зубы, борясь с огненной болью. — Чарли-Чарли. Ты думаешь, что твой милый рассказ западёт мне в душу? — причитает Пантера, встряхивая запястьем. Леклер хватается за тумбу, чтобы подняться. Ему не препятствуют. Спустя мгновение он понимает, почему. Холод кухонной столешницы на щеке совсем не помогает остудить ещё один удар. Пантера вжимает его в поверхность, натягивая волосы на затылке между пальцев. Шарль кашляет, когда кровь спускается по носоглотке прямо на язык. — Тихо. — процеживает он сквозь зубы в ухо. — Дай своему братишке отдохнуть. Он намучился, правда? Как ему повезло, что добрый капитан решил прийти на помощь. Это был Пантера. Ну конечно: всегда он. Предупреждение. Я вижу, где ты. Я знаю, что ты делаешь. Шарль пропустил. — Не трогай его. — шипит Леклер, пытаясь не захлебнуться. — Тогда говори. — его снова ударяют лицом о стол. Слегка, чтобы встряхнуть. — Что скрывает Ферстаппен, а? — Я не знаю. — Блять. Руку скручивают, выводя ладонь к лопаткам под неестественным углом. Жжёт. Ещё сантиментр, и хрустнет. — Ложь. — рычит он. Шарль болезненно стонет, надеясь, что в спальне не будет слышно. Кровь из носа капает на губы горячими струйками. Он молчит. Жмурится, ожидая очередной пытки. Рядом шуршат рельсы шкафчика. Его тянут за волосы вверх, и под подбородком прислоняют ледяное лезвие кухонного ножа. Merde. — Ты раньше был разговорчивей. — Пальцы в прядках медленно сжимаются. Он почти не дышит, боясь насадиться на острие самостоятельно. — Ты знаешь, я не люблю такие варварские методы, но это — крайний случай. Он поднимает голову выше, так, что Шарлю приходится опереться о стол для равновесия. Нож скользит невесомо, гладко, как по маслу, оставляя неглубокую розовую полоску. Леклер не шевелится, но венка под кожей безумно дёргается. Если ничего не скажет — Артур станет следующим. Пантера будет мучать его, пока Леклер не сломается. Он не допустит этого. Не после того, как чуть не свихнулся от страха во время пожара. Если скажет… подставит Макса. Выбор очевиден. — У него… пульсар. — Пантера чуть отводит лезвие. — Как у меня. Мужчина молчит. Проверяет его на честность. Отступает, позволяя обернуться. Сердце начинает качать кровь по венам сильнее, пока он ищет повреждения на горле пальцами. — Это всё… меняет. — хищный привкус в голосе заставляет спину похолодеть. — Так вот, значит, что тебя в нём привлекло? Шарль отводит взгляд. Что бы Пантера ни задумал, это плохо кончится для Макса. В груди что-то вспыхивает. Мимолётно, остро. Как обломок стекла во время уличной потасовки, нечаянно оставленный в тканях мышц, или глубже. Леклер чувствует на себе два уголька, пытающихся пробраться в голову. — Ты всё ещё можешь быть полезен. — голос Пантеры обволакивает. Предчувствие рвёт клетки тревогой. У него нет права отказаться. Теперь нет.

///

Порт вонял сырыми досками и ржавым металлом. Посреди пристани кипела работа по приёмке груза, люди в оранжевой униформе бегали и пытались перекричать скрип подъёмника. Он натягивает капюшон толстовки пониже, прокрадываясь между грязными цветными контейнерами, ближе к океану. Макс молится, чтобы это не был развод. Прошлым утром он получил зашифрованное сообщение с неизвестного номера. Отправитель прислал адрес и время встречи, и чутье орало внутри, расплескивая адреналин по венам. Он знал, кто это. Шмыгает носом, видя, наконец, ангар с номером «44». Вот оно. Макс хрустит запястьями, предусмотрительно перемотанными боксёрской лентой, проверяет пистолет за ремнём. Толкает неприметную дверь для персонала. Кто-то бьёт в челюсть — ну, конечно. — Макс отшатывается, натыкаясь на второго громилу, хватающего за локти. Первый ударяет под коленом, и он сгибается от вспышки боли, повисая на руках. Во рту собирается кровь, вяжет язык металлом. Его тащат куда-то в глубь. Эти технические помещения переоборудованы под что-то вроде шпионской базы. Прям как в фильмах про злодеев. — Босс. — в коротком слове Макс различает знакомый картавый акцент. Ухмыляется, встречаясь взглядом с кудрявым парнем со стадиона, когда его кидают на повреждённое колено. — Что-то ещё? — Нет, оставьте нас. — гудит искажённый голос. Кудряш кивает, и вместе с подельником, закрывает дверь в кабинет. Тишина искрит. Макс пытается вглядеться в полумрак стола, отряхиваясь от пыли. Приходиться закусить губу до крови, когда он опирается на ногу, чтобы встать. Его даже не связали. Опрометчиво. — Как тебе наш тёплый приём? — Ферстаппен улыбается, поправляя стойку. Вытягивает спину. — Решил, наконец, быть мужиком, и встретится один на один? — он слышит треск цепи, затем — синхронный собачий рык. Две головы показались из темноты: большие доберманы с красными зрачками. Он не дёрнулся, но нервы раскалились. — Сидеть. — громко приказал мужчина, поднимаясь с кресла. Макс наблюдал. Псы повиновались, заскулив, и легли рядом друг с другом. Тяжёлые шаги разрезали пространство: он владел им, душил своей безмолвной силой. Ферстаппен поджал пальцы на руках, контролируя тело. Фигура выросла на безопасном расстоянии, и теперь он мог его рассмотреть. Блестящая металлическая маска закрывал лицо полностью. Прорези для глаз светились ярко красными огоньками, как и у собак. Они походили на камеры слежения, ловящие каждый сдвиг. — Я не собираюсь драться с тобой, Макс. — он дёрнулся. Непроизвольно, потеряв сосредоточенность всего на долю секунды. Блять. — У меня было много возможностей убить тебя до этого. Ферстаппен поднял голову. — Нам не о чём с тобой говорить. — отрезал он, собирая хриплый голос. — Пантера. Мужчина усмехнулся, словно утонувший компьютер. — Дай мне шанс. Уверен, тебя заинтересует. — он вальяжно потянулся к морде собаки, присел на корточки и почесал за ухом. Макс смотрел на всё это с вибрирующими мышцами. Что-то изнутри шептало. Навязчивое, эгоистичное чувство. Он поддаётся ему. — Говори. У тебя пять минут. — Макс храбрился. Он понимал, что стоит хоть одному малейшему звуку просочиться за тонкую стенку — и сюда налетит рой Стрел. Пантера медленно кивнул. Согласился на его игру, проявляя уважение к его дерзости. — Макс Эмилиан Ферстаппен. Молодой выдающийся капитан. — Он не повёлся теперь, не вздрогнул. Сощурил взгляд. — Надежда Департамента. Человек дела. — Давай пропустим ту часть, где ты перечисляешь мою биографию, окей? — не впечатлёно кидает Макс, закатывая глаза. — Я понимаю, что ты нарыл на меня… — Ты ведь всегда чувствовал себя другим? — Пантера ступает ближе. Макс застывает, парализованный вопросом. — Не супер, не человек. Кто ты? — Я… герой. — выскабливая слова из горла, мычит Ферстаппен. Звучит не особо убеждённо. Фигура усмехается. Нависает. Сердце колотится конским темпом. — Ты так уверен в этом? — шипит голос. — Тогда, почему ты сейчас прячешься, а? Он молчит. Сглатывает, дёргая кадыком. — Я знаю ответ. — Пантера заходит со спины. Макс напрягает боковое зрение, подмечая любое лишнее движение со стороны врага. Вспоминает расположение кобуры до миллиметра и количество патронов. — Потому что они в тебе видят преступника. Всё это било точно в цель. Выскабливая вязкие сгустки страха с подкорки. Кулаки белеют от давления. — Ты спас тех людей. А что получил взамен? Презрение и ордер на арест. Несправедливо, а, Макс? — Спасибо тебе и твоим подельникам. — Плюёт он, справляясь, наконец, с собой. Пантера разочаровано выдыхает. Что за ментальные игры ведёт этот чёрт… — Я просто открыл тебе глаза на то, как тебя видит система. Когда подчиняешься — герой, самоуправствуешь, даже во благо, — преступник. — Он снова оказывается спереди. Из-за огоньков непонятно, куда направлен взгляд. — Не я, так время бы показало как люди благодарны за твои подвиги. — Что ты хочешь? — не выдерживает блондин, вздёргивая голову. — Справедливости. — молчит. Держит паузу, для драматизма. — Такие, как ты, могут вершить историю… — Всё это бред больного фанатика. — перебивает Макс. Горло свербит, мышцы чешутся. — Не заманивай меня в свою секту. — Ты врёшь себе, если не хочешь того же, что и я. Мы с тобой похожи: оба хотим делать добро, играя по своим правилам, но нас никогда не примут эти пешки, что подчиняются каждому приказу. — О, и чего же ты хочешь? — скалится Ферстаппен. — Власти, конечно. — смеётся мужчина: сухо и остро. — Власть — ключ к любой мечте, любой потребности. Разве ты не согласен? — И что, ты собираешься захватить мир, или типа того? Да ладно, брось, мы же не в супергеройском комиксе с летающими пришельцами. — Мне не нужен мир. — медленно говорит он, перебирая руки. — Мне нужно лишь, чтобы те, кто лишил меня всего, поплатились. — Вау, очень оригинально. — фыркает Макс. — Мог бы поинтереснее что-то приготовить. — Сейчас ты смеёшься. Что будет, когда один из этих мутантов заберёт то, что ты любишь? — Это невозможно. — он откровенно веселится, глядя, как отрепетированная злодейская речь сыпется под его сатирой. — Эти «мутанты» — то, что я люблю, так что это технически невозможно. Пантера замирает. Макс сплёвывает собравшуюся кровавую слюну на пол. Время тянется слишком медленно. — Посмотрим. — рокочет голос. Ферстаппен чувствует, как колотится сердце в ребрах. Это была угроза. Ему не стоило так опрометчиво выдавать свои слабости, хотя, судя по всему, Пантера знал всё на три шага вперёд. Это бесило. — Может решим всё здесь и сейчас? — он блефовал. Не было ни сил, ни преимуществ против металлической маски, но Максу нужно было показать клыки. — Все эти речи — пустая трата времени. Я уже слышал это, и не раз. Суперзлодеи — все под копирку… Горло хватает рука. Поднимает его в воздух, заставляя беспомощно дёргать ногами. Вены на лбу вздуваются. — Ты слишком самоуверен для того, чья жизнь зависит от куска железа. — Мужчина стучит пальцем по его груди, в том месте, где беспорядочно работает пульсар, толкая кровь и магнетик. — Я знаю, что с тобой не так, Макс. — Кх… ты. отку-да?.. — перед глазами прыгают размазанные фигуры. Макс пытается оттолкнуть руку от собственной шеи. — Наше время ещё не пришло. — последнее, что слышит капитан, прежде чем провалиться в темноту.

///