Медный король, всадник без магии

Глава 17. Жертва

Солнце уже касалось вершин Спайна, окрашивая комнату в багровые тона. Кирин в который раз перечитывал донесение, доставленное голубем. Повезло, что среди Варденов есть его человек... Но новости были хуже некуда. «...синее яйцо передано эльфам для поиска всадника...» Свинцовый стилус в его пальцах хрустнул, оставив на коже тёмный след. В очередной раз будущее оказалось у тех, кто считает себя хранителями этого мира, лишь высокомерно наблюдая со стороны. А что, если есть сила, превосходящая дракона? Он разжал ладонь, ощущая призрачную отдачу. Пистолет. Всего один выстрел, и память услужливо подсовывала картинку: голова ургала, распадающаяся на куски плоти и костей. Никакой магии. Никакого древнего слова. Простая механика. Смерть, которую можно поставить на поток. Ловким движением он достал чистый лист и начал набрасывать контуры. Неточное, пока что, примитивное оружие. И оттого гениальное. Жаль, ключ к нему, этот «чёрный порох», знал только один человек... Его взгляд упал на лежавший рядом походный дневник. На странице с пометкой «НИКИТА» так и оставалось пусто под графой «происхождение». Сколько голубей ни отправлял, какие намёки ни кидал, ни единой зацепки. Словно этот человек возник из ниоткуда вместе со своими «метрами», «порохом» и «герметичностью». Словами, которых нет ни в одном языке Алагейзии. Но кем бы он ни был... Он отвёл беду от их порога. Если бы не его безумная атака, ургалы могли дойти и сюда, до Элин. Кирин сжал кулаки. Даже он, со всей своей подготовкой, не справился бы с двадцатью. Глубокий вдох. Выдох. Этот человек был шансом. Шансом сокрушить Гальбаторикса, по воле которого он утоп в крови. Шансом сделать то, чего не смогли Вардены за столетие бесплодного сопротивления. И, возможно, отомстить даже эльфам за их самый глубокий проступок... — Кирин! Я дома! Мгновенно все бумаги были спрятаны в потайной отсек стола. Он вышел навстречу, и его лицо, словно по волшебству, смягчилось. — Элин, ты же помнишь про руки? — Девочка лишь ахнула и пулей помчалась к рукомойнику. Пока на кухне булькало рагу, пока он его разливал по тарелкам, он мысленно уже строил мушкеты в две шеренги. Двадцать человек. Десять выстрелов, отход на перезарядку, ещё десять... Так можно было бы положить целый отряд имперской пехоты. Гальбаторикс не знал, какая гроза собирается над его прогнившей империей. — ...и потом он почти догнал меня, а я — на дерево! — Элин, наконец усевшись за стол, без умолку тараторила, размахивая ложкой. Кирин кивал, улыбался уголками губ, а сам думал о порохе, литье свинца... Он дал клятву забыть прошлое. Нарушил её в ту же секунду, как начал вместе с Гертой собирать свой архив. Теперь у него появился самый ценный союзник. Благодаря ему он сделает всё, чтобы достичь той справедливости, которой этот мир был лишён так долго.

***

— Ублюдок! Кулак Йорма прилетел Ретрику по голове, отчего тот упал на пол. — Устроили представление! На родного отца наговорил! В него прилетел смачный харчок. Но вспомнилась картина, как Йорм бегал за Никитой, как над ним смеялась толпа, и он невольно улыбнулся, тут же получив удар в солнечное сплетение. — Ты неблагодарный! Будь на моём месте дед, он бы убил тебя! Ты ничего не стоишь... — В нос ударило перегаром, смешанным с кислым запахом пота и немытого тела. Йорм дышал на него этой гремучей смесью, продолжая что-то орать, пока Ретрик пытался вернуть дыхание. Но даже в таком состоянии, через пелену боли и звон в ушах, он сумел поднять голову. И его взгляд наконец прояснился. Он увидел не монстра, нависающего над ним, а жалкую, отёкшую от выпивки тушу, которая, тяжело сопя, плюхнулась в кресло. Йорм с хлюпающим звуком вытащил пробку зубами и начал хлебать прямо из горлышка, проливая дешёвое пойло на свою засаленную рубаху. — Так убей меня... — Что-то сорвалось в его горле, превратившись в горький смех. На разбитых губах расползлась странная, неконтролируемая улыбка. Даже в глазах Йорма появился лёгкий страх. — Ты ничего не можешь... Раздался звук разбитого стекла. Тут же сапог ударил его в челюсть, и после характерного вязкого хруста она немедленно онемела. Не успел он почувствовать, как кровь заливает рот, как следующий удар пришёлся в глаз. Он уже ничего не чувствовал, едва дышал, но улыбка не сходила с его лица. Единственным незаплывшим глазом он видел страх в глазах Йорма. — Выблядок... — проворчал пьяница. — Я вам покажу... С этими словами он куда-то ушёл, оставив Ретрика лежать в луже собственной крови, напоследок кинув вонючую тряпку, пропитанную потом и жиром, ту самую, которой Йорм вытирал со стола после еды и которая теперь кое-как впитывала его кровь. Каждое дыхание сопровождалось болезненным уколом. Кое-как поднявшись, он нашёл пару своих зубов и быстро вставил их на место — давно привычное дело. Давно его так не избивали, но было в этом что-то странное, полное отсутствие страха... На размышления не было времени. Надо было кое-что передать Никите и вернуть ему тот гномий медальон. Хотя для начала следовало сходить к Герте: кажись, у него сломаны два ребра.