Метафорически и буквально

Ма справилась. Энди позвонил на следующий день и сказал, что ее состояние стабилизировалось, и с ребенком тоже все в порядке. Задержится немного в больнице, врачи понаблюдают. Он сказал еще кое-что. Это случилось с Ма после ссоры с отцом. Он не знал подробностей, но понял по каким-то оговоркам, по тому, как отец прятал глаза, что… Джей сжал кулаки. Этот… этот ублюдок добрался и до Ма. Блядь! Ладно. Ладно. Он сделал жизнь Джея, его персонального разочарования, похожей на вечное унылое покаяние, словно бы вынуждая оправдываться за то, что он, вообще существует. Хер с ним. В конце концов, Джей вырос, и у него теперь своя жизнь. Но Ма? Та, кого он выбрал, кого взял — осознанно, хотя они были буквально из разных миров. Не понял до конца, но вроде бы принял. И теперь… что? Она недостаточно «нормальная» для него. Недостаточно рациональная? Или, может, теперь уже недостаточно белая? Джей понял, что его колотит. Он закрыл лицо руками и согнулся пополам, стараясь дышать размеренно. Пошло оно все в жопу. Сейчас он ничего не может с этим сделать. Ни со злостью и горечью, ни с отцом и Ма. Нужно быть разумным. Взрослым. Учиться, брать больше проектов. Найти еще учеников, откладывать деньги, чтобы потом, в случае чего, забрать Ма и сестру, когда та родится. Джей подавил желание горько рассмеяться. Много он, первокурсник театрального, сможет сделать для них. Интересно, что думает Энди… Фак! Точно, Энди. Тот ответил после третьего гудка: — Эй, привет. — Голос усталый, но спокойный. — Порядок, Джей. Я поговорил с отцом. Накануне они повздорили, да, но Ма стало плохо не из-за этого. Это что-то… в общем, на врачебном. Гипертонус и еще какие-то штуки. Рискованно из-за возраста. — Энди помолчал. — Сказали, что еще пару дней ее подержат и отпустят домой. Пусть так. Но наверняка, то, что отец давит на нее или критикует, ни хрена не помогает справляться со сложной беременностью и точно не добавляет здоровья. Ему нужно, просто нужно убедиться, что с Ма все в порядке. — Я… — Джей прочистил горло. — Я собираюсь приехать на выходные, проведать Ма. Ты?.. — Да, я тоже пока побуду дома. Договорился с научником, перенес пару консультаций. За тобой приехать? — Нет, — ответил Джей, оценивая свои финансовые возможности. — Спасибо, но лучше побудь там. А я доеду на Грейхаунде. Предложение Энди не вызвало обычного раздражения. Наоборот, стало как-то тепло. Как будто они заодно, по крайней мере, в этом. Впрочем, анализировать было некогда. Раз в выходные его не будет, до конца недели надо закрыть вопросы с учебой, сделать домашку на понедельник и перенести занятие с Хетти. Еще он обещал Лукасу и Мар помочь с раскадровками к «Саломее», где Мар должна была исполнить главную роль. Она уже показывала танец семи покрывал, оставив их с Лукасом пораженными и онемевшими… Точно. Лукас и Мар. Нужно сказать им, что он уезжает. К пятнице Джей адски устал, но, кажется, почти разгреб дела: сдал задание по алгебре и серию эскизов по дизайну костюмов. Мама Хетти нормально отнеслась к отмене, узнав, что он едет проведать родителей. Он только проснулся, почистил зубы и еще не успел переодеться — решил перечитать свое эссе по этике и внести правки, перед тем как отправить преподавателю, когда в чат пришло сообщение от Мар. ‘@jahlalani Хей, Джал Проснулся? Мы за кофе собираемся Пошли с нами, а потом сразу займемся светом Джей уже приготовился ответить, что да, с радостью прогуляется с ними до кофе-точки. Но тут увидел, что Мар печатает и… Люк, не торопи Джала Еще рано Ему нужно привыкнуть к нам Э-э-э, что? Не торопить? О чем она вообще? Это, наверное, она хотела отправить Лукасу в личку, но промахнулась. Джей пялился на сообщение минут пять, но потом оно вдруг исчезло: видимо, Мар обнаружила, что отправила не туда. Джей потер глаза и задумался, как поступить. Она наверняка видела, что он прочитал, да и любопытно, о чем шла речь. Если Джей сейчас скатится в область предположений, то точно потом не вернется обратно из своей головы, а дел все еще немерено. Он быстро написал ответ и договорился пересечься в холле через десять минут, скинул пижаму и с удивлением обнаружил, что напряженно раздумывает об одежде. Чтобы что, блин? Выглядеть получше на пятиминутной прогулке за кофе. Бр-р-р. Темно-розовый свитшот, прямые джинсы, несколько браслетов — сойдет. И чего он себе напридумывал? Когда они встретились, Мар привычно обняла его, но выглядела смущенной и немного настороженной. Лукас, как всегда невозмутимый, пожал руку и аккуратно коснулся плеча. Они сходили за кофе. Тыквенный латте для Мар, арахисовый раф Лукасу, мокко — для Джея и сэндвичи на всех — и по обыкновению забурились в свою любимую учебную зону, которая, к счастью, оказалась свободна. Разложили заметки и еду, но никто не спешил начинать. Недосказанность ощущалась почти физически. — О, да бога ради, — наконец не выдержала Мар, — спрашивай уже. — Эм… — Джей почувствовал, что щеки предательски теплеют. — Джал, мы хотели отложить все это до времен, когда у тебя в семье все наладится и маме станет лучше, но руки у меня кривые, так что… В общем… А, фак! — Она рыкнула раздраженно, одним движением распустила волосы и начала переплетать косу. — Никогда никому этого не говорила. Джей удивленно поднял брови, теряясь в догадках. Надеялся только, что они не собираются перестать общаться с ним. Больше ничего плохого он себе представить не мог. — В общем… Мы с Люком, — тот подошел на шаг ближе и приобнял Мар за плечи, — мы уже давно вместе, с первого курса на самом деле — ну, ты знаешь — и у нас все хорошо, — она прижалась к Лукасу сильнее и потерлась виском о его плечо, — но мы встретили тебя и… поняли, что ты… наш. Вот просто наш. Не знаю, как объяснить. Как будто мы даже не знали, что чего-то не хватает, но ты появился и… все стало как будто целым, понимаешь? Джей медленно кивнул. Сердце пропустило удар. Он чувствовал да. Близость, понимание, как будто они состыковались как три фрагмента пазла — без сопротивления и притирок. Но… Дальше следовали сплошные «но». Лукас и Мар — пара. Сложившаяся и очень гармоничная. Так о чем тогда идет речь? — Мы хотели предложить тебе… Быть с нами. Все вместе, втроем, как… — Мар снова зарычала с досадой и выдала пару эмоциональных ругательств по-испански, — не знаю я, как это сформулировать, блин. — Ее скулы алели румянцем, правой рукой она теребила кончик косы. — Джал, — Не выпуская Мар из объятий, Лукас подался ближе, почти не оставляя расстояния между ними. — Мы хотим, чтобы ты был с нами. Нашим. А мы — твоими. Вот так, втроем. Быть вместе, заботиться друг о друге, заниматься сексом… — он задохнулся, потому что Мар въехала локтем ему в живот. — Ауч. — Ну куда ты с наскока про секс, а? Сейчас Джал испугается и будет нас потом обходить десятой дорогой. — Короче, мы плохо подготовились к разговору, потому что планировали его позже. Но, думаю, ты понял, о чем идет речь, да? — Она положила маленькую теплую ладошку ему на плечо. Лукас наклонил голову и внимательно вглядывался в лицо Джея и, видимо, ища какой-то ответ, а Джей просто стоял там и не знал… Ничего не знал. — Я… — начал он, но Лукас медленно, словно в слоумо, поднял руку и коснулся скулы Джея, как тогда, на вечеринке. Джей застыл, а Лукас выдохнул — шумно, дрожаще — провел пальцем по щеке, огладил линию челюсти. — Я… — снова попытался Джей, но слова не шли. В ушах стучал пульс, лицо пылало — Лукас наверняка это чувствовал. Молчание затягивалось. — Джал… — В глазах Лукаса было что-то уязвимое и одновременно жадное. Он все еще касался рукой его, Джея, лица, словно не находил в себе сил убрать руку. — Джал, — выдохнул он. Рука безвольно повисла вдоль тела. — Блядь, прости, я что-то… Просто много думал о тебе с того раза на вечеринке. Джей испуганно глянул на Мар, но та спокойно и понимающе улыбалась, все еще изучая его лицо. — Ребят, я… не знаю, что сказать. Это как-то… неожиданно и я… Да, я думал о… о вас. Сам не понимал, что думаю… Твою мать, но так же не бывает! Что это вообще? — Голос дрожал, в горле стоял ком. Хотелось остаться одному, чтобы разложить все по полочкам. Ему сейчас, что, предложили отношения? Втроем? Все переглядки Лукаса и Мар на вечеринке, вся их щедрая тактильность, которую Джей воспринимал как смешанные сигналы, теперь становились понятны. Как будто в голове щелкнуло и пазл сложился. — Эй, — Мар протянула руки, чтобы привычно обнять, но потом, словно смутившись, отступила, — сейчас не нужно ничего решать. На тебя много свалилось, но мы серьезно хотим быть с тобой. Как партнеры. Близкие люди. — А раньше вы?.. — Да, но не так. Иногда знакомились с кем-то и предлагали провести время. Разово. Иногда пару встреч, не больше. Но ты… Когда мы встретили тебя, все словно встало на места. Наш Геде Нибо, — она лукаво улыбнулась, все-таки потянулась к нему и поправила пару дредов, упавших на лоб. — О, хм… Окей, — Джей все еще не мог собрать мысли в кучу и мямлил, как дурак. Он тряхнул головой. — Мне нужно… подумать, ладно? Это как-то… очень неожиданно. — Да, конечно, — ответила Мар, а Лукас кивнул. — Столько, сколько тебе нужно. Мы будем здесь. Будем ждать тебя. *** Энди забрал его с автостанции и отвез домой. Они говорили в пути, вполне мирно и без напряжения. О важном — здоровье Ма и ребенка, о том, что оба тревожатся оставлять ее одну. Джей спросил про Одри и дипломный проект, понимая, что действительно хочет знать, чем живет брат. Энди, смущаясь, признался, что уже думает о предложении и смотрит кольца, но сначала, конечно, планирует найти работу в Портленде, снять жилье и поступить в магистратуру. Джей искренне порадовался за него. Одри — классная, и им хорошо вместе, это было видно. Дома было тихо и привычно пахло специями. Они обнаружили Ма на диване с книгой, осунувшуюся, но с неизменной ласковой улыбкой. В свободном алом домашнем платье, колени укрыты стеганым одеялом, которое Джей помогал ей шить лет семь назад. — Mon Piti! — воскликнула она радостно. — О, иди сюда. Тут Джей обратил внимание на ее выпирающий живот. Не огромный, даже довольно аккуратный — Ма и сама была хоть и довольно высокой, но худой. Она вдруг показалась Джею очень хрупкой, такой, что страшно коснуться. Но Ма сама притянула его в объятия, тихо и неразборчиво шепча что-то по-французски. Джей купался в ее запахе, а на глаза наворачивались слезы. Энди смущенно откашлялся и ушел на кухню, сказав, что сделает травяной чай. Ма держала Джея за руки и сияла: — Ну что, — вокруг ее глаз появились смешливые морщинки, — расскажи мне все, mon beau. Как ты? Что сейчас ставите, как ученики? Джей оценил попытку, но не повелся. — Ну нет, Ма. Сначала ты. Как себя чувствуешь? — Порядок. — Ее улыбка чуть померкла. — Просто твоя сестра подумывала появиться на свет пораньше, но нам удалось договориться. По спине Джея пробежал неприятный холодок, и он усилием воли подавил дрожь в пальцах. — А что слу… — Он откашлялся. — Почему это случилось? — Piti, я догадываюсь, о чем ты думаешь. И ответ — нет. Я знаю, что у вас с отцом непростые отношения, и мне от этого тоже очень больно, но это, пожалуй, единственное, в чем мы категорически не сходимся. — Она устало вздохнула, сменила положение, собрала дреды в низкий пучок на затылке — и вдруг показалась ему куда старше своих сорока трех лет. С ней всегда было так. Иногда она выглядела словно юная девушка, а порой — как кто-то очень-очень древний и бесконечно мудрый. Джей поковырял облупившийся зеленый лак на указательном пальце, отстраненно подумав, что надо было стереть перед поездкой, но было не до того. — Я рад, что ты… Что вы ладите несмотря на… все, — и он действительно имел это в виду. — Рад, что о тебе заботятся. Глаза Ма снова лучились. — Да, Piti. Тебе не стоит переживать. Бен очень внимателен, и теперь мы будем вдвое осторожнее. А перед родами я лягу в госпиталь. Все будет хорошо, я точно знаю. Чувствую. Джей вздохнул, обнял Ма и положил голову ей на плечо. Тревога отпустила хоть и не до конца, но снова можно было дышать и не гонять в одну секунду сотню панических мыслей. Энди принес чай, придвинул кресло и уселся тоже. Ма выглядела счастливой и умиротворенной, переводя взгляд с одного сына на другого и обратно. Она гладила Джея по волосам и улыбалась, слушая, как Энди рассказывает о поездке на побережье, которую они планируют с Одри ближе к Рождеству. Послышался звук автомобиля на подъездной дорожке, и Джей невольно напрягся, выпрямил спину и сжал кулаки. Хлопнула дверца, пропищала сигнализация, прозвучали шаги на крыльце. Джей задержал дыхание, как перед прыжком в ледяную воду. Отец вошел, как всегда, ступая уверенно и как-то веско. — Ивонн, того бандажа не было на Мерси-стрит, я съездил на Аспен… — он осекся, увидев Джея, брови на секунду удивленно приподнялись. — Сын, — ровно сказал он. — Привет, папа. — Говорить сквозь сжатое горло было сложно, и Джей подавил желание передернуть плечами. Отец поставил пакеты на банкетку в прихожей, повесил на крючок ключи от машины и снял пальто. — Здравствуй. Как добрался? — Все в порядке. Повисла неловкая тишина. — Пап, хочешь чаю? — Энди тоже явно было неуютно. Отец кивнул и, сказав, что сейчас вернется, ушел наверх. Джей медленно выдохнул, чувствуя подступающую головную боль. Они выпили еще по чашке чая с отцом, говоря на нейтральные темы. Джей ответил на пару вопросов об учебе, среднем балле. Рассказал, что его ученик победил в окружном конкурсе, — одобрительный кивок отца, о театральных проектах и даже, стараясь не краснеть, упомянул Лукаса и Мар, обозначив из нейтральным словом «команда», но увидел, как глаза Ма при этих словах лукаво и заинтересованно блеснули. После чая отец ушел в свой кабинет, а они с Энди и Ма переместились на кухню, где не дали ей хлопотать по хозяйству. Она посетовала, что не такая уж и беспомощная, но ее изможденный вид говорил сам за себя. Энди и Джей споро приготовили ужин — красную фасоль с рисом и салат из свежих овощей — и накрыли на стол. На кухню, задрав хвост, вышла Тилулу, запрыгнула на колени Ма, мурлыкнула и потерлась мордочкой о ее щеку. — Вот так, — фыркнул Джей с притворной обидой и подошел погладить ее по шелковистой черной спинке. — А я тебя, между прочим, всегда креветками подкармливал, хотя мне не разрешали. Какая ты ветреная, уже меня забыла. За ужином беседа по-прежнему текла мирно. Отец вкратце рассказал о проекте строительства высотного дома, которым руководит. Энди, расспрашивал с искренним интересом, Джей тоже прислушивался. Отец действительно горел работой и был довольно известен в профессиональной среде. Обязательный, порядочный до мозга костей, компетентный. Компания, в которой он работал, вела проекты по всему Орегону и даже в соседних штатах. Джей выдохнул. Кажется, все не так плохо. По-прежнему тревожно и неопределенно, но Ма, хоть и выглядит усталой, вполне бодра. После ужина они с Энди снова отправили ее отдыхать, на что та притворно поворчала, но обняла обоих по очереди и уселась на диване с каким-то шитьем. Убирали со стола в комфортном молчании, изредка перебрасываясь парой слов по делу: передай полотенце, включи посудомойку. Джей сделал чай, и они снова сели в гостиной втроем, пока отец созванивался с кем-то по работе. Непринужденно болтали, смеялись. Ма расспрашивала Джея и Энди о колледже, о научной работе, друзьях, и Джей поймал себя на этом особенном ощущении — он дома — которого практически не испытывал, с тех пор как совершил каминг-аут в предпоследнем классе. Тогда вроде бы ничего страшного не произошло. Во всяком случае, не было конфликта, но что-то сдвинулось необратимо. И сейчас оно не встало на место, нет, он все еще был оторван, но это ощущение чуждости как будто притупилось на время. Энди ушел в душ, потом остался в комнате, чтобы поболтать с Одри в ФейсТайме. Джей и Ма остались вдвоем. В какой-то момент разговор сам собой сошел на нет. Ма смотрела на него долго, вокруг ее глаз собрались морщинки, и у Джея захватывало дух от того, какая она красивая, теплая и родная. От того, как он, оказывается, скучал. Ма ушла ненадолго и вернулась со знакомым флаконом и столь же знакомой улыбкой. Внутри у Джея разлилось золотистое тепло, словно бы легонько лессированное краплаком — цвета, которые всегда ассоциировались с ней. Он спустился с дивана и сел у ее ног. Она растерла в ладонях немного масла жожоба и принялась нежно, привычными движениями втирать в кожу его головы. Как в детстве. Джей так скучал по этому. Энди уже несколько лет носил фейд, так что это было только для них с Ма. — Bon, ti bébé, — ее густой голос с типичной южной протяжностью, которая никуда не делась с тех пор, как двадцать с лишним лет назад она познакомилась с отцом и уехала из Нового Орлеана, звучал все так же мягко, как Джей привык, — теперь рассказывай. — Quoi? — Джей сделал вид, что не понимает, о чем речь скорее в шутку, прекрасно зная: Ма сейчас расколет его как скорлупку пекана. — Tu sais bien. — Она игриво потянула его за дред. — Я вижу, что ты думаешь о чем-то. Весь в себе, hein? Джей прикрыл глаза. Перед мысленным взором мелькнул изгиб талии Мар и прямой узкий силуэт Лукаса. — Ма, это… скажем так, трудно объяснить. — Сверху послышался мягкий смешок, и он решился. — Есть двое ребят, я рассказывал тебе, мы с ними работаем в нескольких спектаклях, и… Мы сблизились в последнее время. Они сделали все как будто проще. Словно я вписался, понимаешь? Ма ничего не сказала, только поцеловала его в макушку. — Мы общались, работали, тусовались и… все вдруг стало… немного другим. Как будто появился еще один слой, где мы… большее. Где есть связь. И вчера они сказали… предложили мне… — он замолк, страшась озвучить вслух правду, которая одновременно пугала его и вызывала сладкую дрожь. Вдох: роза, жожоба и специи, — быть вместе. В смысле, романтически вместе. Втроем. Ма снова хмыкнула с интонацией, которую Джей не смог с ходу определить. — Alors. — А нечего продолжать. Я не ответил. Попросил дать время. — А что ты думаешь ответить? Точнее, не так. Mais… Что ты хочешь ответить? И вот оно. Ма часто говорила ему, что когда человек задает вопросы, он, на самом деле, всегда уже знает ответ. Быть может, не видит или не хочет видеть. Боится. И, когда он спрашивает, ему нужен не ответ, а что-то вроде лампы, чтобы осветить скрытое внутри него. Если человек действительно не знает, он не сможет составить вопроса. Джей помолчал немного, наслаждаясь успокаивающими движениями Ма, которая заканчивала втирать масло. Снова глубоко вдохнул перед прыжком в неизвестность. В правду о себе. — Я… — Ивонн, я собираюсь ложиться. Думаю, тебе тоже стоит. Увлеченные беседой, они не услышали шагов отца, и Джея кольнула тревога: это точно не то, чем он готов был с ним поделиться. Не сейчас. И, вероятно, никогда. Тот уже был в одежде для сна — простая однотонная футболка, клетчатые пижамные штаны. — Oui, mon cœur, — ответила Ма спокойно, — нам с 'Lani нужна пара минут. Отец кивнул и молча ушел наверх, тихо ступая в домашних тапочках. Джей поднял голову и вопросительно уставился на Ма. Выражение ее лица было нечитаемым. Она механически поглаживала живот и, казалось, глубоко задумалась о чем-то. — Bon, — она встретилась с ним взглядом, — продолжай, bébé. Джей попытался восстановить в памяти ход разговора. Желание. Да. — Я знаю, что хочу этого, потому что никогда не чувствовал себя так… правильно? Полно, как с ними, но… — он умолк. Ма ласково погладила его скулу. — Но всегда эти «но», — усмехнулась она немного грустно. — Я понимаю, сынок. Очень понимаю. Такой… союз не будет простым. Много сложностей. Неясности — внутри и снаружи. Нужно будет держать равновесие. Балансировать… не как на канате, но… как на границе. Ты хорош в этом, словно для этого и создан. Но ты и свободен в выборе, каким быть, чью… норму выбрать. Ты сможешь стать любым, но тебе уже известен ответ на вопрос, каким ты хочешь стать. Джей почувствовал, как грудь словно сдавило тисками. Страх, непролитые слезы, неотгореванная потеря: основы, дома, корней. Робкая, дрожащая надежда. И где-то на периферии — ярко сияющее понимание. Он выдохнул рвано, почти всхлипнул и уткнулся лицом в колени Ма, укрытые стеганым одеялом. — Mèsi, maman, — невнятно пробормотал он в одеяло. Ма положила руку ему на макушку, знакомо, успокаивающе. И Джей подумал, что самое сложное порой — не найти ответ, а набраться храбрости, чтобы произнести его вслух. *** Утро они с Энди провели, помогая по дому Ма и перебрасываясь шутками. Потом Джей сходил прогуляться на Мэйн. Зашел в «Кофе на Краю», где когда-то любил сидеть с друзьями, взял кофе и порисовал немного в скетчбуке, просто наброски: Энди, Ма, отец, вид из окна кофейни — это помогало немного уложить мысли в относительном подобии порядка. Нужно было решать, что дальше. Точнее, решение уже было, это он понял еще вчера, и оставался последний шаг. Было тревожно, конечно, но вместе с тем Джей горел удивительным ярким предвкушением — с оттенком неуверенности — со вспышками мадженты и фиолетового. Он прикрыл глаза, купаясь в этом ощущении, и почувствовал, что тревога уходит, ожидание становится ровным и мерным, окрашивается в теплый золотой. Он придет к ним. Придет — и будет с ними, к чему бы это ни привело. Потому что Ма права: сердце вместительно, и совсем не обязательно выбирать, — ведь узоры порой сплетаются более чем из двух элементов. Он вернулся домой к обеду, который тоже прошел спокойно, хотя отец по большей части молчал, предоставив возможность говорить остальным. Порой смотрел на Джея задумчиво и как-то изучающе, заставляя того нервно ерзать на стуле. После обеда они вместе сидели в гостиной и разговаривали о работе Ма в библиотеке и именах для будущей сестренки. Ма была права, еще пару месяцев назад УЗИ показало девочку. — Я думаю, нужно что-то простое, — задумчиво сказала она, — классическое. «И чтобы можно было произносить на английский и французский манер» — подумал Джей и предложил: — Мари, в честь Мари Лаво? Элиза, Николь, Ноэль… точно, Ноэль. Она же родится в январе! — О, Piti, мне нравится! — Ноэль Ивонн Андерсен, — довольно улыбнулся Джей. — Я приеду домой сразу после показов, в конце декабря, и останусь на время, чтобы помочь, хорошо? Ма улыбнулась, ее глаза сияли: — Конечно, mon Piti, но главное, чтобы это не повредило учебе. Я рада, что ты будешь с сестрой с первых дней. Послышался странный скребущий звук — это отец дернулся в кресле так, что ножка проехалась по полу. — Ивонн, хватит уже звать его этим дурацким прозвищем, — прошипел он. — Посмотри, — презрительный взгляд на руки Джея — браслеты, зеленый лак, — из-за этих сюсюканий, вырос непонятно кто. — Бен! — воскликнула Ма. — Non! Что ты такое… Прекра… — Прекратить? — перебил отец, кривясь. — Прекратить? Я слышал ваш разговор вчера. Что он там придумал, Ивонн? У него скоро будет сестра. Он должен быть примером. Образцом, а не… Мерзкое слово повисло в воздухе непроизнесенным, но это не сделало его вес меньше. Энди съежился в углу дивана, опустив пылающее лицо и глядя на сложенные на коленях руки. Джея жгло изнутри: горько, больно. Необратимо. Вот он, момент истины. Истины страшной, разрушительной, но он даже был благодарен за эту ясность. Он недостаточен для своего отца. Недостаточно маскулинен, однозначен, правилен. Bien. Наконец-то слова сказаны. Он медленно поднялся, подошел к Ма, положил руку ей на плечо и коротко прижал к себе. — Ne t’inquiète pas, maman, — тихо сказал он, следя, чтобы голос не дрожал. Стараясь быть спокойным и убедительным. — Ne t’en fais pas, ça pourrait faire du mal à Noëlle. — ‘Lani, oh mon Dieu! Да что же это?! — Она всхлипнула и шмыгнула носом. — Tout va bien. — Джей выпрямился и отпустил плечо Ма. — Я пойду, автобус скоро. — Потом повернулся к отцу и сказал сухо: — Я не могу стать таким, как ты хочешь. Не «не хочу», не могу. С этим ничего нельзя сделать. Сумка была собрана, так что у него не заняло много времени подняться за ней в комнату и снова спуститься. Он кивнул Энди, избегая смотреть на отца, и сказал, особенно ни к кому не обращаясь: — Пока. Рад был… повидаться. — И вышел за дверь. Энди догнал его, когда он заворачивал за угол, направляясь к автобусной остановке на пересечении Оак и Пайн-ридж. — Джей, Джей… стой. — Он немного запыхался от бега, и Джей остановился, чтобы дать ему отдышаться. — Стой… Уф… Подожди. Давай я отвезу тебя в Юджин. — Да не на… — Надо. Давай, подожди меня. Джей устало кивнул, сил спорить не было. К тому же так действительно будет удобнее и гораздо быстрее. *** Спустя пару часов Джей уже был в кампусе. Он не стал им писать. Просто бросил сумку в комнате и спустился на два этажа, в общую зону, где они обычно вместе занимались. Они были там. Лукас сидел на диване и делал какие-то заметки в блокноте, который пристроил на бедре Мариссы: та лежала, перекинув ноги через его колени. На скрип открывшейся двери оба повернули головы. — Джал… Джей не разобрал, кто из них выдохнул его имя. Радостно, облегченно, тревожно. Это было неважно. Все было неважно. — Я… — попытался он, но вдруг понял, что слова не нужны. Не обязательно называть это, давать этому определение. Он быстро подлетел к ним, упал в них, нырнул в них: в аромат трав и цитруса, в шелковые волосы и мягкую кожу. В тепло. — Я здесь.