Дважды твоя

Казалось, будто сама земля стонала под топотом сотен ног, скрипом колес и глухими ударами молотов о колья. Элоиз вцепилась в шершавый парапет стены, и тонкая кожа перчаток натянулась на ее костяшках. Враг разворачивал лагерь в долине, на небольшой возвышенности. Алые шатры появляющиеся один за другим каждый — как капля крови на бархате зеленой травы. Суета была, но не хаотичная, в ней читался чёткий, отлаженный порядок. Порядок армии, которая пришла не грабить, а завоевать. Которая знает, что делает. — Они тут надолго, — произнесла Элоиз. Её голос прозвучал отстранённо, будто кто-то другой сказал эти слова где-то рядом. Розалин не ответила сразу. Она стояла в полушаге занимая позицию, с которой могла одним движением закрыть герцогиню щитом или своим телом. Её взгляд, тёмный и неотрывный, сканировал детали: где ставят коновязи, куда сгружают длинные, обтёсанные брёвна. — Наша защита, — наконец сказала Элоиз тем своим низким, чуть хрипловатым голосом, — это не имеющие опыта в боях крестьянки и горстка солдат. Тех, кто действительно видел кровь, у нас три десятка. — Я уже послала за помощью, — ответила Розалин, не дожидаясь вопроса. — Два гонца. Одна — в гарнизон. Вторая — прямиком в столицу, к королеве. Через старые тропы, что знают только наши лесничие. Если богиня милостива они могут успеть. Нам главное — продержаться до прибытия помощи. Элоиз кивнула, не отрывая глаз от растущего внизу лагеря. Мысль о помощи дала ей надежду. — Что у нас с запасами? — Пересчитали на прошлой неделе, когда пришли первые слухи о мятеже. Мука, зерно, копчёное мясо в ледниках, сушёные овощи и грибы в кладовых. При жёсткой экономии — на семь, от силы восемь месяцев. Воды хватит — родник под часовней и два глубоких колодца. — Отправь кого-то, кому доверяешь, чтобы распределил запасы. С сегодняшнего вечера. Урезать пайки на треть. Мне и тебе — в первую очередь. Чтобы видели. Розалин кивнула, уже мысленно отмечая в списке имена экономки и её двух помощниц — неподкупных, суровых женщин, для которых каждая крупинка зерна была священна. Пауза между ними повисла, наполненная снизу звуками чужого лагеря. Розалин нарушила её, спросив тише: — Как Сана? Элоиз почувствовала, как сжимается горло. — Я отвела её в свои покои. — И? — И… она поклялась меня убить. — Элоиз усмехнулась, и это было короткое, болезненное движение губ. Она не успела сказать больше. Движение внизу привлекло её внимание. Из-за линии алых шатров выехала небольшая группа — три всадницы. Две в латах, с копьями, украшенными вымпелами. Третья, в центре, в добротной, но лишённой украшений кирасе, держала высоко над головой длинный шест. На нём трепыхалась на ветру белая, грязноватая от дорожной пыли тряпица. — Что-то хотят сказать, — констатировала Розалин. Её пальцы привычным движением проверили застёжку на ножнах длинного меча. — Знаю, чего они хотят. Но послушаем. Пусть тратят дыхание. —Ухмыльнулась Элоиз. Она сделала едва заметный жест рукой. На стене, справа и слева от них, лучницы, прятавшиеся за зубцами, чуть приподнялись, чтобы было видно натянутые тетивы их луков. Молчаливый, но красноречивый ответ на белый флаг. Группа подъехала к самому краю рва, к тому месту, где от ворот через него перекидывался подъёмный мост, теперь поднятый и запертый тяжёлыми засовами изнутри. Всадница в центре откинула полы плаща демонстрируя отсутствие оружия. Её голос, грубый и громкий, привыкший перекрывать гул битвы, легко долетел до стен. — Герцогиня Валлар! К вам обращается капитан Агнес из дома Оран, верная принцессе Марилло Вэлгар! Сдайте замок, примкните к знамени наследницы, и мы вместе вернём ей её законный трон! Ваша честь и ваши владения будут сохранены! Элоиз позволила паузе растянуться, давая каждому на стене услышать и осмыслить предложение. Потом сделала шаг вперёд, к самому краю. — Законный трон, — прозвучал ее голос, ровный и холодный, — принадлежит королеве Хелен. Она была признана следующей правительницей Западного Королевства, Великим Советом после кончины её тетки. Её коронация освящена. — Хелен — узурпаторша! — рявкнула снизу капитан Агнес. — Она не является прямой наследницей Вэлгар! Её мать была лишь племянницей умершей королевы! Принцесса Марилло — кровь от крови, плоть от плоти старшей линии! — По Закону о Престолонаследии, написанному самой Королевой Силеной, — Элоиз говорила медленно, отчеканивая каждое слово, — ни одна прямая наследница трона, имеющая душевную болезнь, делающую её неспособной к правлению, не может занять Трон Западного Королевства. Марилло Вэлгар известна своими… приступами. Она была отстранена не по злому умыслу, а по закону, созданному для защиты королевства от безумия. Что бы не повторить историю Двадцатилетней Войны. Отойдите от стен Валлар. Сложите оружие и преклоните колени перед Её Величеством Королевой Хелен, законной правительницей Западного Королевства! Снизу донёсся смех. Короткий и жёсткий. — Герцогиня Валлар! Последнее предупреждение! Если вы хотите жить и цените жизни всех, кто заперт за этими стенами — откройте ворота! Признайте власть принцессы Марилло! Встаньте на её сторону и присоединитесь к нам вместе со своим гарнизоном! Иначе разделите участь всех, кто ослеплён ложью! Элоиз чувствовала, как смотрят на неё десятки глаз: её солдаты, служанки, крестьянки с вилами, ставшие защитницами замка Валлар. Она медленно подняла подбородок. — Род Валлар, — начала она, и в её голосе зазвучали отзвуки древних клятв, железа и камня, — на протяжении столетий служил Западному Королевству. Наши предки служили роду Вэлгар когда она только становилось легендой. Мы проливали кровь под королевскими стягами во всех битвах. Мы хоронили своих матерей и сестер, защищая эти стены. И ни разу — НИ РАЗУ — за всю нашу долгую историю Валлар не встал на сторону мятежников, поднявших руку на законную власть. Наша верность — не ярлык, который можно перешить. Наша честь — не монета для торга. Вы не получите этот замок. Ни по доброй воле. Ни силой. Внизу наступила тишина, три всадницы сбились в тесный круг, что-то яростно, но тихо обсуждая. Шепот, прерываемый резкими жестами. Наконец, капитан Агнес отъехала назад. Её лицо было искажено злобой. — Хорошо, герцогиня Валлар. У вас был выбор. Вы его сделала. Мы возьмём этот замок. И когда эти ворота падут, не ждите пощады. Для предателей истины есть только одна плаха. На губах Элоиз дрогнула слабая ухмылка. — Попробуйте. Больше не было слов. Белый флаг резко дернули вниз. Всадницы развернули лошадей и, не оглядываясь, поскакали прочь, назад в море алых шатров, где их уже ждали. Элоиз стояла, пока они не скрылись из виду. Потом медленно, развернулась к Розалин. — Розалин. Отнеси Сане что-то поесть. Я должна остаться здесь. И… — она отвернулась, глядя на снова закипевшую работой долину, — и я думаю, ей лучше меня пока не видеть. Розалин кивнула. В её тёмных глазах мелькнуло понимание, лучше любых слов. Розалин повернулась и зашагала по узкому мостку вдоль стены к входу. Элоиз стояла не спуская своих глаз с лагеря противника. На самой границе досягаемости лучного выстрела, за невысоким насыпным валом, уже возвышался каркас, скелеты из массивных, тёмных от смолы балок, скреплённых железными шипами. Элоиз знала эту форму — низкую, широкую, с высокой крышей. Под ее защитой сапёры смогут подойти к самому рву, чтобы начать подкоп. Сбивали их быстро, уверенно, по отработанному шаблону. Рядом, под прикрытием свежесрубленных кольев частокола, другие группы солдат копали траншеи — узкие и глубокие. Подходы к собственному лагерю они укрепляли в первую очередь. У дальнего края рощи кипела своя работа. Оттуда доносился непрерывный скрежет двуручных пил и тяжёлые удары топоров. Оттуда, появлялись катки из цельных стволов для передвижения осадных башен, балки для стрел требушетов, короткие, обрубленные чурки — заготовки для тарана. Их тут же обрабатывали: снимали кору, обжигали на кострах концы для твёрдости и обивали сырыми шкурами. В центре, под прикрытием холма, стояли три большие палатки с раскрытыми боками. Оттуда слышался гул от ударов по металлическим заготовкам. Частый, звонкий перезвон от работы с металлом. И шипение, когда раскалённый брусок окунали в бочку с водой, полевая кузница. Там ковали наконечники для тарана, тяжёлые крючья-«кошки» для стен, скобы и цепи для осадных машин. Дым от горнов поднимался плотным столбом. Но больше всего Элоиз настораживало не это. На небольшом удалении от главного стана, у самой кромки леса несколько человек в простой, лишённой доспехов одежде размечали на земле сложные геометрические фигуры, сверяясь со схемами на пергаменте. Инженеры. Они высчитывали траектории, углы, напряжения. Они решали, куда поставить перрьер , а куда — требушет для прямой бомбардировки стены. Элоиз переводила взгляд с одной точки на другую, складывая мозаику в единую картину. Каждый удар молота внизу был отсчётом времени, которое оставалось у неё до первого удара камня о её стены.