Дурман распускается только ночью

Кёрли знал, что дойдёт до этого момента, но также не мог представить своих эмоций при держании, вроде, простых монет, которые разделяют шаг перед одной значимой покупкой в его жизни. Не смог бы подумать мужчина, что когда-то будет себе не позволять даже кувшин домашнего вина, лишь бы сохранить чуть больше, чем у него есть сейчас, не думал, что его жизнь станет жизнью на корабле лишь для одной цели, но капитанская одежда пропиталась уже и солью океанской, и ветром дальних берегов. Днём, когда улицы наполнены ароматом благовоний, он переступил порог дома развлечений. Всё такое знакомое, не чуждое, это место стало ему… можно сказать, домом. Вот узорчатые окна, ниша, висящая над зажженными благовониями, орхидеи в блестящей вазе — со всем этим уж так не хотелось расставаться. Но думалось Кёрли, что всё же не последний раз он здесь побывает, хоть это осознание грело и без того вскипятившуюся душу от избытка чувств и эмоций. Пройдя дальше, отодвигая шёлковые занавески, мягко колыхающие от сквозняка, а где-то в глубине звучали струны гуциня. В его поле зрения попала снова эта миловидная старушка: «Ох…», ладошки мужчины заметно вспотели. — Здравствуйте,— пожалуй, первое, с чего начнёт капитан. — Приветствую вас вновь, господин Кёрли, вы снова к Аннушке? — Нет… то есть да… почти…,— нервно почесав затылок, что сразу выдавало чувства и эмоции Кёрли, но это ни о чём не говорило владелице дома развлечений,— Я пришёл к вам, чтобы кое-что выкупить… точнее, кое-кого…,— мужчина видел в глазах старушки уже полное понимание происходящего, но, похоже, для неё это на уровне чего-то сверхъестественного. — Прошу прощения за грубость, но если я вас правильно поняла, то вы собираетесь выкупить Ночную Красавицу! О боженьки! Откуда же у вас деньги такие, уж простите за такое…!,— старушка аж за сердце взялась, то ли от воодушевления такого заработка себе в карман, то ли от радости за её любимую Аннушку. — Пришлось о-очень много поработать, но, думаю, это того стоит,— неловко улыбнулся тот, положив перед старушкой тяжёлый кошелек с монетами,—Мне хватает? —Хватает,но... Из-за того что Анечка высокого ранга, нужно у нее спросить хочет ли она или нет... Сейчас схожу, спрошу её,—старушка быстрым шагом пошла наверх. Кёрли стоял ошарашенным, вдруг Аня откажется от выкупа? Но долго ждать не пришлось, через несколько минут пришла хозяйка и радостно улыбалась. —Она согласна. Но хочу вас предупредить что вам нужно прийти только завтра, потому что ей нужно собраться. ⸻ Море было буйным, от чего канаты лениво постукивали о мачты. — Надеюсь, ветер сменится к вечеру, иначе придётся убрать верхние паруса,— предупредил Свонси ребят,— Капитан не любит рисковать грузом. Джимми, фыркнув, даже не взглянул на Свонси, а перевёл взгляд на бушующее море, будто даже оно будет интереснее, чем и так всем понятное предупреждение. — Без тебя бы мы не догадались, спасибо, что просветил. Позади них, прислонившись к бочке с водой, стоял Дайске. Взгляд его, как обычно, выражал, что дела корабля для него чужды и скучны, а вот сказать что-то, что будет не к месту, гораздо милее и интереснее. — Знаете,— начал Дайске с видом мудреца,— как звали собаку, которая утонула? Что Свонси, что Джимми медленно повернули головы на Дайске. — Не начинай,— одновременно и с тяжёлым вздохом сказали оба. Дайске только шире улыбнулся. — Бульдог. Типа, бульбульбуль… Джимми медленно закрыл веки и так же медленно сжимал кулаки. — Я клянусь всеми духами этого чёртового корабля. Ещё одна такая шутка — и я сброшу тебя за борт. Проверим, как будут звать тебя. — Дайске-дог? — Ладно,— отвлекая двоих от их очень “интеллектуального” разговора,— к ветру. Если он усилится, ставим рифы на паруса и закрепим ящики на носу. — Знаете, чем похожи сирота и пустой портсигар?,— Дайске не унимался. — Знаешь,— как-то равнодушно отвечает Джимми,— даже чуточку интересно. Свонси явно не устраивало такое безразличие к делам на корабле. — Портсигар без папирос, а сирота и без папи рос, и без мами рос — … — … — Я увольняюсь ⸻ Вот и дошло время, час обезьяны, уже слышатся звон, толи колокольчиков, толи пипы, но такой будоражащий, который заставляет меридианы в теле пропускать энергию ци без остановки, чему бы сам небосвод позавидовал. Из занавес вышла та, которой небосвод позавидует всё же больше. Выглядела она лучше любого небожителя, нарисованными самым талантливым и искусным художником. Основу её ханьфу составляло из плотного алого шёлка — глубокого, насыщенно красного, цвета спелого граната и свадебных печатей. При движение ткань переливалась так, словно под ней текла живая кровь. Пояс её был многослойным — вытканный из шёлка и парчи. В ткань были вплетены тонкие серебрянные нити, едва заметные при тусклом свете. И лишь при внимательном взглядом становилось ясно: по краям рукавов, вдоль подола и на спине, рассыпаны вышитые серебрянные бабочки. В китайской традиции бабочек частно символизируют любовь, но серебро меняло смысл. Серебрянные бабочки считались знаком хрупкой, ускользающей судьбы. Не может быть такой узор выбран просто так, ради украшения, а значит, она специально одела именно это, делая некий молчаливый и тихий знак, такой внимательный, но и не заметный, что, возможно, не верит, что счастье может быть настоящим. … — Приветствую вас снова, господин Кёрли,— лукаво и так искренне улыбнулась ночная красавица, положив перед капитаном свиток,— прошу вас, прочтите его Кёрли молча кивнул, но не сразу взял свиток, ведь этот образ был словно гипноз, который не может остановится, а мозг только и размышлял о том, что это всё значит, а реальность ли это вообще. Но Кёрли всё же взглянул на свиток. — Господин Кёрли,— снова обратилась Аня,— вы человек слово. Серебро получено полностью. Не успев дочитать, Кёрли снова поднял взгляд на Аню: — Я пришёл не обсуждать цену,— сказал он спокойно,— Я хочу выкупить тебя и готов выслушать и принять все условия. Аню это лишь умилило, неужели ей достанется именно такой человек, а могла ли Анна только мечтать о таком? О таком по уши влюблённым, но о таком серьёзном. — Тогда слушай,— аккуратно забрала Анна документ из рук Кёрли слегка касаясь его пальцев, но переводя внимания на документ,— С этого момента девушка по имени Анна, то есть я, освобождается от обязательств перед домом развлечений, её долг считается погашенным. Однако.. Она подняла уже более уверенные глаза на Кёрли, будто зная, что дальнейшие её слова прозвучат скорее всего, как то, в чём она уже не сомневается, а говорит лишь потому что требует протокол. — Вы берёте на себя полную ответственность за моё содержание, безопасность и честь. В случае моего возвращения или жалоб на жестокое обращение — дом в праве потребовать компенсацию в двойном размере. — не вернёшься,— сразу выпалил спокойно капитан констатировав факт,— это всё? — Почти,— ответила уже больше не куртизанка, указывая на нижнюю часть свитка,— подпись. И печать, если она у вас есть. Капитан взял кисть без колебаний. Чернила легли уверенно, широкими, морскими линиями. Кёрли, который уж точно привыкший к штормам, не сомневался и здесь. … Тишина, когда они посмотрели друг-другу в глаза, была длиннее, чем бесконечный космос, который расширяется без конца, как и их связь навсегда. Наш тг канал: https://t.me/mouthwashing000