Медный король, всадник без магии

Глава 6. Прошлое и настоящее

— Парень, мне кажется, ты слегка переборщил, — недовольно вздохнув, я облокотился на уголь, что мы везли в повозке. — Знаю. Но чувство справедливости требовало иного. Телега резко подпрыгнула на кочке, и уголь слегка отбил мне спину, заставив подняться и потирать бедную спину. — Ну, тут я соглашусь, за малого заступиться, дело правое. Но я теперь боюсь за его судьбу, — Торб провёл рукой по бороде. — В каком смысле? Я просто показал той свинье, где его место. Торб отвёл взгляд, но даже так я заметил, как он помрачнел. Он то открывал рот, то снова его закрывал, будто слова были столь тяжёлыми, что не выходили с первого раза. — Это не первый случай... Лет десять назад он начал издеваться над женой. Как раз тогда его батька на тот свет ушёл. Мы, мужики, я в том числе, приходили к нему, «нравоучали»... Вроде бы был результат, синяков не было... — Наконец он посмотрел мне в лицо, и я увидел в его глазах смесь стыда и ужаса. — А потом выяснилось... Старшая дочь Герты узнала, что он бил её... только намного хитрее. По местам, которые обычный человек не увидит. Да ещё и угрожал сделать что-то с ребёнком... Торб закрыл глаза, снова сделав паузу. — Мы не стерпели, полдеревни пришли к его дому. Мы с несколькими мужиками ворвались внутрь и застали это... В итоге поколотили его, жену и сына к Герте. А сами его заперли в бане. Да только этот слизняк смог выбраться да из Теринсфорда, аж в Тирм добрался, а оттуда через какие-то связи привёл небольшую армию. Закрыв лицо рукой, он продолжил: — Мы же, дураки, думали, что всё пронесётся, думали, что наконец-то староста будет нормальный. А нет. Солдаты пришли, нас, участников, всех арестовали, а остальных жёстко огребли да и зашугали. Я-то легко отделался: Йорм хоть и мерзавец, но понимает, что я единственный кузнец, который и делает хорошо, и цену не ломит. А вот другие... После чего он уставился в пустоту. — Не знаю, никого я больше не видел, да и вряд ли увижу... Как и жену его. Ирма... Спустя пару дней её нашли мёртвой, — он сплюнул. — По официальной версии этих душителей, она решила сбежать, и её сгрызли волки. Но мы-то все знаем правду. Её череп был проломлен, нога сломана, а все тело в гематомах. Я буквально видел, как его руки белеют, сжимая поводья лошади. — Хотя я всё ещё надеюсь, что жизнь мальчишки мы уберегли. Он над ним так не издевался. Я был в полном шоке. Холодная волна прошла по спине. Не мог поверить, что это сало на ножках имеет такую власть. Помните мои слова про интеграцию в местное сообщество? Так вот — «Потрачено». — Парень, — резко выдернул он меня из раздумий. — Ты поступил правильно и сделал то, что не могли многие. Но я боюсь за тебя... Хотя я за тебя заступлюсь. Поможет, не поможет... Я без понятия. Но он прекрасно знает, мне терять нечего. После данного диалога мы продолжили в тишине, я пытался переварить это хоть как-то. Но единственное, что меня спасёт, это то, что он будет валяться... Ну, хотя бы недели две, че-то да и придумаю. Но пока решил отвлечься. — А что за Теринсфорд? — спросил я, чтобы разрядить тягостное молчание. Торб оживился, видимо, рад сменить тему. — Городишко... Небольшой, но удачный. Лежит на перекрёстке путей к Нарде, долине Планкар... При старых королях через него ещё с эльфами торговали. — Погоди, с эльфами? — удивился я. — Но они же, вроде, затворники? — А раньше не такими были, — мрачно хмыкнул кузнец. — До Гальбаторикса. Имя прозвучало так, будто он плюнул. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Что-то щёлкнуло в памяти, смутное, но навязчивое. — Слушай, а кто этот Гальбаторикс? — наконец вырвалось у меня. Торб уставился на меня так, будто я спросил, с какой стороны восходит солнце. — Никита... Ты серьёзно? — Ну, у меня же память отшибло, — быстро нашёлся я. Торб тяжело вздохнул, и его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел в прошлое. — Сто лет назад... были Всадники. На драконах. Была защита. Был мир. А он... он был одним из них. Что-то случилось... кровавое. Сказать что? Не мне, деревенскому кузнецу, знать тайны мира. Знаю лишь, что он возненавидел своих же и вырезал их. Всех. До последнего. — Голос Торба дрогнул. Он сжал кулаки, костяшки побелели. — А потом обернул своё оружие против нас. Он умолк,глядя на уходящую вдаль дорогу. — Старых лордов, под нож. На их место посадил бандитов и подонков. Теперь они называют себя «новой знатью» и грабят нас «по закону». Друг у меня в Тирме жил... так он такое рассказывал... — Он с силой сглотнул, не в силах продолжать. Я замер, не только от шока, а от осознания — картина, складывавшаяся ужасающе знакомая. Всадники на драконах... Гальбаторикс... Алагейзия... Чёрт, да я это читал! Я точно это читал! Но где? Когда? Это было так давно... Начало как у десятка других эпик-фэнтези, но от этого не становилось легче. Ну, вот сами посмотрите: «Ребята! Не могу найти фэнтези книгу, там кароч эльфы, гномы, да ещё драконы! И у них всадники, а потом пришёл злодей, всех убил!». Я пытался вспомнить хоть что-то, но ничего толкового не приходило. Мои мысли прервало появление города. Вернее, того, что я принял за город. Это была не планировка, а хаотичная пародия на неё. Не подумайте чего плохого, я не сравниваю современный город со средневековым, но порядок-то должен быть?! Вместо прямых улиц, лабиринт кривых переулков. Дома лепились друг к другу без всякого плана, а кое-где прямо между ними паслась скотина. Настоящий балаган. Телега остановилась на дороге, и после того как я слез, Торб вновь заговорил: — Иди прямо на запад, на дороги не смотри, они бесполезны. Просто держись направления. Встретимся через час, может, у друга задержусь. И спокойно поехал, а я спокойно отправился к мельнице... Ага, щас! Помните лёгкий топографический кретинизм? Так он ведь умножился на кривую планировку. Так что пока в моей голове вертелась музыкальная тема Деревни дураков. Я пытался у местных спросить, как добраться. Умудрившись даже столкнуться с одним и тем же стражником, хоть шёл я, вроде, по прямой! И вот наконец-то я вышел на равнину и наконец-то увидел мельницу — обычную, большую, средневековую, с четырьмя лопастями. Того и гляди, где-нибудь появится Дон Кихот, а за ним побежит Санчо Панса, пытаясь вразумить. Подойдя к ней, я не сразу нашёл вход. Но когда нашёл и открыл его,мне в лицо тут же вместе с запахом муки ударила взвесь пыли. Я никогда не был внутри мельницы и скажу честно: все эти жернова производили странное впечатление. Два огромных каменных круга, один над другим, деревянные желоба, ведущие неведомо куда, лестница, больше похожая на приставную стремянку. Я честно думал, что тут теснее. Мне навстречу вышел парень лет примерно восемнадцати-девятнадцати. Каштановые кудрявые волосы, простая рубаха. На меня он смотрел с большим удивлением, но быстро опомнился: — Добрый день. — Он вытер ладонь о холщовые штаны, прежде чем поздороваться. — Муку нужно смолоть? Роран. Имя вновь показалось знакомым, но, откинув мысли, я протянул руку. — Никита. И нет, мне бы масло, льняное. Не успел он открыть рот, как тут же раздался голос сверху: — Роран! Срочно наверх, опять ремень сломался! Тащи новый! — крикнул голос сверху. Роран поморщился, бросил на меня взгляд, полный досады, и побежал за новым. — Больше нет! — крикнул Роран вверх. — Как нет?! — донеслось сверху. — У нас сейчас надо мешков десять молоть! Нет времени новые заказывать! — Погодите! — резко сказал я. — Какой ремень? Кожаный? Роран на мгновение застыл, смотря на меня с новым любопытством. — А тебе-то что? Да, кожаный, на дранки. Вечно этот чёртов узел трётся... — Новый ремень — это надолго? — быстро перебил я. — Полдня на замену, если повезёт. А мельница стоять будет. Вот оно. Шанс. — А если я починю старый? Быстро. Почти не снимая. Роран, закатив глаза, ответил: — Его только на свалку. Он в клочьях. — Всё равно. Проводи. Деньги за починку возьму тем самым маслом. В его глазах читалось явное «ты спятил», но отчаянная ситуация требовала отчаянных решений. Он махнул головой: — Ладно, чёрт с тобой. Идём. Только зря время теряешь. Мы поднялись по крутым, стёртым ступеням на следующий ярус. Там, в облаке мучной пыли, суетился мужчина в возрасте, с мрачным лицом. Он уже откручивал массивный деревянный рычаг, чтобы ослабить натяжение. — Кто это? — угрюмо спросил он. — Говорит, починит, — буркнул Роран. Мельник окинул меня уничтожающим взглядом. — Новый надо ставить. Не мешай. Но я уже подошёл к механизму. Шкив и правда был огромным, а широкий кожаный ремень, соединявший его с меньшим, был порван почти насквозь. Старая, вручную сшитая жильная связка разлохматилась и лопнула. Однако сам ремень был ещё толстым и прочным. — У тебя есть шило и крепкая нитка? — спросил я, поворачиваясь к Рорану. — И нож. Он, недоумевая, подал мне небольшой сапожный набор из стенной ниши. Я достал из кармана рюкзака маленький, наполовину пустой тюбик суперклея. Не объясняя, я обрезал ножом разлохмаченные концы, сделав ровный стык. Потом, наложив края друг на друга, с силой проткнул их шилом и начал сшивать — не в один ряд, а крест-накрест, как это делают с порванными сухожилиями. Кожа еле поддавалась, но повезло, что руки были натренированы. Строчка получилась некрасивой, но очень частой и туго стянутой. — И что? — усмехнулся старший. — Он час проработает, не больше. Я не ответил. Перевернув ремень, я обильно, не жалея, выдавил на свежий шов прозрачный клей. Он быстро затекал в щели между нитками и поры кожи, схватываясь на глазах. Я прижал ладонью место склейки, чувствуя, как материал становится твёрдым, как камень. — Теперь подождём несколько минут, — сказал я, встречая их ошеломлённые взгляды. — Что за вонь? — возмутился мельник. — Мой секрет, — парировал я. Спустя время я оторвал ладонь. Место шва превратилось в твёрдый, почти стеклянный наплыв. Я отдал ремень старшему мельнику. — Натягивай. Тот, всё ещё ворча, но уже без прежней уверенности, с помощью Рорана установил ремень на место и перевёл рычаг. Натяжение вернулось. Ремень лёг в желоб шкива. Старший с силой дёрнул его в самом уязвимом месте, у шва. Ничего. Шов был монолитен. — Запускай, — тихо сказал Роран. Старший нехотя толкнул большой рычаг включения. Механизм с скрипом, а затем с нарастающим гулом пришёл в движение. Дранка — большое вибрационное сито — затряслось, просеивая муку. Ремень бежал по шкивам ровно, без намёка на биение. Его укреплённый шов мерно постукивал по дереву, словно броня. Прошло пять минут. Десять. Мельница работала. Старший мельник медленно повернулся ко мне. В его глазах не осталось ни злости, ни насмешки. Только глубочайшее, почти суеверное изумление. Мельник еще минуту смотрел на работающий ремень, потом что-то бессвязно буркнул, развернулся и быстрыми шагами скрылся на верхнем ярусе, что-то про себя ворча. А после того как мы с парнем спустились, Роран первый нарушил тишину. — Никита, говоришь? Ну что ж, Никита... — он обернулся к бочке в углу и зачерпнул ковшом. — Держи своё масло. И скажи... это что за смола такая? — Секрет, — ухмыльнулся я, протягивая заранее приготовленную бутылку. Протерев бутылку и закрыв пробкой, я уже собрался уходить, но меня окликнули. — Погоди, а ты откуда? Я на пару секунд задумался. Неужто, если ремень сломается, ко мне придут за компенсацией, если он не доживёт до замены? — Из Роквена. — О, это как раз рядом с Карвахолом! Там Хорст у вас уголь покупает. Я удивлённо поднял бровь. К чему эта справка? — Просто я сам-то оттуда родом, а новостей почти не знаю. Что там творится, как там отец да Эрагон поживают... Эм, с тобой всё в порядке? Мои глаза чуть не выпали из орбит. Эрагон... Очень, очень знакомое имя... — В порядке... Я не в курсе, что там... — это было последнее, что я сказал, прежде чем покинуть мельницу.