С чистого листа

      Ночной Сан-Франциско дышал свободой и легким ветром, несущим на своих крыльях звуки бессонных улиц. Черный мотоцикл мчал через неоновые отражения, огни многолюдных баров и мерцание завлекающих вывесок, которыми был полон никогда не засыпающий город. Здесь вечер был только прелюдией к яркой и увлекательной ночи для всех желающих повеселиться. Но навигатор вел байк дальше на юг.       Когда Чонгук вбил адрес, то очень удивился. Возможно, он предполагал, что Чимин жил там, где все богатеи — на побережье залива или ближе к Золотым Воротам, но тот забрался вглубь города, где семейные кварталы с ресторанами и ухоженными скверами для прогулок соседствовали с культурным центром ЛГБТ-сообщества. Ной-Вэлли полюбился Чимину с первого взгляда: узкие дома с внутренними зелеными двориками и гористая местность, с которой открывался захватывающий вид на холмы Твин Пикс — все это было таким родным, что, когда мотоцикл пересек границу района, сердце учащенно забилось от легкой тоски.       Руки крепче сцепились в замок на животе Чонгука, а сам Чимин щекой теснее прижался к теплой спине и прикрыл глаза. Он ведь мог вернуться сюда, когда все закончится? Столько сил и денег было вложено в выкуп ветхого жилища, затем — чтобы получить разрешение на полную модернизацию фасада и внутренних комнат, в работу дизайнера и архитектора. Дом изначально был удачно встроен в ландшафт. С главной улицы он выглядел как обычная двухэтажная постройка, не сильно отличался от соседей, но если смотреть с другой стороны или зайти внутрь, то здание превращалось в торжество панорамных окон и металлических балок в три этажа с видом на горы. За исключением более закрытого цоколя, где Чимин обустроил свое личное пространство.       Когда Чимин подписывал договор о защите, то наотрез отказался от любых продаж, оставив за собой право на свое жилье. Единственная согласованная сделка — это доверенность на имя матери для оплаты необходимых коммунальных счетов. За безопасность дома отвечали маршалы. И с этой обязанностью они не справились.       Многочисленные оградительные полицейские ленты, которыми оцепили территорию, дергались и развевались на ветру. Некоторые давно не выдержали напора погоды, порвались, и помощники маршалов наклеили новые, забыв убрать испорченные. Кроны ближайших деревьев и кустарников были украшены тревожными желтыми полосами с предупреждением: «не пересекать». Вместо окон на веранде темнели жуткие провалы с острыми краями разбитых стекол. Краска на облицовке второго этажа полопалась и почернела, будто изнутри ее лизал сильный огонь. Входная и гаражная двери оказались запечатаны.       Чимина всего затрясло. Эти разрушения ощущались как сильный удар под дых. Но прогибаться под этими эмоциями и задерживаться было нельзя. Он побаюкает свою боль потом наедине с самим собой, а сейчас необходимо было сжать зубы до скрежета и действовать быстро.       — Это случилось недавно, — сзади подошел Чонгук, сжимая плечо парня, — внутри все разрушено и затоплено от действий пожарных. Опасности обвала нет, так как несущие стены не повреждены, но найти что-то в этом хаосе будет сложно.       — Зайдем с другой стороны, — ответил Чимин сухо, двигаясь к заднему дворику напрямую через еще целые кусты.       Чонгук следил за ним с растущей тревогой и беспокойством, которые явно отражались на его лице, но продолжал следовать без возражений. Сейчас Чимину не нужна была эмоциональная поддержка. Он не хотел обсуждать произошедшее и ворошить скопившееся отчаяние. Сегодняшний день слишком болезненно ударил по нему плохими новостями, и, если он проявит слабину, то расклеится и не сможет помочь Джохану. Дом можно отстроить заново, а вернуть брата после смерти — нет.       Уничтоженная огнем и водой зеленая оранжерея, которая была драгоценным детищем Чимина, едва не убила его стойкость окончательно, но он справился с собой, на мгновение крепко зажмурившись. Место, где он находил спокойствие и безмятежность в бешеных рабочих буднях прошлого, тоже можно было восстановить позже. Сейчас приоритеты были другими.       Злобно выдохнув, Чимин пролез сквозь выбитые панорамные окна на первый этаж. Отсюда сразу вела узкая лестница вниз. Подсвечивая себе под ноги, он спустился по ступеням и направился в кабинет. Где-то позади прыгал луч от фонарика Чонгука, тот явно замедлился и внимательно осматривал помещение, так как находился на незнакомой территории. Весь огромный цокольный этаж делился на три комнаты: мастер-спальня, гардероб и кабинет, за которым находились технические помещения, но доступ к ним был через другую лестницу из гаража, что располагался выше. Несмотря на то, что это был подземный уровень, пространство в полумраке казалось безграничным и наполненным воздухом.       То тут, то там луч света вырывал из темноты перевернутые вещи и мебель — видимо, все разгромили в спешных поисках. Возможно, поисках той самой флешки. Чимин сомневался, что недоброжелателям удалось ее обнаружить. Пожар практически не затронул цокольный жилой этаж, но пол до сих пор был залит водой по щиколотку, а значит, доступ к скрытой нише был перекрыт. Оставалось надеяться, что механизм не заклинило от лишней влаги.       — Помоги мне, — Чимин взялся за край дубового рабочего стола.       Его нужно было сдвинуть на место, чтобы ножки вошли в пазы. С Чонгуком задача оказалось несложной. Уловив тихий щелчок, Чимин направился в спальню. Там он дернул за бра над кроватью, и вода у ног сначала нехотя, а затем набирая скорость, стала стекать в щель поднявшегося пласта, замаскированного под часть пола. До перестройки внизу располагался погреб, где прошлые жильцы хранили овощи и фрукты. Чимин же увидел в этом отличную возможность сделать тайник.       Только он успел нащупать флешку в нише, быстро заполняющейся водой, как наверху раздался звон стекла. От накатившего адреналина Чимин ощутил его эхо в собственных ушах, и не различая звуки на первом этаже, развернулся к Чонгуку, чтобы ориентироваться на него. Тот раздраженно цокнул, будто догадывался, что подобное произойдет. К фонарику в его руках присоединился глок.       Чимин судорожно вцепился в рукав мотоциклетной куртки маршала, задерживая. Ему до смерти не хотелось отпускать Чонгука, чтобы тот поднялся навстречу незнакомым гостям, лучше уж было спрятаться вместе с ним. Хотя особо затаиться было и негде. Каким бы профессионалом Чонгук ни был, Чимин, чей брат уже лежал в реанимации, боялся лишиться еще одного близкого человека.       — Отпусти, Чимин, — произнес Чонгук одними губами как можно тише.       — А вдруг их там несколько? Мы можем просто выбраться через вентиляцию в туалете!       — Ты фильмов пересмотрел?       Чимин плохо видел в темноте, но очень явно представил реакцию Чонгука на собственную глупость, потому что сам бы так отреагировал: вздернуть бровь и скривиться. Но вместо этого Чонгук мягко притянул к себе обмякшего парня и смазано чмокнул в губы. Чимин нервно втянул в себя воздух и порывисто вжался в грудь Чона, обнимая его и возвращая более глубокий, но короткий поцелуй.       — Постарайся спрятаться. Я вернусь за тобой, как только все стихнет.       Чимин выключил свой фонарик, чтобы не выдать себя, и по памяти пробрался к гардеробной. Вся дорогая одежда и обувь с аксессуарами, которые он оставил здесь перед переездом, были скинуты на пол, но здесь все еще было много шкафов. Тут он хотя бы мог потянуть время, не сразу попавшись на глаза тем, кто его искал. Забравшись на высокую нишу под потолком, Чимин вжался в стену и постарался выровнять дыхание. Казалось, что даже лишний удар сердца может его выдать. Кровь громко стучала в ушах, не позволяя расслышать, что происходит наверху. Вроде какая-то возня, шаги и — больше ничего, никаких выстрелов. В кромешной тьме время искажалось, и каждая секунда растягивалась. Было непонятно, лежит он десять минут, или прошел уже час.       Пока его не позвал знакомый голос. Но это был не маршал Чон.       Чимин затаил дыхание. Этот человек тоже его защищал, но можно ли доверять кому-то, кроме Чонгука?       — Чимин, — его искал Чхве Ушик, — ты здесь?              Возможно, маршал Чхве забеспокоился из-за резкого окончания смены, проследовал за парнями, и доложил начальству, что они нарушили меморандум? Тогда лучше было бы выйти навстречу самому, чтобы не ухудшать положение.       — Чонгук остался внизу, он звонит шефу, чтобы объясниться. Выходи, Чимин.       Внутри все словно раскрошилось, и захотелось измученно застонать. Своим необдуманным порывом Чимин подвел себя, Чонгука и брата. Теперь его удалят из программы защиты свидетелей, а маршала, который пошел у него на поводу, уволят. Про Джохана лучше было вообще не думать.       Наверняка, можно было что-то еще сделать. Рассказать о флешке тому же Намджуну… Чимин медленно слез с полки. Обреченность, давящая на плечи, заставила его горбиться и смотреть в пол. Это конец. Он только хотел спросить, можно ли как-то спасти Чонгука от профессионального позора, и поднял голову. В нескольких сантиметрах от лица ему в лоб смотрело дуло глушителя. Дежавю.

***

      На первом этаже ничего не было видно. Глаза еще не привыкли к темноте, и, несмотря на побитые окна, уличный свет от фонарей не дотягивался до этой части дома. Чонгук мог различать только едва уловимые очертания объектов, поэтому ориентировался на слух, улавливая любые шорохи и тихие скрипы. Память мысленно вырисовывала план помещения, который он успел ранее внимательно осмотреть. Так двигаться было проще.       Уверенность, что за мотоциклом следили от самой квартиры, только крепла. Преступники вели грязную игру и устроили вполне очевидную ловушку. Чонгук этого ожидал. Если подумать, их логика была проста, а авантюра успешна. Они подгадали момент с отравлением Джохана, и, зная о наличии информации у Чимина, спрятанной где-то в доме (иначе разбой и пожар по-другому не объяснить), выманили его из защищенного убежища. Это сработало. Наивные мотыльки полетели на свет единственной надежды. Единственный сейчас выход — обыграть уродов и поймать их на горячем. Способностей Чонгука должно хватить, чтобы расправиться с двумя противниками. Да и вряд ли их было больше двух, иначе они бы не прятались сейчас как крысы по углам, выжидая выгодный момент.       Движение сбоку? Подчинившись внутренней интуиции и рефлексам, Чонгук машинально закрылся от удара справа. Руку прострелило нетерпимой болью, которая ошпарила дрогнувшие пальцы. Глок полетел вниз, а самого маршала откинуло назад. Он лишь реакцией успел перехватить ударившую его металлическую палку и дернуть на себя. Не ожидавшего такой скорости и силы противника инерцией потянуло следом. Мужчины сцепились на полу, стараясь задеть друг друга ударами, и нанести как можно больше увечий. Получая кулаком под ребра, Чонгук успевал ответить вдвое больше. В рукопашном бою он был опытнее и крепче, и противник, кажется, начинал это понимать. Вырвавшись из болезненного захвата Чонгука, незнакомец кинулся в сторону, одновременно выхватывая из-за пояса пистолет и стреляя с близкого расстояния. Сокрытый глушителем хлопок затерялся в удивленно-болезненном вскрике.

***

      — Умничка, — Ушик был доволен, его голос сочился ядовитой сладостью.       Чимин ничего не понимал, и его охватил ужас. От волнения зубы стучали друг о друга, и из-за этого слова выходили дергаными и с присвистом.       — Маршал Чхве, что вы делаете?       — Отдай флешку. Правда, обещать, что больше никто не пострадает, я тебе не смогу. Но ты очень облегчишь мне дело.       — Но я не понимаю. А как же Чонгук внизу, его звонок шефу…       — Флешку! — рявкнул Ушик.       Кажется, это все было обманом. Было трудно поверить, что маршал, который когда-то спас Чимина от пули, теперь угрожает ему же пистолетом. Чимин зажмурился.       — У меня ее нет!       Он ждал выстрела. Вот сейчас. Еще немного. Все безнадежно. На этот раз не спастись.       — Как это по-детски, Чимин. Развернулся, быстро! И ты все еще у меня на прицеле.       Чимин не смел возражать. Его ощупали всего: карманы шорт, рубашку, пояс, носки. Затем заставили разуться и вытряхнуть намокшие кроссовки. Флешки нигде не было. Чимин не врал.       — Значит, вы не успели ее достать? Отлично! Веди к тайнику.       Чимин не стал ничего говорить, и послушно повел маршала в спальню. Уже полностью затопленная водой ниша все еще была открыта. Сначала Ушик приказал Чимину самому запустить в нее руку. Затем поискал сам, не забывая держать глок направленным на жертву. Возможно, из-за их копошения в образовавшейся луже, бульканья и плеска, оба мужчины не услышали, как со спины к Ушику в темноте, медленно ступая по залитому полу, подобрался Чонгук. Одно быстрое движение — и оглушенный маршал завалился лицом в воду.       Чонгук мягко присел, перевернул коллегу на спину, чтобы тот не захлебнулся, ведь предатель был им еще нужен, и забрал оружие. И только затем выпрямился и повернулся к Чимину.       — Я же обещал, что вернусь за тобой, — тихо сказал он.       Обнаружив себя в горячих объятиях, Чимин осел на пол, делая резкие вдохи. Он, жадно глотая, шумно захлебывался воздухом. От облегчения все скопившееся напряжение лопнуло как пузырь, освобождая и выплескиваясь наружу тихой истерикой. Почувствовав на губах соль, Чимин понял, что плачет. Все щеки были мокрые от слез. Он так устал смотреть в глаза смертельной опасности, устал от натянутой до звона судьбоносной нити, устал от ожидания, когда эта нить порвется, что расплакался как ребенок, спрятавшись в надежных руках, уткнувшись лицом в крепкое плечо. Чонгук шептал успокаивающие глупости и нежил его в объятиях, пока Чимин не затих, а на смену эмоциональному взрыву не пришли истощение и ступор.       Флешка же покоилась в заднем кармане Чонгука. Чимин сунул ее туда в самый последний момент. Он не знал, что будет дальше, но именно этим дал себе возможность спастись, растянув драгоценное время.       Они сидели так в воде, пока на ночной улице не зашуршал гравий под шинами подъехавшей машины. Не было никаких красно-синих огней, но Чимин встрепенулся, с ужасом оглядывая Чонгука. Сейчас маршал находился в таком положении, что его карьера могла рухнуть за секунды. Просто из-за того, что он пошел на поводу у своего подопечного. И Чимин страшился такого расклада. Угадав причину волнения, Чонгук покачал головой:       — Не переживай. Это Холзи, она не подведет. К тому же, у нас в руках один из подозреваемых, — он кивнул на бессознательного Ушика.       Про флешку мужчина промолчал, давая возможность Чимину самому решать, что с ней делать.       Ошибся Чонгук только в одном: Холзи была не одна. С Намджуном. И теперь он стоял перед нарушителями спокойствия незыблемой скалой и красноречиво молчал. Осмотрел сначала промокшего насквозь Чимина, затем более сухого Чонгука и нахмурился. Это было явное несоблюдение всех обязательств как со стороны маршала, так и со стороны подзащитного.       — Что со скулой?       Чимин дернулся, проверяя свою щеку, но все было в порядке. Обращался Намджун не к нему. Скула Чонгука была глубоко рассечена, края — неровные, и вокруг наливалась ссадина. Это не было похоже на обычный удар. Сердце Чимина сжалось.       — Ранение по касательной.       — Кто наверху? — продолжал допрос Намджун.       — Видимо, один из преступников. Мертв, — Чонгук выдохнул. — Это была самозащита. Их было двое. Чхве Ушика я не заметил и пропустил вниз. Второй застал меня врасплох, но промахнулся, выстрелив из пистолета с глушителем. Маршал Чхве без сознания, обезврежен. Он пытался устранить подзащитного свидетеля.       Намджун задумался. А потом как-то в один миг ссутулился и стал бесконечно уставшим. Чимину даже стало его жаль, на самую малость. Возникло желание подойти и подбодрить, настолько федеральный маршал выглядел потерянным и расстроенным одновременно. А тот груз, что лежал на его плечах, словно накидывал ему десяток лет. Хотя… Чимин понятия не имел, сколько Намджуну лет на самом деле.       — И почему вы, два придурка, не сидели спокойно в квартире? Что вы здесь такого важного забыли, что нарушили абсолютно всё, что могли?       Чимин потупил взгляд. Он должен был рассказать про флешку. Если эти люди — единственные, кому доверял Чонгук, значит, он тоже мог на них положиться. Хотя после предательства Ушика было тяжело снова поверить правоохранителям.       — Намджун, — мягкость, с которой обратилась Холзи, обволакивала материнским спокойствием, — возможно мальчикам нужно отдохнуть. Сейчас глубокая ночь. Может, стоит оставить показательную порку и выяснение всех деталей до утра? Я сама их провожу до квартиры и отберу все ключи, если хочешь. А днем мы приедем к ним вдвоем, и все узнаем. Уверена, у них была причина. Лишние пять часов сна никому не помешают.       Справедливая правда для всех, кроме Джохана, у которого не было лишнего времени. Чимин потянулся к карману Чонгука, доставая флешку. Он должен был отдать ее сейчас. Возможно, объяснить он сможет все утром, когда Намджун посмотрит содержимое. Почему-то он был уверен, что федеральный маршал не ляжет спать, пока не докопается до сути и не изучит самостоятельно все, что было доступно без пароля на носителе.       — Эта флешка, которую мне передал Джохан. Там больше информации, но пароль от нее знает только сам брат. Это его гарантия безопасности.       Растерянность Намджуна трансформировалась в профессиональное чутье. Он осмотрел флешку со всех сторон и аккуратно убрал в нагрудный карман. Его внимательный и цепкий взгляд вернулся к Чимину. Под ним было неуютно, будто тебя читает рентген, но Чимин даже не дернулся.       — Хорошо, — наконец, кивнул Намджун, соглашаясь с Холзи. — Завтра мы приедем к вам. И лучше бы у вас были готовы объяснения. А уже потом будем решать ваши судьбы.       Он ушел, не прощаясь, чеканя каждый шаг даже сквозь воду. У него возникло слишком много дел на остаток ночи, в том числе — необходимость разобраться с трупом наверху. Холзи же, наоборот, задержалась. Она обняла Чонгука, потрепав его по макушке, как нашкодившего щенка.       — Я рада, что вы живы. Дай Намджуну время остыть, и сам не горячись, как ты это умеешь делать. Я практически всегда на твоей стороне, но здесь уже не смогу помочь.       — Спасибо, — тихий шепот Чонгука, полный надежды, заставил Чимина зажмуриться.       Если есть шанс, что их простят, то это будет чудо, которое они не заслужили.       — И не забудь обработать рану. В квартире в аптечке все есть.       Вся мягкость и забота закончилась на Чонгуке. Холзи без жалости растолкала Ушика, не обращая внимание на болезненные стоны, и ткнула в него своим глоком, заковывая в наручники. Она не собиралась тащить его на себе, максимум — помочь дойти до машины. Чимин не хотел бы видеть эту женщину в гневе и порадовался ее хорошим отношениям с маршалом Чоном.       — Нам тут больше делать нечего, — выдохнул Чонгук. — Намждун явно не будет ждать, пока мы соизволим уехать, и, скорее всего, уже вызвал наряд и скорую за трупом.       Чимин поежился. Вот так просто. Труп в гостиной наверху, в его доме. А вместо него могло быть два других тела. Глупо отрицать, насколько им с Чонгуком повезло.       Когда-то это место было вдохновением и местом отдыха, где Чимин мог расслабиться после рабочего дня, скрыться от всех в оранжерее во внутреннем дворе или окунуться в небольшое джакузи с пузырьками на балконе третьего этажа с видом на холмы. Теперь же этот дом ассоциировался с опасностью, смертью и ледяной водой по щиколотку, от которой уже зуб на зуб не попадал. А может, трясло Чимина и не из-за холода.       Он твердил себе, что все можно восстановить. Но привкус отравленной горечи на языке никуда не уходил. Вопрос был не в деньгах. Уезжая в Корею, он знал, что вернется сюда и начнет жизнь с того момента, где она была поставлена на паузу: восстановится на работе, разморозит счета, зависнет с Тэхёном в клубе. Но после всего случившегося уже сомневался, что ему хватит смелости хотя бы вновь перешагнуть порог своего бывшего дома.       После затопленного и разрушенного здания погруженная в темноту чужая квартира ощущалась безопаснее и теплее. Главное было не думать о том, что Чхве Ушик мог передать адрес этого убежища своим влиятельным «друзьям». Но на этот случай были кнопка быстрого реагирования и Чонгук, от которого Чимин не отлипал всю дорогу назад и не планировал этого делать и в ближайшее время. Было так легко переложить все заботы на маршала и ощущать что-то кроме тупого опустошения после этой ночи. В прошлой жизни Чимин бы подавился лишь от одной мысли, что зоной его ответственности и проблемами занимался другой человек. Но с Чонгуком это произошло естественно и безболезненно.       Сначала усталого Чимина утянули в горячую ванную, наполненную белесым и тяжелым паром, чтобы отогреть все косточки после езды в мокрой одежде на мотоцикле. Чонгук залез под воду вместе с ним. Обычно Чимин не любил, когда кто-то прикасается к его волосам, но мужчина так аккуратно и любовно перебирал мокрые пряди, с приятным давлением массировал подушечками пальцев кожу головы, что можно было мурлыкать от этих ощущений, запрокинув голову на крепкое плечо. Капли били по лбу и носу, разбиваясь мелкими брызгами во все стороны, но тело, наполненное тягучей ленью, не желало сдвигаться ни на миллиметр.       Затем расслабленного парня укутали в банное полотенце и утащили на кровать. Чимин был бы и рад провалиться в дрему, но сон не шел. До утра оставалась совсем немного времени.       — Не могу уснуть, — он перехватил пропитанную антисептиком салфетку из рук Чонгука, помогая ему тщательно обработать рану на щеке и наложить стерильную повязку. — Все время в голове мысли о произошедшем и будущем.       Чонгук запечатлел благодарный поцелуй на его щеке в знак признательности за мимолетную помощь. Легка улыбка впервые за ночь тронула губы Чимина. Если бы не обстоятельства, он легко мог представить такую жизнь с общим душем, помощью перед сном или жаркой близостью как вчерашним утром, которое казалось уже таким далеким. Даже готов был обрабатывать все раны и синяки, но, конечно, желательно обойтись без такого профессионального риска.       — Прямо сейчас мы ни на что не можем повлиять, поэтому нужно отдохнуть. Шеф и Холзи обязательно выберут наилучший план действий из возможных.       — Ты в них очень веришь. А если из-за меня тебя уволят с работы?       Этот вопрос не прекращал грызть Чимина изнутри с момента, как он услышал шум гравия под колесами машины маршалов. Поэтому он перебрался на колени Чонгука и прижался к его груди, обнимая руками и ногами как большая панда. Так было легче говорить на волнующие темы, не смотреть в глаза, но ощущать мужчину рядом всем телом. Чонгук задумчиво кивнул.       — Доверяю им как себе. А если уволят, то будут правы. Я нарушил основы безопасности и подверг тебя риску. Но твоей вины здесь нет, Чимин. Мы все взрослые люди, умеем принимать взвешенные решения и несем ответственность за них сами. Эй, посмотри на меня.       Чимин подчинился, поднял голову и почувствовал, как воздух застревает в горле. Под мягким светом ночника глаза Чонгука казались абсолютно черными, но во взгляде было столько любви вместе с безграничной нежностью и ни одной претензии или обвинения.       — Ты не виноват. Ты защищал брата. На твоем месте я поступил бы точно так же. И почему ты думаешь, что меня уволят? — Чонгук игриво усмехнулся и тут же коротко зашипел от боли под повязкой на щеке. — Я слишком ценный сотрудник, чтобы меня увольнять! Я поймал крысу среди маршалов, у меня теперь будет статус!       Чимин улыбнулся в ответ, прикрывая рот ладонью. Это воспоминание станет его маленькой драгоценностью: как в момент слабости, волнения и сильных эмоций, раненый Чонгук пытался его отвлечь и рассмешить. Моральных сил веселиться не было, но Чимину стало чуточку легче, внутренние переживания сбавили обороты, и мысленный бег по порочному тревожному кругу прекратился.       Как можно аккуратнее и мягче он погладил заклеенную щеку:       — Спасибо, Чонгук. Ты мой храбрый мужчина со статусом и шрамом.       Легко толкнув статусного маршала в грудь, он повалил его спиной на кровать. Необходимо было немного поспать. Как только Чимин позволил себе отпустить тревогу, то сразу почувствовал легкую сонливость. Он довольно лег сверху и накрыл несопротивляющегося мужчину собой как одеялом, наслаждаясь моментом и вжимаясь в горячее тело, ведь никто не был против коротких и желанных поцелуев перед сном.       Из грез Чимина вырвал противный дверной звонок. Он никогда не слышал его раньше в квартире, но что еще могло издавать такие адские звуки по утру? Будильник никто не ставил, а на телефонный рингтон не было похоже. Рядом сонно зашевелился Чонгук с протестующим тихим стоном. Чимин его прекрасно понимал, но после вчерашнего мозги словно встали на место, поэтому пришлось растолкать только недавно заснувшего маршала, чтобы тот выполнил свою прямую обязанность — открыл дверь. Недовольный таким раскладом Чонгук сделал самую непростительную вещь с утра — забрал одеяло с собой.       — Если будем жить вместе, куплю два отдельных одеяла.       Чимин потянулся на кровати до телефона. На экране вспыхнули злосчастные три цифры «6:30». Поспать вышло от силы полтора часа, и это ощущалось тяжестью во всем теле. Без одеяла вновь уснуть было сложно, поэтому пришлось вслушаться в звуки вне спальни. Бормотание в коридоре сменилось щелчком замка и звонким голосом Хосока, который, к слову, тоже совершенно не казался довольным происходящим.       — Недоброго утра, Чон Чонгук, — громкость друга не могла приглушить даже закрытая дверь, казалось, Хосок орет прям над ухом.       Чимин не расслышал ответ Чонгука, так что решил все же выбраться из кровати. Чонов нельзя было оставлять вдвоем на длительное время, они, как кошка с собакой, рано или поздно поцапаются, а Чимину потом их разводить по углам, как детей. Вроде взрослые мужчины, но только не в этом случае. Нелюбовь Хосока к Чонгуку была аномальной, яркой, но, надо отдать должное, в последнее время все чаще сменялась на милость и такую же аномальную заботу. Была ли это профессиональная ревность или подозрительность Хосока, который все еще сомневался в искренних намерениях Чонгука и его чувствах, Чимин не знал. Пытался пару раз докопаться до истины, но Чон Хосок очень ловко уводил разговор в другое русло.       — Что у вас произошло такого, что прекрасная незнакомка позвонила мне поздно вечером и, представившись федеральным маршалом Холзи Франджипани, попросила приехать сюда с самого утра?!       — Прекрасная незнакомка? Она замужем и у нее ребенок, Чон!       — Она от этого перестает быть прекрасной? — хмыкнул Хосок.       Он развалился на кухонном стуле и ждал свой кофе, который уже готовился. Несмотря на раннее утро и недовольный тон, выглядел он как всегда одетым с иголочки. И если в Корее это чаще были строгие костюмы по фигуре, подчеркивающие его авторитетность, то сейчас он облачился в непривычно широкие мягкие карго и розовую футболку, поверх которой на плечи накинут белоснежный пуловер. Такого Хосока хотелось обнять, и Чимин не стал себе в этом отказывать, без всяких сожалений прерывая диалог мужчин.       — Доброе утро, агент Чон!       Тот дернулся от неожиданности, но поняв, кто это, моментально расслабился и заулыбался.       — Чимин-а! Рад тебя видеть, дружище! Рассказывай, что маршал Чон успел натворить, — сидящий напротив Чонгук закатил глаза. — Аж такое, что меня вызвали к вам?       Чимин растерялся. Если откровенно, он уже успел подумать, что Хосока пригласили, чтобы он занял место Чонгука, которого отстранили от дела. Но эта идея не выдержала логической критики. Чон Хосок прилетел в Америку в другой роли и не имел права официально продолжать защиту свидетеля. Значит, есть надежда, что Чонгука все-таки не уволили.       — Он натворил? Скорее, это был я, — Чимин потер лоб. — Но почему тебя вытащили к нам, я не знаю.       — Зато я знаю, — Чонгук принес Хосоку свежесваренный кофе, — но пусть это расскажет сама Холзи, когда приедет сюда… Что? Что не так?       Чонгук, вспыхнул на ровном месте, наткнувшись на подозревающий прищур агента, и раздраженно брякнул чашкой о стол прямо перед его носом. Хосок и так его частенько выводил своими неприкрытыми осуждающими взглядами исподлобья, будто говорил: «Серьезно? Ты что совсем не понимаешь, что сделал не так, мальчик?». И Чимину оставалось лишь незаметно вздыхать и исправлять ситуацию, так как Хосок прямо претензий не высказывал, а Чонгук только продолжал бы злиться. Разговаривать по-взрослому у этих двоих пока не выходило.       В морозилке оказался целый пакет льда. Выловив пять кусочков, Чимин забросил их в кофе друга, и те сразу стали громко трещать и трескаться, охлаждая напиток.       — Айс-американо предпочитают все корейцы! — довольно облизнулся Хосок.       Его захотелось треснуть даже Чимину. Агента спас очередной звонок в дверь, и раздраженно фыркающий Чонгук поспешил удалиться с кухни, чтобы не дойти до рукоприкладства, пусть и несерьезного. Предположительно, новыми гостями должны были стать Холзи и Намджун, но вместо них в комнату вошел мужчина, которого Чимин никак не ожидал здесь увидеть.       Тэхён даже не успел поздороваться, как Чимин налетел на него как небольшой шумный ураган и едва не сбил с ног, заключая в очень тесные объятия и ероша его идеальную укладку. Не верилось. Чимин ужасно соскучился по другу. Мог бы даже на мгновение решить, что это помутненное от недосыпа сознание, но Тэхён действительно стоял на кухне в квартире-убежище, живой, с широкой улыбкой, шокированный не меньше самого Чимина. Они не виделись меньше года, но по ощущениям это время растянулось до нескольких лет. Так надолго они еще никогда не разлучались.       Чимин ничего не понимал. Как вообще Тэхён оказался здесь? Это же еще одно нарушение меморандума? Или его друг каким-то образом теперь тоже в программе? Но разве он как-то причастен к этому делу?! Было столько вопросов, а Чонгук, единственный, кто мог прояснить ситуацию, молча отошел к окну и пытался разглядеть что-то в деревьях лесопарка внизу.       — Джейми-ми! Ты действительно вернулся, живой и здоровый, — бархатистый голос Тэхёна был наполнен искрящейся тихой радостью.       Он также был слегка смущен, не понимая до конца причину их встречи, но никак не мог отпустить от себя друга. Чимин бросил короткий взгляд на Чонгука, и вновь обернулся к Тэхёну, решившись произнести:       — Тэ, у меня теперь другое имя. Зови меня Чимин.       — Чимин… Чи-мин. Мин… Мини, — Тэхён будто пробовал на вкус новое слово, бормоча его себе под нос с разными интонациями и задумываясь, какая лучше звучит, и, наконец, что-то решив для себя, серьезно кивнул: — Это тоже тебе подходит, Дже… Чимини.       Забытый всеми, Хосок невовремя поставил допитый кофе на стол, и звук раздался в секундной тишине после законченной фразы. Не ожидав такой подставы от кружки, он ойкнул, поскреб запотевшие холодные бока стакана и попытался вновь слиться с окружением. Чимин знал, что в незнакомой компании Хоба ощущал себя сковано, особенно когда рядом фонтанировали эмоциями. И неожиданное внимание от всех его смутило.       — Это мой корейский друг, Чон Хосок, — Чимин решил представить его Тэхёну, чтобы разрядить ситуацию, но не стал уточнять, что «корейский друг» являлся агентом программы защиты свидетелей. — А этот…       Но его перебили.       — Ким Тэхён, друг детства Чимини. Будем знакомы.       Удивительно, как быстро Тэхён распушил свой хвост и навострил уши. У Чимина брови изогнулись в немом изумлении. Этот приём он лицезрел в прошлом десятки раз: Тэхён подошел к Хосоку и протянул ему ладонь, поймал взгляд мужчины, очаровательно улыбнулся, и, будто засмотревшись, задержал чуть дольше положенного его пальцы в крепком рукопожатии. Чимин с любопытством наблюдал, как друг детства пытался очаровать и подсадить на крючок нового знакомого. Сцена разворачивалась преинтересная! И зная Хосока, можно было предположить, что он не попадется на такой топорный флирт. И он не подвел.       — О, приятно познакомиться! Наслышан о вас!       После секундного замешательства Хосок закивал, заулыбался в ответ так открыто, что глаза превратились в щелочки, и даже успел радостно хихикнуть. Но в его смехе не было и доли флирта. Обычный Хоба. То ли не уловил, что его пытались обворожить, то ли, наоборот, все прекрасно понял и просто решил, что ему это не нужно. Иногда понять Чона было сложно, несмотря на то что держать лицо у него совсем не получалось при сильных эмоциях.       Чимин подхватил Тэхёна под локоть, сжав чуть сильнее, чем нужно, и разворачивая к Чонгуку. И только хотел его представить…       — С маршалом Чоном я уже знаком, — вырвался из захвата Тэхён.       Этому Чимин удивился даже сильнее, чем его флирту с Хосоком. Серьезно? Уже знакомы? Значит друг тут действительно не просто так. Он не стал больше удерживать локоть, и освобожденный Тэхён неспешно направился к стулу напротив Хосока. Но Чимину уже было не до этого.       Он встал за спиной сосредоточенного Чонгука, который за все это время не проронил ни слова. Маршал все еще был лохматым после скорого подъема, а часть скулы заклеена белым стерильным пластырем — на него совершенно невозможно было злиться. Чимин устроил свою голову на плече мужчины, пытаясь понять, что же такого тот высматривает в окне. Отсюда был виден только лесопарк. Никаких соседних домов и крыш. Все остальные строения были так далеко за деревьями, что казались крошечными.       — Что происходит, Чонгук?       Чимин не упустил возможности лишний раз задеть губами вкусную шею мужчины. Иногда он откровенно засматривался, мечтая эгоистично разрисовать эту чистую кожу засосами. Жаль, что было не место и не время.       — Я не знаю, — протянул Чонгук тихо, сквозь зубы.       Значит этот незапланированный сбор на кухне был не его инициативой. Он действительно не знал, поэтому и был так напряжен, включив режим наблюдения и защиты.       — Тогда дождемся твоего шефа и Холзи, да? Они наверняка все объяснят.       Чонгук все так же молча кивнул. Ему явно не нравилось происходящее, потому что было нарушено сразу несколько пунктов меморандума. Не нравилось, что он не знает, что все это значит. Не нравилось, что его не посвятили в планы.       Чимин ободряюще огладил мужчину по плечам, успев сунуть руку под футболку и дотронуться до горячей спины. Но сидящие за столом этого даже не заметили. Там Тэхён старательно напрашивался на внимание, а Хосок благоразумно делился этим вниманием, уважительно слушая неспешную речь собеседника и не перебивая. Чимин мог поспорить, что Тэхён был недоволен таким раскладом, но ничего поделать не мог. Возможно, стоило отвлечь этих двоих, увести Тэхёна поболтать, пока есть такая возможность, ведь столько нужно было узнать, накопилась куча вопросов, хотя сам Чимин рассказывать о своей жизни в Корее не спешил, ведь все еще не знал, на каких правах тут находится друг.       Но следующий дверной звонок привел Намджуна и Холзи. Собранные и серьезные, федеральные маршалы без лишних слов пригласили всех в гостиную, поскольку на кухне все уже не умещались. От такой строгости у Чимина затряслись поджилки, и волнение вновь накрыло удушающей волной. Холзи не улыбалась. Чимин не знал о ней ничего, но ему казалось, что девушка должна была хотя бы тепло поприветствовать Чонгука, а этого не произошло. Оставалось лишь ждать приговора.       — Все на месте?       Намджун осмотрел присутствующих, задерживая на каждом взгляд на несколько секунд. Вся кожа неприятно зудела от такого внимания, и Чимин неспокойно поежился.       — Еще один. Он завершает обход и дает последние указания ребятам, — Холзи же, наоборот, ни на кого не смотрела, только быстро что-то чиркала в блокноте.       Все чувствовали повисшее напряжение. Атмосфера с приходом маршалов резко изменилась, никакого смеха и улыбок. Даже Тэхён, заняв кресло, стал тихим и послушным, пытаясь оценить ситуацию. Чонгук уселся близко к Чимину, прижавшись бедром к бедру, хотя весь остальной диван был свободен. Он занимал пространство рядом, окружал и словно ограждал его от остальных. Чимин шеей чувствовал тепло руки Чонгука, закинутой на спинку дивана. Намджун лишь нахмурился от такой явной демонстрации, но промолчал.       Последний человек зашел сам. Без звонка. Чимин очень удивился, что еще у кого-то был ключ от квартиры. Еще больше он поразился тому, насколько вошедший схож с Чонгуком. Такие же вьющиеся темные волосы, такая же забитая татуировками рука от кистей до груди, высокий и с телосложением бойца. Даже в чертах лица было что-то общее. Только глаза были совершенно другими. Узкие, лисьи, с пронзительным и хищным прищуром. Не хотел бы Чимин оказаться у этого мужчины на пути.       Чонгук поднял правую руку в знак приветствия, незнакомец ответил тем же, но остался стоять у двери с показательной выправкой военного, сцепляя руки за спиной.       — Отлично. Теперь все на месте. Начну с главного, — Намджун достал из своей сумки папку с документами. — Сегодняшним числом меморандум по программе защиты свидетеля перестает действовать в отношении Пака Чимина по причине нарушения соглашения. Это единственный правомерный выход.       Все оборвалось, мерзкая пустота начала расширяться внутри и продвигаться до самого горла. Чимина затошнило. Неужели это все?