Медный король, всадник без магии

Глава 16. Кульминация

Я сидел и смотрел, как Герта перевязывает мою кисть. Будто с того дня, как я пржёг руку, ничего не изменилось. Хотя нет, вру — она стала болеть. Не знаю, чем Герта мажет, но это помогает. — Никита, могу сказать, что гноя нет и рука, может, и заживёт, но я сомневаюсь, что ты ей сможешь пользоваться. — Что правда, то правда. Максимум, на что она годилась, что-то держать. Наверно, для левой руки это не так страшно? Но я амбидекстр, то есть обе руки ведущие, так что для меня и это потеря. — Мам! Мне нужна пила для костей! — В дверях появилась Ланцет в одежде мясника, с рукавами, залитыми кровью. — Подожди, наложу повязку, — со вздохом ответила Герта. После перевязки и доброго слова за медобслуживание мне стало интересно, что же там режут. Пройдя за Ланцет, я увидел тело того ургала, лежащего на импровизированном столе и Кирина рядом, с бумагой и свинцовым стилусом. — О, Кирилл! Ты куда делся? — Пошёл к своей сестре. И да, я Кирин. — К его взгляду я привык, хотя было чувство, что он стал теплее. Он полез в карман и протянул мне пистоль, а я молча взял. — Спасибо. Если бы не ты, ургалы могли бы и на Элин напасть. — Ты серьёзно? Ты меня вообще-то спас. И как ты вообще там оказался? — Пока Ланцет начинала вскрытие тушки, Кирин продолжил: — Банально охотился, шёл домой. Внезапно навстречу Ретрик, сказал, что ургалы. Я побежал проверять, как вдруг слышу гром. Ну, а дальше сам знаешь. — Отведя взгляд в пустоту, он продолжил: — Потом бежал проверить Элин... — Кирин! Ты вызвался записывать вскрытие! Давай, пиши: у ургала два желудка! — Что ж, я, по всей видимости, тут единственный, кого слегка подташнивало. Знаете ли, в книжках на картинках всё чисто и ровно... А в реальности, практически каша из органов... Так что я собрался уходить, напоследок кинув свой взгляд. Почему-то только сейчас я заметил, что она похожа на доктора Вален, учёную из одной игры. Полное сходство началось, когда она принялась пилить грудную клетку и бурчать под нос что-то про два сердца. Ну а я был слишком уставшим, так что пошёл спать, хоть и был лишь вечер. Пока я шёл, мне в голову лезли мысли о сегодняшнем бое. Я наконец-то почувствовал ликование. Да, какая-то тёмная часть ликовала от убийства. Наверняка у этих ургалов были мысли, мечты, надежды... но я оборвал их будущее небольшим шариком из свинца. Но всё же меня грела мысль, что я спас деревню, что я смог впервые за обе жизни стать полезным и важным. Зайдя в дом, я повесил мушкет и пару пистолев, ещё раз полюбовавшись ими. Кровь с них я так и не стёр, она будто въелась. Кто-то скажет, что не я его сделал, и будет прав. То было творение Терека, Торба и даже немного Ретрика. Я лишь указал идею. Но разве это важно? Важно то, что я наткнулся на умных и умелых людей. И главное, мы создали оружие, что перевернёт эпоху, что изменит историю... Я могу изменить этот мир! Внезапно те чёрные камни вновь зазвенели, но их перебивал другой шум, некое рычание и визг, который исходил от печи... Вернее, от камня. Я видел, как рубин начал шевелиться. Видел, как он начал катиться, словно в замедленной съёмке. Видел, как он упал и разбился на тысячи осколков. Я не мог поверить своим глазам. От шока я упал на колени. Сердце бешено колотилось от того, что я видел. Среди этих осколков лежал дракончик... не больше кошки. Чешуя была ярко-красной, словно из киновари. Он неуклюже поднялся, расправив свои большие крылья, и, зевнув, показав ряд острых зубов, открыл глаза, что были будто из серебра, и посмотрел прямо на меня. Я почти не двигался, но протянул свою левую руку, и он тут же к ней пошёл. У меня было время его детально рассмотреть: голову, слегка непропорционально большую, почти треугольной формы, усеянную шипами, направленными назад; спину — гладкую; и хвост с несколькими шипами, чем-то напоминавший шестопёр, разве что шипы были длиннее. Я подполз к нему и прикоснулся. Словно кошка, требующая ласки, он упёрся щекой в мою ладонь, а я в ответ погладил его. Внезапно я почувствовал тепло, которое разливалось по всему телу; особенно горячо было и в голове, и на левой руке. Я аккуратно убрал руку и снял повязку. На моих глазах рука начала срастаться и покрываться чем-то, похожим на медь. В итоге на тыльной стороне ладони, вплоть до самых пальцев, осталось медное пятно, которое заполнило все ожоги и раны, словно пломба на зубе. И вдруг я понял... Пока дракончик своими коготками взбирался по рукаву спецовки, у меня перед глазами пронёсся сюжет книги «Эрагон». Я полностью вспомнил эту тетралогию, словно наконец-то подобрал пароль... Я вспомнил всех персонажей и весь сюжет. Дракончик уже оказался на моём плече и, тихо ворча, терся о мою щеку, а я не мог поверить... Что всё же попал в книгу. — Никита, ты как... — Я повернулся к Торбу, который застыл в полном шоке. Он дрожащим пальцем указал на дракончика. В ответ тот что-то тихо рявкнул. А тем временем Торб рухнул на пол. — Всё это время... — он покачал головой, не в силах вымолвить слово. — Все это время... Мой прадед... дед... отец... и я... Хранили драконье яйцо?! — Он смотрел то на осколки, то на дракона, отказываясь верить. — Ты... Ты... — Я молча поднял руку, показав тыльную сторону, на которой сверкало медное пятно, гёдвей ингнасия. Я сам смотрел на дракона... и ко мне медленно приходило осознание: я теперь Всадник... У меня есть дракон... А виновник переполоха уже обернулся вокруг моей шеи и решил поспать...