Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

Визг тормозных колодок вырвал Константина из хватки невеселых размышлений и он, подхватив с соседнего сидения чемоданчик с брякающими в его холщовом нутре соответсвующими случаю принадлежностями, со вздохом выбрался из кеба в пропитанный тоскливой моросью мрак ночной окраины Лондона. Озноб, отдающий безнадегой и предчувствием дурного, немедленно заставил кожу покрыться мурашками. Константин зябко повел плечами и зашагал к нужному ему подъезду – нет, он не боится, не боится. Это просто вездесущая английская промозглость пробралась под его плащ, не более того. Просто, блять, ему нужно прекратить думать о том случае! За прошедшие с того злополучного вечера годы он стал в разы умнее и опытнее, чем был тогда, теперь-то все будет по-другому. Створки лифта с лязгом распахнулись перед Джоном и выплеснувшийся из-за них зыбкий свет подслеповатой лампочки, мигавшей словно спросонья, украсил пространство вокруг него неприятными желтушными бликами, вызвал к жизни чернильные тени на границе поля зрения. В них, казалось, недружелюбно ворочалось что-то массивное, тупоумное и чрезвычайно прожорливое. Константин торопливо, более чем ему того хотелось бы, извлек из кармана плаща пачку сигарет и зажигалку. Прикурить ему удалось лишь со второй попытки. Чемоданчик оттягивал руку своим весом и Джон был благодарен этой тяжести, напоминающей ему о его миссии и, подобно якорю, не дающей его разуму устремиться назад к тому времени, о котором ему сейчас все так настойчиво напоминало. Он покрепче сжал нагревшуюся в кулаке ручку и зашел в кабину, где его немедленно объял спертый в тесном, как гроб, коробе, воздух с обязательными для подобного места аммиачными нотками. Константин нажал на кнопку и дверцы лифта со скрежетом двинулись навстречу друг дружке, усиливая ощущение неотвратимо надвигающейся катастрофы, которое мужчина так упорно гнал от себя. - Эй там, обожди-ка! Вместе поедем! – оставшийся по другую сторону от уже почти сомкнувшихся створок холл огласился окриком, по тембру и громкости более всего напоминающим залп артиллерийского орудия. По полу загрохотали такие тяжелые шаги, словно бежавший весил по меньшей мере как небольшой грузовик. Не успел Константин выматериться, как между дверцами лифта вклинилось что-то, больше всего напоминающее три каменных бруска. В неверном свете лампы на их багровой поверхности проступили многочисленные сколы и трещины, но всполошившемуся мужчине они показались странно-живыми, словно в тех камнях пульсировала некая могучая, необузданная и грозная энергия. Движимый инстинктом, он поскорей отпрянул в угол, подальше от рвущегося в кабину нечто. То, что появилось следом, впрочем, оказалось куда более впечатляющим. Встретившиеся с непреодолимым препятствием половинки лифтовых створок стразу же откатились обратно, впустив внутрь настоящего гиганта, разом занявшего своей тушей все то скудное пространство, что имелось в распоряжении, и макушкой буквально подпиравшего потолок кабины. Пол под ногами Константина угрожающе спружинил, когда монструозных размеров незнакомец ступил на него. «Не хватало только застрясть в лифте с этим...» - Джон никак не мог подобрать слово, достаточно точно характеризующее его неожиданного спутника, - «Да еще сейчас, когда каждая сраная секунда на счету!» Кабина вздрогнула и, под натужный скрип перегруженных механизмов, на черепашьей скорости потащилась наверх. Постепенно приходящий в себя, но все же не теряющий бдительности Константин принялся исподтишка изучасть своего попутчика. То, что задержало их отправление, к вящему его изумлению, оказалось ни чем иным, как пальцами на правой руке незнакомца. Хотя конечность эта ниже локтя напоминала своей формой скорее вытесанное из некоего багряно-красного минерала оружие, нежели часть тела, у Константина не возникло ни малейшего сомнения на счет того, что громадная четырехпалая каменная лапа – именно продолжение живой плоти ее обладателя, соединенная с ней каким-то сверхъестественным способом. Помимо впечатляющих габаритов и необычайной формации, заменявшей тому правое предплечье, внимание в его жутковатом визави привлекал и оттенок кожи, схожий с цветом застывшей крови, и пара странных образований, красовавшихся на его высоком, с глубокими залысинами лбу. Джон Константин, повидавший на своем веку множество инфернальных сущностей всех форм и мастей, никак не мог отделаться от ощущения, что эти круглые, несущие на себе следы тщательной шлифовки пеньки некогда были полноценными рогами. Потрепанный длиннополый плащ незнакомца, почти брат-близнец того, в который сейчас был облачен сам Константин, источал сильный запах табака, оружейной смазки и еще чего-то, отдаленно напоминающего смесь церковного ладана с женным арахисом, а на правом его рукаве Джон разглядел круглую эмблему, изображающую занесенную для удара руку с зажатым в ней мечом. «Что бы это ни значило, надо будет разобраться», - постановил для себя мужчина. Взгляд Константина скользнул вниз. Даже в густых тенях, скопившихся у ног, он четко различил напротив собственных ботинок раздвоенные копыта, на вид крепкие и острые, а впридачу к ним - толстый красный хвост, кончик которого лениво двигался, то свиваясь в кольцо, то вновь расслабляясь. «Ну, конечно, блять, еще один», – пронеслось у Константина в голове безнадежное. – «Час от часу не легче». Краснокожего гиганта, по видимому, раздражал столь бесцеремонно направленный на него изучающий взор. - Ну, чего уставился? – осведомился тот густым, раскатистым басом, отразившимся от окружавших их стенок, и недовольно сверкнул на Джона золотисто-янтарными огоньками глаз. - Да вот, никогда не видел, чтоб ребята вроде тебя ездили в лифтах, - отозвался Константин, уже полностью оправившийся от первоначального шока. – Обычно вы появляетесь из пламени и серного дыма. Что, решил сегодня внести разнообразие? - А ты что, сегодня главным юмористом заделался? – с откровенной неприязнью в голосе парировал краснокожий, - Смотри, не дошутись до проблем. - Один из вашей компашки тоже пытался мне угрожать, - Константин пробовал звучать невозмутимо, но для верности пальцем свободной руки незаметно начал чертить в воздухе охранную руну. – Хочешь узнать, где он теперь? - Слушай, мужик, - резко и веско оборвали его, - я в душе не ебу о чем ты, но лучше б тебе заткнуться. – за этим предложением последовал недвусмысленный хруст разминаемых костяшек, - Прямо сейчас. Очередное конвульсивное содрогание кабины и душераздирающая симфония пришедших в движение несмазанных шестеренок возвестили о том, что лифт прибыл на место и им обоим пора выметаться вон. Краснокожий исполин напоследок бросил на Константина брезгливый взгляд сверху вниз и, демонстративно развернувшись к нему широкой спиной, покинул тесное пространство, показавшееся после его отбытия раз в десять просторней. Джон встрепенулся и поспешно, едва ли не бегом, бросился вслед за массивным хвостатым силуэтом, прошествовавшим в направлении двери, за которой в этот поздний час не смыкали глаз родители несчастной Дженни. Ну, если этот черт-переросток хотя бы попробует сунуться туда, то он, Джон Константин, жизни своей не пожалеет, а остановит зарвавшегося козла! А тот, тем временем, словно бы в насмешку над Джоном, перед тем как прикоснуться к дверному звонку, медленно обернулся к нему. На его суровом лице, изборожденном жесткими складками и грубыми шрамами, обрамленном лихими смолисто-черными бакенбардами и такой же бородкой, играла невыносимо-презрительная усмешка: - Кстати, защитная руна твоя – херня полная. Ты же в ней половину линий пропустил, дебил.