Осенние сумерки шоу

Студия после вечернего выпуска была тише обычного. Лампы ещё гудели, постепенно остывая, декорации отбрасывали длинные неровные тени. Алиса рассматривала монитор, на котором только что шло шоу, пока Тенна выключал оборудование. Он всегда говорил: — Майк, включи свет. Майк, подай третий экран. Майк, поменяй микрофон. И всё случалось само собой — словно студия слушалась его, как живой организм. Сегодня она решила наконец спросить: — Тенна… а кто такой Майк? Какой-то из операторов? Или звукорежиссёр? Я… ни разу не видела его. Тенна замялся. Экран мигнул. — Эм… Майк не очень… общительный, — ответил он, как будто подбирая слова между строчками. — Он предпочитает… работать издалека. Вот ты и не видела. Но он есть. Просто… не любит показываться. — А-а… — протянула Алиса, но недоверие всё же кольнуло. Она работала здесь уже не первый день — и знала всех в студии по именам, знала, кто где сидит, кто что делает… Но “Майка” действительно не существовало ни в списках сотрудников, ни на съёмочной площадке. И всё же Тенна говорил так, будто не хотел продолжать. Она решила пока не давить. После шоу они оказались в маленьком баре неподалёку от студии. Бар был тёплым, приглушённым, с мягкими лампами, которые бросали янтарные круги света на деревянные столы. Дождь по стеклу стекал тонкими нитями, за окном всё было в мокрых отражениях. Алиса сидела, подперев голову рукой, и болтала с Тенной о мелочах — о музыке, о смешных зрителях, о том, что ей нравится в съёмках. Телевизор-голова Тенны мерцала мягко, иногда мигала золотистыми узорами — признак, что он счастлив. Но время шло, улицы темнели. Её кошачьи уши постепенно опускались — от усталости. — Знаешь… — она вытянула слово, делая вид, будто просто рассказывает. — Дом у меня далеко. И ночь уже… Намёк был настолько прозрачным, что его бы понял даже человек. А уж робот с телевизором вместо головы, но с огромным сердцем — тем более. Тенна слегка выпрямился, антенны дрогнули. — Хочешь… переночевать у меня? Если тебе так будет удобнее. У меня есть гостевая спальня. У Алисы слегка дрогнули уши — она старалась держать спокойный вид, но внутри мелькнуло тепло. — Было бы… здорово. Они ехали через город, свет фонарей проплывал по стеклу машины. Когда добрались, Алиса ахнула. Дом Тенны был будто вытащен из 80-х: яркие неоновые линии на фасаде, геометрические окна, разноцветные панели, светящиеся стрелки по стенам, мягкая подсветка вокруг крыльца. Тёплые тона. Густая осенняя ночь вокруг, и огромный дом-светильник посреди темноты. Внутри было ещё интереснее. Высокий потолок. Светильники в форме пиксельных звёзд. Ретро-ковры с яркими узорами. Мебель — необычно мягкая, округлая. Техника — странная, старая, но работающая. Ни одной пылинки. Всё идеально, будто кто-то убирался каждую минуту. — Здесь… красиво, — тихо сказала Алиса. — Я старался, — прошелестел Тенна. Он показал ей гостевую комнату — отдельную, уютную. Пастельные одеяла, мягкий ковёр, маленький холдер с журналами старых времён, ночник в форме звёздочки. Алиса легла. И впервые за долгое время — тишина. Настоящая тишина. Не было стонов за стеной. Не было пьяного смеха Мии. Никто не хлопал дверьми. Только ветер. Только уют. Но… Что-то было странным. Когда она закрыла глаза, ей показалось, будто кто-то смотрит на неё. Не угрожающе — просто наблюдает. Она открыла глаза — и на мгновение увидела у двери силуэт маленького кота. Кошачий хвост, узкие глаза, короткие уши. Но стоило ей моргнуть — силуэт исчез. Алиса выдохнула. — Опять… — прошептала она. — Что со мной? Но сон был сильнее. Она провалилась в тёплую, тихую темноту. Утро было необычно спокойным. Из кухни шёл аромат чего-то вкусного: тёплый хлеб, подсладённое молоко, возможно — корица. За окном всё так же шёл мелкий дождь. Алиса спустилась вниз — босиком, волосы растрепаны, хвост чуть помятый. И увидела Тенну в фартуке. На фартуке было написано: “KISS THE TV”… Он стоял у плиты и пытался перевернуть блин. Получилось комично — блин слегка прилип, экран Тенны смущённо мигнул, а блин всё же упал на сковородку. — О! Доброе утро, Алиса! Как тебе спалось? Надеюсь… мои старые лампы не шумели? — Всё идеально, — улыбнулась она. — Это… ты готовишь? — Я изучил три рецепта завтрака и выбрал тот, который выглядел… уютнее всего. Они ели вдвоём. Алиса смеялась, когда Тенна пытался изобразить вкус еды на своём экране — показывал там солнца, облака, звёзды, будто эмоции. Потом они немного поговорили о сьёмках, о том, какие рубрики можно добавить. Но Алисе всё же нужно было домой. — Мне пора… — тихо сказала она. Тенна замялся — видно было, что ему не хочется её отпускать. — Если что… ты всегда можешь вернуться, — прошептал он, и экран стал почти полностью золотистым. Алиса смутилась, но ничего не сказала. Взяла рюкзак. Ушла. Дом встретил её тишиной. Но это была тишина перед бурей. Мия вышла из кухни быстро, резко, хвост задрался вверх. Её глаза горели раздражением. — ГДЕ ТЫ БЫЛА?! Ты пришла утром! Я думала — тебя украли! Или ты сбежала! Или… Алиса вздохнула. — Я была у Тенны. Он… приютил меня на ночь. Было поздно. Добираться далеко. Мия мгновенно изменилась. Её уши дрогнули, уголки губ поползли вверх. — А-а-а… у моего котёнка появился мужчина? Так вот куда ты ходишь по вечерам! И что, ты у него спала? Хаха… Ну, хоть не зря время тратишь! Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось. — Мия… мы НЕ… — она поморщилась. — Это не то, что ты думаешь. Но Мия уже расхохоталась, облокотившись на стену. — Да ладно тебе! Я рада! Теперь ты не живёшь как монашка. Надеюсь… он был ласковым? Или… роботы по-другому? Ммм? — МИЯ! — Алиса вспыхнула, уши опустились, хвост дрогнул от злости. — Перестань. Это омерзительно. Мы просто… друзья. И работаем вместе. Мия закатила глаза. — Друзья, ага. Ну-ну. Посмотрим. Алиса прошла мимо, в свою комнату, чувствуя, как по коже идёт дрожь. Слова Мии были липкими, неприятными. Но внутри, под этим, горело что-то другое. Память о тёплом доме. О тихом утре. О тёплом свете на экране Тенны. И… о том странном силуэте кота, что будто следил за ней. Она села на кровать, уставившись в окно. Что-то в темноте двинулось. Не ветер. Не тень. Больше — внимательнее. Как будто кто-то понимает. И ждёт. --- Толпа была слишком плотной. Слишком громкой. Слишком живой. Когда Алиса вышла на сцену в реквизитном наряде — чёрный фартук с эмблемой «TV Time», узкая юбка, волосы собраны в высокий хвост — сердце у неё дрогнуло. В зале не осталось свободных мест. Люди говорили, кричали, махали руками, камерами, кто-то фотографировал. Её кошачьи уши дрожали от каждого громкого звука. Тело подрагивало — инстинктивная реакция на то, что смотреть на неё слишком много глаз. Тенна заметил это с первой секунды. — Элис, — тихо сказал он, наклоняясь, — если тебе плохо, просто скажи. Но она уже выпрямилась, вспоминая о радости Тенны, про обещание. Она пришла сюда. Она обещала. — Всё нормально. Начинай. И шоу началось. Сегодняшний выпуск был кулинарным и совершенно хаотичным. Тенна с экрана-лица изображал шеф-повара-карикатуру — на его “лице” мелькали пиксельные усики, белая шапочка и огненные спецэффекты. Зал ревел от смеха. Участники ловили подбрасываемую Алисой еду — фрукты, бутафорские куски торта, колбасные слайсы — и строили высокий «гастрономический небоскрёб», который затем подавали «клиентам». Клиентами были работники студии, изображающие, кто гламурных критиков, кто сварливых стариков. Алиса двигалась молча, но быстро. Ловко, как кошка. Но чем дольше длилось шоу, тем сильнее она чувствовала, как толпа давит на неё — словно стены сжимаются. И снова: — Майк, включи ракурс три! — Майк, добавь нам свет на участников! — Майк, отбивка! Техника работала безукоризненно. Камеры переезжали, свет менялся, на экране появлялись графики. Но Майка… Алиса ни разу не видела. Когда победитель получил приз и шоу закончилось, её ноги были ватными. Она подошла к Тенне. — Мне страшно. Я… не уверена, что всё это для меня. Такой шум… столько людей… Экран его головы стал приглушённым. — Я понял, — тихо сказал он. Без упрёка, но с болью. Это было хуже упрёка. --- В гардеробной было темно. Всё гудело от слабого электричества, мерцали лампы под потолком. Алиса переодевалась механически, пытаясь выкинуть из головы его огорчённый голос. И тогда она почувствовала — нечто за спиной. Кто-то смотрел. — …Кто здесь? Тишина. Потолочный свет выключился. И в углу, где тёмные костюмы висели плотной стеной, возник он — едва различимый, неестественно вытянутый силуэт кота. Улыбка сияла белым, слишком ярким, слишком длинным «разрезом». Глаза — розовый и жёлтый — светились, как две лампочки в темноте. Он наклонил голову. Медленно. — Т… Тенна любит когда ты работаешь рядом, — прошелестел он. Голос был как царапанье ногтей по металлу. — Не вздумай… разбивать ему сердце… маленькая кошечка. Алиса замерла, сердце рвалось наружу. Кот вытянулся, его корпус стал длиннее, тоньше — будто из дыма. Он метнулся к ней — чёрная лапа обвилась вокруг её запястья. — Останешься… или я заберу тебя. Понимаешь? — Пусти! — выкрикнула она. Алиса схватила коробку из-под реквизита и ударила его. Тень дёрнулась, но перед исчезновением провела когтями по её руке. Боль была реальна. Кровь — тоже. Она едва дыша перевязала руку куском ткани и выбежала. --- Зона отдыха была освещённой и тёплой, контраст с гардеробной резал глаза. Запах кофе, барные лампы, тихие телевизоры на стенах. Алиса села на диван, глотая воздух, как после бега. Бармен протянул ей безалкогольный напиток. На соседнем диване сидели Эльнина и Ланино — оба словно рожденные из облаков. Эльнина — волосы белые, с серебристыми прядями как струи дождя. Ланино — с золотистым отливом, будто луч солнца. — Ой, Алиса! — Эльнина улыбнулась. — Ты бледная, случилось что-то? Алиса сглотнула. — Вы… знаете, кто такой Майк? Они переглянулись. Оба усмехнулись. — Майк? — хмыкнул Ланино. — Его нет. — Это просто… причуда Тенны, — добавила Эльнина. — Он всегда сам всё делал. Всю технику, камеры, переходы. Ему не нужен Майк. Никогда не был нужен. Алиса побледнела ещё сильнее. — Но он постоянно к нему обращается… — Да, — мягко улыбнулась Эльнина. — Это… привычка. Или… часть его прошлого? Она хотела спросить ещё — но тут дверь распахнулась. Тенна вошёл, его экран был тусклым, кажется, мокрым, будто он плакал из его не существующих глаз. — Элис. Ты… правда хочешь уйти? Голос стал тихим, словно он боялся услышать ответ. И тут она почувствовала — запястье горит. Бинт пропитался кровью. Голова закружилась. Мир перед глазами дрогнул. — Я… я… Тишина в студии держалась ровно три секунды — затем раздался крик. — Алиса! Тенна рванулся к девушке, чьи ноги неожиданно подломились. Она осела на пол медленно, будто её тело потеряло связь с реальностью. Тревожный красный сигнал пробежал полосой по его «лицу-экране», антенны резко дёрнулись. — Алиса, слышишь?.. Алиса! Но она уже не отвечала. Тенна, не думая, поднял её на руки — легкую, тёплую, с холодеющими пальцами — и почти побежал по коридору студии, будто от скорости зависела её жизнь. Работники знали, что у «мистера Ант Тенны» бывают странные приступы паники, но такого… такого они не видели никогда. Его экран дрожал помехами. Он был в ужасе.