Кровь, музыка и время

Благодаря запасам, взятым из будущего, они смогли приобрести вполне неплохой ЧАСТНЫЙ ДОМ, который стал их базой. Наличие своего участка было критически важно для их экономического плана. Они немедленно приступили к реализации своего плана, четко разделив обязанности: Альфа: Стал незаменимым источником дохода. На большом участке возле дома Альфа, как опытный садовод, выращивал эксклюзивные продукты, которые затем продавал.Эланджа была очарована Касл. В первые недели, пока они вместе обустраивали быт, бессмертный вампир испытывала к подростку-гению нечто, что поначалу приняла за любовь. Это было чувство, замешанное на глубоком восхищении: Касл была ее единственным мостом к разуму, к прогрессу, к пониманию их странного трио. Эланджа видела в Касл родственную душу, которая не боялась ее силы. Эта интеллектуальная, идеализированная влюбленность была очень сильна, но, как любая иллюзия, оказалась хрупкой. Эланджа чувствовала, что ей не хватает настоящего, человеческого тепла. Ее бессмертная душа требовала земного, смертного якоря .В ту ночь Эланджа чувствовала себя пустой. Ее желто-красный наряд был ярчайшим пятном в клубе, но сама она была холодна и отчужденна. Музыка казалась ей плоской, танцы — бессмысленными. Ее интеллектуальная влюбленность в гениальную Касл не давала тепла. Она искала жизнь, а видела лишь суету. Именно тогда, когда она скользнула взглядом по толпе, ее вековой взор зацепился за него. Он стоял один, немного неуклюже, сжимая в руке напиток. Он был высоким, сильным, но в нем не было ни капли вампирской гордыни или футуристической надменности. Он был простым смертным, который просто пытался хорошо провести вечер. Их глаза встретились. Для Эланджи это было нечто, чего она не испытывала за тысячу лет: Контраст: Его взгляд был теплым и немного смущенным, в то время как ее был холодным и аналитическим. Он был временным, она — вечной. Мгновенная Ясность: В этот миг иллюзия ее влюбленности в Касл, основанная на восхищении, рассыпалась в прах. Эланджа поняла: она не искала равного ей бессмертного разума. Она искала дополнение к своей пустоте. Она искала человека. Свет клубной лампы отразился в его глазах, и в этот момент чувства вспыхнули мгновенно. Это не было расчетом; это было биологией души, которая устала от вечности. Она почувствовала к нему не просто влечение, а неудержимое, всепоглощающее желание защитить его, обладать им и, в конечном счете, разделить с ним свою вечность. Эланджа, ведомая этим древним, внезапным огнем, подошла к нему. — Ты Биг Хартли, — прошептала она, и в ее голосе прозвучало столько власти и страсти, сколько не было даже в ее самых совершенных гитарных соло. — Да... а ты? — Он был очарован, но его смущение было совершенно человеческим. — Я — твоя судьба, — ответила она, и улыбнулась улыбкой, обещающей бессмертие. Их разговор длился до самого рассвета, и в эти несколько часов вся ее вечность обрела новый, единственный смысл.