С чистого листа

             Насколько же ему повезло Чимин осознал не сразу. Сидя в прохладном номере под громкое молчание нервного Юнги, он перебирал в памяти все происшествия последних дней и выстрелы на пляже. Пугающие фотографии и странное письмо, негатив Хосока по отношению к новому другу его подопечного и — напротив — спокойствие детектива Мина, и роль самого Чонгука во всем этом. Чимину очень хотелось объяснений, но Юнги отказался говорить без присутствия второго участника событий, который где-то пропадал.       Если Чонгук встал на защиту, устремившись за стрелком, то значит ли это, что он в курсе всей истории? Он использовал цветовой код, умело прятался и двигался под обстрелом, и теперь Чимин думал, что выхваченный из-под песка предмет скорее всего был табельным оружием. Все указывало на то, что Чонгук был не случайной фигурой и наверняка предполагал заранее, что могло произойти.       Прошло полтора часа, прежде чем Чонгук вошел в комнату с негромким стуком. Первое, что он сделал — осмотрел внимательно всех по очереди, не приближаясь. Молча кивнул Юнги и пригладил растрепанные волосы. Его помятый внешний вид не давал никаких подсказок. Чонгук молчал. Чимин, конечно, был рад его видеть здоровым и не истекающим кровью, но терпение заканчивалось.       — Может уже хоть что-то расскажете? Или мне совсем не положено ничего знать?       Только после того, как Юнги ответил на чужой косой взгляд, лишь изогнув бровь, Чонгук прокашлялся и заговорил официально и уверенно. От его холодного тона у Чимина все вымерзло внутри, настолько он отличался от привычного игривого.       — Чон Чонгук, заместитель маршала США, ответственный за безопасность свидетеля Джеймса Дж. Мина, известного как Пак Чимина, по делу об организованной преступности и финансового мошенничества. Заступаю на службу в федеральную программу защиты свидетелей с сегодняшнего дня по распоряжению министерства юстиций. Детектив Мин…       Настоящее имя прозвучало как пощечина и ощущалось инородным и чужим, настолько Чимин отвык от него за эти месяцы. Было ощущение, что для Юнги представление Чонгука казалось скучным. Безусловно, он все это уже знал, и для демонстрации незаинтересованности ему не хватало лишь зевка, но вместо этого детектив скрестил руки на груди и скептически смотрел на собеседника.       — Да, все верно. Вчера пришло уведомление, что Чимин переходит под вашу опеку. Нашего мнения не спрашивали, и, чтобы вы знали, агент Чон, я не в большом восторге от этого. Но не могу ничего поделать. Только дело о сталкере нам придется вести вместе, пока Паку угрожает опасность.       — Об этом нужно упомянуть в отчете. Когда меня командировали сюда, ни о каком сталкере речи не было. И, возможно, ваше дело будет уже закрыто сегодня, если стрелок окажется тем самым преследователем. Он, кстати, в местном участке. И там вас очень ждут, детектив Мин.       Напряжение в комнате нарастало с каждым словом. Воздух между двумя мужчинами практически искрился. Они уважали друг друга, но взаимное неудовлетворение было видно невооруженным взглядом. Слова Чонгука болезненно били по промахам и слепым точкам дела, определенно задевая профессиональную гордость Юнги, но тот не мог этого показать. Приказ свыше не оспорить, американца не прогнать, и сотрудничать им придется, как бы не сложились обстоятельства.       Чимин сидел тихо, больше не стараясь задавать вопросы и лезть в разговор, перетягивая внимание на себя. Он не был близок с Мином, и, получается, совершенно не знал Чонгука, чтобы не раздражать их лишними словами еще больше.       — Обязательно туда пройдусь. И, мистер Чон, — Юнги тяжело выдохнул, позволяя накопленной усталости просочиться через опущенные уголки губ, — будьте проще, и будет вам счастье. В отличии от вашей системы, тут все более человечно.       От отеческого и неожиданно устало-мягкого тона Чонгук с подозрением прищурился на детектива. Но совет звучал разумно, без лишнего сарказма и претензий. Юнги, в силу своего характера, всего лишь первым предлагал мирное сотрудничество для достижения общей цели. И это подействовало. Чонгук расслабился, и сменил излишне официальный тон.       — Нам нужно разобраться с угрозами и сталкером до отлета в Штаты. Чтобы у нас были доказательства и связь с главным делом для суда.       — Положитесь на нас. Вам повезло работать с лучшими детективами нашего штаба.       Пальцы Юнги суетливо прошлись по столу, наигрывая ритмичную дробь. Он встал, готовый к работе:       — Оставляю вас. Вам явно есть о чем поговорить. Будем на связи. И, Чимин, не загоняйся, этому парню можно доверять.       Улыбка на лице Юнги была настолько редкой, что Чимин не сразу сообразил, что происходит. Вечно хмурый детектив Мин широко улыбнулся, похлопал подопечного по плечу с каким-то непонятным намеком и удалился.       Во время разговора Чимину ни разу не удалось поймать на себе взгляд Чонгука, тот все внимание направлял на Юнги. Теперь же они остались вдвоем. Еще слабое ощущение, что все поменяется, медленно подкрадывалось. От незнания, какие это будут перемены — в лучшую или худшую сторону, Чимин чувствовал себя как оголенный комок нервов.       — Значит, агент Чон, теперь я под вашей защитой?       Он смотрел в пол, поджав губы, и размышлял какую линию поведения выбрать дальше. Та откровенность на пляже грела надеждой на позитивный исход, но иррациональная обида от открывшихся фактов першила в горле и запутывала все еще больше. Таким дураком Чимин себя давно не ощущал, ведь Чонгук, как оказалось, о нем все знал и все равно принимал ложь, которую Чимин выдавал за правду во время их бесед, не возражая.       — Такой твой холодный тон довольно болезненно ощущается, — теперь все внимание агента было направлено только на него, — я все еще предпочитаю мягкое «Чонгук-щи».       Чонгук появился в поле зрения Чимина, присел перед ним на корточки и задрал голову. У этого мужчины была одна странная особенность: долго, практически не моргая, смотреть на кого-то и не отводить взгляд. С его круглыми черными глазами это могло ощущаться дискомфортно, но на деле было завораживающе. Он был похож на крупного щенка, который вымаливал у хозяина поощрение или похвалу, особенно когда наклонял голову чуть в бок и встряхивал кудрями. Чимин не удержался. Его обида все еще сидела внутри, и он не придумал ничего лучше, чем выпустить ее, подразнив мужчину.       — Дай лапу, — он протянул руку к сидящему ладонью вверх и потряс ею перед носом.       Глаза у Чонгука стали еще больше, а рот удивленно округлился, чтобы наверняка выдать возмущенный возглас, но Чимин, едва сдерживая смех, повторил более строгим тоном:       — Чонгук-щи, лапу.       Когда тот доверчиво и совершенно не веря в происходящее вложил свои пальцы в теплую ладонь, Чимин не смог больше сдерживаться. Он завалился набок, хохоча от нелепости ситуации и податливости мужчины. Тот выглядел сбитым с толку, отчего казался еще более забавным и милым.       — Не знаю, твои фетиши это или реакция на стресс, но выглядишь ты сейчас как чертов придурок, — обиженно пробурчал Чонгук.       — А ты выглядишь как сталкер, который мог подкинуть фотографии и потом смотреть в мои окна, — ворчание собеседника немного привело Чимина в чувства, он выпрямился в кресле и теперь уже спокойно взглянул на Чонгука, подавляя непрошенные ассоциации.       — То есть, ты продолжал разговаривать и флиртовать с человеком, которого считал маньяком?       — Не совсем так. Скорее просто очень надеялся, что ты не тот самый сталкер, и что все это — одна огромная шутка… И я боялся совершить ошибку, поверив в это раньше времени. Но совпадений было все больше и больше. Как же ужасно это звучит. Если бы ты сказал про себя правду раньше… Что ты делаешь?       Выдох сорвался с губ, моментально опустошая легкие и унося с собой частички спокойствия и легкую обиду. Чонгук крепко обхватил руками ноги Чимина, положил подбородок на острые коленки, перед этим не забыв их поцеловать по очереди. Сначала одну, потом вторую. Объятия были настолько тесными, что Чимин мог почувствовать слабые толчки пульса там, где шея Чонгука прижималась к его ноге. И пульс этот был равномерным, убедительно ровным. А все, что он говорил, отдавалось вибрацией до поясницы.       — Я не мог сказать раньше. Меня ввели в курс дела и выдернули из отпуска, знали, что полечу к семье в Корею. На службу должен был заступить только сегодня, после подготовки всех документов. Но поверь, встретить тебя в качестве преподавателя по танцам у Минджу и узнать, что ты живешь в том же комплексе, что и брат — это чистая случайность. Вряд ли агент Чон поверил мне, если бы я вам сразу сказал, кем являюсь.       — Причем тут Хосок?       Ложащиеся на кожу бедер легкие редкие поцелуи очень отвлекали от разговора. Чимин внутренне растекался от этих сухих, немного обветренных губ и все пытался собраться, чтобы ничего не упустить. Но безумно хотелось зайти дальше. Приходилось впиваться ногтями в обшивку дивана, чтобы не вцепиться так же в волосы Чонгука.       Упоминание Хосока подействовало отрезвляюще. Чонгук лег щекой на колени Чимина, оставив ладони на его икрах.       — Он был постоянно рядом с тобой и казался таким вредным! Минджу, кстати, уверена, что ты в него влюблен, и «если он разобьет сердце учителю Паку, я отомщу за него»! — передразнил тоненьким голоском свою племянницу Чонгук.       Это было настолько похоже на бойкую ученицу, что смех сам непроизвольно вырвался из Чимина, и он поспешил прикрыть рот рукой.       — Но, когда я не заметил Чона поздно вечером у школы, а в твоей студии все еще горел свет, пришлось вмешаться. Мне говорили, что опасность появления киллера велика, а агент так безответственно оставил тебя одного. И ведь я не зря вмешался — в тот же вечер узнал про фотографии и письмо. Жаль только, что не смог остаться рядом, ты так категорично выставил меня за дверь!       — Боюсь, больше такой возможности у меня не будет, — наигранно расстроился Чимин, продолжая поддразнивать Чонгука. — Как теперь выставить за дверь своего охранника?       — Именно. С этого дня вплоть до отлета в Америку, затем в самих Штатах и до окончательного решения суда, ты никуда не денешься, я буду рядом, — урчащее довольство в голосе Чонгука обволакивало и согревало, а та робкая надежда, теплившаяся в груди в начале разговора, крепла и пускала свои корни все глубже.       — А как же отстранение при личной заинтересованности в ведение дела?       — Чимин, — мужчина наконец-то отпустил ноги собеседника и сел рядом, потягиваясь, — моя задача — позаботиться о твоей безопасности и привезти на заседание суда, а не расследовать дело. Этим займутся агент Чон и детектив Мин.       Они просидели за неспешной болтовней половину ночи до прихода уставшего Юнги из участка. Тот лишь бросил, что все в порядке, и что завтра его вновь заменит Хосок, пока сам Юнги вернется в Сеул, чтобы продолжить расследование. Парня в участке оформили, но говорить он пока отказывался, и агентам требовалось время, чтобы расставить все по своим местам.       После этого Чонгук ушел к себе в родительский корпус, а Чимин еще долго не мог уснуть и пытался осознать, как все быстро повернулось с ног на голову. Но мысли крутились не около пойманного киллера, собственной безопасности или дела, по которому Чимин проходил свидетелем. В голове, в бесконечном потоке кадров сегодняшнего дня, он уделял особое внимание Чонгуку, моменты с которым выделялись среди остального красками и яркостью. Удивительным образом сложилось так, что человек, которым Чимин заинтересовался впервые за последнее время, оказался в курсе всей ситуации и, в частности, того, кем он был на самом деле. Этому мужчине не нужно было врать. Не нужно маскировать свои страхи и опасения или объяснять постоянное присутствие Хосока рядом. Можно было довериться и почувствовать себя в безопасности в прямом смысле. Это было сравнимо с вытягиванием счастливого билета в лотерее, только ощущалось даже лучше.       Единственным, что не позволяло им проводить все время вместе, были работа и Минджу. Они все еще находились в детском лагере. Чимин все еще был школьным педагогом, а Чонгук — дядей ученицы, которую любил до безумия.       Но теперь Чимину было достаточно одного взгляда со стороны Чонгука, чтобы ощутить себя окрыленным и смущенным одновременно. Благодаря этому оставшиеся дни каникул на Чеджу пролетели почти незаметно.       Детектив Мин вернулся почти перед самым отъездом Чимина, привез с собой долгожданные сведения и сообщение о том, что Хосок будет сопровождать своего подопечного до самых Штатов вместе с Чонгуком. Оставалось только скрепя сердце собрать чемодан и подготовиться к очередному новому этапу в суматошной жизни.       И пока Чимин занимался тем, что складывал в сумку свои вещи и задумчиво разглядывал отросшие высветленные пряди волос, к нему в комнату залетел возмущенный Сокджин.       — Чимин-а! Убери своего друга из моей студии! Он распугает мне всех детей!       — Друга?       Чимин удивленно взглянул на коллегу. Хосок сегодня точно был в Сеуле, оформлял нужные документы.       — Да-да, этого хмурого Юнги. Твой Хоби мне нравился намного больше.       Сокджин потащил Чимина в свой класс, не слушая никаких возражений, чтобы тот воочию увидел доказательства сказанного.       Обычно здесь все дети сидели на мягком ковре в центре, вокруг тех, кто разыгрывал сценки, или занимались речевыми упражнениями и играли в пантомимы. Не важно, что они делали, Сокджин приучал их ко вниманию со всех сторон, поэтому никто не разбредался по углам. Но сейчас ученики, преимущественно девочки, окружили сидящего в самом конце зала Юнги. Они наперебой спорили о том, какие бантики заплести в волосы агента. А тот, на удивление, не сопротивлялся. Смирно сидел и даже широко улыбался, отчего дети пребывали в полном восторге и наперебой предлагали свои цветовые варианты. Если совсем на чистоту, такого детектива Мина Чимин видел впервые. Было заметно, что Юнги не часто общался с таким количеством детей, но делал это с такой аккуратностью, открытостью и терпением, что было невооруженным глазом заметно: он нисколько не жалел о таком времяпровождении и, кажется, даже получал удовольствие.       — Ты уверен, что дети его боятся? — довольно хмыкнул Чимин, оборачиваясь на надувшегося Сокджина.       — Ладно. Не они. Я его боюсь, ясно? Он забирает все внимание на моих занятиях у моих детей.       Сокджин всегда был эмоциональным, громким и никогда не сомневался в себе. Сейчас же он стоял, моргая чаще обычного, и перебирал в пальцах декоративную бахрому на жилете. Видимо сегодня темой занятия было что-то о Диком Западе. Было удивительно видеть Сокджина таким нервничающим.       — Так и скажи, что ревнуешь внимание детей, когда они смотрят не на тебя.       — Это не так!       — Тогда перестань бояться и пригласи уже Юнги на свидание. Он, кстати, любит кофе и хорошую музыку.       Чимина обожгло злым взглядом Сокджина, поэтому он просто постарался уйти как можно скорее.       Юнги никогда не скрывал того, что ему нравятся мужчины, хоть это и приносило свои сложности на государственной службе. Хосок по пьяни рассказывал о случаях, когда Юнги сталкивался с дискриминацией и грязными беспочвенными слухами о домогательствах, после которых поставил на своей личной жизни крест. Он пропадал на службе сутками, пытаясь доказать начальству и самому себе, что он лучший работник, которого только видел их отдел. Чимин глубоко сочувствовал в этом вопросе детективу Мину. Поэтому попытаться столкнуть его с Сокджином, который сможет расшевелить любого, выглядело как неплохой план. К тому же, их знакомство уже каким-то образом состоялось, а это упрощало дело.       Перед уходом Чимин поймал взгляд Юнги и лишь губами произнес:       — Файтинг, детектив!

***

      Время в зоне ожидания длилось изматывающе долго. Хоть все трое агентов перед поездкой и убеждали Чимина, что аэропорт является одной из самых спокойных территорий для защиты свидетелей, так как внутри действуют строгие правила авиационной безопасности, перестать нервничать не выходило.       Чимин старался глубоко дышать, когда паника подбиралась совсем близко и касалась затылка ледяными пальцами, укутывая все тело ознобом, но это помогало ненадолго. В последний раз он сорвался с неудобного кресла в сторону туалета, и смог выдохнуть только, когда волосы стали мокрыми от холодной воды, а пальцы онемели от силы, с которой он вцепился в раковину. В отражении зеркала Чимин видел, как высоко поднимается его грудная клетка.       Внимание уцепилось за собственное бледное лицо и волосы, которые вновь стали темными. Когда он только прилетел в Корею, то сразу перекрасился в светлый, и на протяжении всех этих месяцев поддерживал блонд. Будто прятался не только от преследователей, но и от самого себя. Цвет стал настолько привычен, что сейчас смотреть на естественный темный оттенок волос было довольно странно, но любопытно. Чимин сам решил перекраситься обратно. Это было для него как манифест. Воззвание к своей смелости и протест против тех, кто ему угрожал, и с кем он, скорее всего, столкнется лицом к лицу в суде.       Чужие пальцы накрыли холодные ладони Чимина. В зеркале рядом с ним появился собранный и серьезный Чонгук. Он весь излучал собой уверенность и тепло, в котором Чимин с удовольствием грелся и нежился дни напролет, пока тот находился рядом. Даже сейчас стало легче дышать просто от осознания, что за спиной стоит неподвижная, бронебойная скала, защищающая от любых невзгод. С Чонгуком всегда становилось спокойнее.       — Объявили посадку на наш рейс. Пойдем, а то твой агент Хоби начнет волноваться за тебя еще сильнее и точно откусит мне голову.       Чимин устало кивнул, зажмурился и пообещал себе собраться как можно скорее. Он не мог подвести всех своей слабостью и бесхарактерным поведением. К тому же поддержка от Чонгука проявлялась даже в мелочах: он редко позволял себе называть Хосока «Хоби», но точно знал, что такая форма имени для Чимина звучала более успокаивающей, поэтому использовал именно ее. Она напоминала, что рядом с ним не только официальное лицо, но верный и надежный друг, который за него действительно может открутить яйца. И Чонгук, к сожалению, будет первым в этом списке мести от Хоби, несмотря на все его старания.       Они летели втроем. Чимин — ценный свидетель, который имел достаточно веские доказательства против незаконной финансовой деятельности преступной группировки. Чонгук — его телохранитель, ответственный за безопасность свидетеля. Хосок — представитель с корейской стороны, который также шел свидетелем по делу о стрелке.       Им с Юнги удалось накопать нужное количество доказательств, что стрелок и сталкер были одним и тем же человеком, которому отвесили неплохую сумму за голову Чимина. Особенно в случае, если он выполнит дополнительное условие: будет подражать убийце, который убирал свидетелей в Америке год назад. И это давало повод прикрепить свежее дело к основному, повесить несколько новых статей на подсудимых и расширить наказание. Юнги утверждал, что с тем послужным списком, который тащат за собой главный подозреваемый и все его сообщники, это уже тянет на пожизненный срок для них всех. Правда, откуда он знал такие подробности, Юнги не выдал, ссылаясь на свои американские источники.       Когда самолет, наконец, оказался в воздухе, Чимин успокоился.       Он доверял Хосоку как себе. А Чонгук несколько дней назад сам хвастался Чимину, что его специализацией является защита и безопасность свидетелей, а также транспортировка подозреваемых или заключенных. Чимин не знал, что он сделал в прошлой жизни такого хорошего, что в этой ему повстречались эти двое мужчин, которые могли разрядить самую накаленную обстановку. Ему было с ними комфортно. Именно они уберегли его эмоциональное состояние, когда Чимину пришлось за неделю до возвращения в Соединенные Штаты проходить все круги ада: репетиции показаний, которые он будет давать в суде, многочисленные разговоры с уже знакомым психологом, и даже тренировки по самозащите. Если бы не агенты, он бы уже сошел с ума от волнения и груза ответственности на плечах.       Возвращение на калифорнийские земли произошло намного раньше, чем рассчитывал Чимин. И сам перелет до Сан-Франциско был долгий и изнуряющий. Ему казалось, что здесь он будет сильнее чувствовать опасность, всегда будет в нервном напряжении, и ни о каком покое речи быть не могло. Но на деле все эмоции сменились лишь на опустошение и вялость после перелета.       Предстоял еще путь до квартиры. Когда Чимин спросил про свой дом, ему запретили даже близко приближаться к тому кварталу. В памяти лениво ворочались названия знакомых улиц и районов мегаполиса, пока водитель, встретивший пассажиров в аэропорту, вез парней до нового места жительства. Но сосредоточиться и разгадать, где именно конечная точка маршрута, не хотелось. Чимину было достаточно, что всю дорогу до квартиры его пальцы сжимали и грели в широкой знакомой ладони.       Хосок распрощался с попутчиками за квартал до нового убежища. Жить он хотел отдельно в целях безопасности. Особенно безопасности своей нервной системы.       Квартира встретила парней окнами с видом на зеленый парк, больше напоминающий лес. Чимин не узнавал пейзаж, не было ни одной догадки, что это за местность, все выглядело незнакомым. Вряд ли он был здесь хотя бы раз в жизни.       Временные жильцы кинули вещи около входа, чтобы сначала осмотреть квартиру, где им предстояло находиться чуть больше недели. Усталость брала свое, поэтому, как только они решили, что спину на диване в гостиной ломать не хочется, да и никто не против занять спальню вдвоем, Чонгук развернул полусонного Чимина в направлении к душу, а сам перенес чемоданы в комнату.       Освежившись, Чимин упал на кровать с тихим стоном удовлетворения и устало уткнулся в мягкую подушку. Все мышцы гудели и ныли от утомления. Он не представлял, как держался Чонгук, у которого хватало сил где-то неподалеку разговаривать по телефону и отчитываться. Чимин не хотел вслушиваться в чужую беседу, но в памяти все равно отложилось, что мужчина еще будет должен написать доклад для начальства на завтра.       Все завтра.       Завтра начнется новая глава жизни Чимина. Скорее всего, более опасная и тяжелая, но теперь он осознавал, что сможет смело смотреть в лицо любым страхам и угрозам, зная, что у него за спиной мощная поддержка.       Чимин провалился в сон.