Уродство

      Приглушенные облаками лучи солнца проникали в окна, идущие в пол. Эти длинные окна, по середине, выводили на небольшой балкон. Квартира была светлой. Много окон, много искусственного света, и много светлых, никак не мрачных оттенков: белый, бежевый, местами коричневый и кремовые цвета преобладали тут. Квартира также была большая. Четыре комнаты, не считая двух санузлов, просторной кухни, прихожей, гардеробной, и балкончика были снабжены предметами роскоши. Ненавязчиво, но со вкусом. Гостиная имела дорогие кожаные кресла Европейского стандарта, диван (также как и кресла, светло-коричневого цвета), телевизор на стене; стеллаж с книгами, элементами декора, и какими-то фотографиями; и, наконец, длинным белым пушистым ковром, на котором точно нужно ходить босым. В гостевой спальне тоже было мило: большая двухместная кровать, трюмо, небольшой шкаф, скорее всего для хранения чего-то незначительного, и панорамные окна, выходящие туда же, куда и балкончик. Возвращаясь к основной спальне: там тоже была кровать, но больше, чем в гостевой комнате: размера king size. Так же такое же деревянное трюмо с зеркальцем, гардеробная, письменный стол кремового-коричневого оттенка, с ноутбуком, и какими-то бумагами на себе. Тут же был проход на небольшой балкончик: уютный, Европейского типа с железными, или любого другого неизвестного метала чёрными поручнями, сделанными красивым узором розы. А с балкончика отчетливо можно было увидеть Эйфелеву башню, и заранее понять, как тут будет красиво вечером, в свете ярких огней, держа в руке бокал шампанского, или любого другого благородного напитка.       Скоротечно закончился сон крепко сложенной девушки, спящей на кровати в главной спальне. Она, лежащая на спине, немного прикрытая мягким, в бежевом пододеяльнике одеялом громко зевнула, промычала, и только через секунд тридцать разлепила глаза, посмотрев в потолок, где висели небольшие современные светильники. Девушка моргнула, моргнула ещё раз, и, найдя в себе силы, села на кровати, поправляя серую футболку (она так же была в красных пижамных штанах), в которой спала. Затем она размяла спину (на что та облегчающе хрустнула), и встала босая на ноги, размеренно шагая на кухню. Кухня тоже была светлой: бежевый мрамор, с белыми кромками, похожими на трещины, был основным материалом здешней столешницы, и в принципе всей гарнитуры.       Девушка зашла в комнату, потянулась, подошла к холодильнику, и достала четыре яйца, томат, шпинат, бекон без жировых жилок, затем выложила это все на столешницу рядом с плитой. Всё сопровождалось пением птичек, вероятно сидевших на крышах домов, и слышимых сквозь открытую форточку на кухне, и тихим бормотанием самой девушки, которая начала нарезать томат на дольки: —Семнадцать плюс девять… двадцать… двадцать пять?.. нет, маловато… двадцать шесть. Точно. —девушка закончила резать, и положила нож. Она взяла сковородку, до этого стоявшую на электрической плите, и переставила на другую конфорку, включая плиту. Девушка налила на сковороду немного масла, и облокотилась о верхний шкафчик, выдыхая, и ожидая, когда Сковорода разогреется. Долго ждать не пришлось. Когда один из предметов утренней утвари был раскалён, девушка кинула туда дольки томатов, затем бекон, который предварительно достали из упаковки. Всё шкворчит, предвещая вкусный завтрак. Затем в ход пошли и яйца, и шпинат сверху, а там и завтрак был готов.       И пока девушка ела, думала, что сегодня делать: поработать ли, остаться дома ли, или пойти куда-нибудь, эдак, поразвлечься. Больше всего конечно хотелось остаться дома, но так она делает уже несколько воскресений, а запускать себя нельзя. Благо, думать долго не пришлось: послышался звонок в дверь. Ах, кажется она знает, кто мог прийти с утра пораньше. Поэтому открывать не спешила. Девушка встала из-за стола, едва успев покончить с завтраком, и пошла в одну из уборных, предварительно взяв со столешницы небольшой вытянутый чёрный кусок ткани. Войдя, она посмотрела в зеркало, на своё не женственное лицо, с едва-едва выступающими складками, идущими с кончиков губ до кончиков нижней части носа, наконец умылась в раковине, вытерла лицо аккуратно, и взяла положенную на край раковины ткань, перевязывая ею себе левый глаз. Делала это девушка со сноровкой, явно не первый раз, и по итогу, не смотря на то, что повязка немного сдавливала волосы, всё выглядело аккуратно. Раздался ещё один звонок в дверь, и девушка пошла к двери, открывая её. —Мадмуазель… — За дверью стоял худоватый, беловолосый, опрятный парень, давя улыбку. Даже не парень, а уже мужчина. Он был одет в черную рубашку с брюками, которые на его немного худых ногах выглядели изящно, и в руке держал букет черных, очень красивых роз, которых было наверное штук пятнадцать, не меньше.       Девушка устало взглянула на мужчину, и приняла врученные ей через секунду цветы, вдыхая приятный свежий аромат. Она говорила не со зла: —Лучше б подарил их своей дочери. —Мама моей дочери, знаешь ли, не даёт мне видеться с ней уже даже по воскресеньям. Кажется она сейчас в Финляндии. —И поэтому ты пришел ко мне? —Точно. —Мужчина, по имени, как вы наверно вы уже догадались, Йост, вошел в квартиру, и разулся, пока девушка рассматривала цветы. Кстати говоря он, раньше выглядящий старше своего возраста, никак не изменился, и теперь выглядел наоборот, младше. Так и не скажешь по парню, что он выглядит на 35. —Почему чёрные? — сказала девушка, посмотрев вслед беловолосому, и пошла за ним, попутно подобрав вазу со стеллажа. —Потому что они означают таинственность, возрождение, успех, сопротивление и элегантность. —И что это значит? Йост прошел в гостиную, и уселся на диван, скрестив руки на груди, при этом источая хитрую улыбку, взглядом следя за девушкой. Тем временем сама девушка отошла в уборную, чтобы наполнить в вазу воды. И вернувшись, она поставила вазу на кофейный столик, ножницами разрезая архаично упаковку, в которой был букет, вдоль. Пока она это делала, «альбинос» говорил. —Не знаю. Лучше расскажи, как твои дела? —Все как всегда, ни разом не хуже. —Эх Марки, нам ли жить в печали. —Беловолосый откинулся на диване, и скрестил руки на груди, прикрыв глаза. Он выглядел сонным. О, и кстати, эта девушка, про которую идёт речь, и есть наша Маркель. И все что я вам сейчас могу про неё сказать, так это то, что ей 29 лет, что она выглядит гораздо сильнее чем раньше, что волосы у героини теперь по середину шеи, с чёлкой и лёгким каскадом, того же темновато русого оттенка, и что она уже сняла обёртку, оборвала лишние листики, и поставила чёрные розы в красивую, наверное из хрусталя вазу, которая переливалась вырезанными на ней узорами.       Закончив с цветами, девушка села на тот же диван, наблюдая за другом. —Ты какой-то сонный. Не выспался в воскресенье, ещё и ко мне пришел? —Ну не мог же я,— Йост тихо, и немного печальную о усмехнулся, не открывая своих глаз. —Остаться один. —Неужели тебе не отдали Лилит? —Я же сказал, она в Финляндии. С матерью, и новым отцом. По своему, как мне сказали, желанию…       Лилит, если читатель хочет знать, это дочь Йоста. Ей пять лет и она очень милая девочка. Волосы у Лилит от отца светлые-светлые, глазки голубые, и сама она худенькая, наверное в силу активности своего возраста. Девочка, помимо отца также любит и Маркель. Хотя…. она вообще всех любит, просто Йост, когда один не справляется с неугомонной девчушкой, часто зовёт подругу помочь. Но никогда ни на шаг не отходит. Слишком дорожит дочерью, с которой ему и так, времени отделено немного провести. С матерью Лилит, Йост не был женат, по её же воле. Француженка по имени Анна, когда дочери было пару лет, нашла себе богатого мужа (тогда беловолосый был в финансовой яме) и полностью сепарировалась от Йоста, изредка по воскресеньям разрешая видеться с ребенком. Кто тут виноват, решать конечно читателю, но лично Маркель казалось, что друг пусть и очень любит Лилит, не смог бы воспитывать девочку в одиночку. Как минимум в таком возрасте. Но в выходные он всегда свободен, так что, почему бы не сплавить ребенка на отца? Это для коротковолосой оставалось тайной. —Это не заслуживало твоего сна, Йост, пойди подремай. —Я не спал не из-за этого, и, боюсь не дойду до дома… —Голландец зевнул, и наконец открыл глаза, чуть улыбаясь. —А ещё я не хочу спать, понятно?— Но потом он снова чуть спустил веки. —Вижу, как ты не хочешь.       Как будто поняв, что происходит, черный ворон в золотой клетке у стены, на специальной подставке, сидящий на жердочке, каркнул, и своим птичьим, скрипучим хриплым голоском, перемешивая с карканьем, прямо-таки сказал: —Авель… кууууушать….карр! —Блять! — Йост аж вскрикнул от неожиданности. Птица молча наблюдала за ними всё это время, а он, наверное, и знать забыл про неё. И тут такое. —Я забыл про Авеля… Маркель усмехнулась, посмотрев на ворона. Затем она перевела взгляд на друга, и видя его побледневшее лицо, которое тут же пободрèло, расхохоталась, откинувшись обратно на диван. —Смеешься надо мной. —Фыркнул беловолосый, скрестив руки на груди. —хмммм… да, и что? —Всё ещё посмеиваясь девушка встала, и пошла к клетке, открывая шкафчик под ней, и доставая от туда банку с зерном. Пока коротковолосая открывала клетку и отсыпала зерна в кормушку, Йост, покрасневший от стыда (под его тонкой кожей это было очень хорошо заметно), вскочил с дивана, и побрел на кухню, тихо пробурчав: —Чай хочу.       Маркель пришла на кухню через минуты две, уже с телефоном в руках. Йост, стоя к ней спиной, заваривал в чайник чай, закатив рукава своей рубашки. Он выглядел мило: тонкие в пользу мужского ДНК ноги, тонкие, но пытающиеся быть сильными руки, где-то покрытые какими-то незначительными, по молодости сделанными татуировками, например рисунок crazy frog, Лолы Банни, или Тасманского Дьявола из того же мультика. А ведь мужчине 35, и у него даже есть дочь. Забавно. Из мыслей девушку вывело брякание чашечки о блюдечко, когда Йост налил им чаю. Маркель взяла чашку, подойдя к беловолосому, и придерживая блюдечко начала потихоньку пить. С «альбиноса» сошел румянец, и он, уже успокоенный, и даже можно сказать умиротворенный, посматривал в окошко. —Весна теплая, —Наконец начала наша героиня. —Когда будет цвести лаванда? —В Провансе наверное пораньше, чем обычно: в конце весны. А у монастыря - я уж не знаю. А что? —Да просто так спрашиваю. —Надо будет съездить туда с Лилит, она там ещё никогда не была. —Потопчет всю Лаванду, зато порадуется. —Маркель тихо посмеялась, Йост тоже. —Я в детстве, когда рвал лаванду, испугался жучка. А мама потом удивлялась, почему я не буяню. —Какая у тебя ранимая душа. —Девушка хохотнула. И допив чашку с чаем, поставила чашку на блюдце, наливая себе из чайника ещё. —А то!— Йост начал хихикать. —У нас то, таких жучков в Леувàрдене нету, а в Провансе хоть в объятия к ним падай. А ты, что-то помнишь? —Мало что.— Маркель прикрыла глаза, пытаясь вспомнить что нибудь из далекого детства, но ничего не приходило на ум. Девочка редко проводила время с родителями - у неё были няни, пес, и кошка. —Я помню… Как хотела утащить ножку индейки со дня благодарения, но мама строго запрещала. Няня тоже. И пока всё внимание было на мне, Рекс, наш Ретривер, сам эту ножку каким то боком и сцапал. Я увидела как он с мясом бежит во двор, поесть, и отняла у него. Хорошо что он легко дался. —Тоже мне, добытчица. —Хах.. ему досталась косточка, не волнуйся. За разговорами, к удивлению, пролетали часы. И вот, что должен знать читатель: Йост с Маркель, как огонь и вода подходили друг другу, могли читать друг друга с полуслова; могли слиться в танце, и предугадать движения друг друга на три вперед; и, наверное, сжились бы вместе как один, но почему они не вместе - одному богу известно. И никогда не были. И никогда не пытались. И никогда не будут. Но друг у друга они затмевали одиночество: один, томим нуждой увидеться с дочерью, кроме которой, у него, конечно есть друзья, но все все равно серо; а вторая, уже вся изжившись издержками человеческой красоты, просто не знала, куда податься. Вот и получилось так, за эти девять лет, что Маркель и Йост были не разлей вода. К тому же их кое где скрепляла работа.       И когда на часах стукнуло 4:27PM, беловолосый что-то вспомнил, и посмотрел на нашу героиню. Они сейчас сидели на диване: девушка залипала в телефоне, Йост от скуки что-то рисовал в планшете. Ворон сидел между ними, зацепив коготки на спинке дивана, наблюдая то за одним, то за другим, не издавая ни звука. —Марки… а помнишь… —Сказал Йост, переведя взгляд с планшета на подругу. —Что?— Маркель продолжала смотреть в телефон. —Ну ту… певицу, или как её. Ты ещё кажется её люби… —Ну помню, и? —Она в Париж едет… надолго… —Откуда тебе знать? —Ну знаешь… я знаю людей из Live Nation¹, вот и… —Чего это ты вдруг, про нее вспомнил? —Маркель наконец оторвалась от экрана, и подняла голову, пристально смотря на голландца, который сейчас вел себя слишком подозрительно. —Ничего! Просто… у тебя так давно никого не было, и я подумал… —Что нас надо свести. Ну конечно. —Подумал лишь, что может, ты её до сих пор любишь! А тут такой шанс… Зная Йоста, слово «шанс» он просто так не скажет. Наверняка этот проныра уже всё заранее продумал и придумал, просто подруге сообщил об этом в последнюю очередь. И, как правило, выбирать в подобном случае не приходится. И всё же пока беловолосый формулировал ответ, девушка успела задуматься. Задуматься и вспомнить, кто вообще такая Билли. Ведь столько лет прошло: кто эта темноволосая теперь? До сих пор певица? Или уже женщина с мужем семьянином, и детьми? А муж-то у неё, до сих пор есть? В любом случае, Маркель как была в проигрыше, так и останется, ведь время потрепало ее ещё хуже, чем могло бы. Йост наконец поборол стеснение, и, от волнения выпалил, смотря в хмурые глаза коротковолосой: —Я сделал это ради тебя, ладно? —Что ты уже там сделал? —… —Говори. —..отснял эфир про Филлипа Кларка, её мужа. —И что ты там про него говорил? Читателю не стоит забывать, что Йост ведущий передачи на рейтинговом телеканале, который, чаще конечно онлайн, смотрят многие европейцы и американцы. —… —Вот молчать тебе сейчас вообще не стоит. —Маркель нахмурилась ещё больше. —Ты не слышала про скандал с Кларком? —Нет. —Его обвиняли в извращении подростка. —И? Беловолосый вернул взгляд к планшету, и оперативно нашел статью, которую тут же показал Маркель:

***

Знаменитый муж Билли Айлиш - Филлип Кларк, был осужден обществом за «домогательство»: СМИ сообщают, что Режиссер большебюджетных фильмов Филлип Кларк, был замечен в клубе Калифорнии, распевающий спиртное, и пристающий к несовершеннолетней девушке, которую, как позже выяснилось, зовут Джоанна Филлер. На режиссера был подан иск, однако дело быстро закрыли, из-за недостачи доказательств. Фанаты разделились на два лагеря: одни утверждают, что мистер Кларк виновен, другие же наоборот, всячески поддерживают Филлипа, считая показания 15-летней Джоанны ложными, и клевещущими. Основной точкой дискуссии стал пост жены Кларка - известной певицы лейбла «Darkroom records» Билли Айлиш, которая высказала своё мнение на широкую аудиторию и призвала верить словам и показаниям мужа. Кто же такой этот Кларк? Порядочный гражданин, или преступник, скрывающийся за маской селебрити? Общество ждет и наблюдает, что будет дальше. 10.12.****

***

Маркель внимательно прочитала написанное, и откинулась назад на диване. —Это было в декабре, а сейчас март. Все уже давно всё забыли. —Как бы не так. —Беловолосый посмотрел на подругу, и уверенно помотал головой из стороны в сторону. —Интернет всё помнит. —Иск отклонён, и наверняка всё сделано через арбитражный суд. Тут не подкопаешься. —А нам и не нужно сажать его за решетку. У меня есть предположение, что Билли до развода последний поворот. —Хмм? —Маркель всё ещё не хотела учавствовать во всём этом, но хотела послушать план своего друга, который выглядел ну очень уж уверенно. Сам же Йост, снова начал что-то искать в планшете. Нашел. И когда Маркель увидела следующее, им показанное видео, была в шоке. Скорее не из-за того, что там там происходит, а из-за того, где он нашел эти видео: На кадрах, видно снятых исподтишка, Билли разговаривала с Филлипом. Они были дома, в домашней незамысловатой одежде, и сидели за толом. А оператор, кажется, прятался за углом. Тихий, не особо приметный разговор вдруг прибавил обороты, за счет Фила: —Я сказал, блять, нет! Ты никуда не пойдёшь! У нас после того случая итак репутация на нуле, а там ещё будут сводить тебя с твоими «подружками». Билли явно была не намерена терпеть такое заявление. Она поднялась со стула, тоже вспылив. —у тебя! Это у тебя репутация на нуле, придурок! Я иду, блять, куда я хочу, у нас в семье матриархат, ясно?! —Длинноволосая кстати говоря тут была шатенкой с выраженными коричневыми волосами, что ей очень шло. Она уже хотела уйти в другую сторону, но Филлип, кстати обросший бородой, схватил её за запястье, и дернул на себя. Та, видимо не ожидая силы, упала, не серьёзно, но точно больно ударившись о столешницу виском. Айлиш тихо простонала от боли, и Филлип сразу отпустил её руку. Но не извинился. Только привстал, хмуро разглядывая жену, осевшую на пол, и держащуюся за голову. —Кровь не идёт? Билли посмотрела на ладонь, которой прикасалась к виску, и покачала головой. —Нет вроде… —И всё равно ты никуда блять не пойдёшь. Теперь, с головной болью, уж точно. —Филлип начал уходить, и Билли что-то крикнула в ответ, но запись на этом оборвалась. И пока Маркель с замиранием сердца наблюдала за картиной, Йост говорил: —У меня ещё есть. И там она уже не случайно падает. Всё это происходит именно в последнее время, так что Билли сейчас на волоске от того, чтобы развестись, я уверен. —Кто это снимал… —лишь пробормотала Маркель, когда Йост закрыл чехлом планшет. —Аноним. —… —Какой ужас. Маркель пусть и не показывала этого, была в ярости. Сам факт что мужчина, считай причинил вред женщине, и та до сих пор с ним в браке, заставлял чувствовать себя обязанным влезть в ситуацию. А учитывая, что это Билли, и Фил, это хотелось сделать втройне. И Йост точно об этом знал, поэтому, закрыв планшет, положил одну ногу на другую, скрестив ладони в замок. —И когда его репутация будет разрушена, у тебя появится шанс. —…Билли не бросит любимого ради какой-то там репутации, твой план отстой. А меня она и знать забыла, вот уж сколько лет прошло. И… глупо, что ты меня не предупредил. Коротковолосая попыталась спокойно выдохнуть, и, снова зарывшись в телефоне, повернулась торсом в другую от друга сторону, высказывая легкое негодование. Кляйн же, прищурившись, прикусил губу. —Было бы тебе приятно, если б к тебе безалаберно и пренебрежительно относился твой же муж? Я так не думаю. И Билли тоже это не по нраву, я уверен. А что её держит с ним - так это хорошая карьера. —Мне всё равно плевать. —пробурчала Маркель. —Нет, ты если её не любишь, так мне и скажи, чего резину тянуть.—Йост фыркнул, выглядя недовольным. Девушка никак не отреагировала, и он продолжил. —Ты девять лет ждала её, и вот, звезды сошлись: идеальный момент. А теперь ты трусишь? Трусишь уже тогда, когда я пахал, чтобы тебе на блюдечке преподнести возлюбленную? C’est un manque de respect, Markel.² —Tais-toi³. Сам не лучше: нашел какую-то старую знакомую, и решил свести, без моего же ведома. —Но я ведь знаю, глупая, что ты ее любишь! Вновь молчание. И ведь не поспоришь: за девять проклятых лет, не нашлось того, для Маркель, кто затмил бы Билли. Но она не вспоминала о длинноволосой, это правда: не скучала, не горевала. Ведь и скучать не о чем: они никогда не были вместе. Только вот, дайте нашей героини листок и карандаш, и она по памяти нарисует певицу в любой форме и одежде. Как хорошо что сама Маркель не догадывается об этом, ведь больше не рисует. И из-за этого всего, Маркель молчала. Ничего нельзя было сказать в ответ, что было бы достойным оправданием. Поэтому Йост догадался и сказал сам, уже сам хмурясь. —Ты просто боишься, вот и всё. —Чего это мне боятся?— Маркель хмыкнула. —Не знаю? Ты мне скажи. Может того, что ты одноглазая? Думаешь, увидит Айлиш твою повязку, и побежит прочь? Это ведь не так. —Отстань, говорю. —Всё равно я выпущу эфир. —Да делай что хочешь… —А ещё Фил лудоман. Ему ни воды ни еды не давай, только колоду раздай.— в последний раз попробовал Йост, надеясь что получится пробить стену. И у него получилось, Маркель обернулась, изогнув бровь. —А? —В Париже, как я понял, пристрастился. Он же тут уже давненько. Вот от жены тайком и бегает ставить. —Откуда тебе это, знать? —Интернет, Маркель. Я же в курсе событий. Конечно прямых объявлений нету, но если покапаться… —Ладно, я поняла к чему ты клонишь.—Маркель зевнула, прикрыла глаза, собрав мысли, и открыла их, встав с дивана, и направляясь в свой домашний кабинет, дверь к которому была последняя в коридоре. Йост поспешил за подругой, нарочито делая спокойный шаг. Ворон пару раз каркнул, замахал крыльями, и полетел за ними.       И Автор не будет вам говорить, почему Маркель привлекли слова Йоста, но скажет, что в своей стихии наша героиня жестока. Если бы тогда, девять лет назад, Маркель узнала бы, что Филлип, к примеру, занимается написанием картин, или как-то связан с этим, она бы нашла способ его опустить. Но он не писал картины. К сожалению. А вот теперь…       Девушка зашла в свой мрачный кабинет, который на фоне светлой квартиры выглядел жутко, включила свет, и плюхнулась в черное кожаное кресло, включая компьютер. Ворон сел на золотую жердочку, которая была около стола.Сам кабинет представлял из себя довольно просторное для кабинета помещение: слева, при входе, был шкаф из темного дерева, где все шкафчики открывались ключом. Рядом с этим шкафом стеллаж с книгами и какими-то бумагами; справа, при входе - диванчик, из такой же черной кожи, с тумбочкой из того же темного дерева, на которой стоял светильник и снова бумаги. Если смотреть на дверь - справа была картина «Ночной кошмар» — Генри Фюзели. Дверь была чуть левее. А ещё не было окон. Освещали кабинет только приглушенные лампы сверху.       Маркель почесала левую бровь, и взяла в руку мышку, неслышно щелкая по кнопкам. Беловолосый сел на диван, рассматривая подругу за столом. Та со скучающим взглядом смотрела в экран. И через минуту ожидания, уже совершенно бесцеремонным, рабочим тоном, она произнесла: —Какая у него там фамилия? —Кларк. Ещё несколько щелчков, и коротковолосая прищурилась. —Играет. Очень даже играет…— тон голоса Маркель остался тем же. Только теперь он стал немного властнее. —Рег⁴? —Скорее Донк⁵. Я тут конечно не вижу, это отчет за месяц, но скорее всего он просто вначале поставил большой Бай-ин⁶ - выиграл, потом проиграл, и пытается отыграться. Девушка перевела хищный взгляд на друга, и тот наклонил голову к боку. —Я вижу теперь ты не так равнодушна? Наша героиня вновь не знала ответа. Она просто… не думала о том, что чувствует к давно забытой Билли, но в то, что предстало пред её глазами в мониторе - она была обязана вмешаться. —Не знаю. Но теперь, у меня есть шанс… с ним поиграть.