С чистого листа

      Чимину было неспокойно. Все дни до поездки прошли в суете и нервозе. Хосок честно пытался отвлечь друга, но внутренности все равно скручивало от перенапряжения. Понять, что происходило что-то серьезное, было легко. Хотя бы просто по тому, что сопровождение теперь не покидало Чимина ни на мгновение, начиная с того дня, как он получил второе письмо. Но, к его огромному огорчению, Чон Хосок ничем не делился. Возможно, он что-то знал, но стойко молчал. Только стал еще более суровым и серьезным, чем обычно, излишне тщательно планируя определенный маршрут до острова, избегая поезда и парома с автомобилями. Чимин напоминал себе глупого ведомого мальчишку, который успевал только кивать и подчиняться старшим.       Вокруг все еще царила тишина, словно ничего не изменилось, но воздух как будто стал другим: потяжелел и ощущался налитым свинцом. Каждый вздох, сделанный в Сеуле, отравлял тревогой, разъедал надежду на безмятежный отдых в лагере. Чимин ужасно злился на эту ситуацию. Он-то жаждал поездки, наполненной умиротворением и легкостью и, возможно, парой бокальчиков легкого алкоголя тихими вечерами, а теперь впереди представлялся только темный и нескончаемый туннель. И никто не знал, был ли свет в конце этого пути.       Чеджу встретил гостей яркой и безоблачной погодой. Меньше двух часов на арендованной машине от аэропорта до пункта назначения прошли относительно быстро. Мелькающие в окне пейзажи пляжей, маленькие скалистые острова, омываемые пенными волнами, и никуда не спешащие местные жители погружали в состояние медитативного спокойствия, будто окунаешься под толщу теплой воды после быстрой и деловой столицы, где все звуки ломались о стекло и бетон и приглушались постоянным шумом. Здесь же морской соленый ветер сметал с сердца все наболевшее. Чимин даже успел задремать под его тихое гудение, сопровождающее всю поездку до самого лагеря.       Их с Хосоком разместили на втором этаже общежития для педагогов, в просторном двухместном номере. Откровенно говоря, это было больше похоже на апартаменты в отеле среднего класса, с двумя спальнями и ванной — одной на двоих. И, пока дети, плывущие на пароме со своими сопровождающими, не добрались, Чимин и Хосок успели обойти всю территорию лагеря, размещенного на базе спортивного учреждения. Жилые двухэтажные корпуса для преподавателей и родителей. Чуть более тесные, но не менее уютные — для детей и их классных руководителей. Кампус для занятий, расположенный посередине территории, выделялся своими прозрачными панорамными окнами, смотрящими на берег моря.       Чимин с радостным упоением изучил свой танцевальный класс, с видом на западную часть острова, и уже представлял, насколько тут будет красиво на закате. Хосок, который как раз закончил развешивать приветственные растяжки для детей, такого же восторга не испытывал.       — Не могу придумать, чем себя занять, пока у тебя будут занятия.       — Хах, — Чимин оценил, насколько ровно висят нити с картонными буквами, и удовлетворенно кивнул, — пять часов в спорт-баре с овощным смузи даже для тебя будет перебором.       — Видел указатель тренажерки недалеко от административного кампуса. Как думаешь, мне туда выпишут пропуск? Или буду просто сторожить тебя под окнами. О нет, — Хосок с ужасом взглянул на огромный пакет с шарами, — скажи, что ты взял с собой насос для этой груды резины!       — Дети любят шарики! Хм-м, точно, насос… Вроде я его положил вчера вечером, но не могу найти.       — Чимин!       Слезная мольба в глазах Хобы развеселила Чимина, и, на облегчение друга, он все же нащупал в пакете нужную вещь. Но насос был один, поэтому, поручив столь важное задание Хосоку, Чимин ушел за ведром и тряпкой. Чистоту на рабочем месте он наводил всегда сам, не позволяя кому-то другому быть ответственным за это. В зале напротив расположился кружок актерского искусства, во главе которого был учитель Ким. Чимин поздоровался с Сокджином, который также вовсю готовился ко встрече с ребятами, и порадовался такому соседству. Он не часто пересекался с Кимом, но не понаслышке знал, какой тот был легкий на подъем, и в общении, и в развлечениях. А значит перерывы между занятиями наверняка будут проходить довольно весело.       После подготовки хореографического зала, Хосок утащил Чимина еще раз пройтись по лагерю, внимательно осматривая и запоминая многочисленные дорожки между кампусами и площадками, сверяя их со схемой базы. Въезд по пропускам и камеры буквально на каждом углу помогали ослабить бдительность.       — Удовлетворен? — поинтересовался Чимин, когда они в третий раз прошли мимо будки охранника.       — Скорее да, чем нет. Осталось дойти до пляжа.       Берег моря располагался близко к самому лагерю и легко просматривался с закрытой территории. Пляж представлял собой небольшую спокойную бухту, закрытую по сторонам высоким берегом. Редкие черные валуны, в хаотичном порядке вкопанные глубоко в песок, служили столиками и скамейками, куда можно было кинуть полотенце. Чимин во всю грудь вдохнул морской воздух и тихонько захихикал. Хосок покосился на него:       — Все в порядке?       — Здесь спокойнее, чем в Сеуле. Ты рядом. Закрытая территория. Думаешь, можно расслабиться?       — Пока да. Через день мне нужно будет вернуться в город, но ненадолго. Вместо меня тут будет мой коллега.       — И как ты договоришься о его пребывании в лагере?       — У меня свои секреты, Пак Чимин.       Прозвучало загадочно. Богатая мимика Хосока показывала его несерьезность и шутливость, но хорошо прятала то, что он никогда бы не рассказал подопечному, Чимин был в этом уверен. За столько месяцев знакомства он к этому привык. Так же, как привык, что агент стал ему другом, но некоторые рабочие моменты все же оставались закрытыми даже между ними.       — Надеюсь, твой коллега такой же классный.       — Он профессионал, ему не нужно быть классным, — неловкая пауза не совсем понравилась Чимину, — и он старательный. Да. И очень убедительный в своем деле.       — И снова я верю тебе, Чон Хосок.       Все было хорошо и спокойно, пока на ужине в столовой, где собрались все прибывшие на смену, не появился Чон Чонгук.       В безразмерной кофте и широченных штанах он смотрелся как заблудившийся старшеклассник среди детей. Татуировки были скрыты длинными рукавами, но пирсинги и неаккуратный пучок, завязанный на макушке, совершенно не придавали ему серьезности. Неудивительно, что он поймал несколько растерянных взглядов, когда, сопроводив Минджу до ее одноклассников, направился к столам для родителей. Единственный взгляд, который был достаточно острым, чтобы пробить дыру в спине Чонгука, принадлежал Хосоку.       — А этот что здесь делает?!       Чимин пожал плечами. После последнего разговора с Чонгуком он уже не ощущал сильную угрозу и перестал нервничать по этому поводу. А еще — уверенность, что, если бы этот парень и правда был опасен, Хоба непременно рассказал бы о рисках, также успокаивала.       — Видимо, приехал вместо родителей Минджу. У тебя с ним проблемы?       — Никаких, — выплюнул Хоба, замяв разговор.       Если бы Хосок был змеем, он точно зашипел бы, высунув раздвоенный язык. У него была какая-то личная неприязнь к парню в татуировках, но причины этого Чимин так и не смог придумать. Они виделись один раз, а разговор состоял меньше, чем из пяти предложений.       Отвлек от этих мыслей Сокджин, который шумно грохнул на стол перед ними тарелку, полную еды, обозначая свое присутствие:       — Воркуете? Так и знал, что вы встречаетесь! Вся школа о вас говорила последний месяц.       Хосок моментально потянулся за салфетками, едва не подавившись чаем. Чимин на это подло улыбнулся, ведь он не просто так жаловался в машине, что вся школа будет думать, будто они в отношениях. Зря Хосок воспринял это как веселую и максимально забавную шутку. Теперь же, находясь ближе к коллективу педагогов, да еще и разделяя один номер на двоих, будет сложно отвертеться от этих слухов. А Сокджин, кажется, был тем еще любителем поболтать. Чимин видел эту заинтересованность, разливающуюся огнем в глазах напротив. Но сейчас ему точно не нужны были дополнительные проблемы, хотя «отношения с Хосоком» и были отличным отводом для глаз и объяснением, что в этом лагере забыл его друг.       — Мы не встречаемся, я уже устал это повторять.       — Не верю! — даже с набитым ртом Сокджин умудрялся говорить четко и понятно.       Чимин другого и не ожидал. Коллега вцепился в эту идею цепкими когтями сплетника и не собирался проигрывать. А вот чего еще он не ожидал, так это ладони Хосока на своей пояснице, которая притянула его ближе.       — А может, расскажем всю правду, Чимин-и?       Глаза Сокджина засияли. Чимин застонал в голос. Он ошибся, когда решил, что Хосок будет все яростно отрицать. Оставалось только принять правила игры в парочку. Было проще поддержать эту подставу, чем оправдываться и только больше раздувать заинтересованность в их отношениях.       — Конечно, дорогой. Хочешь покормлю тебя с ложечки?       — Фу! Нет, слишком слащаво. Актеры из вас так себе. Все еще не верю!       Уже от одного смеха Сокджина настроение поднималось и хотелось смеяться в ответ. Дальнейшая беседа потекла в непринужденной обстановке. Ким умел расположить к себе и легко находил общие темы для разговоров. За их столиком явно было слишком шумно, чем они привлекли внимание многих присутствующих. Дети поворачивали головы и тоже начинали хихикать, узнавая своих любимых педагогов. Такая открытость перед учениками, смех и шутки всегда создавали более доверительные связи, чем если бы учителя сидели с кислыми лицами и строго оценивали взглядами, кто как одет.       Был только один взгляд со стороны родительских столов, от которого Чимин на секунду запнулся и потерял нить разговора. Взгляд, который словно опалил все внутренности. Чонгук. Он просто смотрел. Без злости или удивления, ничего опасного, кажется, но он не отводил темные глаза от Чимина, это почти чувствовалось физически, будто все тело медленно плавилось. Голос дрогнул, но Сокджин и Хосок не заметили этого, за что Чимин их мысленно поблагодарил. До последнего момента прибывания в столовой он ощущал на себе этот жар от следящего взгляда, который не отпускал его ни на мгновение.        Давние ощущения нетерпения и зуда под кожей вернулись, обрушив несколько кирпичиков невидимой стены, которую Чимин когда-то выстроил сам. Решая последовательно все свои жизненные проблемы, он отгородился от собственных потребностей, внушая себе, что ему не так уж нужен секс и тем более отношения, ведь это было слишком опасно и проблематично в его ситуации. Он уже подзабыл как на себе ощущается влечение другого человека. Однако нельзя было отрицать, что, возможно, всего лишь фантазия играла с ним, вводя в заблуждение и принимая желаемое за действительное. В таком случае становилось бесполезно сопротивляться и врать самому себе, что он не заинтересован в этом загадочном мужчине.       Переспав с этой мыслью, Чимин решил посоветоваться с Хосоком. Это совершенно не входило в рядовые обязанности агента, ведь личная жизнь подопечного не была вписана в меморандум, только если она не ставила под угрозу раскрытие прошлого. Но Чимина правда беспокоил негативный настрой Хосока по отношению к Чонгуку. Крылась ли в личном деле последнего опасность? Или это было что-то другое?       Разговор вышел дурацким и каким-то неправильным. Чимин не хотел слишком углубляться в личные чувства, так как сам до конца не определился в желаниях, а Хосок, как только понял к чему ведет Чимин, принял непоколебимо недовольный вид. Словно они вернулись к первым неделям знакомства, когда притирались и привыкали друг к другу и учились выстраивать диалог. У Чимина все внутри коробилось от неправильности и непринятия этой беседы, но по-другому он пока не мог и лишь ждал ответа на самый главный вопрос:       — Он опасен? Ты хотел его пробить.       — По моим данным, Чон Чонгук не опасен, — Хоба хотел что-то добавить, но надолго замолчал, обдумывая и прикидывая что-то в голове.       — Но ты не в восторге?       — А это что-то изменит? Просто убедись, что ты не совершаешь ошибку. Это уже мой личный совет. Я беспокоюсь за тебя.       — Тогда не говори загадками, Хоба.       Молчание между ними впервые за последний месяц было неловким. Хосок так ничего и не ответил, подразумевая, что он не может больше ничего разглашать, а также не намерен вдаваться в подробности своих личных ощущений по этому поводу. Чимин получил, что хотел: узнал, что Чонгук не является преступником или злодеем. И казалось, что он должен быть доволен. Все складывалось неплохо, безопасно, и Чимин мог поступать как ему угодно. Но недосказанность, оставленная другом, слишком его задела.       Они больше не разговаривали на эту тему.       Чимин с головой утонул в рабочих делах, проводя занятия, а вечером на него внезапно свалилась внеплановая подготовка к следующему дню. Все из-за Сокджина. Тот ураганом ворвался в зал, жестикулируя руками и громко причитая, что ничего не успевает. Оказалось, что завтра в лагере должен был пройти Фестиваль воды, а орудия не проверены и не заряжены, плакаты не повешены, и плавки не подготовлены. Для решения последнего вопроса был приглашен так же и Хосок, потому что, цитируя Джина, ему «не нужны проблемы с ревнивыми бойфрендами». И теперь, уже ближе к полуночи, они сидели у Сокджина в номере и не могли определиться с фасоном шорт.       — Ты уверен, что хочешь надеть именно эти шорты в зеленую клетку с этим розовым топом? — Хосок подозрительно покосился на вопиюще неоновую футболку, обрезанную на три четверти.       — Разве это не делает меня ярким и привлекательным?!       — Да, но эта футболка выглядит немного…       — Потрясающе. Да, я знаю! Может еще бантики добавить? Оранжевые!       Чимин начал подозревать, что Сокджин все понимает, но просто издевается над Хосоком, который пытался, судя по комментариям, которые он выдавал, собрать учителя на неделю моды, а не детский фестиваль. Чимин лишь сидел немного в стороне от этих сборов и хихикал себе под нос, стараясь не вызывать негодование обоих. После того, как к костюму прибавились бантики, но была решительно отвергнута идея с галстуком, пришло время закругляться.       В завершении вечера, прежде чем уйти к себе, Хосок пробормотал, что все равно не будет присутствовать на этом празднике жизни, и ему ужасно жаль, но он обязан посоветовать сходить на него своему другу.       — Уверен, твой друг будет в восторге! Все всегда веселятся на Фестивале воды! — сообщил полный энтузиазма Сокджин.       — Не уверен, что он оценит. Но ты уж постарайся, чтобы он не заскучал.       — О, я мастер веселья! Даже не сомневайся, твой друг в хороших руках!       Они распрощались на веселой ноте, а наутро Хосок уехал, оставив Чимина одного в полном хаосе из чувств, опасений и желаний, и в ожидании встречи с новым агентом.