Дважды твоя

День прошел в лихорадочных сборах. Амина, укутанная в шаль поверх платья, с тревогой наблюдала, как поместье превращается в муравейник. По двору сновали слуги, грузили на телеги сундуки с документами, оружием, запасами. Солдаты, прибывшие из небольшой крепости в нескольких милях от поместья, собрались у стены о чем то беседовали, и их железные доспехи холодно поблескивали под солнцем. Элоиз, одетая в кожаные штаны, высокие сапоги и темную тунику, отдавала приказы четко, быстро, без тени сомнения. Она казалась другим человеком — не вчерашней нежной любовницей, а полководцем, хозяином этих земель, на чьи плечи ложилась тяжелая ответственность. Нескольких солдат Элоиз разместила внутри поместья для его охраны. Другим отдавала распоряжения относительно сопровождения. — В замок Валлар ехать не будем, — Сказала герцогиня Розалин, которая не отходила от нее ни на шаг, внимательно слушая каждое слово. — Нет смысла, гарнизон там невелик. Пусть они останутся на защите замка. Поедем сразу в западный гарнизон. Там основные силы. Надо собрать людей и срочно выдвигаться на столицу. — Я уже отправила гонца, ваша светлость. Все будет готово к нашему прибытию, — отозвалась Розалин. Элоиз кивнула, ее взгляд скользнул по каменным стенам поместья, по садам, по мирному пейзажу за его оградой. — Запасов в поместье хватит на шесть месяцев. Плюс свои рощи, огороды, колодец. Если война затянется, те, кто останутся, будут в безопасности. Она помолчала, как бы про себя добавляя: — Мятежникам нет смысла делать крюк и идти через юг. Их цель — столица, они пойдут на запад кратчайшим путем. Амина будет в безопасности здесь. Розалин бросила быстрый взгляд в сторону, где у окна библиотеки, прижавшись к стеклу, стояла бледная Амина. — Вы оставите ее здесь? Элоиз нахмурилась, но голос ее прозвучал твердо. — Я не повезу ее в замок Валлар. Там… там она может все вспомнить. А я хочу, чтобы она была счастлива. Чтобы ее память оставалась чистой от… от той грязи, что была в замке. — Но тогда вы нескоро встретитесь, — констатировала Розалин без эмоций. — Лучше так, — резко сказала Элоиз, отворачиваясь. — Главное, чтобы она была в безопасности. Целой. Живой.

***

Ночь перед отъездом была странной смесью нежности, отчаяния и почти болезненного желания. Амина прижималась обнаженным телом к Элоиз в большей кровати, цеплялась за нее, просила ласк, не желая отпускать от себя ни на мгновение. — Какая ты ненасытная, — усмехнулась Элоиз. — Я тебя потом долго не увижу… — прошептала Амина, зарываясь носом в черные, еще пахнущие дымом и ветром волосы Элоиз. — Хочу… хочу насладиться тобой. Запомнить каждое прикосновение. Чтоб хватило надолго. Элоиз поцеловала ее и обняла крепче. — Поспи, Амина. И мне надо поспать. Завтра долгий путь. Давай, дорогая. Я буду держать тебя в своих руках всю ночь. Утром, может, сама будешь рада, что я уеду. — Попыталась пошутить она. — Не говори так! — воскликнула Амина, поднимая на нее глаза. — Как я могу устать от твоих рук? От твоих губ? Это все, что у меня есть… все, что я хочу. Она легла на плечо Элоиз, затем снова подняла голову и смущенно улыбнулась сквозь слезы. — Еще раз, Элоиз. Только один раз, и я усну, обещаю! Она потянулась к ее губам для поцелуя, а свободной рукой стянула одеяло, чтобы обнажить плечо Элоиз, и прижалась к нему губами. — Неугомонная, — прошептала Элоиз переворачиваясь, накрывая Амину своим телом, чувствуя, как та вся трепещет в ожидании. — Смотри же, заставлю тебя кричать и умолять. — Да заставь, Элоиз, — выдохнула Амина, глядя на нее снизу вверх, глаза ее горели в полумраке комнаты. — Заставь меня умолять тебя о большем удовольствии. Заставь меня забыть, что завтра настанет. Элоиз улыбнулась и привстала, уложила Амину на подушки и нависла над ней. Ее губы, ее руки, ее тело — все стало орудием наслаждения. Она покрывала ее тело поцелуями, то нежными, как прикосновение лепестка, то жгучими, оставляющими след. Она находила самые чувствительные места — изгиб шеи, место за ухом, внутреннюю сторону бедра — и задерживалась там, вынуждая Амину выгибаться, стонать и всхлипывать от переполняющих ее чувств. Она была безжалостна в своей нежности, доводя девушку до края, почти до слез, а затем отступая, чтобы снова начать все сначала. Это был танец, где ведущей была Элоиз, а Амина могла лишь отдаваться потоку, терять голову, цепляться за простыни и за сильные плечи герцогини, повторяя ее имя как молитву и как проклятие одновременно.

***

Их разбудил резкий, настойчивый стук в дверь. Стук, который не предвещал ничего хорошего. — Ваша светлость! Голос за дверью был напряженным. — Ваша светлость, простите за беспокойство! Элоиз вскочила с постели, на ходу накинула на голое тело скомканный халат и бросилась к двери ее сердце бешено колотясь в груди. На пороге, освещенная тусклым светом стояла встревоженная и растрепанная Розалин. — Что? Что произошло, Розалин? — выдохнула Элоиз, хватая ее за рукав. — Что-то с ее величеством? — Нет, Элоиз. Беженцы. Элоиз непонимающе посмотрела на нее. — Ты о чем? Какие беженцы? — Подойдите к окну. Во внутренний двор. Не дожидаясь ответа, Элоиз выбежала в коридор, босые ноги ступали по холодному камню. Она пробежала до ближайшего окна, выходящего на парадный двор, и выглянула. Картина, открывшаяся ей, вытеснила последние остатки сна. Ворота поместья были распахнуты настежь. Во двор, освещаемый факелами стражников и первыми бледными лучами восходящего солнца, входили люди. Много людей. Женщины в простых платьях, держащие за руки испуганных, плачущих детей. Пожилые женщины, опирающиеся на палки. Они шли пешком, ехали на телегах, вели на поводу коров и коз. Поднимался шум — плач, окрики, мычание скота, скрип колес. Это была не организованная группа, а поток, бегущий от ужаса. — Мятежники уже жгут соседние деревни, — сказала Розалин, появившись рядом. Ее голос был низким и быстрым. — Надо уходить. И срочно. — Когда?.. Когда они успели? — прошептала Элоиз, не веря своим глазам. — Почему они пошли на юг?! Ее расчеты, ее уверенность в безопасности юга рушились как карточный домик. Она развернулась и бросилась вверх по узкой винтовой лестнице, ведущей на смотровую башню. Розалин последовала за ней. С высоты башни открывался вид на долину. И там, на горизонте, на севере и северо-востоке, где вчера был лишь темный край леса, теперь полыхали несколько багровых зарев. Не одно, а несколько. Дым, черный и плотный, стлался по небу, окрашивая розовеющую зарю в грязные, зловещие тона. И по дороге, ведущей к поместью, виднелась темная, медленно движущаяся лента — еще больше беженцев. — Они не идут на запад… — прошептала Элоиз, охваченная ледяным ужасом. — Они идут на юг. Выжигают все на своем пути. Чтобы посеять панику, лишить королеву поддержки, захватить продовольствие… И я думаю им нужна и я. И все эти нападения, и на Волчьей Тропе и в святилище были что бы убить меня. Мысль была страшной, но логичной. Элоиз Валлар, Герцогиня и верный вассал королевы, была одной из главных военных опор трона. Убрать ее — ослабить западный фронт. — Поместье не выстоит, — сказала она. — Это не замок. Стены тут тонкие. Они сожгут его за час. Она резко повернулась к Розалин. В ее глазах была холодная и отточенная решимость. — Готовь людей. Раздай указания. Матери, дети, пожилые женщины — все, кто не способен драться, все слабые и больные — все отправляются в Южную крепость. Она в пяти часах езды отсюда. — Но там тесно, ваша светлость, и запасы… — Там запасов на полгода для гарнизона! С беженцами будет туго, но они выживут. Возьмут свой скот и свои запасы. Это утес, Розалин! Подступы к нему контролируются, стены в три раза толще, чем в Замке Валлар! Туда они точно не пойдут — слишком далеко, слишком укреплено. Они уничтожают легкие цели. Им нужен быстрый успех, грабеж, паника. А если и пойдут… — Элоиз стиснула зубы — Южную крепость еще никто и никогда не брал. Это самое безопасное место во всех моих землях. Туда надо отправить и… и... Сану... Амину... Она сделала паузу, снова глядя на зарево. Время, которого у нее в обрез, теперь текло сквозь пальцы как песок. — Быстрее, Розалин! Иди отдай распоряжения другим! Начните разделять людей немедленно! Те, кто силен, кто способен держать оружие — идут со мной. Мы прорвемся на запад, к гарнизону. Остальные, и несколько солдат для защиты обоза, — в крепость. А я… я поговорю с Саной... с Аминой... объясню ей. Розалин кивнула и, не теряя ни секунды, побежала вниз, ее команды уже гремели на лестнице. Элоиз осталась одна на башне. Ветер, приносил запах гари. Далекие зарева казались зловещими глазами чудовища, которое приближалось, неумолимое и голодное. Все ее планы, вся ее осторожность, все желание оградить Амину от прошлого и от войны — все это рухнуло в одночасье. Теперь безопасность была только в бегстве. В крепости на утесе. И в разлуке, которая могла затянуться не на недели, а на месяцы. Где-то внизу, в ее покоях, ждала испуганная девушка, которая только что узнала, что такое любовь. И которой теперь предстояло узнать, что такое страх настоящей, приближающейся угрозы.