Черный шрам

Солнце жгло глаза, но Гарри не чувствовал тепла. Он брёл по коридору второго этажа, не разбирая дороги, пока не оказался у той самой горгульи. Снова. Как вчера ночью. Только теперь было светло, и вокруг сновали ученики, смеялись, толкались локтями. Их голоса звучали так далеко, будто он шёл под водой. Гарри остановился напротив каменной статуи и просто смотрел на неё. «Лимонные дольки». «Карамельные яблоки». «Кислые змейки». Он уже не шептал — просто перебирал в голове, как чётки. Ничего не менялось. Камень оставался камнем Он не знал, сколько простоял так. Минуты? Час? В момент, когда Гарри уже уходил он услышал позади себя шаги. Быстрые. Знакомые. Чёрная мантия взметнулась за поворотом. Снейп. Лицо бледнее обычного, губы сжаты в тонкую белую нитку. Он шёл так быстро, что полы мантии хлестали по ногам, как крылья летучей мыши. Гарри инстинктивно отступил в нишу, накинул мантию-невидимку — ту самую, что прятала его от всего мира с первого курса. Снейп даже не посмотрел по сторонам. Прошипел горгулье пароль — Гарри не расслышал, только заметил, как статуя отъехала в сторону, — и исчез за спиральной лестницей. Дверь начала закрываться. Гарри рванулся вперёд. В последний момент проскользнул в щель и прижался к холодной каменной стене внутри. Статуя встала на место с глухим стуком. Тишина. Он стоял на нижней ступени лестницы, которая вела в кабинет Дамблдора. Сверху доносились голоса — сначала низкий, спокойный голос директора, потом резкий, почти срывающийся — Снейпа. Гарри начал подниматься. Медленно. Каждый шаг отдавался в висках. Мантия касалась перил, но не издавала ни звука.Он дошёл до верха и остановился у приоткрытой двери кабинета. Щель была узкая — ровно настолько, чтобы слышать. — …мальчик становится неуправляемым, директор, — голос Снейпа был полон яда. — Он смотрит на вас, как на предателя. Скоро он начнёт задавать вопросы. Громко. — Пусть задаёт, — ответил Дамблдор спокойно. — Главное, чтобы он не получил ответов. Пока. — А если он всё-таки доберётся до правды? — в голосе Снейпа сквозило отвращение. — Что мы ему скажем? Что Седрик Диггори должен был стать единственной жертвой той ночи? Что только он и должен был умереть на том кладбище? Тишина. Потом Дамблдор произнёс — медленно, чётко, будто читал приговор: — Да, Северус. Именно так и было задумано. Только Диггори. Его кровь — чистая, без связи темного заклинания — идеально подошла бы для ритуала. Лорд взял бы её, попытался завершить обряд… и провалился бы. Без крови врага ритуал не работает. Том остался бы слабым призраком, привязанным к жалкому телу Петтигрю. Мы нашли бы его за неделю и уничтожили навсегда. Гарри почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Но Поттер… — продолжил Дамблдор тем же ровным голосом, — Он прикоснулся к Кубку. Он оказался там. И отдал свою кровь — ту самую, которую Лорд ждал пятнадцать лет. Теперь он вернулся. Полноценно. — Тогда почему мы не сказали ему правду сразу? — прошипел Снейп. — Потому что тогда он сломался бы слишком рано, — ответил Дамблдор. — А мне нужен сломленный, но живой мальчик. Одинокий. Такой, которого легко… подобрать. Связь усиливается. Пусть Том тянется к нему. Пусть думает, что Гарри брошен всеми. Это наш последний шанс. Гарри больше не слышал. Кровь гудела в ушах. Диггори. Должен был умереть на том кладбище. А он… он всё испортил. Он вернул Волдеморта. И Дамблдор знал. Знал с самого начала. Мантия-невидимка соскользнула с плеч сама собой — или он сорвал её, он уже не помнил. Он просто шагнул вперёд и толкнул дверь. Та распахнулась с грохотом. Дамблдор и Снейп обернулись одновременно. На лице директора не было ни удивления, ни вины — только лёгкое, почти печальное принятие. Снейп выхватил палочку. — Мистер Поттер… — начал Дамблдор тихо.— Вы знали, — голос Гарри дрожал, но он не отводил глаз. — Вы знали, что Седрик должен был умереть один. Вы хотели, чтобы Волдеморт остался слабым. Дамблдор не ответил сразу. Просто смотрел на него — теми же голубыми глазами, которые когда-то казались добрыми. — Да, Гарри, — сказал он наконец. — Знал. И это «да» ударило сильнее любого Круциатуса. Гарри отступил назад, споткнулся о мантию, лежащую на полу. В горле стоял ком. Глаза жгло. — Вы… вы хотели, чтобы он умер, — прошептал он. — А меня… меня вы просто использовали. — Поттер, держите себя в руках! — процедил сквозь зубы Снейп. Гарри в мгновение выхватил палочку и направил её на Снейпа. — Заткнись! Вы лживые предатели! Как вы смеете распоряжаться чужими жизнями? — В сердцах выкрикнул Гарри, развернулся и побежал вниз по лестнице, не слыша, как Дамблдор зовёт его по имени. Не слыша, как Снейп шипит что-то директору. Он бежал, пока не выскочил в коридор, пока не врезался в стену и не осел на пол, сжимая в руках мантию-невидимку так сильно, что пальцы побелели. Теперь он знал правду. И правда жгла сильнее любой магии.