Цена возвращения

Гермиона потеряла дар речи и на несколько секунд превратилась в обездвиженную статую. Лишь легкий ветерок, пробравшийся в комнату через приоткрытое окно и весело играющий со спутанными волосами юной волшебницы, выдавал ее жизнь. За эти мгновения в голове успело пролететь по ощущениям столько мыслей, сколько у некоторых людей не появляется за весь день. Что стало с профессором Макгонагалл? Почему письмо писала не она? Кто стал новым директором Хогвартса и почему она ничего об этом не знает? И главное, кто так сильно был уверен в ее смекалке и том, что она обязательно проверит письмо на исчезающие чернила? Гермиона быстро заморгала, как будто только проснулась и старалась стремительно отогнать сон. Но сна у нее не было ни в одном глазу после такого будоражащего неожиданного послания. Она начала медленно и аккуратно распутывать свой мыслительный клубок, чтобы докопаться до истины. – Это точно не профессор Макгонагалл, я помню ее аккуратный почерк… - девушка часто проговаривала вслух свои суждения, чтобы быстрее прийти к выводу, но эта мысль ее ни к чему новому не “Сосредоточься, Грейнджер. Это не может быть он”. Хаос в сознании никак не хотел успокаиваться, ведь тот, на кого она подумала, не мог быть директором. И это был вопрос жизни и смерти, а если быть точнее - смерти. Гермиона метнулась к большому книжному шкафу. Верхние полки были открыты для обозрения и провисали под грузом больших томов с волшебной литературой. Низ шкафа занимали ящики, которые скрывали в себе практические материалы и свитки с сочинениями за все годы обучения в Хогвартсе. Расширяющее заклинание сделало эти ящики бездонными и вмещающими в себя все труды отличницы. Благо Гермиона была волшебницей и быстро находила то, что ей нужно в эту минуту. Акцио, свиток о защитных зельях! - она произнесла заклинание сразу же, как только упала перед шкафом на колени и дернула на себя ящик. Сработало моментально: комната наполнилась громким шелестом свитков и из недр ящика выпрыгнул в руки девушки тот, что она призвала заклинанием. Волшебница хорошо помнила тот день, когда суровый преподаватель оставил весь шестой курс Гриффиндора на отработку после занятий за невинную проделку Рона Уизли. Если бы он знал, что за сотворение в воздухе мини-версии профессора под действием любовного зелья класс понесет наказание в виде написания двухметрового свитка, Рон сначала бы подумал о последствиях своих действий. Хотя для многих это было очевидно: Северус Снейп мог наказывать учеников даже за громкий вздох во время урока в неподходящее время. Конечно, Гермионе были такие наказания только в радость. Нет, она не была садисткой, но учеба настолько ее вдохновляла, что часы, проведенные за написанием сочинений и конспектов, пролетали для нее незаметно. Даже, если эти часы приходилось проводить в подземелье под надзором вечно недовольного и строгого профессора по зельеварению. – Мисс Грейнджер, вы свободны. Ваш конспект оказался весьма… сносным. - не глядя на ученицу произнес профессор, заканчивая свои учительские пометки в конце ее исписанного свитка. – Профессор, но я… не могли бы вы написать литературу по теме, которую я могу изучить в свободные часы в библиотеке? Меня очень увлекает тема защитных зелий и я… - девушка запнулась, увидев как Снейп буквально испепеляет ее взглядом. – Я не хочу тратить время на вас и ваши сочинения больше, чем это предполагается программой. Если вы такая всезнайка, почему бы вам не заняться поиском литературы самостоятельно? Уверен, директор уже сделал вам безлимитный пропуск в библиотеку даже в ночное время. - на лице Снейпа расплылось что-то на подобие ухмылки, которая все еще больно колола Гермиону. К такому было сложно привыкнуть даже за столько лет учебы. Студентка опустила глаза, взяла со стола профессора свой конспект и удалилась из класса. Только поднявшись в гостиную Гриффиндора и удобно расположившись на мягком диване, она осмелилась посмотреть на пометки профессора и к удивлению для себя увидеть там рекомендации к дальнейшему изучению. Воспоминания об этом дне были свежи в памяти так же, как о прощании с профессором Снейпом, павшим на магической войне от укусов Нагайны, приближенной змеи Темного Лорда. Перед глазами Гермионы стоял белый склеп с именем профессора и годами его жизни. Девушка встрепенулась и с волнением стала раскручивать свиток, чтобы увидеть пометки внизу. Острые вытянутые буквы дразнили ее и так воспаленное сознание. Она ахнула, но все же решила сверить почерк с тем, что красовался в письме директора. Он оказался абсолютно идентичным: каждая закорючка, каждый острый уголок стройных букв совпадал с теми, что были оставлены живым профессором на ее свитке. Письмо определенно было написано Северусом Снейпом, покоившемся в своем склепе уже больше года. – Не может быть, не может быть… Гермиона судорожно растирала свои ладони, словно это могло помочь осознать все происходящее. Ни одно заклинание не способно вернуть к жизни убитого волшебника, если его сердце перестало биться. Но что, если сердце профессора никогда не останавливалось, хоть его и провожала в “последний путь” огромная процессия учеников и преподавателей Хогвартса.