Медный король, всадник без магии

Глава 5. Новые люди, новые связи, новые угрозы

Пока я ожидал поездки, я принялся за изготовление поташа. Как? Древесная зола. Да, подойдёт только с лиственных пород; но люди не идиоты и не стали бы жечь хвою. Для начала я начал обход деревни. Человек тут примерно 250. Ну и домов 40 с чем-то. Каждый свой диалог описывать не буду, так как он строился по одной и той же схеме: — Привет, я Никита. — Привет, я гончар/косец/пастух/фермер. Далее откуда я + комментарий о моём росте, затем я чищу печь и забираю золу. Данный маршрут привёл меня к дому знахарки... Или травницы? Неважно. Отворив дверь, я услышал звон колокольчиков. Внутри небольшого дома взгляду открылось множество полок с колбами, наполненными странными настойками, груды мешков, а на стенах висели пучки незнакомых трав. Их горьковато-пряно-терпкий запах ударил в нос и на мгновение перенёс меня в прошлое: будто я снова оказался у своей мамы, обожавшей всякие целебные травы. Навстречу мне вышла женщина. Хоть она и не была старой, но сквозь её чёрные волосы уже проглядывала седина. — О, привет, милок, — попив "чаю", продолжила она. — Ты, наверно, тот самый Никита? Опережая мой вопрос, она продолжила: — Откуда знаю? Да ты приметный, слухи быстро разнеслись, а потом дочки подхватили и ко мне принесли. А у меня их много. Так что ни одна новость от меня не уйдёт. — И вновь смочив горло, добавила: — Звать меня Герта. Так зачем пришёл? — Да просто золу собираю. Не против, если я вашу печь почищу? — Ооо, ты как раз вовремя. Почти забилась, а все руки не доходят. Я подошёл к печи, и действительно, в ней было много золы. По отработанной схеме, метла + мешок, я принялся за дело. Мы оба занимались своим делом: Герта что-то толкла в ступке, причитая, что у неё опять что-то кончилось. Она уже было собралась начать разговор, как вдруг дверь громко распахнулась, и из-за неё послышался низкий неприятный голос. — Герта! Избавь меня от этой заразы! Я обернулся и увидел мужика средних лет, почти лысого, с красным носом, характерным для пьяницы. Он еле шёл, хромая. Помогал ему идти, по всей видимости, его сын — щуплый парень лет примерно 14 с очень короткими волосами. Завалившись в какое-то деревянное кресло, он плюнул прямо в своего сына. — Неблагодарный сосунок! Родного батьку чуть не укокошил! Герта тяжело вздохнула, обернулась и, кинув на него взгляд, тут же взяла нож и понесла его калить в печь, что меня удивило. — Йорм! Никаких ругательств у меня! Что произошло? Тяжело вздохнув,Йорм продолжил: — Да вот, «любимый» сын решил своего отца убить... — Неправда! — тут же резким, отчаянным голосом возразил парень. — Молчать! Йорм замахнулся на него.Ретрик инстинктивно вздрогнул, съёжился и упал на пол, закрывая голову руками — будто от удара, который ещё не был нанесён. — Этот подлец решил привязать косу к ослу, привязал осла к шесту и заставить ходить кругами. Я это увидел, тут же наорал и пошёл сам отвязывать осла, но тот... Его рот уже открылся, но затем так же закрылся. — Но эта животина упрямая и побежала, повернулась да так дала косой по ноге... — А чего сразу не пришёл! Давай, показывай рану! Мужик поднял штанину, и под ней была повязка, уже пропитанная жёлтой гнилью. Он снял её, и показался нарыв; тут же появился характерный запах. Герта тяжело вздохнула. — Йорм... Как ты это довёл?! Теперь придётся использовать плесень. Она достала из-под полы ящик и вытащила кусок хлеба,покрытый зелёной пушистой плесенью. — Ты меня решила отравить, ведьма?! Кочерга в моей руке сжалась так, что костяшки побелели, так хотелось ударить по его толстой роже. — Если что-то не нравится, можешь проваливать! Только потом придёшь, чтобы я тебе ногу резала! Хочешь?! Если нет, то просто молчи! Она срезала слой плесени в ступку,залила мёдом и начала толочь. К этому времени этот пьяница обратил на меня внимание. — Смотрю, у нас тут ручной ургал-трубочист? — Он рассмеялся, а я встал и начал идти к нему. — Щас я засуну эту кочергу тебе... — Никита! — внезапно прокашлялась Герта. — Пока не добавляй мне работы. Тем временем он продолжал смеяться. — Ты не смеешь меня даже пальцем тронуть! Я староста деревни! Я тут самый главный! Тихо,но чётко знахарка сказала: — У меня тут главная — я, Йорм. Пока ты в моём доме, ты соблюдаешь мои правила. А твой титул оставь для собраний. Он уже собрался сказать что-то ,но остановился, по всей видимости, боль оказалась сильнее гордости. Его взгляд обратился в сторону мальчишки. — Ретрик! Су... — раздался кашель Герты. — ...чего сидишь, когда твой отец помирает?! Принеси мне воды! Мальчишка тут же вскочил,ища кружку и графин с водой. — И кого моя жена уродила... Мало, по всей видимости, бил мало... — Ретрик поднёс ему кружку с водой; тот жадно её взял. Сын быстро отступил. Тем временем Герта уже сделала свою замазку и протерла нож спиртом. — Никита, помоги, пожалуйста, его подержать. А ты, Йорм, возьми в зубы это. — протягивая ему скрученную льняную тряпку. — Я тебе собака, чтобы всякую дрянь во рту держать?! — Его глаза уже начали заплывать кровью. — Хорошо! Но пеняй на себя, если сломаешь зубы! — Недовольно сплюнув, он всё же взял кусок ткани в рот. А я, наконец-то встав в полный рост, начал его держать. Пока Герта выдавливала и вырезала гной, Йорм визжал как хряк. Я готов был его задушить. Краем глаза я заметил, как Ретрик сидел в углу и с лёгкой радостью в глазах наблюдал, как его отец страдает. Это представление продлилось минут пятнадцать, пока наконец вся зловонная жидкость не была удалена. Герта наложила зелёную кашицу и затянула повязкой. — Придёшь на перевязку через пару дней, а там видно будет: сработает плесень или нет. Я вернулся к своему мешку с золой, выгребая последние остатки. Свинья покряхтывая поднялся и пошёл, но внезапно остановился возле сына, схватив того за волосы. — Я видел, сучий ты сын, как ты радовался, когда меня заживо резали... — Оставь его в покое, — моё терпение наконец иссякло, и я шагнул к нему. — А не то что?! Ты ничего мне не сделаешь! Я официальный управленец, по одному моему слову... Йорм повернулся к сыну,и его взгляд снова стал таким же гадким и властным. Этого было достаточно. Я не думал. Кулак сам врезал ему в рыло. Сало на его лице заходило ходуном, как и всё его тело. Не дав ему опомниться, я тут же ударил левой. На этот раз он пошатнулся и рухнул на стену. — Ты мразь... — сплюнув кровь, он с яростью кабана бросился на меня. Я лишь отступил,поставив подножку, после чего он с глухим стуком грохнулся на пол. Не дожидаясь, пока он встанет, я ударил его в солнечное сплетение, услышав хриплое хрюканье. Он с ненавистью посмотрел на меня, но я уже бил каблуком по голове, выплёскивая свой праведный гнев. Я видел, что он уже не опасен, но какая-то тёмная часть меня требовала продолжать. Вся рациональность давно покинула меня, освободив место для ярости. Я отшатнулся, глядя на окровавленное лицо Йорма. Руки дрожали, но не только от адреналина. В горле стоял странный, медный привкус... и он был отчасти сладким. Чёрт... Что со мной? Герта, пребывавшая в шоке, опомнилась и подошла к нему, проверяя пульс. — Что ты наделал? — прошептала она, бледнея. — Теперь он тебя в живых не оставит... Ладно, помоги его на кровать перетащить. Надо раны обработать, а то помрёт тут у меня. Его тело было неподъёмным,и мы еле справились. Герта принялась перевязывать его. — Сама бы рада была, чтоб он умер, да связи у него есть. Его дед первым побежал, когда Гальбаторикс власть взял, а когда от его имени пришли в долину Планкар, так он кинулся чуть ли не сапоги лизать. Вот его род и власть получил. Тем временем я вспомнил про его сына. Ретрик стоял у стены, не шелохнувшись. Я встретился с ним взглядом. Его глаза были широко раскрыты, не от ужаса, а от потрясения. В них бушевала буря: оглушительная, почти дикая благодарность за содеянное с его мучителем, смешанная с леденящим душу страхом. Он боялся не меня, а того, что будет, когда отец очнётся. Этот страх был острым и знакомым, но впервые его перебивало нечто новое, слабый, но живой огонёк надежды. Он смотрел на меня не как на спасителя, а как на стихию, что пришла и всё изменила, и теперь он не знал, к чему это приведёт. Я медленно подошёл к нему, стараясь не делать резких движений. — Всё в порядке? — тихо спросил я. Он лишь молча кивнул,не решаясь поднять глаза. Но в этом кивке была не только покорность — впервые в нём проглядывало что-то новое, слабое, но упрямое: достоинство. Я слабо улыбнулся. — Если он тебя обидит — пожалуйста, скажи. Я сделаю всё, чтобы это не повторилось. Пацан выпрямился,слегка кивнул и выбежал из избы. Я помог навести порядок, взял мешок с золой и уже собрался уходить, но Герта меня остановила. — Никита, а ты ведь собираешься поташ делать? Я в шоке развернулся,глядя на неё, но она лишь хитро улыбнулась. — Что? Я прекрасно знаю, зачем ты собираешь золу. Сын Торба, Элмунд, подобным занимался. И вот что хочу попросить: ты же знаешь, как делать спирт и лёгкий древесный уголь? Я согласно кивнул. — Под «лёгким» углём вы имеете в виду тот, который пористый и является хорошим абсорбентом? — Я не знаю, что такое «абсорбент», но знаю, что он был пористым и очень хорошо лечил живот. Заплачу по рыночной стоимости, обманывать не стану, мне не надо с тобой портить отношения. После столь неожиданного диалога я наконец-то двинулся дальше чистить печи. Хотя мысль о происшествии не покидала меня. Что за монстр во мне проснулся? Я ведь никогда не был садистом. Да, я часто дрался, но я всегда защищался... Хотя в этот раз я ведь защитил паренька? Значит, я хороший?