Дважды твоя

Штурм длился уже несколько дней. Время слилось в одно бесконечное, окровавленное полотно, где не было ни рассветов, ни закатов, а лишь короткие передышки между атаками и долгие, напряжённые часы ожидания нового удара. Стены покрылись копотью, шрамами от камнемётов и тёмными подтёками крови. Штурмовые лестницы с глухим стуком впивались крюками в камень. Снова. Каждый раз, когда дрожащая, нагруженная телами конструкция приближалась, раздавался хриплый, уже привычный крик: «Лестница!». И к краю бросались несколько человек. Элоиз была среди них, снова и снова. Её руки в порезах и ссадинах, ноги гудят от постоянного напряжения. Она хваталась за холодные, скользкие от крови перекладины и, упираясь всем весом, толкала её от стены. Иногда лестница отваливалась сама, унося с собой вниз цепляющиеся, кричащие фигуры. Иногда её приходилось отталкивать баграми и алебардами, вступая в короткую, яростную схватку с теми, кто уже успел вскочить на стену. Бой шёл волнами. Атака, отбитие. Пауза, наполненная криками раненых, лязгом перегруппировывающихся сил, и снова атака. За эти дни они отбили семь крупных приступов и бесчисленное количество мелких вылазок. Элоиз чувствовала, как дрожат её руки от усталости, как тяжёл стал меч, ещё час назад казавшийся продолжением руки. Она видела, как погибают знакомые ей люди. Одну из лучниц, старую Марту, сразила случайная стрела в шею во время второй атаки. Её место тут же заняла другая, с бледным, испуганным лицом, но с твёрдой хваткой на луке. И вдруг — рог. Длинный, низкий. После очередной, отбитой с огромным трудом атаки, которая длилась до самого вечера. И на этот раз атака захлебнулась и не возобновилась. Нападающие, словно по единой команде, отхлынули от стен, унося своих раненых и оставляя у подножия новые груды тел и обломков. Наступила тишина, нарушаемая только стонами и тяжёлым дыханием защитниц. К воротам снова выдвинулась небольшая группа с белым флагом. — Что они опять задумали? — хрипло произнесла Элоиз, вытирая тыльной стороной ладони смешавшиеся на лице кровь и пот. — Послушаем, — без эмоций отозвалась Розалин, её взгляд пристально сканировал поле перед замком, заваленное уже знакомым хламом войны. Впереди — ехала Инесс. Она остановилась на привычном месте. — Вы не передумали, ваша светлость? — её голос, лишённый прежней игривости, легко достиг стен. — Примкните к нам, и мы закончим эту бессмысленную бойню. Вы и ваши солдаты доказали свою доблесть. Не губите их понапрасну. Наш истинный враг — в столице. — В столице сидит законная королева, — рявкнула в ответ Элоиз, заставляя уставший голос звучать твёрдо. — И я не примкну к мятежникам. Вы зря тратите время. — Вы уверены, ваша светлость? — Инесс не улыбнулась. Она сделала зловещую паузу. — Тогда у меня для вас… подарок. Чтобы вы поняли серьёзность наших намерений и тщетность ваших надежд. Она махнула рукой. Из-за строя солдат вывели троих. Их руки были скручены за спиной, на головах — грязные холщовые мешки и поставили на колени, пленниц держали за плечи. Солдаты рядом занесли мечи. — О боги… — вырвалось у Элоиз шёпотом. Её сердце упало. Она ещё не видела лиц, но узнала их по осанке, по доспехам. Офицерский состав Гарнизонного. — Как? Как они их взяли? — Тут не весь состав, ваша светлость, — тихо сказала Розалин. Её лицо было каменным, но в глазах промелькнула ледяная тревога. — Сдавайтесь, и тогда эти солдаты останутся живы, — донёсся снизу голос Инесс. — Это последнее предложение. Элоиз смотрела на трёх. Её разум лихорадочно работал. Гарнизон пал? — Не вздумайте сдаваться! — вдруг крикнула одна из пленных. Её голос, глухой из-под мешка, был полон ярости. — Большая часть гарнизона жива и присоединилась к войскам Её Величества! Они идут сюда! Мы были в разведке, нас окружили! Они… Её слова оборвал глухой удар плашмя меча по голове. Женщина беззвучно осела. — Они все мертвы, ваша светлость, — голос Инесс стал сладковато-жестоким. — Не рассчитывайте на помощь. Решайте. Сдавайтесь, и мы сохраним им жизнь. Элоиз стояла, вцепившись пальцами в холодный камень стены. Она смотрела не на Инесс, а на этих трёх. Инесс кивнула одной из стражниц. Та грубо дёрнула мешки с голов двух оставшихся в живых пленниц. Первый мешок слетел, открыв бледное, исхудавшее лицо с перекошенной от ярости гримасой. Капитан Тара. Она плюнула в сторону Инесс. Под вторым мешком оказалось молодое, почти девичье лицо лейтенанта Линны, с огромными, полными ужаса глазами. Третьей была уже не молодая Грета, начальник разведки. Теперь Элоиз видела их. Видела знакомые лица, на которых были следы пыток, но и непоколебимая решимость. Перед ней были её офицеры. Солдаты, принявшие присягу. Элоиз принимала решения за жизни людей в замке. Но принять решение об их смерти… В ушах шумела кровь. — Офицер Тара сказала, что гарнизон примкнул к армии королевы, — тихо проговорила Розалин. — Значит, помощь идёт. Нам надо продержаться. Они знали, на что шли. — Я знаю, Розалин, — с трудом выдохнула Элоиз. — Замок я не сдам. — Решайте, герцогиня! — настойчиво крикнула Инесс. — Мои солдаты устали ждать. Элоиз закрыла глаза на долю секунды. Она увидела лица всех, кто был за её спиной: испуганных служанок в подвале, раненых, девушек с вилами на стенах, старух, шепчущих молитвы. Она увидела штандарт Валлар и знамя Вэлгар, всё ещё развевающееся на башне. — Я не променяю жизни трёх офицеров на жизни всех моих людей, — её голос зазвучал громко, ровно, обретая выкованную в огне этих дней сталь. — И не предам королеву. Великая Матерь примет эти души с честью. Они погибнут героями. А если я сдам крепость, то все смерти окажутся напрасными. Этому не бывать! Элоиз Валлар не предаст свой род и род Вэлгар! — Не сдавайтесь, ваша светлость! — закричала Тара, и в её крике было не только гордость, но и облегчение. Грета, открыв глаза, кивнула, и слёзы текли по её грязным щекам, но подбородок был поднят. — Я не принимаю ваши условия! — крикнула в ответ Элоиз, и это был приговор, оглашённый сквозь стиснутые зубы. — Что ж, как знаете, ваша светлость… — Инесс усмехнулась, коротко и беззвучно, и махнула рукой. Она даже не смотрела на осуждённых. Движение палачей было отработанным и быстрым. Мечи сверкнули на мгновение в тусклом свете угасающего дня. Элоиз не смогла отвести взгляд. Она видела, как острые лезвия рассекают воздух. Видела, как головы Тары Греты и Лианны отделяются от тел и падают на землю. Она видела ярость на лице Тары, ужас на лице Лианны. Видела, как безглавые тела замирают на коленях на миг, а потом медленно валятся набок. Элоиз отшатнулась от стены. Её ноги подкосились. В глазах потемнело. Она смотрела на три тела, три отрубленные головы и три лица, которые теперь навеки застыли в её памяти. Сильная, твёрдая рука схватила её под локоть, не давая упасть. — Элоиз. Держитесь, — голос Розалин прозвучал прямо у уха, низкий и не допускающий споров. В нём была железная поддержка. Внизу Инесс и её солдаты развернулись и неспешно поехали прочь. Вслед им прокатился протяжный звук рога. Вражеская армия начала отходить к шатрам. Они сделали то, зачем пришли. Сломать дух. И теперь ждали результата. — Перерыв, — констатировала Розалин своим обычным, сухим тоном, но в нём теперь слышалась усталость, копившаяся все эти долгие дни. — Вам надо отдохнуть, ваша светлость. Хотя бы час. Элоиз кивнула, она позволила Розалин повести её вниз по узкой лестнице башни. Она шла, не видя ничего вокруг. Она миновала внутренний двор, где в тяжёлой тишине суетились женщины, разнося воду и унося тела новых павших. Она не смотрела на них. Её ноги сами принесли её в главный зал — огромное, холодное помещение. Сюда почти не доносились звуки снаружи. Элоиз остановилась посреди зала, она попыталась вдохнуть, но в горле стоял ком. Элоиз сжала кулаки, она только что позволила казнить своих офицеров. Это была логика войны. За эти дни она посылала на смерть десятки. Но эти трое… их лица, их голоса… Сейчас, в этой гробовой тишине, от логики не осталось ничего. Элоиз подошла к каменному камину, в котором уже много дней не горел огонь, и уперлась ладонями в холодную кладку. Лоб прижался к камню, ее трясло. Она закусила губу до крови. Герцогиня Валлар не могла позволить себе сломаться. Не после всего, что они пережили. Она попыталась собрать мысли. "Гарнизон жив и идёт на помощь. Надо держаться. Запасы тают. Потери велики. Сана в подвале. Раненых много…" Но сквозь этот деловой монолог прорывалось другое. Ясное, исхудавшее лицо Тары. Полные ужаса глаза Лианны. Уставшее лицо Греты Их доверие. Их вера в то, что герцогиня примет правильное решение. И Элоиз приняла. Правильное для замка. Смертельное для них. Цена командования. Элоиз подошла к окну выходившему на внутренний двор. Отсюда были видны женщины, которые уже начинали убирать следы сегодняшней битвы. И этот вид, эта картина повседневного, немого мужества, вернула её к реальности. Элоиз глубоко вдохнула. Она вытерла лицо подолом плаща. Потом развернулась и твёрдым шагом направилась в подвалы, надо проверить тех кто не мог драться, раненых, надо проверить как там Сана...