Медный король, всадник без магии

Глава 7. Самокопание и неизвестность.

— Ты в порядке? — Торб явно был озадачен моим состоянием. — Угу, — буркнул я на автомате, полностью уйдя в себя. Если у кого-то сознание, это аккуратная библиотека, то у меня чёртов океан из тонн книг, в котором я плавал, словно Скрудж Макдак в своём хранилище. Я всегда гордился тем, что я «книжный червь», но сейчас от всей души жалел, что не научился наводить порядок хотя бы в собственной голове. Продравшись сквозь завалы по Вархаммеру и преодолев бурный поток фанфиков по Гарри Поттеру, я наконец добрался до своего любимого островка. С драконами. У нас с Имриком была общая черта, фанатичная любовь к драконам. Если что-то было читабельным, смотрибельным, играбельным, и там были драконы, я был просто обязан с этим ознакомиться. Усевшись поудобнее и включив в голове какую-то игру скрипок, я начал искать. Беда была в том, что многие книги не то что не имели обложки — даже названия полностью стёрлись, и везде было «дракон че-то там». «Песнь льда и пламени»? (Джордж Мартин, козлина, не дописал!) Не, там другое. «Четвёртое крыло»? Фу! Отбросив сие воплощение Мэри Сью, я продолжил. «Как приручить дракона»? Не, там в конце про них ниче не слышали. «Драконье копьё»? Тоже что и писанина Мартина. А, прикоснувшись к «Драконьей саге», я её случайно разархивировал. Меня завалило не только всеми пятнадцатью с чем-то томиками, но ещё и горой фанфиков, а также тонной артов. Кое-как собравшись все это обратно, я наконец достал его — толстый том «Всадники Перна». Аккуратно разархивировав его, я увидел двадцать книг. С ужасом понял, какая работа мне предстоит. Полностью отключившись от внешнего мира и включив что-то динамическое, я принялся вспоминать. Любому другому хватило бы и одной книги... Но я прекрасно помнил, что там дофига эпох, и чёртов автор-демиург мог закинуть меня дальше финала (хотя, кажется, у них там технологии уже спокойно поднимались). Но, к сожалению, время было потрачено впустую — ни названия, ни имена не совпали. Поняв, что это бесполезно, я слегка перестроил внутреннее пространство, представив гигантский терминал, в который поочерёдно вводил знакомые названия. Единственное, что выдало по имени «Эрагон», так это какой-то фанфик-кроссовер, где он был действующим лицом. Я уже обрадовался, но данный артефакт был запечатан в том же конверте, что и очередной фанфик по Потериане, с пометкой ‘CRITICAL_ERROR_18+’. Так что открыть его мне было не судьба. «Так много всего... А чёрт, что вспомнишь!» — с отчаянием подумал я.

***

— Эрагон? — Торб на мгновение задумался, поскрёб бороду. — Ну, Хорст говорил, парнишка такой, живёт с Гэрроу на ферме. Как и наш Кирин, охотится, луком владеет... — Он замолчал и посмотрел на меня с лёгким подозрением. — А тебе-то че? — Да так... Имя показалось знакомым, — я выдавил из себя самое невинное выражение лица, пожимая плечами. Торб скосил на меня взгляд, его пальцы постучали по оглобле. — Может, просто пересекались? Или... ты оттуда сам, из Карвахола? — предположил он, вглядываясь пристальнее. Я едко усмехнулся, смотря на проплывающие мимо поля. — Если бы я там жил, обо мне бы хоть кто-то знал? — я развёл руками, демонстрируя свой рост и нелепую спецовку. — Или я настолько неприметный? Торб фыркнул, почесав затылок. — Голова кругом идёт, парень. Откуда ты, загадка. Ростом с молодую сосну, на тебе шею ломать, а не смотреть. Я уж думал... — Он прищурился, снова оглядывая меня с ног до головы. — Может, кровь эльфийская? А нет, для их племени ты уж больно кряжистый. Может, от гномов? Так тебе бы в штольне голову разбивать. Ургал?.. Да какой ты ургал? С ихней-то речью. Он махнул рукой, будто отгонял назойливую муху. — Ладно, допустим, папка твой с ума сошёл и пристал к ургалихе... Или мамке твоей не поздоровилось. Но говоришь-то ты чисто, значит, меж людей рос. А коли так — о тебе хоть шёпотом, да слушок бы пошёл. Не может человек-гора просто так из ниоткуда взяться! — А я будто знаю? — пожал я плечами. — В голове куча знаний осталась, а откуда — хоть убей. Может, магия, не иначе? Торб фыркнул. — Магией что угодно прикрыть можно. И почему ночь со днём меняются, и откуда дождь льётся. У всего должна быть причина попроще, смекаешь? — Он постучал пальцем по виску, говоря свою версию бритвы Оккама. — Закатив глаза, я продолжил, — Ну, ладно. Какие ещё варианты? — Чтоб я знал. Для шпиона ты больно уж приметный. — Он развёл руками. — Да даже если бы и был... Какой в этом прок? Сидеть в лесу и надеяться, что тебя подберут? А если б телега не сломалась? А если б я другой дорогой поехал? План какой-то дурацкий. Он замолчал, вглядываясь в меня так, будто пытался прочесть ответ на моём лбу. — Не иначе... и впрямь какая-то магия. Но какая... — И тут его понесло. Он перебрал всё, что только можно было предположить о моей персоне, от случайной болезни до эксперимента эльфийских колдунов. Я сидел и молча слушал этот длинющий монолог, понимая, что чистая правда — «я умер и очнулся тут» — прозвучала бы самой нелепой ложью из всех возможных. Так этот монолог продолжался, пока мы не доехали до Роквена, где наткнулись на толпу, столпившуюся у въезда в деревню. Встав с телеги, мы сразу поняли, в чём дело. В центре сборища лежал мужчина, чуть старше меня. Горло его было пробито насквозь торчащим из гортани лезвием косы, та самая сталь, что сдержала поток крови, став грязной и трагической пробкой. А в ногах у него, холодно поблёскивая на солнце, лежал тот самый гигантский рубин. Первое, что меня поразило, так это будничность, с которой все это воспринимали. Народ перешёптывался, бросая на камень тяжёлые взгляды: «Опять камень наказал... Опять...» К нам подошла Герта, её лицо было напряжённым. — Торб! Твой камень опять кого-то убил! Какого-то парня из Карвахолла. Воцарилась тягучая тишина, которую внезапно разорвал нервный, сдавленный смешок Торба. — И что ж вы, люди, думаете? — его голос дрогнул от натуги. — Мой камень косу в его руки вложил? Мой камень его за ногу дёрнул, чтоб он на неё накололся? — Торб, ну! — всплеснула руками Герта. — Это ж не в первый раз на твоём веку! Мог бы и спрятать его, чёртову штуковину! — Спрятал бы, другой нашёл бы! — уже почти крикнул кузнец. — Лучше подумайте, что с телом делать! — Я справлюсь — неожиданно раздался спокойный молодой голос. Из-за толпы вышел светловолосый юноша. Пока Торб, тяжело дыша, подбирал с земли злополучный рубин, парень бесшумно подошёл к телу. Он ловко, почти элегантно освободил шею от косы, быстрым движением обмотал рану плотной тканью и принялся раскладывать рядом холщовый мешок. — Можете идти, — сказал он, поднимая голову. И тут я увидел его глаза. Зелёно-серебристые. Открытые неестественно широко, будто вбирающие всё вокруг — и толпу, и небо, и саму смерть. Я застыл, не в силах отвести взгляд от этой жуткой картины и от юноши, чьи неестественные глаза вызывали ледяную дрожь вдоль позвоночника. Лишь когда Торб тронул меня за локоть, я поспешно ретировался в телегу, чувствуя, как подкашиваются ноги. — А это кто? — тихо спросил я Торба, когда тот, мрачнее тучи, взобрался на облучок. — А, это Кирин, — отозвался кузнец, трогая лошадь. — Я о нём говорил — живёт с младшей сестрой. Тоже пришлый и чудак, как и ты. Разве что его происхождение хоть известно — говорит, бежал аж из самой Сурды, по морю, от зверств тирана. Я оглянулся и увидел, как он укладывает тело и смотрит на меня... Своим всевидящим, бездонным взглядом. Не хватало мне тут маньяка на свою бедную голову.