Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

В дверном проеме возникли двое – мужчина и женщина, Ларри и Присцилла Добкинс, отец и мать Дженни. Даже в царящем вокруг сумраке было видно, что лица у обоих похожи на трагические маски – скорбно опущенные уголки вздрагивающих от едва сдерживаемых рыданий губ, блестящие от невыплаканных слез глаза под судорожно выгнутыми в трагическую дугу бровями... Сердце Константина болезненно сжалось от зрелища родительского горя – вовсе не такими он помнил этих людей. А в животе, под ложечкой, в который уж раз за эту треклятую ночь расплескался колко-ледяными брызгами страх. Теперь уж Джон не вилял вокруг да около, а смело признался себе – он боится: его душит ужас от одной лишь мысли, что в этот раз все может закончится так же, как тогда. - Конс, наконец-то! – возопил Ларри, бесцеремонно хватая того за рукав и вдергивая в прихожую с исступленной силой полностью отчаявшегося человека, для которого внезапно забрезжила надежда. - О, мистер Хеллбой, мы вас так ждали, так ждали! – почти одновременно с ним суетливо застрекотала Присцилла. - Э? – только и смог выдавить изумленный Константин, увлекаемый старым товарищем вглубь квартиры. Это должно было означать: «Ларри, чувак, может, объяснишь мне какого хера этот краснорожий амбал, подозрительно похожий на коренного жителя Преисподней, тут делает и почему твоя половинка так ему рада?» Ларри, следует отдать ему должное, немедленно понял вопрос своего друга. - Это идея Прис, - объяснил он. - Это она настояла – пусть, мол, проблему решит специалист! Ты же знаешь Прис, если ей что втемяшится, то уж будь спокоен – она это сделает. - И его зовут «Хеллбой»? Серьезно??? Решила попытаться клин клином вышибить? – съязвил Джон. Он не стал скрывать, что его эго оккультиста и чертогона было уязвлено подобным отношением супруги Ларри. – И где же, если не секрет, она откопала эдакого «специалиста»? - А, не знаю! – отмахнулся Ларри, распахивая перед Константином выкрашенную в вырвиглазно-розовый дверь, очевидно, ведущую в спальню Дженни. – Кажется, эта контора называется «Паранормальное бюро» или что-то в этом роде. С этими словами Ларри, по-прежнему намертво впившись пальцами в рукав Константинова плаща, ввел того в комнату, на поверку действительно оказавшейся детской девочки. О том свидетельствовали бесчисленные плюшевые пони, образующие на большинстве поверхностей пестрые табуны, развешенные под потолком гирлянды фонариков в виде звездочек и обилие в интерьере того же едкого розового оттенка, что и краска на двери. «И почему только маленькие девочки так обожают именно этот розовый? Самый злоебучий цвет», - подумалось Константину между делом. У дальней стены, словно ложе сказочной принцессы, стояла кованная кроватка под самодельным балдахином, сооруженном из москитной сетки и какой-то блестящей мишуры. Ларри склонился над ней. Во всей его фигуре: в сгорбленной спине, в безвольно опущенных плечах, в понуром наклоне головы читалось неизмеримое горе родителя, всем сердцем жаждавшего, но не могущего спасти свое дитя. Джон Константин проследовал взглядом за ним. В кроватке, по грудь накрытая цветастым одеялом («И тут все розовое, так ведь и ебануться недолго!») лежала Дженни. Ее спутанные каштановые волосы разметались вокруг бледного, потусторонне-спокойного личика. Казалось, ребенок просто крепко спит, утомившись после напряженного дня. Но Константин видел – это не отдых после буйных игр и беготни, а тяжкое забытье после запредельного изнеможения истерзанной злобной сущностью души. И что самое скверное - невинной души. Слишком неподвижно маленькое тело. Слишком темные круги окантовывают сомкнутые веки. Слишком редко срывается с бледных, пересохших губ дыхание. - Как это началось, Ларри? Безнадежный вздох, тяжелая пауза. Наконец, собравшись с силами, Ларри заговорил: - Сегодня, ровно в полдень, Дженни стала... Стала другой. Знаешь, Конс, она всегда была у нас такая болтушка, все щебетала как птичка, а тут вдруг замолчала, совсем. Понимаешь? Ни словечка! Забилась в угол в гостиной и все время сидела там. Это, – безутешный отец судорожно перевел дух, - Это была не она, чувак! Я насчет демонов и их подселения тоже шарю, благодаря тебе, между прочим. Так что сразу понял, что к чему. Мы с Прис и так и эдак пытались ее растормошить, но, конечно, все зря. А потом... Блять, Конс, я не могу! – силы изменили Ларри и он, отчаянно, словно загнанный конь, мотнув головой, разразился-таки более ничем не сдерживаемыми рыданиями. Джон деликатно приобнял друга за плечи и усиленно заморгал. Он и сам в это мгновение готов был расплакаться навзрыд. - Потом, - продолжил Ларри, к которому по крупицам стало возвращаться самообладание, - Дженни заговорила, но черт побери, мы были вовсе не рады! Она тогда сказала всего одно предложение. На латыни. А она ведь вообще не знает латынь! Константин насторожился. Кажется, сейчас ему дадут важную зацепку. - Чувак, ты можешь повторить то, что сказала Дженни? - Думаю, да. Сейчас... – Ларри замялся. – Кажется, это было то ли «Tempus adest»*, то ли «Tempus est»**. Вот и все, что она тогда сказала. - Сколько ей лет? - Девять. Этой зимой исполнится... – плечи его старого приятеля судорожно содрогнулись, а из его груди вырвался полузадушенный не то свист, не то хрип. – ... Должно исполниться десять. - И исполнится, дружище! – Джон постарался вложить в эту фразу максимум уверенности, и для усиления эффекта как можно беззаботнее хлопнул Ларри по плечу. Между тем его собственные внутренности так и скручивались в мучительные узлы. Разумеется, он сделает все возможное и невозможное, чтобы спасти Дженни. Только бы все снова не полетело к херам, как в тот раз... Только не второй Ньюкасл... - Ладно, Ларри, ты иди и попробуй успокоиться, а я уж позабочусь о ней, - мужчина кивнул на лежащего в кроватке ребенка. Оставшись один на один с Дженни и притаившейся в ней потусторонней мерзостью, Константин опустился на колени перед своим чемоданчиком и принялся извлекать из него необходимый для предстоящего обряда инвентарь. Для начала надо бы испробовать стандартный набор, без прикрас: восковые свечи с фитилями из волос висельника, выдержанная в полной темноте соль, пучок базилика с вороньими перьями (бессмысленный, на первый взгляд, купаж, но работает же, черт его дери!). Вооружившись кусочком мела, Джон нанес на пол вокруг детской кроватки построение. Задумавшись на мгновение, он старательно добавил тут и там к выведенному на потертых досках узору несколько дуг и ломанных линий, а затем бросил в некоторые точки по щепотке соли. Полюбовавшись результатом, Константин довольно хмыкнул: теперь у демона, засевшего в Дженни, просто нет иного выбора, кроме как выйти на контакт, когда его начнут призывать. Свечи были расставлены каждая по своим местам и Джон зажег каждую, обходя их против часовой стрелки. Заодно уж и закурил сигаретку, благо зажигалка все равно в руке. Что ж, пора начинать. Джон шумно выдохнул струйку табачного дыма. - Дух безвестный, безродный, бесприютый! Червь темный, алчущий, зловредный, что гложет сию невинную душу! Внемли моим словесам и покорись моей воле! – произносимые нараспев грозные слова формулы звучали настолько чужеродно в этом розовом царстве детства и невинности, что Константин едва не запнулся на полуслове, стоило только этой мысли коснуться его разума. - Яви себя предо мной в своем истинном виде, ибо волею своей повелеваю я тебе, духом моим удерживаю тебя и разумом моим подчиняю тебя, - продолжил мужчина. Никакого ответа. Дженни, по-прежнему безучастная ко всему, продолжала неподвижно лежать на своих подушках и ее можно было бы принять за восковую куклу – настолько мало жизни было заметно в ее маленьком теле. Константин недовольно нахмурился и глубоко затянулся. Что же он делает не так? - Ты, кто есть несозданный, нерожденный, неупокоенный! Прими свой истинный облик и предстань передо мной таков! Оставь душу сию, ибо она не пища твоя! Покинь тело сие, ибо оно не дом твой! Я, Джон Константин, приказываю тебе моим именем и силами, что выше твоих! – голос Джона, раздраженного таким проявлением упрямства со стороны заклинаемого демона, возвысился настолько, что соседи Добкинсов, вероятно, тоже могли бы явиться на его призыв – выяснять, в честь чего был устроен такой шум среди ночи. Впрочем, упорство Константина было в некотором роде вознаграждено. - Я смотрю, дела у тебя идут туго! – тот, кого называли «Хеллбой», незаметно возник у него за спиной, не выдав свое приближение ни единым звуком, что было неожиданно для столь массивного существа. Особенно если учесть, как оглушительно грохотали его копыта по полу холла менее часа назад. Мастер стелса, мать его так! - Думаешь, что если орать во всю глотку, то тебя скорее услышат на той стороне?  А вот хуй там, - с нескрываемым презрением бросил он, даже не удостоив Константина взглядом. - Эй, если ты еще не знал, то выход на контакт требует времени! – возразил чародей, искренне надеясь, что страховидный громила не заметил, как тот вздрогнул от неожиданности при звуках его голоса. – И что у тебя за дебильная манера – врываться посреди ритуала? - Чего-о? Ты вот ЭТО называешь «ритуал»? – разразившись коротким залпом хриплого хохота, Хеллбой бесцеремонно поднес одну из Константиновых свечей к зажатой в зубах погасшей сигарете и принялся неторопливо раскуривать ее. –  А теперь смотри, как профессионал работает. И учись, щегол блять. С этими словами, оттеснив могучим плечом уже собиравшегося выдать ответную колкость мужчину, он прошагал к кроватке с недвижным ребенком в ней. - Привет, Дженни, - в рокочущем басе внезапно прорезались мягкие нотки, - Знаю, тебе сейчас не сладко, но поверь - осталось недолго. Скоро все закончится. Сейчас дядя Хеллбой тебе поможет. Прогоним от тебя эту дрянь и все будет зашибись, вот увидишь... Ругательства, уже готовые быть сказаны, застряли у Джона в горле. Ведь красномордый страшила не притворяется, ему искренне жаль малышку и в каждом его слове сквозит желание помочь, сочувствие и тревога за ее судьбу. Конечно, с Джоном он тот еще мудак, но ребенка-то он явно не обидит. Между тем, ласково болтающий с Дженни Хеллбой, порывшись в разгрузке, скрывавшейся под его плащом, извлек из одного из многочисленных отделений крошечное распятие. Зыбкое пламя свечей тускло отразилось на металлических перекладинах, высветив чеканное изображение распятого Христа. От Джона, однако, не скрылся тот факт, что Хеллбой старается держать кулак с зажатым в нем распятием вне поля зрения девочки. Ее веки по-прежнему были плотно сомкнуты, но если бы она вдруг решила открыть глаза... - Сейчас, солнышко, сейчас все будет... Двигаясь осторожно, словно подбирающийся к добыче охотник, конкурент Константина завел распятие под складки балдахина и медленным, но отточенным движением занес его над головой девочки. - Что ты собрался... В ответ на Джона так зыркнули, что несмотря на всю свое свое своенравие и развязность он мигом прикусил язык – грозный бесоборец явственно дал понять ему, что тот выбрал далеко не самый подходящий момент, чтобы пререкаться. На краткое мгновение застыв над бледным лбом Дженни, крест, направляемый багровой рукой, неумолимо опустился на молочно-нежную кожу. В тот же самый миг глаза девочки широко распахнулись, а тело резко изогнулось в судорожном шипящем вдохе. Язычки пламени, до сих пор ровно мерцавшие вокруг кровати Дженни, разом, как один, беспокойно заколыхались и жалобно съежились, словно их коснулось чье-то безжалостное дыхание. - Попался, гад! – торжествующе взревел Хеллбой, прижимая свое орудие экзорцизма плотнее к голове ребенка. - РРРАААААААААХХХХ, КТО??? КТО ПОСМЕЛ???!!! ПУСТИ-И-И!!! – в унисон ему возопило через горло Дженни инфернальное нечто, завладевшее ее существом. - Нет, говнюк! Это ты сейчас отпустишь ребенка и съебешься отсюда к чертям сраным! – вступил Джон в беседу. – Отвали от нее немедленно, а не то... – мужчина многозначительно погрозил смотрящей через детские глаза сущности базиликовым пучком с перьями. На этот раз реакция демона не заставила себя ждать и маленькое тельце завертелось на своем ложе в попытках убраться подальше, да так яростно, что одеяло, покрывавшее его, сбилось в комок и свалилось на пол. Побег твари не удался только благодаря Хеллбою, проворно прижавшему ее своей правой рукой к матрасу. То, как безукоризненно была выверена пропорция между жесткостью и деликатностью в его действиях, невольно вызвало у Джона восхищение. - УБЕРИ!!! УБЕРИ ЭТО ПРОЧЬ!!! ОООААААА!!! – в иссуплении визжал демон, извиваясь под каменной десницей, надежно удерживавшей его на месте. - Действительно, мужик, убери свой веник, - поддержал идею огромный демоноборец, - Ты мне обзор перегораживаешь. - Давай с тобой договоримся, - вернулся он к демону, корчащемуся под двойным гнетом креста и его каменной ладони, - Я убираю распятие, ты в ту же секунду даешь по съебам так быстро как еще никогда в своей жизни и я тебя больше никогда не встречаю, окей? Не слышу ответа! – уже с угрожающим металлом в тоне. Повисла секундная пауза, нарушаемая только напряженным сопением, сиплым дыханием и шорохом сбиваемых простыней. - А не то – что? – злобно прошипело адское исчадие. Очевидно, оно не было намерено покидать занятое им тело просто так. - Торгуешься? - недобро ухмыльнулся Хеллбой и кивком подозвал Константина, - Эй, приятель, тащи-ка веник обратно. - НЕЕЕЕТ! Я НЕ ХОЧУ!!! БАЗИЛИК! ВОРОНЬИ ПЕРЬЯ! МЕРЗОСТЬ!!!! – немедленно запаниковала всполошенная его угрозой сущность. - Тогда проваливай по-хорошему! - Честное слово, если ты сейчас же не оставишь девочку в покое, – зарычал Константин, - я пущу их в ход! И я, сука, не шучу! - ДИТЯ – МОЕ! – взвизгнул демон, - МНЕ НУЖНА ДУША! НЕ ПУЩУ! - Душа? Именно эта душа? – переспросил чародей. В его голове постепенно зрел план, невнятный и шаткий, основанный на ничем неподкрепленных предположениях -  как, впрочем, подавляющее большинство его планов. Но положение было отчаянным и следовало срочно сделать хоть что-нибудь. Иначе все повторится. - Я ГОЛОДЕН!!! – заныл демон со слезливостью, от которой его надоедливо-зудливый голос, похожий на писк гигантского роя комаров, сделался и подавно отвратительным, - МНЕ НУЖНА ДУША, ЖИВАЯ, ТЕПЛАЯ! ВКУ-У-УСНАЯ!!! - Слушай сюда, чучело! – Хеллбою уже порядком надоела эта безрезультатная возня и он начал не на шутку сердиться. – Если ты прямо сейчас не отстанешь от ребенка, я блять не посмотрю что ты демон, я найду как до тебя добраться и тогда... - А что если я предложу тебе обмен? – вклинился в его гневную тираду Константин, обращаясь к потустороннему паразиту, выбравшему для своего прокорма душу бедной Дженни. – Ты отпускаешь девочку, а вместо ее души получаешь... Ну, допустим, что-то другое. Чего бы ты примерно хотел? Быть может, контраст между грубым напором Хеллбоя и дипломатическими маневрами Джона сделал свое дело, но терзавшая младшую Добкинс адская тварь прекратила свои попытки вырваться и даже, казалось, навострила уши. - Принеси мне другую душу, чтобы я мог насытиться, - потребовала она, повернув, насколько могла, голову Дженни в сторону Константина. Тот проделал над собой титаническое усилие, чтобы тотчас же не отвернуться – настолько пугающе-пристальным был ее остановившийся взор. В нем просто не осталось самой Дженни. Зато из появившейся пустоты густыми потоками сочилась неутолимая жажда, ледяная ярость и чернейшая ненависть ко всему живому. - Хорошо же, - процедил Джон сквозь стиснутые зубы. Догоревшая до самого фильтра сигарета обожгла его губы и он яростно сплюнул. – Будет тебе другая душа. Слышавший их диалог Хеллбой задохнулся от негодования – не в его правилах было вести переговоры со злонравными порождениями Преисподней и то, что кто-то опускался до такого, приводило сурового борца с нечистью в праведный и плохо контролируемый гнев, а согласие Джона предоставить адскому отродью новую жертву окончательно вывело его из равновесия. - Ты ебанулся??? – возмущенно рявкнул Хеллбой на Константина, прикончив свою сигарету в одну затяжку. – Я тут пытаюсь спасти ребенка, а ты, такой классный, просто берешь и гадишь мне под руку??? Ты блять на чьей вообще стороне?! Ответом ему был угрюмый взгляд исподлобья и чирканье зажигалки. - Я вообще-то тоже пытаюсь спасти ребенка. И не постою за ценой ради этого, - отозвался Джон Константин. Он не просто парировал выпад в его сторону. В тот миг он давал себе и всему миру нерушимую клятву. Он не постоит за ценой и если на то будет воля судьбы - сделает невозможное ради спасения Дженни. Второго Ньюкасла не будет. - ТРИ ЧАСА НА ПОИСК ЗАМЕНЫ! – возвестил демон, клокоча слизью в детском горле, - НЕ НАЙДЕШЬ - ДОЛГ БУДЕТ ВЗЫСКАН БЕЗВОЗВРАТНО! TEMPUS FUGIT***! - Э, нет, так не пойдет! – принялся горячо возражать Хеллбой, - Мне вообще похер что тебе тот парень наобещал. Со мной у тебя никаких уговоров не было, так что... Эй!.. Но ему уже никто не ответил. Тело одержимой девочки, что совсем недавно с такой неистовой силой сопротивлялось, пытаясь ускользнуть, обмякло и теперь безвольно распласталось на матрасе среди скомканных простыней. Мучающая Дженни тварь посчитала разговор законченным и скрылась прочь. Пламя на оплывших свечах вновь вытянулось к потолку. Хеллбой застыл над детской кроваткой памятником разочарованию. Его рука, в которой он все еще держал распятие, соскользнула на подушку Дженни. - Crap... – только и сорвалось едва слышное с его губ. Из ступора его вывел Константин. - Ладно, ты как хочешь, а мне пора, - выпалил мужчина от двери, - Пойду искать замену. Tempus, знаешь ли, fugit, сам слышал.