Дважды твоя

Элоиз шла к выходу из зала, её спина была пряма, шаги — твёрдыми, но её марш прервал удар и сокрушительный, низкий гул, после которого последовал отчаянный, протяжный крик металла, ломающегося под напором, и оглушительный треск ворот. Замок содрогнулся со сводов посыпалась штукатурка и пыль. А потом, как будто адская плотина прорвался и обрушился водопад звуков: победный рёв сотен глоток, лязг оружия, топот копыт по брусчатке, и над всем этим — пронзительные, истошные крики, крики ужаса, боли и предсмертные вопли. — Прорвались! Они прорвались! Ворота пали! — голоса сливались в один нечленораздельный, панический вой. — Проклятье, — выдохнула Элоиз, обернувшись на миг. Её взгляд нашел в полумраке зала испуганное лицо Саны, широко раскрытые глаза, полные ужаса. В них был вопрос, мольба, которую Элоиз не могла исполнить. Она резко кивнула, будто говоря: «Помни», бросилась вон из зала захлопнув деверь. Выбежав в коридор, она окунулась в хаос. Картина, открывшаяся в конце прохода, ведущего ко внутреннему двору, была вырвана из самого кошмарного сна. Главные ворота представляли собой зияющую, искорёженную пасть. Сквозь неё, подобно чёрной, бурлящей лаве, вливались враги. Это была орда, опьянённая близостью победы и кровью. Воительницы в чёрных плащах бежали плотным строем, сшибая с ног последних защитниц у входа. За ними, давя собственных пеших, вскачь неслись всадницы на лошадях, их длинные клинки сверкали. Но самое страшное было в проломах стен: через бреши, где ещё час назад стояли лучницы, уже карабкались и прыгали десятки атакующих. Замок, её неприступная крепость, был распахнут настежь. Ад пришёл не с одной стороны — он хлынул отовсюду. Элоиз выхватила меч. Лезвие, тусклое от засохшей крови, дрогнуло в её руке. К ней, отступая от смятения у ворот, бежали её солдаты. Нестройная, измождённая горстка: несколько ополченок с вилами и топорами, две лучницы без луков, но с кинжалами. Их лица были серы, в глазах — отчаяние. — Ко мне! Защитить проход! В Замке наши близкие! — скомандовала Элоиз, её голос, хриплый от усталости, прорезал гул. Они выстроились поперёк широкого коридора, за спиной у них была дверь в главный зал, а за ней лестница в подвалы и частною. — До последнего вздоха, — прошептала Элоиз, глядя на закрытую двери в зал, где оставалась Сана. Первая волна чёрных плащей обрушилась на них. Бой сразу превратился в тесную, жестокую мясорубку. Пространства для манёвра не было, только толчея, крики, звон стали и хруст костей. Элоиз билась, находя щели в доспехах, отражая удары. Рядом с ней ее воительница рыча от натуги, всадила остриё алебарды в горло нападавшей, но тут же сама рухнула, сражённая ударом булавы по голове. Одна из лучниц, крича, бросилась с кинжалом на всадницу, сумевшую протиснуться в коридор, и была просто затоптана копытами лошади. Их теснили. Шаг за шагом, отдавая каждый вершок пространства ценой жизни. Стоял невыносимый запах крови, пота и страха. Элоиз видела, как падают ее последние защитники. Юная служанка, которую она сама учила держать щит, получила удар в лицо и осела на пол. Ополченка, ещё утром смеявшаяся, пыталась подняться, держась за вспоротый живот, и её добили ударом в спину. Элоиз отступала по коридору, устилая его телами врагов. Вот уже за спиной — дверь в главный зал. Их осталось всего несколько человек, прижатых к ней спинами. Элоиз отбивалась, отступая по коридору. Движения уже были тяжёлыми, реакция запаздывала. В этот миг противница в чёрном нанесла короткий, сильный удар ногой, который пришёлся точно в левый бок, ниже рёбер. Элоиз согнулась, воздух вырвался из её лёгких с хрипом. Боль была сокрушительной и в ее глазах потемнело. Её отбросило на стену. Следующий вдох дался с мучением, отдаваясь в груди огненной волной. Ребра, — мелькнула мысль сквозь туман. Левая рука инстинктивно прижалась к месту удара. Дышать стало больно, каждый вдох был коротким и хриплым. Она уже не могла драться как прежде. Отступала, прижимая руку к боку, почти волоча ноги, удары стали слабыми и неточными. Боль превратилась в постоянный, рвущий изнутри гул, заглушающий всё. Огромная, плечистая воительница в чёрном, с окровавленным двуручником, прорвала последнюю линию. Она с размаху рубанула Элоиз. Та успела подставить меч, но сила удара была чудовищной. Меч Элоиз вылетел из ослабевших пальцев и с лязгом отлетел в сторону. А следующий удар, пришёлся ей в правое плечо, чуть выше забрала наплечника. Лезвие пронзило кожу и мышцы. Острая боль пронзила всё её тело. Элоиз вскрикнула, отшатнулась и рухнула на колени, хватаясь левой рукой за хлещущую кровью рану. Победительница занесла меч для последнего удара. В её глазах светилось торжество. Элоиз, теряя сознание от боли и кровопотери, увидела лишь размытый силуэт. Мысли путались: «Сана… прости…» И в этот миг дверь позади неё с грохотом распахнулась. Мелькнули тонкие, бледные руки. Они вцепились в Элоиз и с неожиданной силой рванули её внутрь. Элоиз, потеряв опору, влетела в зал. Дверь тут же захлопнулась. Послышался звук тяжёлого засова. В полумраке, перед затуманившимся взором Элоиз, возникло лицо. Бледное, залитое слезами, с искажёнными ужасом и решимостью чертами. — Что ты творишь, Сана?! — прохрипела Элоиз, пытаясь приподняться на локте. Кровь хлестала из раны на плече, растекаясь тёплой лужей по камню. — Я спасаю свою жену! — закричала Сана, и в её голосе не было ни робости, ни страха, только чистая, неистовая ярость. Она бросилась к Элоиз, пытаясь прижать к ране тряпку, вырванную из своей же юбки. — Сана! — Элоиз попыталась оттолкнуть её, но не смогла. В этот момент в дверь снаружи пришёлся первый сокрушительный удар. Сана вскрикнула от ужаса и инстинктивно прижалась всем телом к истекающей кровью Элоиз, как бы пытаясь закрыть её собой. — Сана, где твой яд? — прошептала Элоиз прямо ей в ухо, её губы почти не шевелились. — В… в переднике… — Как только они войдут… выпей. Поняла? Это приказ твоей герцогини, — голос Элоиз был слабым, но не допускающим возражений. — Ты… ты ранена, — простонала Сана, её трясущиеся руки пытались остановить кровь, но тряпка моментально пропиталась алым. — Это уже не важно, милая… — Элоиз попыталась улыбнуться, но получилась лишь гримаса боли. Раздался новый удар в дверь, ещё сильнее. Затем ещё и ещё. Ритмичный, неумолимый грохот, от которого содрогалась вся стена. Казалось, вот-вот щепки полетят внутрь. Элоиз, собрав последние силы, приподнялась, опираясь на левую руку, и заслонила собой Сану. За их спинами, прислонившись к стенам, стояли несколько тяжело раненых женщин которые заставили себя встать. В их глазах быа решимость — умиреть здесь, рядом со своей госпожой. И вдруг, сквозь грохот ударов и отчаянные крики из коридора, пробился новый звук. Длинный, чистый, серебристый звук рога, низкого и хриплого. — Рог! — воскликнула Сана, её глаза расширились. — Рог, Элоиз! Наши! Это наши! — Я слышала, милая… — Элоиз выдохнула, её веки тяжелели. — Это… может быть уловка… Меч, который она судорожно сжимала в левой руке, выскользнул из пальцев, смоченных её же кровью, и упал на пол. Сознание уплывало. Удары в дверь продолжались, но теперь к ним добавились новые звуки из коридора: не только крики, но и звон оружия, яростные возгласы, топот множества ног. Казалось, снаружи идёт новый, ещё более ожесточённый бой. — Откройте немедленно! Именем королевы! Откройте! — раздался громовой, властный окрик прямо за дверью. Женский голос, полный не терпящей возражений силы. Сана посмотрела на Элоиз. Та уже почти не дышала, её глаза были закрыты, лицо — мертвенно-бледным. — Дверь… — простонала Элоиз, и сползла на пол, окончательно теряя сознание. В этот момент дверь не выдержала. С оглушительным треском она распахнулась внутрь. Сана пронзительно закричала и бросилась на тело Элоиз, обнимая её, пытаясь прикрыть собой. Элоиз, в полузабытьи, почувствовала это движение. Инстинкт заставил её из последних сил прижать к себе девушку и выставить вперёд ослабевшую, окровавленную руку, как будто пустая ладонь могла остановить врага. Она заставила себя открыть глаза. В зал ворвались солдаты... солдаты с вышитыми рыжими лисами — герб королевского дома Вэлгар. Их лица были суровы, доспехи забрызганы грязью и кровью, но в их движениях была не дикая ярость захватчиков, а жёсткая, выученная дисциплина. — Оружие на пол! — прогремел тот же громовой голос. Вперёд вышла высокая воительница в латах командира, её взгляд метнулся по залу, оценивая обстановку. Элоиз, её сознание мерцало, как слабая свеча на ветру, уловила знакомый силуэт, знакомые цвета. Губы её шевельнулись. — Ко… королева… — прошептала она, и её рука опустилась. Тьма наконец накрыла её с головой. Последнее, что она почувствовала, — это холод камня под щекой и тепло Саны, прижавшейся к ней в ужасе. — Элоиз! Элоиз! — её имя, выкрикиваемое надрывным, срывающимся голосом Саны, казалось, доносилось из-под толстой воды. — Помогите! Кто-нибудь, помогите! Это герцогиня Валлар! Она защищала замок до последнего, она истекает кровью! Помогите ей, ради Великой Матери, помогите! Элоиз почти ничего не чувствовала. Лишь смутные ощущения: кто-то ловкими, сильными руками перевернул её на спину; кто-то резал ножом ремни её доспеха; холод воздуха на коже, когда с неё стянули разорванную, мокрую от крови рубаху; резкая боль, когда что-то касалось раны. И сквозь всё это, как молитву, как якорь, удерживающий её в этом мире, она слышала голос, тонкий, дрожащий, полный слёз, но не отпускающий её. — Элоиз, не засыпай, прошу тебя… Элоиз, смотри на меня… дыши… просто дыши… Ты должна выжить… Должна… Я приказываю тебе… как твоя жена… Выживи…