Медный король, всадник без магии

Глава 20. Балаган

— Слушай, а как ты Кирина нашёл? — Ретрик, как всегда, говорил тихо. Хотя в этот раз причина была. Всё же людно. — Да не знаю... Если верить её словам, «Почувствовала». — Яснее сказать не могла? — Да ладно тебе, Ретрик, она считай вчера родилась... — Да она же дра... — Тут я вместе с Торбом шикнули. Мало ещё услышат, а тайны мы беречь «умеем». Тишина продолжалась недолго, Ретрик опять заговорил о Вренкоре, Торб вновь начал говорить, что если это даже реально, то там могло ничего не остаться, сломаться и так далее. Но юношеский максимализм на то и юношеский, чтобы логику слать куда подальше. Я лично на стороне Торба. Сколько столетий там? Да там всё проржавело и сгнило... — “!” — Вместе с этой мыслью Киноварь издала недовольное урчание. — “Так, Гремучка, на этот раз я всё же реалист, а не пессимист”. Как бы мои мысли ей ни нравились, крыть было нечем, так что оставалось лишь тихо грызть коксованный уголь, который остался после продажи местному кузнецу. На удивление этот Хаберт был умелым, не как Торб, но всё же. Может, он в качестве рабочего подойдёт... Хотя зачем ему, деньги же водятся... — Торб! Тормози телегу! — Не ожидая, я резко спрыгнул, из-за чего инерция напомнила о себе, и пришлось упасть лицом в землю, что не понравилось Киновари, которую я посмел потревожить. Но, быстро встав, я побежал. Люди от меня шугались, но я прибежал куда хотел. Издалека я завидел колбу с зелёным порошком, чёртов железный купорос. Но, подойдя ближе, я обнаружил ещё кучу всяких пробирок, реторт, дефлегматор и несколько перегонных кубов, хоть и старых... Но они очень мне нужны! — Почём железный купорос и это всё?! — Своей реакцией я явно удивил юношу. Тот поправил очки и отложил какие-то бумаги на своём складном столе. — Железный купорос пятьдесят крон, остальное... Могу за восемьсот отдать это всё барахло... После озвученной цены мой энтузиазм поутих. Напомню, что я Герте иногда всякое готовлю, и там то пятнадцать, то тридцать крон. С другой стороны, и в моей прошлой жизни всё это оборудование стоило довольно дорого... — Так если это барахло, почему так дорого? — быстро сказал подоспевший Ретрик, вклиниваясь между мной и прилавком. Продавец вновь поправил очки. Взглянув оценивающим взглядом, ответил. — Качество. Вещи покойного мастера. Наследников нет. Городскому казначейству они не нужны, а мне предписано... конвертировать актив. — Голос был довольно ровным. Словно он зачитывал доклад. — Качество... вне конкуренции. — Он провёл пальцем по краю колбы, смахнув пыль. — Всё, что от него осталось. — Покойного? — Ретрик наклонился вперёд, и в его голосе зазвучала сладкая, ядовитая искренность. — А где гарантии, что в трещинах не засел яд? Или что на них не наложено... ну, знаете. Проклятие на неудачу? — Он обвёл рукой лоток. — Стоите тут давно? Мы, наверное, первые, кто даже посмотрел. Уйдём — и что? Тащить эту тяжесть обратно? Или в отчёте написать «утеряно при инвентаризации»? Мы делаем вам одолжение, забирая этот... сомнительный хлам. Прямо сейчас. Но цена должна быть адекватной. Пока Ретрик вёл свою дуэль, я наклонился над дефлегматором. Сквозь слой грязи и желтоватого налёта угадывалась почти идеальная работа. Гномья? Не иначе. Данная вещь открывает мне путь к азотной кислоте, да и не только к ней... — “Ренц следит” — мысленно донеслось от Киновари. Краем глаза я заметил его взгляд. Он скользил не по Ретрику, а по моим рукам, по тому, как я осматривал змеевики, щупал глиняные трубы. Взгляд был похож на Кирина, когда он говорил обо мне как о ценном активе, хотя нет, взгляд Ренца всё же живой, в отличие от взгляда серебряноглазки. — “Он всё время говорит о себе в третьем лице. Противно”, — донеслось от Киновари. Она зашевелилась в портфеле, почуяв чужой, слишком пристальный интерес. — Хорошо, — наконец вздохнул юноша. Его палец постучал по столу. — Пятьсот крон. Мой потолок. Ретрик уже открыл рот для новой атаки, но на его плечо легла тяжёлая, налитая силой рука Торба. — Достаточно, парень. — Голос кузнеца звучал глухо, а его взгляд был прикован к перегонному кубу с запаянным швом. — Я заплачу. — Торб, нет, это слишком... — начал я, но он резко махнул рукой, отрезая возражения. — Считай авансом. За всё, что ты ещё сделаешь. — Он положил на стол несколько увесистых мешочков, звенящих золотом. Пока Ренц пересчитывал, а мы грузили ящики, в воздухе повисло новое напряжение. Торб, обычно такой уверенный, стал замкнут. Он брал предметы с какой-то странной, почти болезненной осторожностью. — Я вижу, вы, Никита, прекрасно понимаете, для чего всё это, — раздался голос Ренца. Он подошёл довольно близко, стуча своими каблуками о вымощенную камнем дорогу. В его руках появился серебряный стилус и кусочек пергамента. — Зависит от того, насколько это законно, — к счастью, мой сарказм попал в яблочко, ну если лёгкий смешок с его стороны можно так назвать. — Алхимия наука, а не магия. Вполне легальна... для тех, о ком известно. — Он улыбнулся, но глаза за стёклами оставались холодными. — Так кто вы? Откуда? И главное... — он сделал паузу, вонзив в меня взгляд, — ...откуда вы знаете моё имя? Я его не называл. Упс. Кажись вышел лёгкий просак. Неожиданно он достал какой-то амулет, похожий на карманные часы, и пристально посмотрел на циферблат. Внезапно его брови поползли вверх. Он смотрел то на меня, то на часы. На его лице стояло недоумение, и он даже зачем-то потряс этими часами. — Вы же... Ренц Теринсфордский! — быстро выпалил Ретрик, отвлекая внимание. — Сын лорда! Я слышал! Ваши очки... кто ещё здесь может позволить себе такие? Да и я слышал о том, что благодаря именно вам рост налогов не стал столь сильной кабалой. Ренц на секунду перевёл взгляд на парня, и на его губах мелькнула лёгкая улыбка, наверно, приятно слышать о себе хорошее, хоть и невпопад. Но он тут же вернулся ко мне, нацелив стилус на пергамент. — Итак, Никита. Давайте начистоту. Ваше происхождение. Место жительства. И особенно, где вы учились. Мне, как ответственному лицу, необходимо это зафиксировать. Пу-пу-пу... Приплыли, и что мне говорить? Амнезия? А поверит? Ладно для деревенских какой-то чудак, а тут важная шишка. Не помогало также то, что Ренц прищурил свой взгляд, явно осматривая мою одежду (ну не расстанусь я со своей спецовочкой! Другой столь же удобной одежды тут нет!). Дополнительно напрягала Киноварь, я чувствовал, как она, аки пружина, сжалась в портфеле, готовая меня защищать... — Господин Ренц, вы, может, не поверите, но парнишка памяти лишился. — Выступив вперёд и сложив руки, Торб продолжил. — Может, вы ему не доверяете, но я за него могу спокойно поручиться. Человек он под моей крышей. Ремеслом владеет, руки золотые. Прошлое подзабыл, ну, с кем не бывает? Был бы дармоед или вор, я б первым схватился. А так я за него отвечаю. И плачу, если что. Записать в свой свиток можете: «Никита, подмастерье кузнеца Торба из Роквена». Больше вам знать не обязательно. Кинув взгляд на Торба, затем на меня, он кивнул и начал что-то писать. — Ну ладно, других дел будто не хватает... Главное, чтобы ничего не устроил, — внезапно он кинул на меня взгляд, похоже, он знает про инцидент. — «Ему не нравится Йорм. Хоть и опасается его. Ему больше интересен ты... Не знаю почему». — Хм, ничего себе моя рептилия так мудра или... Телепатия? Ну ладно, подумаем об этом потом. Щас надо абсолютно всё это оборудование аккуратно сложить в телегу. Пока я нёс небольшой стенд, я заметил, как Торб вновь замер, смотря на стойку с колбами, которую он только что сложил в телегу. Но, заметив меня, он вновь принялся всё загружать.

***

Знаете, вот эту всю стеклотару с керамикой Торб купил, человек, чью жизнь я уже успел осложнить драконом, да не только. Затем мы это всё загрузили в два этажа и еле едем, Ретрик так сидит тише воды, ниже травы, держа всё это, чтобы не упало. А я абсолютно не знаю, что со всем этим делать. Не, тут много полезного, и даже с частью знаком... Но, смотря на все эти кучи порошков и колб, я чувствую себя полным идиотом... Умеющим лишь что-то гнать... “!” — О, опять Киноварь... “Хватит...” — Пришлось выйти на мысленный диалог. “Чего тебе, не мешай рефлексировать...” “Ты себя бьёшь” — О, мудрейшая ящерица, что родилась вчера, решила психомудрости научить? “Это не мудрость, это логика” — Нет, моя ящерка, это называется саморефлексия, которая позволяет мне всё осознать и понять. А именно то, что мне остаётся лишь всё гнать... Ну не послушай. Даже со своими знаниями, что спустя несколько лет запоя каким-то образом сохранились в моей голове. Я буквально не могу ничего сделать. Мне не хватает хотя бы градусника, хотя бы термометра сопротивления... Хотя... — Ретрик, а там случаем в твоей карте ничего про «золото» нет? — Ретрик лишь пожал плечами и, еле шевелясь, дабы ничего не опрокинуть, достал карту и начал её внимательно смотреть, будто понимание рун гномов должно было прийти само. — Ты про латунь? — Ты как угадал-то?! — Внезапный комментарий Торба застал меня в полный шок, телепат номер два?! Но Торб уже привычным жестом стал причёсывать бороду. — А про какое ещё золото ты мог говорить? Тут его отродясь не было. — Задумавшись, он продолжил: — Хотя была история, когда отец жив был, нашли деревенские кусок латуни и сразу подумали, что золото, пошли в пещеры. Ну и добыли каких-то кристаллов, к батьке притащили, а тот: «У вас мякиш хлебный в голове? Не золото это!»... Дослушав историю до конца, я сразу понял про тот самый пирит, что часто мне встречался в этой пещере... — А что за кусок латуни? — Да кто бы его знал, пропал давно. А так латунь гномы любят. А зачем тебе нужна? — Очень долго объяснять. — Ну как хочешь. С этими словами мы уже подъехали к дому кузнеца. И начали это всё аккуратно выгружать, к счастью, среди этого оборудования спать мне не придётся, так как есть шикарный сарай, где находилось и старое оборудование Элмунда. Заодно удалось провести быстрое сравнение. И даже несмотря на старость того, что мы купили, я вынужден ещё раз сказать, оно шикарно и отдано действительно за дёшево. Но пора было за работу, всем что-то срочно понадобились ножи, и пока Торб делал лезвия, я делал ручки. Да, мой опыт пребывания на исторических реконструкциях позволял мне спокойно и лезвия делать. Но Торб попросил заняться ручками, с деревом работать он не любил, а я что, дерево есть, лак есть, чё ещё надо. Я спокойно сидел, превращал сушёные чурки в ручки. Стружка сыпалась под нож мелкой золотой пылью. Киноварь сопела в рядом лежащем рюкзаке, совершая сиесту. Я строгал, шлифовал и покрывал лаком. Почти уютно, да и уже пару успел сделать, положив аккуратно, дабы просушить лак... Ну ладно, не лак, смесь из варёного масла, воска и немного скипидара с канифолью... Откуда добыл? Так последние две вещи — результат перегонки смолы хвои. Может, я не так качественно ручки покрываю, как мушкет, но всё ещё удобно и красиво. Была мысль ещё оксид свинца добавить в эту смесь, но Торб мне дал лёгкий подзатыльник. Напомнил мне об опасности свинца, откуда знал? Дед с отцом металл этот обожали, ну и померли почти одинаково, еле на пули свинцовые уговорил. Но уютная тишина продолжалась недолго. Её место заняла тень и тяжёлый вздох. Вспомнив школьные поры, я очень внимательно стал втирать жидкость, пока Ланцет сверлила меня взглядом и притоптывала ногой. — Если хочешь, могу продать настойку розмарина с мятой, всего пять крон. Думаю, для тебя это не составит абсолютно никаких проблем. — Мне пришлось повернуть свой взгляд, и пришлось приложить усилия, так как она своими очами явно душу пыталась прожечь. — Зачем? — Чтобы ты не забывал, что будет с твоей рукой, если не будешь слушать меня? Чтобы помнить, что нужно ходить каждый день повязку менять?! Тяжело вздохнув, она ткнула пальцем в мою руку. — Дай посмотреть. Если уже началась гангрена, резать буду до локтя. Сапожным ножом, другого нет. Не успел я моргнуть, как её пальцы, быстрые, цепкие и довольно сильные, сняли перчатку. В тот же миг она замерла. Вся её спесь, всё раздражение испарились в один миг. Лицо стало пустым, как чистый пергамент. Только глаза, холодные и голубые, расширились, впиваясь в медное пятно на моей коже. Прошло пять секунд. Десять. Полминуты. Она медленно, очень медленно провела большим пальцем по металлу. Изучая текстуру и ища стык, но не находя его. Кожа подушечки была шершавой от спирта и трав, но движение было до жути нежным. Потом она отдёрнула руку, будто обожглась. Сделала пару шагов назад. Глубоко вдохнула и выдохнула. Её взгляд метнулся к моему лицу, затем снова к руке, потом в пустоту за моей спиной, будто она проверяла реальность на прочность. Когда она снова подошла, от её сосредоточенных глаз веяло леденящим холодом. Она села на корточки передо мной и взяла мою кисть уже двумя руками, повернула к свету, наклонилась так близко, что я почувствовал её дыхание на запястье. — Не мазь, не краска... — её голос был тихим, ровным и оттого в десять раз страшнее любого крика. — И не татуировка... — Она подняла на меня глаза, в которых читался жадный, хищный и при этом абсолютно профессиональный интерес. — Кожа и металл стали едины? — И после смешка она продолжила. — Этого не бывает. Этого не может быть. Никакая алхимия, никакая известная мне магия так не работает. Её пальцы впились мне в предплечье, хоть не причиняя боли, но от того не менее крепкие. Словно тиски. На её лице появилась лёгкая улыбка. — Ты сейчас будешь говорить, — продолжила она, отчеканивая каждое слово. — И ты будешь говорить правду. Я три года была цирульником, несколько лет врачевателем. Я знаю двадцать восемь ядов, которые не оставляют следов, и больше ста способов заставить человека говорить, не повредив кожу. Ты ходячее нарушение всех законов природы, которые я изучала. И я докопаюсь до сути. Начни с самого начала. Что. Это. Такое. Проклиная про себя демиурга, который, похоже, ну просто обожает такой типаж, я всё же решил не врать и попробовать вновь пойти ва-банк. — Только зайдём домой. — Она лишь согласно кивнула. — Хорошо. Хотя звучит как возможность для убийства... Но приманка у тебя великолепная. После чего я взял рюкзак и пошёл. — Ну в общем... Это метка всадника. — Чего... С этими словами я расстегнул рюкзак. «Опять?» — подумала Киноварь, опять высовывая свою, слегка измазанную в угле, голову. В тот же момент у неё в голове будто переключился тумблер, напряжение исчезло, а её брови скрылись где-то под волосами, глаза стали как родные пять копеек, а рот превратился в идеально круглую букву «О». Да и дыхание куда-то делось. — Ой... — прошептала она голосом, в котором вдруг оказалось на три октавы выше. — Какой маленький дракончик... Киноварь, оценив новую, менее угрожающую обстановку, важно вылезла из рюкзака и села, обернув хвост вокруг лап. В ответ она медленно опустилась на пол, совершенно игнорируя грязь, и сложила руки под подбородком. Вся её амплуа Испанского инквизитора резко сменилась на «ах-какой-пушистый-комочек-счастья». Затем Ланцет издала тихий, счастливый писк. А в глазах читался детский восторг, словно пятилетнему ребёнку показали манчкина. — Можно потрогать? — Не успел я ответить, как она протянула свои руки, по всей видимости, «молчание — знак согласия» работает и в этой вселенной. Я ожидал, что ей удастся её погладить лишь пару раз (ведь столько рук можно откусить у человека). Но Киноварь была удивлена не меньше меня. А когда Ланцет её внезапно подняла, ничего, кроме «Мрр», сказать не смогла. — Какая лапочка! Какая милота! — Неожиданно она начала с ней аккуратно кружиться. — Шипастенькая... Мальчик, девочка? Да видно, что девочка, красивая... Слышали стук? Ну вот это моя челюсть пробила пол. Не, я её мог понять, но даже для меня это было чересчур. — Ланцет! Отдай Киноварь. — Я подошёл и пытался её забрать. — Да дай подержать, пока она маленькая. Мы начали аккуратное перетягивание каната, в роли которого выступала моя ошарашенная Гремучка. Вот так и рушится моя величайшая тайна в борьбе с местным фельдшером за право не дать задушить дракона в объятиях. Пока Киноварь всё ещё пребывала в шоке от того, что её, огнедышащую шипастую рептилию, кто-то, кроме Всадника, посмел взять на ручки, скрипнула дверь. — Что здесь происходит? Мы оба обернулись на голос Торба. — Что, что… Конспирация убилась, — вздохнул я. В этот момент Гремучка, фыркнув, вырвалась из обнимающих рук Ланцет и перелетела ко мне на плечо, демонстративно уткнувшись мордой мне в шею. — Конспи… чего? — хором спросили оба. В ответ я просто ударил себя по лицу. Ну нет тут латыни, соберись, Никита. — В общем, тайна. Этот цирюльник всё же увидел мою метку. — А как я должна была её не увидеть, если я твоей рукой занималась? Кутерьма должна была начаться. Но внезапно Киноварь замерла. “Идёт!” Она юркнула в портфель. Я тихо бросил Ланцет: — Ни слова. Та лишь кивнула, её лицо снова стало серьёзным, но в уголках глаз ещё прятался восторг. Спустя мгновение дверь оглушительно раскрылась, то ли чуть не ударившись о стену, то ли чуть не слетев с петель, и на пороге показался Ретрик. Выглядел он как Фидиппид, несущий весть о победе Афин. — Никита! Я нашёл золото! — выпалил он, едва не сорвав голос. Тишина, наступившая после его крика, была настолько густой, что в ней можно было плавать. — Можешь громче? — Ланцет подняла бровь. — Ещё не вся деревня услышала. Может, сбегать за старостой, крикнешь ему прямо в ухо? — Золото? — Торб перевёл тяжёлый взгляд с меня (и моего портфеля, где была Киноварь) на парня. — Опять твои гномьи сказки, малец? Я же только что рассказывал, как такое «золото» в тех пещерах находили. Ретрик уже начал набирать в грудь воздух для новой тирады, но я его прервал, уши после его «гласа божьего» всё ещё гудели. — Да нет, похоже, он прав, — я ткнул пальцем в карту. — Я находил пирит… ну, «золотую обманку» вот тут. А эти руны совсем другие. — Вот! Я всё правильно расшифровал! Я ради этого весь гномий глоссарий Герты перерыл! — Да угомонись ты! — извините, но я уже сам сорвался. — Так, по порядку. Как ты определил, где Вренкор? Тут же одни пещеры… — Так пещеры идут вдоль хребта! А на карте есть пометка, в каком направлении Вренкор! — И? Именно что направление… без точки отсчёта… Внезапно в дверном проёме показался Кирин со свежей повязкой на руке. — Этим уже занялся я. Из поясной сумки он вытащил несколько потрёпанных книг. — Пришлось одолжить. Естественно, всё, что связано с гномами. И вот что мы с Ретриком поняли. Он развернул на столе большую, потрёпанную карту Алагейзии. — Вот Тронжхайм, столица гномов. Все попытки найти Вренкор строились на том, что он был построен напротив столицы. Он провёл ровную черту от Тронхейма к горам. — И вот где-то тут и искали. Как видим, без результата. Но теперь у нас есть это, — он достал карту гор с наложенной сеткой пещер. — Я их совместил. И если верить направлению на карте… то… Он провёл линию от системы пещер строго по указанному азимуту до края карты и ткнул пальцем в место пересечения с горной грядой. — Он должен быть здесь. — Так это же самая вершина горы! — Торб, как всегда, был голосом разума. — Залезем! — Ретрик, как всегда, был голосом… энтузиазма. Но внезапно он замолк, уставившись на Ланцет, похоже, впервые её обнаружив. Та в ответ подняла брови. — А она что здесь делает? — Стою? — Да не про это! Ты что здесь забыла?! — Вообще-то, это ты забежал сломя голову, — Ланцет издала очередной вздох. — Не то чтобы я не привыкла быть незаметной, особенно когда рядом сёстры или мать. Но настолько?! — Ты бы ещё во дворец Гальбаторикса забежал, вопя про какое-то золото и какой-то Вренкор! — вставил я. Не то чтобы я был лучше, но моя тайна всё же всплыла из-за ожога, а тут уже совсем эпичный провал. Ланцет решила продолжить мою мысль. — Ну а что, мысль здравая. Может, и людей, и денег подкинет. Ведь он столь великодушен… Почему-то мы оба рассмеялись. Хотя я резко остановился, когда Кирин прищурился, смотря прямо на меня. — Раз уж передо мной вы так открылись, — в её голосе явно читался упрёк, — может, всё же расскажете, что происходит? Что ж, пришлось ей всё кратко объяснить. И, похоже, включить в команду ещё одного человека. А что? Лекарь всегда полезен… Хотя такими темпами о нас узнает вся Алагейзия. Мы очень хорошо храним тайны. Как и в прошлый раз, быстро договорились: Кирин и Ретрик идут искать вход в Вренкор по новым координатам. Я с картой в пещеры за цинком. Торба я попросил, закончив с ножами, попробовать вытянуть тонкую проволоку из платины для кое-какого эксперимента. А Ланцет… Ну, она быстро нашла, чем заняться. Пробормотав о каких-то фолиантах, она быстро ушла. Ну… Теперь в нашем дурдоме пополнение.