Уродство

      Частный самолёт прибыл в Аэропорт после долгого перелета. На улице, где только-только начинала цвести весна, дождя, после декабрьских муссонов, не было. Но было пасмурно. На табло показало “9:15 PM”, когда девушка-шатенка вышла из самолета, спускаясь по трапу с семьей и мужем. Этой девушкой была Билли. Она не сильно изменилась с того времени, когда была безумно популярна: лишь появились небольшие складки, идущие с кончиков губ, говорящие о том, как много Айлиш улыбалась. Но лицо у неё, сейчас, было совсем не улыбчивым. Это вероятно потому, что придётся работать в чужой стране, видеть вечно недовольные лица европейцев, и вообще суетиться, а всё чего девушка сейчас хочет - валяться на мягкой поверхности, в тепле, смотря в одну точку. Пройдя все проверки в аэропорту, длинноволосая, свободной рукой потирая виски, шла с чемоданом к машине. Она оставила семью на другие машины, Филлипа тоже, и взяла только Финна, из-за… а почему она должна оправдываться, из-за чего? Просто захотела. И вот Парижское Авеню уже мелькает перед глазами вместе с бутиками, вечерними огоньками, немного приглушенными в силу тонированного стекла, а никто даже догадаться не посмеет, что это едет сама Билли Айлиш, со скукой наблюдая муравейник, который мы привыкли называть обществом. —Концерт только через месяц, а сейчас будем посещать всякие акции, интервью и так далее. Пусть шумиха уляжется.— Произнес старший брат, смотря в экран планшета, параллельно держа во рту соломку сырной палочки - светловолосый не удержался, и купил снек прямо в аэропорту, когда увидел наклейку «веганское». Как сыр может быть веганским?… Билли, смотря в окно, и оперев свой подбородок о кулак, недовольно промычала. После, прикрыла глаза, и пробухтела: —Можно ли отменить хотя бы половину?.. —Мммм…. Вряд ли. Их ведь не так немного, и ты настаиваешь на благотворительности. Так что пожимай плоды.— Финнеас оттянул палочку, отслаивая от неё ломтик сыра, и стал жевать, всё ещё глядя в планшет. Из за первого он немного жевал слова. —Кстати на счёт благотворительной акции «шерсть - не повод ненависти»… —Ну что уже. —В Париже, знаешь ли, весной, невозможно снять жильё. Поэтому они… —Ну что? Что?— Айлиш уже начинала раздражаться. —..Заселили к тебе в номер 7 кошек. Но предвещая угрозы: волонтеры забрали к себе в дома остальных пару сотен, так что ты, считай, обошлась легким неудобством. —Отлично. Фил просто ненавидит кошек, у него на них аллергия. Еще один скандал. —О, не волнуйся, Биллс, мы спокойно переселим его в другой номер. —А кошек вы переселить в другой номер не можете? Финнеас закатил глаза. Конечно он мог бы сделать всё так, и так было бы и логичнее… Но вот досада, мужчине до сих пор совсем не симпатизировал супруг сестры, поэтому он фыркнул, доев сырную палочку, и выключил планшет, твёрдо ответив. —Нет, не можем. Надо же, чтобы кто-то за ними присматривал. Не волнуйся, там есть пару наглых толстых усатых рыжиков, ты не различишь их от Фила. Разве что - моськой выдались покрасивее. —Да всё, заткнись уже. Машина остановилась у дорого отеля, где у входа уже собрались папарацци и журналисты. Длинноволосая вышла из машины, и, одетая в те же широкие синие джинсы, которые до сих пор были в моде, и облегающую черную водолазку, с темными очками, пошла к зданию, не взирая на вспышки и выкрики десятков людей. Такому же примеру последовал Финн, оставив чемоданы на беллмена. Как же певице было плевать на всех вокруг: люди, люди, её окружали одни люди. Все такие индивидуальные, но по факту сливающиеся в одну серую массу, которой потом надо было улыбаться, и говорить, какие они хорошие. Вообще, ей казалось, что мир скучен. Она, казалось, была уже везде, и ничего больше не приносило удовольствия. Возможно этим чреват успех в раннем возрасте, когда все двери открыты. Билли вошла во все двери, и больше не к чему было стремится: ну не ребенка же ей рожать? Хотя Филлип хотел. Нет уж, детей Айлиш ни хочет. Да она ничего не хочет! Спасать мир, вкладывая в фонды миллионы: всё равно что кидать деньги в пропасть. По сравнению с миром, ничего лучше не станет. Войны не прекратятся, а где-то там в Африке, куда отправляют еду и воду, дети будут драться за то, что одному подарили плюшевого мишку, а другому нет. Хотя… что девушке терять? Этими деньгами, что у неё есть, можно подтираться, и не закончиться. А они всё прибывают, и прибывают. Да купи себе тысячу золотых и платиновых украшений - они не закончат прибывать. До поры до времени. До времени, пока Билли не постареет, люди к ней остынут, найдут себе новую, 14 летнюю девочку, и будут целовать ей плакаты, сослав американку со странным именем до каких-нибудь жюри в телепередачах талантов. Так было, так будет, а может оно и к лучшему. Об этом девушка думала, пока Шагала до своего номера. Затем, прервав мысли, она вошла в люкс, и всунула карточку в датчик - включился свет. Сам номер из себя представлял большие три комнаты: первая с кухонькой, и как бы гостиной, а вторая - большая спальня, с панорамными окнами и балконом. Обе они не были разделены дверью, лишь немного кусочками стены по бокам. Третья же комната - санузел с большой ванной. Всё было светло, был шкаф, стол, и всё в светло-коричневых оттенках, в принципе, как во многих других отелях, в которых Билли была уже тысячу миллионов раз. Но сюрприз не заставил себя долго ждать: из-за угла вышел белый, пушистый, но худой кот, и как бы приветственно мяукнул, сев перед новой временной хозяйкой. Айлиш сначала нахмурилась, но потом, посмотрев на животное, устало выдохнула, разуваясь, и проходя в номер. В спальне на кровати, она увидела остальные шесть пушистиков, спящих друг на друге, вразброс. Кто-то на полу, кто-то на кресле, кто-то просто на кровати. Это, однако-ж, умиляло. Даже нашу безрадостную Билли. Она прошла к кровати, аккуратно пододвинув пару котов в стороны, и плюхнулась на кровать, чуть-ли ни сразу засыпая, после длительного перелета.

***