***
Маркель почти забыла, как проходило ее детство. Точнее почти забыла, какие эмоции она в этом детстве испытывала. Яркими казались только образы жертвенных отца и матери, их тела в дорогих гробах, немного припухлые от отсутствия жизни, и ласковый взгляд няни. Няни…
Маркель лет одиннадцати, с мешочками под глазами, и носом с небольшой горбинкой, стояла у зеркала, с легким недовольством разглядывая свой внешний вид. У детей её возраста часто бывает пухленькое тельце, и девочку это боком не обошло: животик немного вылезал из под ремня строгих черных брюк низкой посадки, а приталенный пиджак неприятно обжимал плечи, создавая скованность в движении. Причесанные гелем назад короткие волосы с начесом вверх бесили ещё больше: как будто вместо лица колобок с большим носом. Тем не менее, по другому на мероприятии вроде того, на котором она сегодня будет присутствовать - выглядеть нельзя. Она же «дочь хозяина». Удивительно как дворецкий ещё разрешил надеть не платье, а пиджак. И то счастье.
Няня, вот, кстати, стояла рядом. Она - женщина-француженка лет сорока, с крашенными в чёрный цвет седыми волосами в пучке, и одетая в черное незамысловатое платьишко, стояла возле нашей героини, аккуратно поправляя выпавшую на хмурое лицо девочки прядь волос, и зализывая обратно.
Лицо этой, немного пухлой женщины, было совсем не сильно потрепано морщинами, и прямо излучало свою позитивную энергетику. Глаза её острили добром, а легкая улыбка на губах, при взгляде на свою воспитанницу - выдавала теплое, уже не профессиональное отношение.
Не обращая на всё выше сказанное внимания, девочка фыркнула, отвернувшись от зеркала, и поправила небрежно лацкан пиджака.
—Нелепый наряд. — процедила Маркель, но Жанна сразу поспешила оправдать:
—Вполне себе достойный. Тебе не нравится?
—Нет.
—Но у нас нету времени подыскивать что-то лучше. Гости уже прибыли, пойдём…
Женщина кивнула в сторону двери, и девочка поплелась за ней ленивым шагом в сторону столовой. Они остановились перед дверьми, и няня вежливо кивнула, открывая нашей героине дверь. Столовая комната, в мрачных тонах дома, была наполнена людьми. За длинным таким дубовым столом, с высеченными резными ангелочками по ободку, сидели люди. Правее всех - отец и мать. Дальше - люди, по мере своей важности. Чем ближе к правому концу - тем гость почетнее. Маркель, которую никто из разговаривающих гостей не замечал, со скучающим видом пошла к родителям, озираясь вокруг. Длинные готические окна, стены, окрашенные в темно-серый, идеально отшлифованная, и протертая от пыли хрустальная люстра в самом центре стола - всё это, в совокупности своей, было безупречно и красиво, но блёкло, на фоне наигранных улыбок богатеньких плебеев, пришедших точно так же как и наша героиня, по формальности. Потому-что так надо. Потому что не прийти считается таким же неуважением, что и не пригласить.
Хрупкая Ава была одета в строгое, но изящное черное платье, с оголенными плечами и длинными рукавами. На её нежной коже блестел аккуратный макияж, а в ушах были серебренные, с дорогими маленькими-маленькими камешками длинные серьги. Рядом сидел Кристофер - матерый подкачанный мужчина, одетый в черный костюм тройку, с выраженным большим носом и синяками под глазами, серыми глазами, и зализанными как у Маркель назад волосами. Его рука, на которой было золотое обручальное кольцо (это украшение он кажется никогда не снимал), незаметно сжимала аккуратную руку жены под столом, отпуская лишь тогда - когда нужно было воспользоваться ножом, или подать что-то гостю двумя руками. Он о чем-то разговаривал своим басистым тоном, со строгим лицом, но деликатно прервался, когда к ним подошла дочь, вставая меж их с высокими спинками стульев, и немного наклонилась, чтобы поговорить.
Мать увидела дочь, и слегка улыбнулась, развернувшись в пол оборота когда та подошла к ним. Она поправила ворот её белесой рубашки, оторвавши для этого занятную руку от руки мужа, и тихо произнесла.
—Не будь такой хмурой, милая.
Держа руки за спиной, девочка только тихо хмыкнула. —Когда я смогу уйти? Не хочу сидеть с ними.
—Не огрызайся, Маркель.— встрял Крис строго, и прицениваясь взглянул на своё чадо. —Будешь сидеть столько, сколько нужно. И веди себя хорошо с другими детьми. Никаких драчек больше.
Когда Ава отпустила её воротник, девочка покачала головой из стороны в сторону, тихо воскликнув.—В прошлый раз мне порвали моё платье! Разве это не моветон?
—Их будут наказывать в своём доме. Ты не вершитель правосудия.
—Но..
—Я всё сказал.
Маркель замолчала с недовольным выражением, и мама опять потянулась к ней рукой, на этот раз чтобы слегка провести по щеке дочери большим пальцем. —Ступай, и не забывай улыбаться. Хотя бы время от времени, м?
—И. Никаких. Драчек.— добавил второй так же строго, оглядывая параллельно стол и гостей.
У нашей Маркель внутри уже кипело. Казалось бы, чего такого в простых указаниях? Но её просто переполняло желание сейчас рявкнуть, или специально пройти, и опрокинуть со стула какого-нибудь карапуза, вальяжно поедающего куриную ножку голой рукой. Обо всём этом она думала в ту короткую паузу, пока Ава не взглянула на девочку ласковым взглядом, покачав головой. Наверное только от этого жеста, Маркель пришлось скорчить спокойное лицо, выпрямиться, сказать так же строго «Конечно, отец.», и пройти вдоль стола в самый конец - куда рассадили всех детей (коих было штук шесть), и где у самой коротковолосой было свое место.
Она присела, и взглянула на присутствующих, раскладывая тканевую салфетку на колени. Всего из детей было три мальчика, и три девочки.
Карапузы были как на подбор: почти все румяные, упитанные (наша героиня другим не отличалась), одетые в строгие платьешки или брючки, и без особого удовольствия готовые съесть что-нибудь, лишь бы избавится от скуки, которой этому месту было не занимать.
Маркель громко выдохнула, надув щеки, чувствуя что пылкость внутри нарастает всё больше. Девочка взглянула на близнецов Франсуа и Дюпена (все их называли Франс и Дю), которые, со своими темными прическами-горшочками тихо хихикали, уплетая свиную рульку на хлебе. Из их ртов иногда противно выскальзывали крошки хлеба, когда они смеялись, а пальцы, видно уже измазанные в фондю из шоколадного фонтана на входе, то и дело обтирались то о хлеб (который они конечно после этого есть не собирались), то о длинную салфетку под тарелкой, которая не для этого была создана. В их тарелки, на которых мальчишки набрали всего да побольше, коротковолосой хотелось окунуть лица. Хотя ей по своему было близнецов жаль: если их отцу, сидящему в начале стола пожалуются на это свинство, они белого света не увидят месяц. А может два. Так что Франса и Дю, Маркель решила сегодня как всегда постараться не трогать. Вместо этого она оглядела девочек: тут уже было спокойнее. Две темненькие девочки облаченные в наверное дизайнерские платья, которых Маркель не знала, разговаривали между собой, сидя при этом прямо, на пол стула, как и полагается юной мадмуазель, и почти совсем не ели, хотя иногда кидали в рот тарталетку с черной икрой. А вот девочка-блондинка сидящая рядом с нашей героиней, не ела совсем ничего. И молчала, со скукой разглядывая резьбу на ободке стола. Рядом с ней сидел ещё один, последний из детей мальчик: тоже блондин, сероглазый, наверное брат, но худой. И тоже смотрит на ободок стола. «Какие-то странные ребята» - подумала коротковолосая, и все таки, через силу, улыбнулась, обращаясь к блондинке.
—Чего скучаешь? Не любишь такую еду?
—Мне не охота есть.— отозвалась девочка тихо, не отрывая взгляда от стола, и указательным пальчиком проводя по резному ангелочку.
—А твой брат?..
—У меня нет братьев.
—А, извини. Ну, тот мальчик рядом с тобой… мне показалось он твой брат.
Блондинка остановила движение пальцем, и медленно подняла взгляд сначала на Маркель, а затем медленно, так, будто в фильме ужасов, назад, где сидел мальчик. Должен был сидеть.
—Но Маркель, здесь никого нету.
—А?— коротковолосая, которая отвлеклась на Франсуа случайно, резко дернула голову в сторону мальчика, услышав эти слова. Стул был пуст. Причем кажется это действительно был последний, запасной стул, на месте которого не было тарелки или приборов, но девочка до этого почему-то на это внимания не обратила. Почудилось что-ли? Точно же был мальчик: сероглазый такой, с короткими пшеничными волосами, глядел на обод стола. Странное застолье сегодня - до этого дня, героине ничего не чудилось. Как бы эта девчонка теперь не наплела своим, что дочь Браунов с бзыком.
—И правда никого нету… показалось, может.
—Эй, Маркель.— девочка неожиданно улыбнулась, повернув голову обратно к нашей героине, и взяв её за руку, сжав ладонь. Ее браслетики с круглыми фиолетовыми аметистовыми камешками на запястье немного обдали холодом руку коротковолосой.
—Да?..— возмущенно посмотрев на фамильярно взятую руку отозвалась Маркель.
—Ты любишь море?
—Ну…нет?
—Зря. Я очень люблю море. Мне показалось ты его тоже очень любишь. Вы бы красиво смотрелись вместе.
—Кто? Я и море?
—Точно. Ты часто ездишь на море?
—Нет, я же не люблю море.
—А мне казалось ты его очень любишь.
Наша героиня посмотрела на блондинку, которая беззаботно улыбалась, будто не сказала ничего странного. Такого сумасшествия у маленькой Маркель ещё никогда не случалось. И рука которая сжимала её ладонь, пусть даже девчачья, начала раздражать. Поэтому она, натянув улыбку, взялась за запястье блондинки, начиная отцеплять её руку от своей. Та, черт возьми, вцепилась крепко. Пришлось прямо дернуть чужое запястье, чтобы освободиться из хватки. После этого Маркель помотала головой из стороны в сторону, незаметно для себя поспешно вставая, чуть ли не роняя тяжелый стул.
—А, понятно. Я… это… в дамскую комнату…— протараторила темноволосая, и провожаемая словами «Оно такое… синее! И… с волнами!.. и… стой, ты куда?» практически рванула в сторону уборной.
«Дур дом. Мальчишки всякие чудятся, эта про море своё заладила. А близнецам хоть бы хнык - жрут и хрюкают…» - размышляла в голове девочка, остановившись в кабинке уборной. Она положила руки на раковину, глядя в зеркало, и всё думая как бы продлить время здесь, чтобы больше не оказаться там. Потому что ещё пару сумасшедших фразочек и чавканий, и она бы точно дала в морду кому-нибудь. И не исключено что самой блондинке, так что лучше посидеть здесь. Подольше. Как можно дольше.
Сидеть однако долго не получилось. Маркель заставил выйти дворецкий, когда узнал у остальных детишек, что той за столом нет уже пол часа. Она недовольно вышла, взглянув на мужчину. Дворецкого звали Жан: он был мужчиной средних лет, с седыми ухоженными волосами, всегда облаченный в темные брюки с жилеткой, под которой находилась какая-нибудь тоже темная рубашка. Если вы ещё не поняли - в доме Браунов мало что имело цвет ярче светло серого. Жан был не худой не толстый, не высокий не низкий, с вытянутым благородным лицом, не выпуклой родинкой под глазом, и строгим, на первый взгляд - взглядом.
И сейчас он, когда девочка в жакете на него взглянула, покачал головой, произнося своим спокойным голосом:
—От кого ты прячешься?
В отличие от няньки, которая была пусть и доброй, но из народа - Жан с детства рос в подобной же среде. Не то что у дворецкого благородное происхождение - он просто сын шофёра. Шофёра, который возил ещё маленького Кристофера, в другом имении. И этот сын шофера не был какой-то четкой чертой отделен от жизни Браунов, поэтому знал как бесят формальности, как иногда не хочется сидеть за одним столом с гостями, и как надоедает вечно выслушивать от своей же прислуги в доме. «Зачем этому человеку вообще захотелось работать прислугой?» «Неужели жизнь не обидела тем, что он уже родился сыном шофера?» - эти вопросы часто приходили в голову нашей героини, но ответа она пока что на них так и не находила. А когда спрашивала самого Жана - тот отвечал что мол вот, привязался он к этой семье, что хлебом не корми водой не пои он здесь останется, и что перед Браунами в вечном долгу за то, что они спонсировали его учебу и жизнь на другом континенте в молодости, в знак признательности - ведь отец его работал верой и правдой им шофером почти всю жизнь. Но этих слов маленькая Маркель понять не могла: оплатили - радуйся, и живи себе припеваючи. Зачем бросать обычную жизнь и переселяться в домик для прислуги, в знак какой-то там благодарности? Вообщем-то, этой девочке оставалось всего пару-тройку лет, чтобы понять, сколько чести на самом деле в своей душе имеет и мама, и папа, и дворецкий, и нянька. А сейчас, насупившись, она ответила.
—От тамошних детей. Они странные.
—Тем не менее, тебе стоит там быть. Иначе отец разозлится.
—Эм…— девочка закатила глаза, и перекинулась с ноги на ногу. —Ну Жан… отмажьте меня…
—Боюсь не получится.— Мужчина немного нахмурил свои почти сросшиеся по середине густые брови, и покачал головой.
Коротковолосая насупилась ещё больше. Она скрестила ручонки на груди, но не резко: а то пиджак мог пойти по швам. —Но месье Жан, мне так и хочется им по морде дать.
—Мне тебя по головке погладить?
—Но месье-е-е…
—Ладно.— седовласый незаметно указал на лестницу, подтолкнув своей рукой в белой перчатке девочку туда. —Иди. Только спрячься, и я тебя не видел.
Коротковолосая заулыбалась, благодарно кивая головой, и побежала по лестнице из темного лакированного дерева на верх, стуча туфлями, и проезжая ладонью во резным перилам.
***
Три дня пролетели незаметно. Серьезно, совсем незаметно. Билли, ровно так же как и Маркель, общаясь друг с другом, забывали и про сторожащих журналистов за окном, и про интернет, который кишил всем чем ни попадя, с именем «Билли Айлиш» или «та самая известная певица». Пара, оставшись в относительно небольшом помещении аж на несколько дней, без способа связи с остальным миром, откровенно говоря дурака валяли: гоняли тележки носильщиков, накидывали чужие форменные фуражки сотрудников, которые находились в прачке, играли в специально доставленную в отель приставку, и параллельно конечно досматривали тот сериал, с названием… кажется «Офис», начатый в самолёте.
После трех дней этой эпопеи, примерно к семи-восьми вечера, наша героиня сидела на полу, облокачиваясь спиной о диван, и устало глядела в телевизор. В её руках был джостик, кнопки на котором она уже устала нажимать, а рядом, на диване, лежало пару-тройку пачек от чипсов (полная из которых была только одна). Билли, распластавшись на этом же бежевом диване, тоже держала джостик, устало прикрыв глаза.
Всё вокруг, кстати, было в хаусе. Очень по американски. Где-то на кофейном столике был открытый ноутбук для просмотра сериала, где-то валялись пустые пачки от чипсов и банки от газировок, где-то разного вида одежда, которая была главным героем во вчерашнем событии под названием «домашний показ мод». Ради своей же безопасности, от ежедневного отельного клининга пришлось отказаться.
Айлиш, одетая в одну только свободную серую фотболку, промычала, и подрыгала ногами туда-сюда, откинув джостик в сторону.
—Всё. Я больше не могу.— сказала она на растяг, и перевернулась на живот, пододвинув к себе бежевую диванную подушку, чтобы уткнуться лицом.
—Чёрт. Семь-три. Ты выиграла…— коротковолосая положила на кофейный столик свой джостик, уже систематично потянувшись за чипсинкой в пачке, отправляя снек себе в рот и откидывая голову назад, на сидушку дивана.
—Ты уж-а-а-а-сно играешь, милая.— отозвалась певица с тихим смешком, и с напрягом перевернулась снова на спину, чтобы как желе стечь с дивана рядом с возлюбленной на пол.
—Прости. Уж не эксперт.
—Я тебя прощаю~— длинноволосая улыбнулась, и положила голову на плечо женщины, вздохнув в конце.
—Что ещё поделаем?— Маркель (кстати говоря одета она была сейчас в ту одежду, которую выбрала ей Билли тогда. В Джинсы и майку.) немного выгнулась, с кряхтением выдавливая из кармана свой телефон. Затем женщина включила дисплей, начиная что-то листать от скуки.
Билли немного повернула голову, со скукой наблюдая за действиями возлюбленной на экране. —Не знаю, мой мозг уже сварился…
—Мой тоже. И, знаешь что? Я даже не могу вспомнить как это называется с научной стороны.— коротковолосая хмыкнула, покачав головой, и заходя наконец в инстаграм, от нечего делать.
Певица тихо рассмеялась, и села поудобнее скрестив ноги на полу. —Ого? Я выиграла и тут, детка, ты перестаешь быть занудой.
—Ага…
Вскоре после прокрутки нескольких забавных роликов в ленте соц сети́, в рекомендации нашей героини всё же просочилась гадость, как сначала подумала она, местных слухов. Один из французских репортеров вначале рассказывал краткий экскурс на счет Билли Айлиш. И Маркель уже хотела пролистнуть, как репортер сказал уже на Английском «Филлип Кларк же однако вышел на улицу, и дал нам понять свою точку зрения». Билли мгновенно поняла голову, и их с одноглазой взгляды пересеклись. Затем женщины одновременно отдали всё внимание телефону.
***
На экране появился Кларк. Он был измотанным, с грязными волосами, и одетым в обычные джинсы с обычной черной футболкой. Когда к мужчине приблизилась вспышка, стали видны его глаза. Фил вышел на улицу под кайфом: его зрачки были сильно расширены, даже при свете рядом, а в белках глаз покраснели капилляры, наверное из-за сигарет, делая вид мужчины ещё хуже. Бедолага явно не ожидал, что его засекут - он стоял как на иголках, точно куда-то всё время оглядываясь, но когда прозвучал вопрос «действительно ли правдивы слухи?», его сознание, прибывающее в состоянии аффекта, кажется получило прозрение. И рыжий заговорил.
«Да, черт возьми! Я имею в виду про то, что она ушла к другой бабе, бросив меня. Почти сразу! Как будто де…деся…д-…»— Филлип запнулся на полуслове, ведь у него, кажется потемнело в глазах на секунду. Но потом он вдохнул, и всё же выговорил. —«…Как будто десять лет брака ничего не значили! Представляете?.. Я просто не знаю что делать теперь.»
«На вас собирают иск, мистер Кларк, как вы отреагируете на это? По прибытию в Калифорнию вас ждет суд…»
«Да, я… уже готов столкнутся н-…нога о ногу с справедливостью закона. Конечно.»
«А кто же эта партнерша вашей бывшей жены, мистер Кларк? Вы с ней знакомы?»
«О, конечно! Она мне фингал под глазом сделала, вот что! Правда он уже зажил. Ах, вы не знаете её имени, да? Эту суку зовут Маркель. Маркель Браун. Я помню её ещё десять лет назад, она наша "давняя знакомая." Художница.»
«Вот как…»
«Мне…»— Кларк за кадром кажется наконец увидел того, кого так яростно искал глазами всё интервью. Он покачал головой, и пошел, провожаемый взглядом камеры. —«Мне пора…»
«Подождите! Подождите!..»
Но Фил не обернулся.
***
Коротковолосая выключила телефон, с каменным лицом прикрыв глаза. Голова женщины рядом, теперь уже конечно с хмурым взглядом, снова легла на её плечо.
Они посидели так немного, о чём-то думая, и Билли собралась с мыслями, пробурчав.
—…Я не знаю что делать, честно говоря.
—Ты можешь посудится с ним насчет побоев, как идея?— коротковолосая открыла глаза, глядя прямо перед собой. Она и бровью не повела, но в мыслях гнев и спокойствие разделяла очень тонкая плёночка.
—Зачем мне выкидывать деньги на ветер? Суд затянется на несколько лет, пока кто-то не сдаться. А если он сдастся - умотает в какую-нибудь Австралию, и тюрьмы ему не видать.
—Ты не права. Его можно посадить.— Маркель взглянула на возлюбленную, но та покачала головой.
—А смысл?
—…действительно.— она приобняла вторую за пояс двумя руками. —Не хочешь, кстати, уехать домой? К родителям.
—Не знаю… у меня ещё тур…
—Безопасно-ли выступать в такой ситуации?
—Они же на меня не злятся? Так что нормально. Хотя разные случаи бывают, конечно..— Билли покачала головой из стороны в сторону, только сейчас обняв возлюбленную в ответ.
—В любом случае будь осторожна. И не забудь что я рядом, м?
Произошла пауза. После чего Айлиш слегка улыбнулась. Она кивнула головой, подумала немного, и чмокнув Маркель в щеку, пробормотала ей в ухо.
—Мне плевать на Филлипа, и что он там говорит… я…— она положила свою голову нашей героине на плечо. —..Хотела с тобой поговорить. Сейчас вспомнила.
—О чем?— Коротковолосая посильнее прижала талию женщины к себе, немного наклонив голову, чтобы видеть Билли.
—О сексе.
—Да… хороший контраст однако. Что конкретно ты хотела обсудить?
—То, когда мы будем им заниматься.
Одноглазая спокойно приподняла брови. Кстати говоря помните тот план Маркель, который ещё тогда уберег Билли от секса по пьяне с ней? Тот, при котором автор упомянул, что коротковолосая готова ждать сколько потребуется. Этот план, наша героиня, не смотря на затуманенный легким дофамином мозг, все еще помнила. И все еще велела себе строго его придерживаться.
Она ответила, глядя на длинноволосую ровно. —Когда захочешь. А ты хочешь?
—Наверное…— певица пожала плечами, хмыкнув своей же неопределенности.
—Почему ты вообще об этом вспомнила? Какая-то мысль навела?
—Ну, я подумала… когда ты сказала «я рядом», я вспомнила об этом. Почему-то. Не знаю почему. Ты не знаешь?
—Нет, я не знаю. Не нужно придавать этому большое значение. Лучше сконцентрируйся на моем вопросе про «хочешь ли ты».— успокоила собеседница, немного подтянув поудобнее в объятии.
Билли подумала-подумала, вертя голову на плече у одноглазой, и вздохнув дрыгнула ногами. —Черт, я не знаю. Думать под твоим пытливым взглядом невозможно, знаешь? Но раз я думаю об этом, значит хочу. Обычно как бывает: ко мне проявляют интерес (сексуальный), а в процессе я уже говорю да или нет. А ты не проявляешь.
—Я считала нужным показать потребность в тебе, а не в теле.
—Это мило, ха…— женщина снова чуть улыбнулась. —Но а что нам теперь делать-то?
—Заняться сексом, например. Попробовать.
—Сейчас?
—Ну…— Маркель оглянулась вокруг, и немного отстранилась от возлюбленной, начиная вставать. —для начала я бы прибралась.
Айлиш с кивком тоже поднялась.
Коротковолосая зевнула, лениво начиная собирать пустые пачки от чипсов с дивана. Она закрыла ноутбук, иногда нагибая голову к тому или другому плечу, чтобы размять шею.
Билли постояла немного в раздумьях, а потом принялась помогать Маркель, складывая разбросанные вещи сначала в кучу на кресле у кровати, а затем в три складки в стопку.
Признаться, певица не думала, что всё будет так сразу решено, и растерялась, раздумывая, как бы потом правильнее поступить. Потому что дальше Билли как минимум нужно будет возбудится: а она пусть фригидностью не страдает, проблемы в плане этого с Филом в последнее время испытывала. Будет ли также с Маркель? Ведь, признаться, ничего кроме нежности и желания прикоснутся к волосам, или чмокнуть в губы свою партнершу, у неё не возникало. А секса хотелось (непосредственно из-за того, что его у Билли не было… о господи, пол года? Год?..) довольно сильно. Пониженное гормональным фоном и рыжей бородкой либидо сейчас стало тревожить Айлиш. Длинноволосая даже подумала отказаться от своей затеи, когда складывала последние разбросанные вещи. Ведь она, по сути, лесбийским сексом больше десяти лет не занималась. Да и то, что она когда-то там им занималась, можно было назвать только мастурбацией. Оральных ласк с женщиной у неё и в помине не было несмотря на всю свою толерантность, так что страх неизвестности накатил с осознанием довольно сильно. И номер был почти прибран, пока Билли обо всем этом думала, так что решать нужно было прямо сейчас. В конце концов женщина просто может все рассказать Маркель, и они вместе решат что-нибудь. Но нашей певице сейчас хотелось своего, собственного выбора. И отказывать в уже принятом предложении показалось трусостью. Поэтому когда недолгая уборка была окончена, Билли присела в кресло, наблюдая за своей партнершей, с легким волнением в сердце заставляя себя поверить в то, что сейчас будет.
Маркель, подошла к шкафу, и достала из своих повешенных на вешалку брюк небольшой тюбик, издалека напоминающий бальзам для губ. На деле это оказался лубрикант, если вам интересно, вагинальный, на водяной основе, с ароматизатором клубники. Айлиш сразу поняла что это, ещё сидя в кресле, и ещё больше заволновалась. Прямо ладошки вспотели.
—Ты всегда это с собой носишь?..— неловко спросила она, смотря на приближающуюся женщину.
—Да.— Маркель положила тюбик в карман своих джинс, и подойдя к длинноволосой - села в кресло прямо рядом стоящее.
—Значит ты ждала, пока я скажу, извращенка…— Билли тихо усмехнулась.
Коротковолосая в ответ покачала головой, улыбнувшись слегка. —Не из-за этого.
—А из-за чего?
Маркель невинно подняла взгляд, потом опустила его на свои руки. —Я не говорила, что обделена сексом, дорогая.
—Хмм…— Айлиш оглядела Маркель, немного успокоившись от разговора. И от того, что её никто не трогает. —И при этом у тебя ещё ни разу не было отношений…
—Проституция довольно развита в Париже. Мгм.— Маркель обратно достала тюбик, открыла крышечку, и показала Айлиш ещё герметично закрытую алюминиевую пломбу. —Но эта новая, если ты брезгуешь.
—Честно говоря мне плевать.— Билли взяла упаковку в руки, от скуки крутя в стороны. —Зачем вообще лесбиянкам лубрикант, Марки?
—Делает процесс мягче. И вкуснее. А ещё без него больно совершать разрыв гимèна, в случае чего.
—Гимена?…
—Девственной плевы.
—О…— Певица задумалась, что бы это могло значить. Тридцатилетней ли женщине заботится о лишении девственности?.. придется задать не скромный вопрос. —Ты трахаешь девственниц, Марки?— параллельно с вопросом женщина вложила тюбик обратно в карман возлюбленной.
—Откуда в проституции девственницы, Биллс?
—А зачем тогда…
Айлиш в недоумении нахмурилась, взглянув на возлюбленную, а та в ответ показала глазами на себя. Билли приоткрыла рот, и её брови взлетели вверх, вместе с легкой удивленной улыбкой. —Ты девственница?!
—Никогда не влекло на проникновение.— спокойно отозвалась коротковолосая, усмехнувшись реакции Билли.
—Ахренеть!
—Настолько удивительно?
—Конечно! Типа… я думала все лишаются девственности лет в семнадцать, в поиске себя. У меня вообще из-за спорта гимен разошелся.
—Тогда, когда ты занималась гимнастикой?
—Воздушной, да.
—Бывает. Больно было?
—Не-а. Там что-то вроде крови немного было, а сама я ничего не почувствовала.
—Это довольно облегчает половую жизнь в будущем, верно? Никаких страхов что что-то там поранится.
—Ха, точно…— Айлиш выдержала паузу, размышляя, что бы ещё сказать, но вместо этого лишь задумалась. На секунду женщине показалось что стало легче от осознания, что Маркель всё держит все под контролем и готова говорить и слушать, но потом она поняла, что ни хрена легче не стало. Однако стоит отдать должное - если мысль длинноволосой "Ни хрена легче не стало" не появилась бы, не появилась бы и мысль "раз не легче - надо действовать и разбираться по ситуации", и Билли не встала бы так, как сейчас, решительно подходя к нашей героине, виляя при этом бедрами.
—Ну так… может начнем?..— Певица постаралась построить на лице лукавую улыбку, и нарочито медленно наклонилась к сидящей в кресле Маркель, положив руки по обе стороны от нее, на подлокотники кресла.
—Отличный настрой, я смотрю?—Маркель ухмыльнулась. И вроде как потянулась, чтобы погладить рукой лицо своей возлюбенной, но вместо этого коснулась её лба, а затем спустилась ладонью к щеке, бормоча.
—только ты холодная, будто приведение увидела.
—О-о-о, Марки,— Билли, не сбавив улыбки, бурчала теперь вкрадчиво, низко, нависая над коротковолосой, взяв при этом ту за шею одной рукой, не давая выгнуть голову в другую сторону. —Мои сосуды сужаются от твоей красоты. Поэтому просто заткнись, и целуйся.
В следующий миг длинноволосая прижалась к губам Маркель, медленно, но всё же с напором целуя свою партнершу. Ее рука все ещё крепко держала шею нашей героини.
Коротковолосая тихо промычала, от внезапного прикосновения, и ответила на поцелуй, нервно при этом подергивая пальцами, которые не были ничем заняты.
И всё равно, не смотря на приятный, даже можно сказать по прошествию двадцати секунд страстный поцелуй, наша героиня понимала, что Билли сильно волнуется. А может даже боится. Ее лоб холодный, действия необдуманные, а ладонь, которой певица держит шею Маркель, потная, а ведь в номере не жарко. Сама Айлиш отличная лгунья - её подстроено-сиплый «от возбуждения» голос ни разу не дрогнул, и целоваться она может так же уверено - но некоторые реакции тела трудно скрыть, если не невозможно скрыть совсем.
Но если коротковолосая сейчас прервется, и начнет успокаивать Билли, риск, что у той начнется Мета-тревога¹,или самофокусировка внимания², кратно возрастет. Значит нужно подыграть.
Айлиш, с учащенным сердцем дыша после поцелуя, дернула нашу героиню за запястья, чтобы та встала, а затем, немного развернув, усадила на кровать, залезши рядом.
—Есть какие-то предпочтения?..— шепнула певица, присев на сильные бедра нашей героини, и начиная ласково поглаживать ее лицо.
Маркель покачала головой, но, чуть улыбнувшись, ответила сипло: —Только одно…
—Какое-же?~
—Хочу,— коротковолосая вдруг подхватила бедра женщины над собой, резко привстав, и с визгом Билли положив её спиной на кровать, лёжа сверху. —Быть сверху.
После визга, длинноволосая усмехнулась, обхватив шею возлюбленной. —Но я не ручаюсь, что потяну делать ещё что-то, после оргазма. —Пока певица это говорила, коротковолосая медленно, целовала её шею. Даже щекотно не было - ведь она прижималась губами плотно.
—Не страшно. —Ответила Маркель в шею, и затем немного приподнялась на руках, смотря на реакцию Айлиш. Билли снова усмехнулась, и со спокойной улыбкой кивнула головой, по привычке прикрывая глаза на момент смешка.
Коротковолосая убрала упавшую на лицо женщины прядь волос, и облокотилась на одну руку, второй потянувшись за футболку, проводя по животику ноготками до груди ладонью вверх. Едва ощутимое прикосновение, в отличие от теплого поглаживания, вызывало мурашки, и заставляло Билли втянуть живот.
Рука Маркель нащупала ткань лифчика, и рукой аккуратно провела по краям чашечки, которая на ощупь была шершавей.
—Когда ты успела переодеть кружева?— прохрипела женщина, изогнув бровь с легкой улыбкой.
Певица хихикнула, закатив глаза. —Ну я же отходила в туалет пока мы играли…
—Лиса… ты знала что я соглашусь…
—Не исключала. И чего ты мечешься?— длинноволосая нащупала руку Маркель сквозь футболку, и вжала её ладонь себе в грудь, хитро улыбаясь. Кажется и тело её стало кратно теплее за эту минуту. —Не стесняйся.
—А куда ты так торопишься, м-м?— коротковолосая послушно сжала грудь, но когда ладонь Билли отступила, опять вернулась к едва ощутимым касаниям. Ее рука, на которую женщина опиралась, автоматически согнулась от усталости, и теперь наша героиня лежала на локте.
Айлиш поджала губы и покачала головой, мыча забавно: —Просто очень хочется…
—Правда?— Маркель с прищуром убрала руку из под футболки, переминувшись на неё как на опору, и новой свободной рукой тронула красное лицо Билли, прижимаясь к щеке, касанием меря температуру. Которая из бледно холодного стала уж слишком разгоряченной. Может быть мысли Билли о «пониженном либидо» были бредом.
—Я не сказала, да? У меня давно не было.— наконец призналась длинноволосая, и помотала головой. —Мне не до нежностей.
—Тогда и греть тебя нету смысла, ага? Вон какая горячая стала.— Маркель с усмешкой покачала головой, и откинулась с рук на колени, между которыми были колени Билли. Она начала стягивать с женщины трусы, наблюдая за возлюбленной, которая смущенно прикрыла глаза рукой. —Побоялась и хватит?
—Я не боялась…
—Ну конечно.— коротковолосая небрежно сложила трусики, кинув их на кресло рядом с кроватью, и раздвинула ноги Айлиш, ложась между них, локти ложа на бедра женщины. Айлиш прирывисто дышала, руки уже убрав от лица, и теперь просто время от времени сжимая кулаки от напряжения. —А у гинеколога давно была, Биллс?—
Маркель была уже слишком близко лицом к нужному месту, чтобы уточнять такие нюансы. Поэтому длинноволосая заняла свои ничем не занятые руки, резко взяв голову своей возлюбленной и вжав себе в промежность.
—Лижи уже!—
Коротковолосая не растерялась, выпуская язык и приступая к ритмичным зигзаговатым движениям, немного приподнимая и опуская голову.
Билли наконец довольно простонала, прикрыв глаза, и выгибая спину. Руками женщина крепко держала одноглазую за волосы, иногда вжимая её голову в себя сильнее, заставляя Маркель переставать дышать на какое-то время.
И через минутки три стимуляции, коротковолосая, не замеченная уже размякшей от наступающего оргазма Билли, замедлилась, доставая из кармана лубрикант, и смазывая им средний и безымянный пальцы.
Приступив губами к посасыванию клитора, Маркель пробралась пальцами ко входу, для начала поглаживая местность. Почувствовав это, певица только промычала, прикусив губу.
Коротковолосая аккуратно запустила сразу два пальца (в пространстве Айлиш не было туго) ладонью к себе, и подушечкой среднего пальца начала прощупывать переднюю стенку влагалища, прямо от начала.
—Я как будто на приеме..—хриплый вздох.— у врача…— хрипло пробурчала Айлиш, и её возбуждение от такого «профессионального» действия поубавилось. Она открыла глаза, и с приподнятыми бровями взглянула на Маркель, которая временно оторвалась от работы языком, чтобы отдышатся.
—Подожди немного…— просипела коротковолосая, посмотрев на недовольное лицо возлюбленной.
Пальцы постепенно проникали глубже, и через секунд двадцать, проникнув на расстояние примерно 2 дюйма (5 см) и надавив, Билли застонала, откинувшись обратно головой на кровать.
—Ай-ай!— рука женщины машинально ударила Маркель подзатыльник, От которого та ойкнула.
—Больно что-ли?— спросила коротковолосая, нахмурившись.
—Нет! Приятно… мм..— Билли сильнее выгнулась, и когда пальцы женщины заново надавили на чувствительную точку, рука снова дернулась, ударив Маркель.
—А ну ка.— Коротковоллсая со смешком перехватила свободной рукой руку Айлиш, скрестив пальцы и прижав её к простыне, чтобы не ударила больше, и обратно приникла ртом к шапочке клитора, ускоряясь, пальцами начиная надавливать и тереться о нужную точку на передней стенке.
Билли выгнулась, стоная и жмурясь, и через несколько секунд окончательно напряглась, сжимая на удивление тоже сильными бедрами голову нашей героини. Свободной рукой она схватилась за затылок возлюбленной, а той, что была скреплена с рукой Маркель - сжала её пальцы.
Маркель замерла, стараясь не задохнутся.
И спустя секунд пятнадцать, когда волна оргазма немного откатила, и женщина разжала ноги, тяжело дыша, коротковолосая отстранилась, медленно вытаскивая пальцы и ложа голову на бедро певицы. Расцепив и руки.
Вторая откинулась на кровати, довольно выдохнув и слегка улыбнувшись. Потом, вспомнив, что дала нашей героине два подзатыльника, тихо рассмеялась, взяв в руки её голову и начиная поглаживать ушибленное место.
—Че-е-рт, извини. У меня все мышцы заклинило, пока ты там давила…
—Забавные реакции у тебя.— Коротковолосая усмехнулась в ответ, и устало приподнялась, чтобы лечь рядом.
—И что это ты там такое нащупала, а? Как знала, куда давить.— Билли, все еще посмеиваясь, подтянула одноглазую к себе, и устроив рядом, стала чмокать лицо.
—Точка G.
—Я думала это миф…
—У кого-то есть, у кого-то нет. У тебя есть. И её видимо не никогда не задевали?
—Сомневаюсь что членом можно так потрясно на неё надавить. А Фил не любил лезть туда пальцами.
—Видишь, как много ты упускала.—
Смешливо поморщившись от щекотных поцелуев, наша героиня вздохнула с улыбкой.
Через пару минут длинноволосая ушла в туалет. А вернувшись, воспользовалась усыпленной бдительностью коротковолосой, сев на неё и с хохотом утягивая в поцелуй.
—Не думай что отделалась от меня, красотка.
