С чистого листа

      На сегодняшний день весь лагерь превратился в сосредоточение радостных возгласов, криков и смеха неугомонных маленьких проказников, бегающих из одной локации в другую, обрызгивая друг друга из всевозможных видов водяных пистолетов. В ход шло все: от огромных и крутых водяных пушек до пластиковых бутылок с дырявыми крышками и прорезями для усиленной атаки. В начале фестиваля все были в одинаковых условиях — с пустыми руками. Но по всей территории было спрятано разное снаряжение, и все решала удача. Самым дорогим и мощным здесь был бластер с электронасосом, за этой драгоценностью гонялись все. Но Чимину удача пока не улыбнулась, и приходилось отстреливаться небольшим крокодильчиком, заряженным водой с блестками. Его приходилось заливать достаточно часто, зато, если струя попадала в цель, противник бегал и переливался на солнце. Дети были в восторге.       Чимин старался быть маленьким и незаметным, прижимаясь к шершавой кирпичной стене и пытаясь с ней слиться. Осторожность была его приоритетом, и пока что ему удавалось не попадаться титанам битвы с огромными пушками. Он давно снял промокшие шлепки, которые выдавали его шаги, и передвигался босиком.       За углом кто-то завизжал и послышались всплески воды, а после — звуки накачивающегося насоса. Нужно было прятаться. Сунув своего крокодильчика в карман, Чимин полез на небольшое техническое строение, ловко взбираясь по декору стены как по лестнице. Последний метр он преодолел, закинув ногу в шпагате на шифер и подтянув себя на руках. Плоская крыша, скрытая древесной кроной, отлично подходила для небольшого убежища — вряд ли кто-то в разгар битвы собирался смотреть наверх.       Видимость отсюда была небольшой, но все же лучше, чем с земли. Справа из небольшого подлеска кто-то крался. Чимин присмотрелся и тихонечко захихикал. Окруженный свитой из четырех детей, одетый как шпион: в темных защитных очках, в рубашке и при галстуке — Сокджин медленно передвигался, прижимая к себе водяной пистолет. Он жестами давал указания своим юным подопечным, а те, сохраняя серьезность и невозмутимость, перебегали от дерева к дереву, просматривая все стороны и не упуская ничего вокруг. Удивительно, как его коллега находил подход к своим воспитанникам и умел развлекаться сам. Чимин был уверен, этой сценкой Сокджин наслаждается даже больше, чем дети, чувствуя себя как в фильмах про агента 007.       Их стройный шпионский ряд был нарушен, когда мощная струя, бьющая откуда-то со стороны Чимина, преодолела расстояние до окружения Сокджина и ударила по первому мальчику. Вновь поднялся визг, смех и хаос. Сокджин закричал громче всех, а дети смело ринулись на противника. Тот в открытую кинулся на них в ответ, продолжая водный обстрел. В этом противнике Чимин узнал Чонгука, и понял, что этот счастливчик завладел жемчужиной фестиваля — бластером! Это был шанс. Пока все были отвлечены новой грозной опасностью, Чимин аккуратно слез с крыши, мягко и бесшумно спрыгивая на траву. К этому времени дети разбежались в разные стороны от мощного оружия подальше, а Сокджин делал вид, что он подстрелен, и профессионально разыгрывал драму в роли оставленного бойца, который задержит противника, пока его соратники спасают свои жизни.       — Упс, бросайте оружие, мистер Чон, вы на прицеле.       Крокодильчик ткнулся в широкую спину, обтянутую мокрой майкой. От предвкушения выигрыша в виде огромной пушки, попавшей в личное владение, Чимин облизнулся и подтолкнул Чонгука еще несколько раз.       — Кажется, я попался? — по голосу было слышно, как довольно улыбался Чонгук.       — На мою тщательно спланированную уловку! Дети прекрасно сработали как отвлекающий фактор. Ну же, бластер на землю!       Чонгук послушался. Он присел, медленно положив оружие в сторону и слегка подтолкнув рукой от себя.       — А теперь пять шагов вперед, и можешь бежать. Дам тебе фору, — довольство наполняло Чимина по уши.       Он владел ситуацией, но еще большее счастье было в том, что Чонгук подыгрывал ему, подхватывая на лету нужное настроение.       — Конечно, мистер Пак. Как вам будет удобно.       Чимин так и не уловил, где просчитался, но в следующий момент его окатили с ног до головы водой, от которой он зажмурился и не мог ничего видеть. Волосы моментально намокли, как и вся одежда. Чонгук хохотал внизу, держа в руках уже пустую бутылку с продырявленной крышкой, которую выронил один из детей Сокджина при бегстве.       Моментально разгоревшийся азарт придал Чимину решительности. Он толкнул смеющегося противника в плечо, чтобы тот потерял равновесие, и обстрелял его с ног до головы водой с блестками.       Чонгук был весь мокрый, ужасно довольный, с переливающимся перламутром на волосах и татуировках, и продолжал заразительно хихикать. Чимин согревался в этом смехе, как под лучами теплого солнца, и таял от дурацкой широкой улыбки, зная, что у самого губы глупо растянуты. А Чонгук лишь жмурился, растянувшись на земле. Искорки в сощуренных темных глазах словно пробежались иголками по коже Чимина и нырнули внутрь, ускоряя сердечный ритм. Он продолжал обливать Чонгука, пока не истратил всю воду. У обоих закончились заряды, но они все равно остались на своих местах. Спешить было некуда, игра продолжалась без них, и Чимин не чувствовал необходимости рваться в бой дальше и снова наполнять оружие для атак.       — У меня закончилась вода, — выдохнул Чимин.       — Значит, победителя нет!       — Я последний облил тебя, значит выиграл!       — Нет. Не-не-не, не согласен! — Чонгук сел, скрестив руки и ноги. — Я владелец трофея. Значит победа за мной.       — И где сейчас твой бластер, победитель? Так не работает! — Чимин оттолкнул ногой оружие подальше, чтобы не было соблазна за него схватиться.       — Тогда ничья!       Спор был ребяческим и несерьезным. Легкость и беспечность в этих бессмысленных возмущениях укутывали Чимина в безопасный кокон. Было приятно находить чуточку спокойствия хотя бы в детской игре. После того, как паранойя спала, желание быть ближе к Чонгуку было вызвано и тем, что рядом с ним возникало чувство, будто находишься за каменной стеной. Чимин списывал все на внушительные размеры мужчины. Было еще внутреннее, ничем не объяснимое, ощущение тихой гавани, где тебя не обидят и не сделают больно, где можно расслабиться и отдохнуть. По крайней мере, этому ощущению очень хотелось доверять.       — Соглашайся на ничью и валим отсюда! Вижу на горизонте ораву детей, которая, кажется, вернулась за бластером. А там зарядов на пять выстрелов. Мы не отобьемся.       — Ты шутишь.       Чонгук не шутил. Оглянувшись, Чимин увидел быстро приближающихся детей, настроенных очень серьезно, с перезаряженными водными пистолетами, и, конечно же, во главе банды был Сокджин. Чувство азарта вернулось вновь, но Чонгук был прав: двое против пятерых — это чистое безрассудство. Чимин протянул руку, чтобы помочь бывшему противнику подняться. Обжигающий жар ладони, от которого волоски встали дыбом на загривке. Волнительная близость в легких объятиях, пока Чонгук благодарил собеседника, похлопывая по спине. Все длилось считанные мгновения, но Чимин отложил их у себя в памяти, чтобы вернуться к этим моментам вечером, сгорая от собственных мыслей.       Игра закончилась, а Чимин все больше терял себя в Чонгуке, пока они веселились и бегали вместе, подмечая небольшие детали в этом человеке. Покусывание пирсинга при сильном волнении, щенячий восторг в глазах при маленьких победах, блестки в растрепанных темных кудрях, частые случайные прикосновения больших ладоней, от которых Чимин мгновенно вспыхивал и вздрагивал, как от щекочущего тока под кожей. И долгие не моргающие взгляды со стороны Чонгука.       — Ты уже был на пляже? — они сидели у спортивной площадки, обсыхая на вечернем солнце.       Тащить на себе вымокшую, капающую водой одежду в номера не хотелось. Дети давно разбежались, чтобы успеть переодеться на ужин, и вокруг впервые за день наступила длительная тишина.       — Только когда заехал. Я обещал Хосоку не ходить туда без него.       — И когда он возвращается? — показалось, или голос Чонгука стал напряженным и более тихим?       — Наверное, дня через три. Он не называл точных дат.       — И что, все это время будешь безвылазно сидеть в лагере?              Чимин закусил губу. На пляж очень хотелось. Но не объяснять же, что он здесь заложник ситуации, и для его же безопасности нельзя покидать территорию лишний раз без сопровождения. Наверное, со стороны обычного человека это казалось беспричинной глупостью. Но… Хосока не было, однако здесь находился детектив Мин.              — Я спрошу у Юнги. Это друг Хосока.              Он поймал удивленный взгляд Чонгука и тут же отругал себя. Прозвучало, наверное, еще более странно, чем обещание не ходить без Хобы на пляж. Вот поэтому Чимин и не хотел сближаться с кем-то: в любой момент могли возникнуть несостыковки и странности в его поведении, даже в самых неожиданных и банальных вещах.              — Вроде большой мальчик, — усмехнулся Чонгук, а от его низкого тона у Чимина тут же вспыхнули уши, — а нужно отпрашиваться у друзей погулять.              — Перестань! Это неловко.              Чимин развернулся к мужчине и нервно засмеялся, помотав головой. Смущение опалило шею, поднимаясь к щекам и оставляя на них румяный след.              — И вообще, это что, свидание? Тогда позови нормально!              — Хм… Что ж, я надеюсь, тебя отпустят. Буду ждать тебя на пляже сегодня после ужина. На свидании, ага. До встречи.              Чонгук как-то слишком быстро поднялся и поспешил уйти. Чимин заподозрил, что его могли смутить слова о «свидании», и это, неожиданно, облегчило душу. Он лишь пошутил, переводил тему, чтобы перестать теряться в разговоре, а по итогу они оба робели как дети. Будто им было по тринадцать лет, они на своей первой смене в лагере, где любовь ощущается взволнованно-нежно и неловко. Это было необычно. В прошлую жизнь Чимина не вписывалась романтика, а здесь он словно получил второй шанс, проходя совершенно иной путь. И Чимину он начинал нравиться.              Удивительно, но Юнги, читающий книгу на балконе, только недовольно буркнул согласие и замолчал, когда узнал, с кем именно Чимин хотел пойти на пляж. Причем недовольство было вызвано скорее из-за прерванного чтения, а не упоминания Чонгука. С чего вдруг Чонгуку было оказано такое доверие, учитывая отношение к нему того же Хосока, Чимин не понял, но переспрашивать не стал. Детектив Мин был, на его взгляд, очень своеобразным человеком и заводить дружбу Чимин не горел желанием. Тот здесь всего на пару дней, а потом все равно вернется Хосок.              — Оденься в черное. Так тебя будет меньше видно со стороны, если вдруг будут следить. А я не настолько доверяю этому Чону.              Чимин вздрогнул от неожиданности, но послушно отложил футболку с ярким принтом, заменяя ее на темную. Голос Юнги был хрипловатым и совершенно спокойным, будто они обсуждали погоду. Никаких волнительных или заботливых нот, как у Хоби, только констатация факта.              — А ты сам не пойдешь, хён?              — Быть третьим лишним и сторожить вас двоих? Если ты не знал, вуайеризм вне моей компетенции, — крупицы сарказма прорезались через монотонность голоса, добавляя в него немного красок.              Весь этот разговор Юнги вел, не отрываясь от книги. Наверное, она была уж очень интересной. Чимин не нашелся с ответом и ушел, оставляя последнее слово за агентом.              Вечерний берег казался чарующим и волшебным со знакомым шумом пенистых волн, когда они разбивались с тихим шелестом о песок и мелкие камни. С самого детства Чимин очень любил море. Оно было единственным, что он запомнил за свои первые года жизни в Пусане. Родители переехали с двумя сыновьями в Штаты, когда ему было всего пять лет, и он прожил все детство в небольшом городе с внутренней тоской по лазурным просторам и солнцу, играющему на ребристой поверхности воды. В более старшем возрасте он перебрался в Сан Франциско, но времени даже просто выйти и посидеть на берегу у него никогда не было. И сейчас Чимин с блаженством вдыхал морской воздух глубже, наслаждаясь влажностью и солью. Все еще теплый песок грел утопающие в нем голые ступни и приятно массировал кожу меж пальцев.              В сумерках Чимин не сразу заметил фигуру, сидящую на огромном валуне у самого берега. Больше никого на пляже не было. Чонгук ждал его, перебирая камни в ладонях и выбирая самые гладкие, чтобы запустить в пенные барашки, с каждым разом все дальше и дальше. Последний скрылся в воде и ушел на дно с довольно громким всплеском.              — Если бы море было спокойным, он бы улетел еще дальше, — Чимин облокотился на тот же валун, вставая рядом.              Внимание Чонгука переключилось сразу же. Он скатился с огромного камня, ухнул на песок и похлопал около себя. Чимину ничего не оставалось, как сесть рядом. Теперь валун приятно холодил спину, а волны иногда мягко дотягивались до вытянутых ног.              — Давно не пускал «блинчики», уже забыл, как это делается.              — Я никогда и не умел. В моем городе в детстве не было водоема, где можно было научиться, — Чимин прикусил язык.              Он старался контролировать то, что говорит, но это было непросто. Он, конечно, представлял свой американский городок, но ведь в Корее тоже было полно маленьких поселений без больших рек или озер.              — Меня учил брат. Знаешь, когда мы были детьми, он был тем еще засранцем, и мы постоянно ссорились. Иногда со старшими братьями очень тяжело.              — Наверное. У меня никогда не было брата, — с трудом произнес Чимин.              Ложь, сковавшая горло, ощущалась как ледяной ком, который ни выплюнуть, ни проглотить. Этот разговор напоминал минное поле и задевал больное. Повернув голову, Чонгук покосился на сидящего рядом с каким-то странным и не читаемым прищуром. Возможно, так лишь показалось, и это полутени играли на лице мужчины.              — Зато теперь у тебя есть прекрасная племянница, — поспешил добавить Чимин. — Минджу чудесная девочка.              — Моя принцесса, — довольно мурлыкнул Чонгук, переводя взгляд на море. — Очень жаль, что из-за работы я не могу часто посещать Корею.              Чимин слушал Чонгука непривычно молча, боясь снова сболтнуть лишнее. Тот говорил про Штаты, обходя тему работы, и о том, как было тяжело возвращаться сюда после длительного отсутствия. Но, заметив, насколько некомфортно собеседнику, он плавно перевел разговор в более безопасное русло, не такое личное, и Чимин оживился. Принялся что-то рассказывать сам, о чем-то спрашивать, какие-то простые, ничего не значащие глупости, вроде любимой еды, просмотренных фильмов, повседневности и прочего. И вечер становился более уютным с каждой новой шуткой и улыбкой.              Чимину давно не было так легко с кем-то, и так приятно поддерживать зрительный контакт, ловить каждое движение головы и забавную мимику Чонгука. Ему казалось, что они вдвоем скрылись от остальных в их личном мире, где свобода ощущалась ярче, а опора под ногами надежнее. Отпустив себя, Чимин громко смеялся, то падая на песок, то заваливаясь на ноги Чонгука, а тот хватал его за руки и каждый раз пытался поднять обратно. Они спорили о каких-то мелочах, каждый настаивая на своем, и даже решали некоторые важные вопросы в детской игре «камень-ножницы-бумага». Время будто остановилось, но это был такой приятный момент, без лишнего напряжения и беспокойства.              — Чонгук-щи! Даже если ты не привык, правила приличия все равно нужно соблюдать!              Этот спор длился уже какое-то время. Чимин настаивал, чтобы его звали «хён», но Чонгук на это не соглашался.              — Мы выяснили, что ты старше всего на два года. Ты же жил в Америке! Два года в нашем возрасте это ни о чем.              — Но мы в Корее! — Чимин не мог сказать, что на самом деле старше него больше, чем на два года.              — Хорошо. Ну как, хён? — звучало и правда непривычно и немного нелепо.              — Отлично. Продолжай!              — Я понял, хён. Чимин-хён. Тогда почему я не могу назвать тебя «бро»? Разве это не аналогичное уважительное обращение только на американский манер, хён?!              Чонгук дразнился с лукавой улыбкой, постоянно повторяя обращение, потому что прекрасно видел, как это действует на Чимина.              — Это не одно и тоже! — тот спрятал лицо, закрывшись ладонями и застонал. Неугомонный.              — Хэй, Чимин-хён, не прячься от меня.              Горячие пальцы коснулись его ладоней, обхватывая за запястья и раздвигая их в стороны, и Чимин увидел напротив темные, немного с поволокой глаза, ощущая легкое удушье от такой явной близости и нарушения личных границ. Воздух от чужого дыхания ложился на кожу легкой прохладой и немного щекотал. Взгляд нервно заскользил от одной родинки к другой: на лбу, несколько на щеке, на носу, на подбородке — и казалось, им нет конца, пока Чимин не добрался до родинки под губой и замер, уставившись на нее. Она была как магнит, приковывала к себе и ломала весь веселый настрой.              — Хён, ты забыл сделать вдох.              Чимин послушался, сделал вдох, но выдохнуть не успел. По позвоночнику разлился жар от широкой ладони у основания шеи, которая подтолкнула его вперед, и Чимин утонул в ласке и нежности чужих губ. Кожа, где прикасался Чонгук, горела пламенем, заставляя сердце биться быстрее где-то у самого горла. Он нашел опору в сильных плечах, чтобы не потеряться в этих нахлынувших ощущениях, прижимаясь ближе. И когда Чонгук отстранился немного, Чимин продолжал за него держаться. От сбитого дыхания кружилась голова.              Они молчали. Чонгук только уложил свои руки на талию Чимина, легко поглаживая большими пальцами, продолжая вглядываться тому в глаза.              — Ты знал, — Чимин тихо кашлянул, отводя взгляд, — что если долго поддерживать зрительный контакт, то возникает ощущение доверия?              — Будем друг другу доверять больше? Хотя мне пока хочется только еще раз тебя поцеловать.              Он не видел, но слышал улыбку в словах Чонгука.              В этот раз Чимин сам потянулся первым, окунаясь вновь в уже знакомые ощущения. Сработали ли магия момента или долгие взгляды, но сильные руки мужчины казались самыми надежными, в которых только можно было оказаться. Чимину нравилось быть в этих крепких объятиях и так хотелось, чтобы этот вечер продолжался так же тихо и безмятежно и не заканчивался никогда.              Но внезапно в одно мгновение все изменилось. Красноватый отблеск скользнул по камню рядом, Чонгук напрягся и резко толкнул Чимина вниз, закрывая собой и протаскивая его дальше за валун. Чимин услышал свист, и на каменной поверхности образовалась небольшая дырка. Чонгук выругался.              — Лежи здесь и не смей двигаться, окей?              Дождавшись кивка от замершего Чимина, Чонгук достал телефон, на быстром наборе которого оказался совершенно неожиданный человек.              — Детектив Мин, на пляже код красный. Гони сюда, самый близкий валун к воде. Я за стрелком.              Чимин ничего не понимал. И только когда Чонгук, подмигнув ему и подхватив что-то с земли, стремительно бросился к другому большому камню, а вслед за ним песок взметнулся от пули, до Чимина начало доходить, что происходит.              Его пытались убить.