Кровь, музыка и время

Ее забота проявилась в истинно щедром вампирском масштабе. Эланджа не просто сварила кофе — она приготовила целый поднос, достойный небольшой кофейни: Две полные, дымящиеся кофейные чашки, из которых исходил густой, обволакивающий аромат. Кофейник с остатками для добавки. Небольшая молочница. И, конечно, те самые мюсли-батончики и вода, ждущие своего гостя. Она поставила этот поднос на журнальный столик, создавая маленький, теплый островок посреди своего ночного дома. Это был ее способ сказать: "Я ждала, и я подготовилась, чтобы тебе было уютно". Эланджа отошла от стола, чувствуя себя теперь почти полностью собранной и бодрой благодаря мощной дозе кофеина. Она стояла у окна, наблюдая, как небо приобретает тот самый опасный, бледно-лиловый оттенок, когда ночь уступает свету. Время, отведенное Бигу, истекло. И вот, наконец, сквозь утреннюю тишину Эланджа услышала. Сначала — едва различимый звук шин на асфальте, затем — более четкий, узнаваемый рокот мотора, который, казалось, замедлился прямо у ее подъезда. Она не стала ждать, пока он позвонит. Ее рука уже лежала на дверной ручкеЭланджа, подстегиваемая кофеином и трепетным ожиданием, распахнула дверь прежде, чем Биг Хартли успел нажать на звонок. Он стоял на пороге — высокий, его черты были слегка смазаны тенью раннего утра, но в глазах читалась очевидная тревога. Ее улыбка, полная гордости за повышение и нежной, вампирской тоски, была готова расцвести. Она потянулась к нему — нежно, инстинктивно, желая стереть усталость с его лица первым поцелуем, который должен был стать наградой за его спешку. Но произошло нечто непоправимое. Биг отстранился. Резко, инстинктивно, его тело напряглось в самый момент их соприкосновения. Он не просто уклонился — он отверг этот поцелуй, как будто ее прикосновение обжигало его. В глазах Эланджи, только что сверкавших предвкушением, вспыхнуло недоумение, быстро сменяющееся острой, леденящей болью. — Биг? — ее голос был еле слышен, словно скрежет льда. Он не ответил, но его взгляд метался по стенам ее дома, по ее бледным, уставшим чертам, и в нем была не забота, а что-то вроде паники или острой вины. — Я... я не могу, — прошептал он, и эти слова стали ударом. Он не объяснился. Не сказал ни слова о ее повышении, ни слова об усталости. Развернувшись на каблуках, он сделал то, что совершенно не соответствовало образу надежного, заботливого Бига Хартли: он бросился прочь. Он побежал к своей машине, не оглядываясь, и через мгновение шум его удаляющегося мотора разорвал тишину, оставляя Эланджу стоять одну на пороге ее дома. Она осталась в дверном проеме: одетая, накрашенная, бодрая от кофе, с подносом любви и кофеина за спиной, и с сердцем, которое, кажется, внезапно остановилосьОтвергнутый поцелуй не поколебал ее привязанности, он лишь придал ее решимости холодный, острый край. Эланджа не из тех, кто с легкостью сдается, особенно если дело касается того, кто ей дорог, даже если этот человек ведет себя необъяснимо. «Я разберусь с этим позже, когда буду полностью собой, а не уличной музыкантшей, уставшей от ночи», — эта мысль была холодной, как сталь. Она выбрала ледяной душ. Вампиры часто избегают жара, а шок от ледяной воды идеально соответствовал ее нынешнему внутреннему состоянию: резкому, собранному, отрезвляющему. Эланджа вошла в душевую кабину и включила воду. Поток был жестким и холодным, и под этим ледяным натиском она почувствовала, как остатки усталости, ночной пыли и, что самое главное, оскорбленной боли смываются прочь. Холод не дал ей думать о Биге с обидой; он заставил ее сосредоточиться на сейчас — на чистоте, на силе, на необходимости восстановить свой вампирский облик перед лицом наступающего дня. Выйдя из душа, она была совершенно другой. Ее кожа была бледной, но гладкой и сияющей, волосы — мокрыми, но аккуратными. Она была холодна снаружи и внутри, полностью контролируя свои эмоции. Теперь, когда ее тело очищено, а сознание обострено, ей предстоит решить, что делать дальше. Солнце уже поднимается, и ей нужно место для отдыха. - Какая нелепая трата времени, — пробормотала Эланджа, обращаясь не к Бигу, а к своей собственной, едва потревоженной гордости. — Два часа. Эти два часа могут быть потрачены с большей пользой, чем на размышления о человеческой непоследовательности. Она отвернулась от окна, где бледно-лиловый оттенок неба становился все более угрожающим. Сон был отложен. Кофеин, циркулирующий в ее крови, требовал действия, а не бесполезного лежания в гробу. Ее взгляд упал на массивный контрабас, стоявший в углу гостиной. Это был инструмент, который она приобрела давно, но пока что он оставался в тени ее звездной гитары. Контрабас — нечто фундаментальное, глубокое и резонансное. Именно это ей сейчас и требовалось.Она откинула тяжелое, темное покрывало и легла на широкую, мягкую кровать. Она не стала тратить время на смену одежды или возню с простынями. Она просто погрузилась в мягкий матрас, обнимая подушку, которая не пахла ни потом, ни ночным переходом, ни, к сожалению, одеколоном Бига. Ее тело, измученное ночным бдением и интенсивной тренировкой на контрабасе, быстро взяло свое, несмотря на остатки кофеина. Вампирам не нужно много сна, но им нужно восстановление. Глаза Эланджи закрылись. Ее сон был глубоким, но, возможно, не совсем мирным. Где-то на краю сознания осталась занозой мысль о внезапном, необъяснимом предательстве. Образ Бига, убегающего от ее поцелуя, всплывал в виде странных, нечетких сновидений. Время текло, окрашенное в оранжево-красные тона дня. Солнце, хоть и скрытое за плотными шторами, висело над городом, заставляя Эланджу оставаться под покровом сна.Ночь вернулась, принеся Эландже полное восстановление сил. Она проснулась, по-настоящему бодрая, с идеальной ясностью ума. История с Бигом Хартли уже не казалась трагедией, а скорее головоломкой, которую ей надлежало решить.Эланджа прислонилась к двери и осторожно приникла к глазку. То, что она увидела, мгновенно заставило ее напрячься. За дверью стояла Конфетка Бижу. Она была одета в избыточно яркий, броский наряд, совершенно неуместный для раннего дня. Но сейчас ее обычная, сияющая улыбка была искажена неприятной гримасой. Глаза ее сверкали не от радости, а от злости или, что еще хуже, торжества. Конфетка снова ударно громыхнула кулаком в дверь, требуя внимания. В голове Эланджи мгновенно сложились пазлы. Ревность. Именно Конфетка, должно быть, увидела Бига, когда он примчался к Эландже на рассвете, или, возможно, она увидела его, когда он так поспешно и панически уехал! Биг Хартли, должно быть, избегал не только поцелуя, но и свидетелей. Его поспешность теперь казалась актом трусости перед Конфеткой, а не равнодушия к Эландже. Эта догадка не сделала ей больнее — наоборот, она придала ее решимости холодную, расчетливую цель. Эланджа отступила от двери. Ее взгляд упал на поднос с нетронутым кофе. «Она не войдет в мой дом, пока я не решу, как именно ее использовать,» — подумала вампирша. Конфетка Бижу снова забарабанила, крича что-то неразборчивое, заглушенное деревом.— Хватит шума, — прошептала Эланджа, и в этом шепоте не было ни злости, ни испуга, лишь безграничная власть ночи. Она резко распахнула дверь! Свет, пробивающийся сквозь утреннюю дымку, на мгновение ослепил Конфетку Бижу, которая стояла с занесенным для очередного удара кулаком. Она запнулась, ее крикливое лицо застыло в удивлении. Эланджа стояла в дверном проеме. В своем шелковом халате, с мокрыми волосами и глазами, обостренными кофе и бессмертием, она выглядела потрясающе и опасно. Конфетка открыла рот, чтобы произнести что-то обвинительное, но Эланджа опередила ее. Вампирша сфокусировала свой взгляд. Это был не просто взгляд, а пронзительный, властный, древний гипноз (возможно, Вампирское Убеждение, если говорить языком Симов). Эланджа не желала тратить силы на ссоры. — Ты ошиблась домом, — произнесла Эланджа, и ее голос был низким, монотонным, как басовая струна ее контрабаса. — Ты ничего здесь не видела. Ты не знаешь, где я живу. И ты немедленно вернешься домой. Ты забудешь о своем намерении приходить сюда. Конфетка Бижу, чья человеческая воля была слаба перед лицом вампирского натиска, поникла. Вся ее агрессия улетучилась, сменившись бессмысленным подчинением. Ее глаза стали мутными. — Я ошиблась... домом... — повторила она, как эхо. — Я... пойду домой... Не дожидаясь дальнейших слов, Конфетка развернулась и пошла прочь, ее яркие туфли стучали по асфальту все тише и тише, пока она не исчезла за углом. Дверь Эланджи была триумфально закрыта. Она стояла у закрытой двери. Победа была легкой и, безусловно, удовлетворительной. Но Конфетка Бижу стала лишь отвлекающим фактором. Главная проблема — Биг Хартли — осталась.🌙 Долгая Дневная Пауза Закрыв дверь за униженной Конфеткой Бижу, Эланджа почувствовала не просто облегчение, но и чистую, холодную уверенность. Истерика и преследование были человеческим уделом. Вампирша же ждала ночи, чтобы действовать с максимальной эффективностью. Она вернулась к кровати. Теперь, когда адреналин спал, а главный враг был изгнан, усталость вернулась. Она легла и, наконец, позволила себе погрузиться в глубокое, мертвое забвение, которое продлится до захода солнца. Ночь вернулась, принеся Эландже полное восстановление сил. Она проснулась, по-настоящему бодрая, с идеальной ясностью ума. История с Бигом Хартли уже не казалась трагедией, а скорее головоломкой, которую ей надлежало решить. Эланджа взяла телефон. Ее сообщение было кратким и не оставляло места для возражений. «Биг. Ты был очень странным сегодня утром. Не пытайся спрятаться. Приезжай ко мне сегодня вечером. Мы должны закончить этот разговор и... начать новый. Без спешки. Приезжай один. Эланджа.» Он ответил почти мгновенно: «Буду. Скоро.» — и в этом ответе сквозило смирение и тревога. Он появился не через двадцать минут, а через час, но теперь — с тяжелым, решительным видом. Эланджа ждала его в гостиной, освещенной только свечами, которые отбрасывали мягкие, танцующие тени. — Эланджа... — начал он, но она не дала ему говорить. Вместо того чтобы начать с обвинений или выяснения отношений, Эланджа подошла к нему. Ее движения были плавными, неотразимыми. В ее глазах не было ни следа обиды, лишь древнее, притягательное спокойствие. — Ш-ш-ш, — прошептала она, прикладывая холодный палец к его губам. На этот раз, когда она приблизилась, Биг не отстранился. Его тревога застыла в его глазах, но она не была направлена на нее. Он просто ждал, как человек, ожидающий неизбежного. Эланджа наклонилась. Ее губы коснулись его. Это был нежный, но решительный поцелуй, полный ночного холода, но несущий в себе всю страсть, которую она сдерживала. Она почувствовала, как его тело, наконец, расслабляется в ее объятиях. Когда она отстранилась, на лице Бига было выражение смятения, смешанного с невероятным облегчением. — Я не знаю, что на меня нашло, Эланджа... — прошептал он. — Это просто... — Конфетка Бижу, — закончила она за него. — Она была здесь сегодня утром. Она увидела, как ты убежал. Ты боялся, что она увидит, как ты меня целуешь? Он вздрогнул. — Я не хотел ей давать повода! Она... она просто не понимает, что мы серьезно. Я испугался скандала на твоем пороге. Эланджа улыбнулась. Это была улыбка победы. — Скандал уже позади. Я убедила ее уйти. Теперь мы должны убедиться, что она никогда не сможет нас разделить. Она взяла его руку — теплую, человеческую — и повела в свою спальню, где не хватало места. — Биг Хартли, — ее голос стал соблазнительным и вкрадчивым, но за ним стояла стальная логика. — Ты убегаешь от меня, потому что живешь там, а не здесь. Мы живем разными жизнями, но мы — одно целое. Я не могу больше просыпаться в одиночестве, не зная, где ты. Она остановилась у кровати. — Переезжай ко мне. Прямо сейчас. Она не использовала чистый вампирский гипноз, но ее вампирское обаяние, усиленное страстью, гордостью и ясной целью, было не менее мощным. Она дала ему понять, что их будущее зависит от его немедленного согласия. Биг посмотрел на ее глаза, сияющие в полумраке, на губы, только что давшие ему такой долгожданный поцелуй, и на всю ту решимость, что в ней бурлила. Он понял, что убегать больше некуда. — Да, — кивнул он, и в этом слове была и капитуляция, и радость. — Да, Эланджа. Я переезжаю к тебе. Сегодня. Прямо сейчас. Эланджа позволила себе широкую, торжествующую улыбку. Драма закончена. Ее парень возвращен, и теперь он будет под ее крылом каждую ночь. — Превосходно, дорогой, — сказала она, притягивая его ближе. — А теперь иди за вещами. А когда вернешься, я покажу тебе, как хорошо быть вампирской девушкой, получившей повышение.Биг Хартли, весь в облегчении и новой решимости, повернулся, чтобы идти за своими вещами, но Эланджа остановила его. — Не так быстро, дорогой, — сказала она, и в ее голосе появилась новая, соблазнительная глубина. Она обхватила его ладонями за лицо, заставляя смотреть ей прямо в глаза. — Ты переезжаешь ко мне, чтобы нас не разделили такие, как Конфетка Бижу. Но что, если я скажу тебе, что есть способ, чтобы нас не разделила... сама жизнь? Биг моргнул, его человеческое сердце забилось чуть быстрее. — О чем ты говоришь, Эланджа? Она провела большим пальцем по его шее, по пульсирующей вене, где жизнь была самой теплой и самой хрупкой. — Ты боишься Солнца? Я — нет. Ты спишь, когда я играю? Ты устаешь от своей работы? Ты стареешь, пока я остаюсь неизменной? Она поднесла свое лицо ближе, ее глаза горели в полумраке, полные древнего очарования. — Ты только что принял решение, которое сделало твою жизнь моей. Теперь прими решение, которое сделает мою жизнь вечно твоей. Стань одним из нас. Стань моим вампиром. Он глубоко вдохнул, и в этом вдохе была смесь страха, восторга и, наконец, готовности. После всего, что было между ними, после его бегства и ее триумфального возвращения, это было единственное, логичное завершение их истории. — Если это то, что нужно, чтобы быть с тобой навсегда... да, — произнес Биг, и на этот раз его согласие было твердым и непоколебимым. Эланджа улыбнулась. Эта улыбка была самой красивой и самой опасной из всех, что он когда-либо видел. — Хороший мальчик. Она притянула его ближе. Сначала был нежный, но властный поцелуй. А затем, в один стремительный, едва ощутимый миг, ее клыки коснулись его кожи. Боль была острой, но мимолетной, затмеваемая глубоким, почти электрическим ощущением их связи. Она отстранилась. — Теперь иди. Собирай свои вещи. Биг прикоснулся к своей шее. Он чувствовал легкое жжение, но это было ничто по сравнению с ощущением надвигающихся перемен, которое уже начало прорастать в его венах. Он был заражен ее бессмертием. — Мне понадобится... пара дней, да? — спросил он, уже вспоминая странные слухи о вампирах, которые он игнорировал. — Именно. Пара дней, чтобы твоя человеческая жизнь закончилась, и началось наше общее, вечное существование, — кивнула Эланджа. — Спеши, пока не взошло Солнце. Твоя новая жизнь ждет. Биг Хартли, теперь уже помеченный вампиром, отправился собирать свое имущество. Эланджа же, удовлетворенная тем, что не только сохранила, но и укрепила свою любовь, вернулась к подносу с кофе, наконец-то чувствуя себя полностью победившей. Она села, чтобы насладиться своим триумфом и спланировать их совместную, бессмертную музыкальную карьеру. Эланджа взяла телефон. Ее сообщение было кратким и не оставляло места для возражений. «Биг. Ты был очень странным сегодня утром. Не пытайся спрятаться. Приезжай ко мне сегодня вечером. Мы должны закончить этот разговор и... начать новый. Без спешки. Приезжай один. Эланджа.» Он ответил почти мгновенно: «Буду. Скоро.» — и в этом ответе сквозило смирение и тревога.Он появился не через двадцать минут, а через час, но теперь — с тяжелым, решительным видом. Эланджа ждала его в гостиной, освещенной только свечами, которые отбрасывали мягкие, танцующие тени. — Эланджа... — начал он, но она не дала ему говорить. Вместо того чтобы начать с обвинений или выяснения отношений, Эланджа подошла к нему. Ее движения были плавными, неотразимыми. В ее глазах не было ни следа обиды, лишь древнее, притягательное спокойствие. — Ш-ш-ш, — прошептала она, прикладывая холодный палец к его губам. На этот раз, когда она приблизилась, Биг не отстранился. Его тревога застыла в его глазах, но она не была направлена на нее. Он просто ждал, как человек, ожидающий неизбежного. Эланджа наклонилась. Ее губы коснулись его. Это был нежный, но решительный поцелуй, полный ночного холода, но несущий в себе всю страсть, которую она сдерживала. Она почувствовала, как его тело, наконец, расслабляется в ее объятиях. Когда она отстранилась, на лице Бига было выражение смятения, смешанного с невероятным облегчением. — Я не знаю, что на меня нашло, Эланджа... — прошептал он. — Это просто... — Конфетка Бижу, — закончила она за него. — Она была здесь сегодня утром. Она увидела, как ты убежал. Ты боялся, что она увидит, как ты меня целуешь? Он вздрогнул. — Я не хотел ей давать повода! Она... она просто не понимает, что мы серьезно. Я испугался скандала на твоем пороге. Эланджа улыбнулась. Это была улыбка победы. — Скандал уже позади. Я убедила ее уйти. Теперь мы должны убедиться, что она никогда не сможет нас разделить.Она взяла его руку — теплую, человеческую — и повела в свою спальню, где не хватало места. — Биг Хартли, — ее голос стал соблазнительным и вкрадчивым, но за ним стояла стальная логика. — Ты убегаешь от меня, потому что живешь там, а не здесь. Мы живем разными жизнями, но мы — одно целое. Я не могу больше просыпаться в одиночестве, не зная, где ты. Она остановилась у кровати. — Переезжай ко мне. Прямо сейчас. Она не использовала чистый вампирский гипноз, но ее вампирское обаяние, усиленное страстью, гордостью и ясной целью, было не менее мощным. Она дала ему понять, что их будущее зависит от его немедленного согласия. Биг посмотрел на ее глаза, сияющие в полумраке, на губы, только что давшие ему такой долгожданный поцелуй, и на всю ту решимость, что в ней бурлила. Он понял, что убегать больше некуда. — Да, — кивнул он, и в этом слове была и капитуляция, и радость. — Да, Эланджа. Я переезжаю к тебе. Сегодня. Прямо сейчас. Эланджа позволила себе широкую, торжествующую улыбку. Драма закончена. Ее парень возвращен, и теперь он будет под ее крылом каждую ночь. — Превосходно, дорогой, — сказала она, притягивая его ближе. — А теперь иди за вещами. А когда вернешься, я покажу тебе, как хорошо быть вампирской девушкой, получившей повышение.Биг Хартли, весь в облегчении и новой решимости, повернулся, чтобы идти за своими вещами, но Эланджа остановила его. — Не так быстро, дорогой, — сказала она, и в ее голосе появилась новая, соблазнительная глубина. Она обхватила его ладонями за лицо, заставляя смотреть ей прямо в глаза. — Ты переезжаешь ко мне, чтобы нас не разделили такие, как Конфетка Бижу. Но что, если я скажу тебе, что есть способ, чтобы нас не разделила... сама жизнь? Биг моргнул, его человеческое сердце забилось чуть быстрее. — О чем ты говоришь, Эланджа? Она провела большим пальцем по его шее, по пульсирующей вене, где жизнь была самой теплой и самой хрупкой. — Ты боишься Солнца? Я — нет. Ты спишь, когда я играю? Ты устаешь от своей работы? Ты стареешь, пока я остаюсь неизменной? Она поднесла свое лицо ближе, ее глаза горели в полумраке, полные древнего очарования. — Ты только что принял решение, которое сделало твою жизнь моей. Теперь прими решение, которое сделает мою жизнь вечно твоей. Стань одним из нас. Стань моим вампиром. Он глубоко вдохнул, и в этом вдохе была смесь страха, восторга и, наконец, готовности. После всего, что было между ними, после его бегства и ее триумфального возвращения, это было единственное, логичное завершение их истории. — Если это то, что нужно, чтобы быть с тобой навсегда... да, — произнес Биг, и на этот раз его согласие было твердым и непоколебимым. Эланджа улыбнулась. Эта улыбка была самой красивой и самой опасной из всех, что он когда-либо видел. — Хороший мальчик. Она притянула его ближе. Сначала был нежный, но властный поцелуй. А затем, в один стремительный, едва ощутимый миг, ее клыки коснулись его кожи. Боль была острой, но мимолетной, затмеваемая глубоким, почти электрическим ощущением их связи. Она отстранилась. — Теперь иди. Собирай свои вещи. Биг прикоснулся к своей шее. Он чувствовал легкое жжение, но это было ничто по сравнению с ощущением надвигающихся перемен, которое уже начало прорастать в его венах. Он был заражен ее бессмертием. — Мне понадобится... пара дней, да? — спросил он, уже вспоминая странные слухи о вампирах, которые он игнорировал. — Именно. Пара дней, чтобы твоя человеческая жизнь закончилась, и началось наше общее, вечное существование, — кивнула Эланджа. — Спеши, пока не взошло Солнце. Твоя новая жизнь ждет. Биг Хартли, теперь уже помеченный вампиром, отправился собирать свое имущество. Эланджа же, удовлетворенная тем, что не только сохранила, но и укрепила свою любовь, вернулась к подносу с кофе, наконец-то чувствуя себя полностью победившей. Она села, чтобы насладиться своим триумфом и спланировать их совместную, бессмертную музыкальную карьеру.