Уродство

***

Девушка проснулась в машине, от того что кто-то стучал в окно. Она открыла свои уставшие глаза, выдохнула теплый пар в холодный воздух, и кутаясь в бордовый шарф - огляделась. Девушкой была Маркель. Коротковолосая посмотрела в окно - темнокожий мужчина средних лет, с едва заметной седой щетиной, и короткими волосами с проплешиной ото лба до макушки стоял в пригнутой позе, и смотрел в окно, запахивая своё пальто потуже своими руками в кожаных перчатках, под которыми наверное был слой меха. Он выглядел строгим, и кажется был немного склонен к лишнему весу, но наша героиня его совсем не боялась. Она зевнула, поморгала, и наконец нащупала внутреннюю ручку двери, щелкая ею. Дверь открылась, и коротковолосая выбралась наружу, где, как оказалось, было ещё холоднее. Но холод бодрил. Девушка тоже запахнула своё пальто, дыша в шарф, и посмотрела сонно моргая на мужчину, который был то ли выше, то ли просто сильно мощнее неё. Голос ее тоже был сонным, немного сиплым: —Вы могли бы оставить печку в машине включенной… Маркель огляделась вокруг: пустынная лесистая местность, где-то недалеко но всё же не в городе, не располагала к себе. Сейчас, в темноте, дул промерзший северный ветер, из-за чего казалось что на улице не пять градусов по Цельсию, а все минус пять, а источников света можно было по пальцам посчитать. Черный Dodge charger, из которого она вышла, стоял на парковке у здания, выделанного из кирпича блёкло-бежевого цвета, с совсем узкими окнами. Перед зданием, справа, стоял белый прямоугольный блок, на котором было написано “Психиатрическое охраняемое учреждение для подростков штата Дакота”, а у входа стоял пост охраны с полноростовым турникетом, и двумя людьми в форме. Там, в каморке охранников, ютился тусклый свет.       Мужчина, на слова коротковолосой только хмыкнул. Он достал из кармана бейдж, и сделал шаг к Маркель, вручая его ей. —Я не взял с собой бензин, а нам ещё нужно ехать обратно, хотя-бы до города. Печка бы всё сожгла, уж прости. Ты спала здесь полтора часа.— голос у темнокожего был низкий и тоже сиплый, но наверное из-за курения, или возраста, а не сонливости. Девушка взглянула на бейдж: ламинированная вертикальная карточка, размером с ладонь и первую фалангу среднего пальца, представляла из себя временное удостоверение личности. Там, на слегка голубом фоне, было строгое фото лица Маркель, её имя и фамилия, дата рождения, даже рост и вес, и самое главное, жирным шрифтом «Должность: стажёр по психиатрии». Сверху, над всем этим, тёмно синим были выписаны большие буквы “FBI”, а прямо под ними проходила жёлтая полоса, означающая, что это удостоверение не полноценного агента. Где-то сбоку была круглая печать с гербом.       Маркель ещё раз зевнула, прицепила бейджик на прищепку к лацкану пальто, и приподняла руку, немного спуская рукав, чтобы посмотреть на наручные часы: “5:15AM”. Оказывается темнота была уже считай утренней. Мужчина заметил это движение, и выдохнул пар, произнося: —У тебя механические? Прибавляй час, мы уже не в Айдахо. Коротковолосая взглянула на него, сунув руки в карманы пальто, чтобы те не закачанели, и пробурчала. —До сих пор не понимаю, почему мы не полетели на самолёте, мистер Рассел… —Лишняя бюрократия, этот диспансер находится далеко от аэропорта, сохранение конфиденциальности, и ещё уйма причин. И можешь звать меня Уильям.— Уилл покрутил шеей туда-сюда, и проверив свою книжку-удостоверение, пошел в сторону охранного поста. —Пойдём скорее, у меня уже нос в сосульку превратиться. Маркель последовала за Расселом. Они прошли через полноростовый турникет, предъявили удостоверения, и оказались внутри учреждения. Здесь было тепло. Всё тут было в нейтральных бежевых тонах, чистое, освещенное мягким светом, чем-то напоминающее больницу или просто санаторий. Где-то время от времени ходили социальные работники в синей форме, приветствуя агентов, когда те шли мимо них. Коротковолосой это всё казалось странным, но уютным: тихо, спокойно. За окном осенний Дакотский мороз, а тут тепло, и никто не достает с вопросами или чем-то подобным. Уильям говорит только по делу, не позволяет себе глупого юмора. Даже учитывая, что Маркель промариновалась в машине тринадцать часов, пока ехала от Айдахо до Северной Дакоты, ей было более-менее комфортно.       Оба прошли к столовой, и вошли в прямоугольное помещение. Мест тут было рассчитано на человек сорок-пятьдесят, столы были привинчены к полу, а пластиковые стулья казались тяжелыми, и не скользящими, без острых углов. Пол был покрыт плиткой в большой квадрат. Рассел пропустил девушку, и она села за первый попавшийся стол. Мужчина отошел, и вскоре вернулся с двумя металическими кружками, откуда валил горячий пар, и пластмассовой тарелкой с шестью сэндвичами. Он сел за стол тоже, напротив коротковолосой, которая с очередным зевком проверяла телефон, и разложил посуду, наконец снимая перчатки и засовывая их в карман. —Нету связи, да? Работают только специальные вышки. —Странно. Это ведь… не тюрьма.— Гортань Маркель немного согрелась, и голос стал обычным. Спокойным. Девушка скинула шарф, положила телефон в карман, и взяла сэндвич, приоткрыв верхний кусок хлеба: индейка, салатный лист, свежие ломтики огурьца и помидора. Это будет вкусно. Затем она заглянула себе в чашку - чай. А у Уилла кофе, судя по аромату. —Тюрьма не тюрьма - а некоторые здесь преступники. Что если кто-то из детишек захочет позвонить сообщнику на свободе?— темнокожий тоже взялся за сэндвич, не снимая пальто. —Они поставили глушилки потому-что им лень следить, чтобы ни у кого не появилось способа связи. —Это протокол, Маркель, а не лень. Ты много додумываешь. Девушка молча положила сэндвич обратно на тарелку, и стала снимать пальто, вешая его на спинку не высокого стула: одежда немного касалась пола, но это не страшно. Маркель осталась в серой рубашке и обычных синих прямых джинсах, с кроссовками; она взяла сэндвич вновь, и сделала первый укус, жуя свой завтрак. Также поступил и Рассел. —Что такого мог наделать подросток, что мы приехали сюда?— пока коротковолосая говорила это, смотрела в стол, мерно жуя. —Девочка расчленила три тела, и впала в депрессивное состояние. Очевидно её кто-то к этому сподвиг, и это может быть наш серийный убийца, которого мы с тобой ищем. —Вы, ищите. —…Я. ищу.— кивнул Уилл, и откусил ещё кусок. Между первым и третьим сэндвичем произошла пауза. И только когда Маркель окончательно проснулась, отогрелась, подобрела от еды, и, как оказалось, сладкого чая, спросила, потянувшись к последнему сэндвичу. —Девочка была знакома с убитыми? —Да. Из окружения: два парня, одна девушка. Ножевые ранения, много улик. Она не думала о том, что её будут искать. —И каким образом она их расчленила? —Кухонным ножом. Ну, расчленила это сильно сказано, но она отчаянно пыталась. —Бедняга, хотела поиграть в Джека потрошителя - а не получилось. Уилл хрипло посмеялся, кивая головой, и сделал глоток кофе из кружки. —Да уж, забавно. —А что говорят ее родители? —Они исчезли без вести через день после преступления. Снова произошла пауза. Темнокожий хлебал свой кофе, а Маркель доедала сэндвич, под звуки рабочих где-то на кухне, которые только-только просыпались, чтобы готовить детям здесь завтрак. И в конце концов, мужчина допил кофе, поставил кружку на стол, и смерил нашу героиню оценивающим взглядом. —Какая-то ты худенькая. Маркель медленно перевела взгляд со своей кружки на агента, а потом слегка переместила взгляд вбок. Там шла врач (судя по халату), с папкой в руке. Это была женщина лет пятидесяти, с седыми волосами зачесанными назад, белой кожей, зелеными глазами и лицом, которое не пощадили морщины. На бейджике халата было написано «доктор Д.Шнайдер». Шнайдер наконец подошла, и положила тонкую бежевую папку на стол агентов, приветственно улыбаясь. —Вы из ФБР, верно? Это дело Мелиссы Смит. Я уже составляла психологический портрет, поэтому не знаю, стоит ли вам к ней идти… —Наша практикантка должна попробовать себя в этом, тем более требуется психиатр из ФБР.— доброжелательно произнес Рассел, уже встававший из-за стола, и показывающий на «практикантку» рукой аккуратно. Женщина бросила неодобрительный взгляд в сторону Маркель, но не подала виду, продолжая улыбаться, и наблюдать, как из-за стола встает и коротковолосая, забирая пальто, со стула, и молча смотрит на доктора в ответ. —Пойдём-те. Мелисса не спит, так что можно начать прямо сейчас.— Шнайдер, засунув руки в карманы халата пошла прочь из столовой. Да так быстро, что Уиллу и Марки пришлось успевать за ней. Девушка успела подхватить папку со стола. Коротковолосая наконец подала голос: —Разве не нужно подождать восхода солнца? Ночью человек более эмоционален… —Сейчас уже утро.— твердо произнесла врач, цокая каблучками по плитке. —И, так вам будет даже легче. Расскажет все что знает на эмоциях. Троица прошла по длинному коридору, и приблизилась к черной, наверное бронированной двери, около которой стояло пару сотрудников. Маркель посмотрела по сторонам, и поняла что Уильям остановился у двери рядом, мимо которой они прошли. Шнайдер приоткрыла дверь, и указала нашей героине войти. —Разве я не должна быть под наблюдением?..— коротковолосая изогнула бровь. Рассел, стоявший у двери неподалеку, уверенно сказал: —Мы будем наблюдать. Из смотровой. Доктор снова улыбнулась. Однако Маркель была готова поклясться, что это какая-то маниакальная улыбка. —Мелисса бывает агрессивной, будь осторожна. —Чт..— девушка не успела задать вопрос, как её за спину подтолкнули в комнату, и закрыли дверь.       Это была обычная допросная. Всё вокруг было тёмных тонов, справа было черное стекло, стоящее под углом примерно сто двадцать градусов. Впереди был стол прибитый к полу, а за столом сидела девочка-подросток с темными спутавшимися волосами, одетая в черный свитер с серыми спортивными штанами, и синяками под глазами от недосыпа. Она была свободна в движении, её руки ничто не сковывало, хотя на столе по середине была припаяна цепь с наручниками. Мелисса смотрела как-то зло. Или может просто напряженно. Маркель глубоко вдохнула, выдохнула, и прошла вперед, присаживаясь на стул напротив Смит, и ложа папку на стол. —Меня зовут Маркель, я хочу с тобой поговорить.— спокойно сказала наша героиня, только-только открывая папку, которую доселе держала в руках. —Я Мелисса Смит.— голос у девочки был хрупок, как и внешность, пусть и холоден. Коротковолосая даже удивилась: как такая могла убить человека?.. —Хорошо, Мелисса. Я приехала из Франции, у вас тут холодно… —Пытаетесь со мной подружится? Ближе к делу. —Ты практичная. Не любишь церемониться? —Все тут пытаются смягчить углы, как будто я боюсь. —Ты, конечно, не боишься.— Маркель прошлась глазами по тексту на листах в парке, и перевела уже немного строгий взгляд на девочку. Та, не ожидав холода по отношению к себе, прикупила губу, но решительно кивнула головой. —Чего мне бояться. Вас? —Ты очень красивая, мне с тобой не потягаться. Как ты относишься к себе? Мелисса моргнула и замялась. —…Да, я красивая. —И очень худая. Прямо как модель. Даже… кожа висит, погляди. Значит похудела ты резко. —…Гормональный сбой. —Или ты сама захотела? Расскажи, может я воспользуюсь твоим советом. —Вам, уже не поможет. —Ты так жестока. Но ты права. —Что вам от меня нужно? —Над тобой издевались в школе? —Нет. —У тебя был парень когда-нибудь? —Я лесбиянка. —Ты мне врешь. —Почему это? —Лесбиянки носят кольца на больших пальцах и рубашку в клетку, а ты нет. Значит ты не лесбиянка. —Что за бред? Это всё стереотипы… —Да, я вижу, ты не любишь стереотипы. —Что?.. Маркель увидела дольку страха, пристально смотря на Мелиссу. Значит она начала копать правильно. Это было немного жестоко, резко давить на подростка, но как коротковолосая поняла, сейчас ей нужно войти в роль манипулятора, нежели добиваться информации, которую Мелисса не расскажет обычному «доброму» психологу. Конечно манипулятор подготовит ее у допросу. Маркель хмыкнула, и откинулась на стуле, продолжая пристально наблюдать. —Ты не стереотипная. Наверное и красивой тебя не считали? —Считали. Вы ведь сами сказали, что я красивая. —Если посмотреть с точки зрения подростка - не очень. —Почему? —Ты мне ответь. —Потому-что у меня нос как пятачок? Так это красиво! —Ну, ты необычная. —Нет, вполне себе обычная. Вы же взрослый человек, почему вы несете такой бред? —Я говорю что думаю. Кто тебе сказал по-другому? Другой взрослый человек? —Много взрослых мне говорили, что я красивая. —Я так не думаю, дорогая. —Это пустой разговор, я не буду с вами говорить.— Мелисса скрестила руки на груди, сгорбилась, и нахмурилась. Маркель равнодушно помотала головой из стороны в сторону, выдерживая паузу в несколько секунд. —Тебе понравилось убивать? —Я не буду отвечать на такой неэтичный вопрос. —Ты скучная, Мэл, я же просто интересуюсь. Расскажи. —Нет. —Нет? —Нет. —Только и умеешь что нудить.— Маркель махнула рукой, отвратно фыркнула, и встала со стула, без колебаний разворачиваясь, и идя к выходу. И только когда она уже открыла дверь, услышала недовольное бормотание: —Не понравилось. Коротковолосая развернулась, и изогнула бровь, закрыв дверь обратно. —Почему?.. —Разве это может кому-то нравится?.. то есть может, но мне не нравится. —Ты так говоришь, чтобы тебя не посчитали сумасшедшей? —Нет! Маркель прошла обратно к столу, но не садилась на стул, а стояла у него. Взгляд девочки был всё нервознее и нервознее. —Поцелуй я тебя, как бы ты поступила? —Что?!! —Ты же сказала что лесбиянка. —Но не пидофилка же! —Но это не стереотипно, а ты не стереотипная. —Я не понимаю, что вы говорите! Я не стереотипная во внешности, ладно?!— На фоне всего этого мракобесия, девочка уже не понимала что происходит, и кажется начинала бесится, метая взгляд. —Ладно. Ты особенная во внешности. Тебе родители так сказали? —Нет! Нет… —Тебе сказали это «взрослые»? —Нет! Да!… блять… —Кто такие эти «взрослые»? —Отстаньте! —Ты убила потому-что им не нравилась ты.— Маркель начала обходить столь, и приближаться к Мелиссе. Та уже была на взводе. —Кому? —«Взрослым». —Нет! —А кому ты не нравилась? —Тому кого я убила! —Так ты убила чтобы устранить обидчиков. —Побеждает тот кто не боится. —Ты не боишься.— Маркель тихо усмехнулась, подойдя уже совсем близко. Девочка вскочила со стула, и отошла назад. —Это вообще нормально так со мной разговаривать?!! —Да. Всё равно тебе никто не поверит, мы ведь тут одни. Мало а отчаянно указала на черное стекло. —Там! Там ведь люди сидят! —Нет, с чего ты взяла. Там никого нет. —Есть! —Нету. —Есть!— Девочка начала от злости, или от отчаяния заливаться слезами. —Тебе сказали что есть, верно? Кто это? «Взрослые»? —Да! —Это была женщина, я знаю. —Откуда?.. —Ты считала её своей близкой. Кто это? —Отстаньте! —Она манипулировала тобой, втёрлась в доверие. —Вы врете! —Я вру? Она сказала тебе что за стеклом кто-то есть, а там никого. —Блять… —Скажи мне кто это. —Нет! —Мелисса.— Маркель взяла лицо девочки в руки, смотря на неё серьезно. Нн снизу их разделял стул, который стоял спинкой к Мелиссе. —ты думаешь что она считает тебя особенной, но на деле она лишь намекает тебе, что ты ужасно не красивая. —Отстань!— Длинноволосая вдруг взяла и толкнула стул с силой, чтобы Маркель начала падать, а затем со всей дури чугунной ножкой стула дала по голени правой ноги нашей, тогда худоватой героини, параллельно нанося там же удар ногой. Кость хрустнула, и коротковолосая простонала от боли, но удержалась на одной ноге не упав. —Сууука!— простонала Маркель, наваливаясь на одну ногу, и опираясь на стол слева. Девочка к этому времени была уже в панической истерике. Прошло пол минуты стонов коротковолосой, прежде чем она услышала какое-то постукивание по стеклу, и резко схватила Мелиссу в защитное объятие, повалив на пол, и закрывая телом полностью.       В следующую секунду произошел выстрел. Прямо из-за стекла, на уровне головы Мелиссы, когда та стояла, пролетела пуля небольшого калибра, вдребезги разбившая тонированное стекло на миллион осколков, и врезавшаяся в стену. Целились в Мелиссу. Девочка, захлебывавшаяся в слезах сразу и не поняла, что происходит, да и Маркель тоже, пока не вбежали сотрудники, услышав громкий звук, и не начали оказывать первую помощь.       Всё произошло так быстро и спутанно, что по-другому и описать нельзя. Маркель положили на пол, быстро организовывая из бинтов и медицинских штыков бандаж для ноги, которая ужасно болела, а Мелиссу же стали обыскивать, держа на месте. Девочка смотрела на всех вокруг, на агента ФБР, которой она черт возьми сломала ногу, и рыдала. Коротковолосая за всем молча наблюдала, громка дыша, а Уильям всё не появлялся - наверное ловил того, кто стрельнул в стекло, в смотровой комнате. По-сути, там ведь были только два человека: доктор Шнайдер и Рассел, так что к о стрелял уже и так понятно. Понятно и то, почему девочка-подросток рыдает как перед повешеньем - Шнайдер навярняка незаметно вбила ей в голову, что если план не удастся (а он не удался еще с момента, когда девочка чутка проболталась), Мелиссу ждет смерть. Не получилось с пулей - получится с чем-то другим. Хотя… не так быстро. Через минут десять, когда Маркель уже поставили бандаж, и начали поднимать два человека, в комнате наконец появился темнокожий мужчина, который быстро дышал, придерживая рукой локтевой сустав, на котором видна была окровавленная повязка. Видимо то «постукивание по стеклу» было выстрелом в смотровой комнате, в того, кто мог бы не позволить сбежать. Но по немного искаженному болью, но всё же с победным выражением лицу агента наша героиня поняла, что Шнайдер не осталась безнаказанной. Уилл подошел, кряхтя, и смотря на ногу Маркель, выдержав приличную паузу, хрипло усмехнулся, легонько покачав головой. —Я же говорил, что ты какая-то худенькая…

***

—Серьёзно?! Этот мудак сказал тебе только это?!! А что было дальше?..— Держащая кота за лапы, как курицу Билли, смотрела на подругу, с огромным интересом ожидая ответа. Маркель, которая смывала с недовольно мяукающего кота шампунь, пожала плечами: —Шнайдер посадили, а девочка кажется переехала из Северной Дакоты в Южную, в приют. —Ты за девять лет не скучала, погляжу. Но я так и не поняла, что это за непонятный разговор с девочкой, бред. Стереотипы не стереотипы… —Не бред. В деле было написано что по анализу Шнайдер девочку никак не угнетали за внешность и не обижали, я решила это проверить. Оказалось что это и было ключом. —А, ну… Да, тогда это всё объясняет. Но это все равно слишком жестоко. Маркель промыла серую шёрстку, и длинноволосая вытащила брыкающегося кота из ванной, оборачивая в белое небольшое полотенце, до этого уже слегка влажное после других котов, и начиная вытирать пушистика. —Ты имеешь право на это мнение.— одноглазая выключила лейку, и положила её в ванну, наконец выпрямляясь, и хрустя спиной. —Ну вот, управились со всеми.— Билли улыбнулась, отпуская кота, который взлохматился, отряхнулся (разбрызгивая оставшуюся воду на певицу), и быстро побежал под кровать, чтобы не дай бог его снова не начали пытать. Айлиш поморщилась, и тоже встала с корточек на ноги, вешая полотенце на горячую сушилку,       Всего за пол часа они вдвоем успели вымыть всех семерых, исцарапать себе все руки, и измазать всю квартиру в следах мокрых кошачьих лап, которые раза четыре точно выскальзывали из ванны и бежали сломя голову куда угодно, лишь бы спрятаться от человекоподобных. И все же было весело, Билли понравилось. Маркель как ни странно тоже. Закончив со всем, подруги подсабрадись, посчитали котов, и видя бардак, которые те устроили, вышли из номера. Коротковолосая снова вызвала уборку в номер. —У нас есть пол часа послоняться отелю.— сказала она, сбросив трубку, и выключив телефон. Билли кивнула головой, и потянулась, думая, что же делать. —Если ты умеешь играть в карты, то мы могли бы.. —Пойдем к Финнеасу?— длинноволосая случайно перебила подругу, и посмотрела на Маркель, прикрыв рот рукой. —Прости, что ты сказала? Маркель вдохнула, и покачала головой. —Пойдём к Финнеасу. А он будет рад видеть незванных гостей? —Да. Да, сто процентов, что ему остается? Сидит там себе один. Коротковолосая показала идти, и пошла за Билли, слаживая руки за спиной крестом. —Ты мне про него не рассказывала. Он женат? —Не-а. Всего год назад развёлся с Клаудией. У нас видимо семейное проклятие.— певица пошла вперед, вздыхая. —Как жаль. Тяжелый развод? —Может быть. Все произошло слишком резко, я толком и не поняла почему. Этот идиот молчит как рыба, спроси у него что-то про это. —Может просто не хочет прибавлять тебе проблем. —Раньше его этого не останавливало. —Повзрослел? —разве это быть взрослым? Прятать всё от других… —Для каждого по-разному. Они вошли в лифт, и Билли чуть щурясь посмотрела на Маркель. Маркель приподняла брови, все ещё держа руки за спиной. —Если бы я скрывала что-то от тебя, тебе было бы приятно? —А ты не скрываешь? —Я…— Айлиш посмотрела в глаза нашей героини, и отвернулась. Ведь она и правда скрывала. Только лишь для безопасности - мало ли чего давняя знакомая начудит, и понесет в массы. Особенно длинноволосая была осторожна после случая с шампанским, но это ведь не делает её плохой? Или стоило бы сказать Маркель, что она делает это лишь для своего спокойствия? Если да - тогда она плохая. Но совсем немного, и, судя по взгляду подруги - та не обижается. Но строго намекает, что положение дел должно бы измениться. Или Билли просто показалось. А ведь певица и сегодня соврала - когда сказала, что не была у психотерапевта. Вспомнив об этом, ей снова захотелось рассказать, и снова она воздержалась, промолчав.       Женщины дошли до триста двадцатого номера, двумя этажами ниже, и Айлиш постучала в дверь, которую открыли почти сразу. В дверном проёме показался Финнеас. Маркель не узнала брата подруги: перед ней стоял выбритый белокожий парень, с не огненно, но рыжими, ухоженными волосами, достающими аж до груди, одетый в спортивные черные штаны и белый свитшот. На момент их последней встречи - волосы мужчины едва доставали до ушей, если их выпрямить. Из-за отсутствия загара и бороды теперь выделялись серо-голубые глаза, прямо как у Билли. И вообще Финн теперь выглядел довольно феминно, и из-за отсутствия бороды молодо, и Маркель не знала, хорошо это или нет. Финнеас как-то сонно оглядел пришедших. Сначала сестру, потом, как он подумал - незнакомку с повязкой. И закончив, стал тереть глаза. —Привет Биллс, давно ты не заглядывала… —Ага, прости. Мы пришли посидеть у тебя, пока в номере убираются. —Даа, проходите…— Рыжеволосый отошел в сторону, все ещё потирая глаза, которые видимо никак не могли сфокусироваться, а наши героини прошли внутрь. Номер у Финнеаса был с такой же расстановкой, как у Билли, только не в светлых, а в бордово-серых тонах. Маркель даже тихо хмыкнула - такие номера строяться специально для привередливых людей, которые в райдере пишут оттенки номеров и прочие никому кроме них не нужные детали. Хотя, возможно, это один из свободных номеров, и брат подруги заехал сюда не по сильному желанию.       Билли важно прошла в номер, и плюхнулась на серый мягкий диван, зевая. Маркель остановилась в маленьком коридорчике, ожидая Финнеаса. Финн же, закрыл дверь, вновь взглянул на коротковолосую, и прищурился. Наша героиня подошла к мужчине, чуть наклонив голову к плечу. —Ромашковый чай помогает успокоится. Может - лучше будешь спать. —Ты мне кого-то напоминаешь… —Эй, ребят, вы чего там застряли? Марки, идём!— крикнула Билли из гостиной, и сонливость Финнеаса как рукой сняло. —Маркель?.. —Почему-то я всегда думала, что моё имя трудно запомнить.— Маркель чуть улыбнулась, и наконец расцепила руки за спиной, разворачиваясь, и направляясь на зов длинноволосой. —Вот так встреча!— Финн пошел за одноглазой. —Маркель, это правда ты? Ты как тут… Вы давно вообще встретились?.. —Около двух недель.— отозвалась сестра, с прикусанной губой наблюдая за подходящей к ней женщиной. —Полторы.— Маркель присела на диван, сложив ногу одну на другую, и ладони на колено. —А как?.. как вы вообще встретились? Билли же считай из отеля не выходит, ее на улице не встретишь… Да и в отель кого угодно не пустят…— Финнеас прошел в гостиную, и присел на кресло рядом с диваном, с интересом разглядывая старую знакомую. —И… ты так изменилась, Маркель… —Да? Я я могу сказать про тебя тоже самое. —Хах, ну да… надеюсь это комплимент. —Абсолютно точно.— одноглазая перевела взгляд на Айлиш, которая уже залезла в телефон, и обратно на её улыбчивого брата. —А встретились мы потому, что я была в местном казино с Филом. —А, с Филом… да, как я недавно понял, он любитель появляться в таких местах. —Придурок проиграл ей двадцать тысяч евро.— недовольно буркнула Билли себе под нос. Финн хмыкнул. —Правда? Я могу в это поверить. —Он был в подвыпитом состоянии, так что я могу его понять.— коротковолосая равнодушно махнула рукой. —Я бы удивился, если бы он хоть где-то был не в подвыпитом состоянии. —Не хочу ничего слышать о Филлипе в моем присутствии.— Длинноволосая строго посмотрела на брата, потом на подругу, и последняя спокойно кивнула головой. —Как твои дела, Финн? Как жизнь за столько лет? —Да всё нормально… Пока Финнеас рассказывал нашей героине, как у него дела, Билли сидела в телефоне, иногда облокачиваясь головой о плечо Маркель, а та в это время смотрела ровно на рыжеволосого, внимательно кивая и поддерживая диалог. Оказалось что Финнеас О’Коннелл за девять лет - купил себе дом в Чикаго, потом из-за плохих воспоминаний о разводе продал его, подвергся травле по поводу «внезапной феминности», потом внезапному росту в карьере из-за того-же, и, теперь, мужчина, отыграв тур на свой новый альбом, приехал в Париж отдыхать с семьей. Но - не сложилось. По Финну не было видно что он как-то сожалеет о испорченном отдыхе. В конце концов он может полететь куда угодно, это не суть важно. И то что он не может выйти на улицу сейчас спокойно - его тоже не колышет. И даже то, что родители скоро отбудут обратно в Калифорнию не вызывало столько эмоций, сколько то, что сестра подала на развод, и на её безымянном пальце нету обручального кольца. Финнеас этого, как мог, не показывал: не упоминал деталей о скандале, не оскорблял Фила, и не говорил что Билли всё сделала правильно. Но Маркель точно видела, что брат с облегчением смотрит на сестру, когда капелюшечку упоминает эту заварушку, или невзначай заглядывается на руки Айлиш. Это всё ведь не случайность, нашей героине ли не знать. Кстати Финн имел чувство такта - не смотрел пристально на повязку, не нервничал, и не задавал связанных с этим вопросов, в беседе с коротковолосой. Он также часто улыбался, жестикулировал, и, видимо, не чувствовал никакого дискомфорта или неловкости при общении с одноглазой. Из всех выше перечисленных и не только факторов, Маркель, через пол часа разговора сделала вывод, что О’Коннелл в ясном уме и здравом рассудке, абсолютно точно не негативно настроен, и вообще ей, и Билли, очень рад. Дальше видеть Маркель не позволяло само себе поставленное правило, так что она не стала. И когда ей позвонили и сказали, что уборка завершена, и они с Айлиш уже собрались уходить (точнее длинноволосая уже вышла и направилась в свой номер, дав Маркель запасную карту чтобы та подошла чуть позже), коротковолосая взглянула на Финнеаса, подошедшего к ней. Теперь они были одни. —Извини что спрошу. Что у тебя за повязкой? —Невидящий глаз. —…А чего так?.. Травма какая-то или.. —Травма. —Понял.— Финн вздохнул, и подойдя к коротковолосой - прислонился спиной к стене, стоя рядом с женщиной, скрестив при этом руки на груди. —Зуб я тоже заметил. —Ты много чего замечаешь, Финн.— Маркель тихо усмехнулась, глядя вперед - на кухонную зону. Рыжий тоже тихо хохотнул. —Да, я… я такой. —Пауза. —А вы же… не просто так встретились, я прав? Коротковолосая взглянула на мужчину, изогнув бровь. Тот тоже посмотрел на неё, и невинно пожал плечами. Они смотрели друг на друга, пока у нашей героини не зазвонил телефон. Она отвлеклась, доставая гаджет из кармана, а затем быстро вежливо попрощалась, развернулась, оттолкнулась от стены, и вышла из номера, приоткрыв дверь, направляясь к лифту и параллельно отвечая на звонок. На другом конце трубки послышался голос Йоста. —Как твои дела?..— на фоне беловолосого была полная тишина. —Очень хорошо, спасибо. Как твои? —Ну…— Йост замолчал, а потом вздохнул тихо. Но его все равно было слышно. Маркель нахмурилась. —Ты встретил Лилит в итоге? —О, да! —Забрал ее к себе? —О… нет. Люси сказала, что раз я даже в аэропорт успеть не могу, как мне можно доверить дочь. —Я в этом виновата, извини. —Ничего. У меня такое чувство, что даже если бы я приехал вовремя, она бы нашла отмазку.— на фоне подул ветерок. —Ты хороший отец, раз переживаешь на счет этого всего. —Ха, я знаю… —И ты очень хороший друг, потому что сейчас я иду в номер к Билли, которая меня ждет. —Правда? Отлично, я очень рад. Смотри там, держи себя в руках. —Я буду. —Я слышу как ты остановилась. Ты уже пришла, да? Тебе пора? —Да, я стою у двери, но не тороплюсь. —Иди уже. Удачи. —Спасибо. И…— Маркель потерла глаза пальцами, выдохнув. —…Не надо, Йост. —… —Нам ещё нужно встретится в казино. —…Я слышал приезжает Т-певец с одной лишь песенкой.. —Любишь мужчин в платьях? Я не утверждаю репертуар, но если они его позвали - значит он хорош. Йост всё-же тихо посмеялся. —Я должен это увидеть. Ты же не посадишь меня за фортепьяно в этот вечер? —Так уж и быть, сделаю поблажку. —Это так мило с твоей стороны, хах. —Вот теперь, мне пора. —Пока, Марки. —Приятного вечера тебе. Йост сбросил трубку, и посмотрел вниз. Он сидел в своей квартире, на высоком этаже, глядя на Париж, раскрашенный миллионом теплых огоньков. Квартира у мужчины была большая, не меньше чем у подруги, только сейчас её совсем не было видно, ведь свет был выключен, а огней внизу и луны за облаками не хватало, чтобы до конца осветить комнату. Немного отливал лишь лакированный шнур крепкой веревки, завязанный в петлю, и валяющийся на полу. Беловолосый взглянул на этот шнур, поджав губы, насупился, и перевел взгляд обратно в окно.       Тем временем Маркель зашла в номер Билли…

***

Длинноволосая женщина, к моменту прихода подруги, сидела на столешнице, потирая мягкую шерстку уже обсохшего рыжего кота, который беспристрастно лежал, и иногда бухтел тихое довольное «мяу». Она не подняла взгляда, когда наша героиня вошла, видимо о чём-то задумавшись. Билли вообще, много думала, особенно к вечеру, по крайней мере при Маркель, и последняя пусть и не говорила, видела и это. Это частый синдром у американцев, в чьей культуре принято улыбаться, и быть немного «глуповатым». Если человек умнее улыбки, рано или поздно его это настигнет, а Билли точно была умнее. —О чём думаешь?— Коротковолосая прошла в кухонную зону, и присела за стол. Он сцепила ладони в замок на столе, и обернулась на певицу. Айлиш вздохнула. Ей в тягость было сейчас о чём-то таком говорить, ведь меньше часа назад они смеялись и непринужденно болтали, и она могла бы показаться слишком биполярной в глазах подруги, но… Какая разница. В конце концов, ей есть за что упрекнуть Маркель в случае чего. —Я вот призадумалась. А ты скучала по мне? За эти девять лет. —Не могу точно сказать. —Не хочешь меня обидеть? Можешь не говорить. Знаешь… я даже понимаю ту Мелиссу, про которую ты рассказывала. Если бы меня в подбитом подростковом состоянии окутали теплом и внушили что обидчики должны быть убиты - я бы тоже убила. —Обидчиков по поводу внешности? —Да. Ведь раньше я никому особо не нравилась, в плане тела. —К каким выводам ты ещё пришла? —Для начала сними повязку. —Хорошо.— Не сводя взгляда с Билли, Маркель стянула кусок фланелевой ткани, положив на стол, а затем немного развернулась, вместе со стулом, чтобы сидеть к подруге лицом. Длинноволосая все ещё не сводила взгляда с кота. —Вообще-то на счет «скучать». Когда я была помладше, мне казалось что по мне никто не скучает. Я имею в виду… у меня были толпы фанатов, парень, семья, друзья, и всё-же мне казалось что никто не скучает должным образом. —Почему ты вдруг вспомнила об этом? —Я часто вспоминаю. До сих пор. —Вспоминаешь? Или тебе до сих пор так кажется? —Не могу определить. —Почему ты вспомнила сейчас, Билли? —Я думала… зачем быть с человеком, если он не скучает. Думала - скучает ли Фил, и скучаешь ли ты…— Женщина подняла глаза на нашу героиню. —А ты скучаешь? Сейчас, не тогда. —Полагаю что да. —Не пойми меня не правильно, но мне кажется, что мы видимся нечаянно. Я на той неделе дала тебе свой номер но ты так и не позвонила… Люди, когда скучают, они звонят, Марки. Или пишут. —Я исправлюсь. А ты, скучаешь? —Я?… Да. Я скучаю, иначе бы я не спрашивала, скучаешь ли ты. —Ты тоже могла бы позвонить или написать, у тебя тоже был мой номер. —Ты права. Но я постеснялась. —Потому-что считаешь, что никто не скучает? —… —Значит это не воспоминание, Биллс. Длинноволосая вернула внимание на кота, и усмехнулась, комкая край футболки. —Ты говорила что нельзя анализировать ближних. —Я тебя не анализировала, мы просто разговариваем. —Со стороны мой диалог с психотерапевтом выглядит также. —Ты не долго держалась.— Маркель встала с места, и подошла к столешнице. Айлиш посмотрела на неё. Бояться, как и скрывать, было поздно, так что она без труда посмотрела подруге в глаза, и равнодушно пожала плечами: —Кто она тебе? —Мой преподаватель. —Как думаешь, если мы оба её знаем, мне стоит перестать к ней ходить? —Я думаю это не помешает вашим профессиональным отношениям. А что, у вас теперь терапия? —Нет, но я точно буду беседовать с ней ещё. Она ведь хороший специалист? —Очень. —И как же ты поняла, что я хожу именно к ней? —От Мэделин всегда очень ярко пахнет чайной розой. А ещё на неё легче всего выйти, когда ищешь профессионала. —Теперь я могу купить себе духи с чайной розой, и притворяться что я хожу к ней. —Интересно зачем?— Маркель чуть улыбнулась, и положила руки на столешницу, сбоку от Билли. Билли чуть пригнулась к коротковолосой, смотря всё пристальнее. —Тебе назло? Ты так во всем права, что у меня вполне может возникнуть такое желание. —Попробуй как-нибудь. Но меня немного раздражает, когда меня обманывают.