В отражении

– Ты слышала, что сказал врач! Отдых и только отдых! – Обеспокоено и сердито Ойле пристально смотрела на Киру, уперев руки в бока. – А ну, слезай немедленно! Тон повысился, и Роуз театрально топнула ножкой. Пингви, стоявшая на табуретке, почувствовала, как та слегка качнулась, и схватилась за полку.

Бесит

Сжав зубы, Кира немного нахмурилась от внезапной мысли. Взгляд Пингви заставил Ойле поежиться – не в первый раз, но сейчас это вызвало особенный дискомфорт. Кира повернулась обратно к полке, разглядывая корешки книг и переставляя их местами, меняя сортировку. Такое пренебрежение разгневало Роуз.  – Так! Либо ты сама идешь отдыхать, либо я помогу, – не услышав ответа, Ойле подошла ближе. 

Бесит!

Надоела!

Бесит!

Слишком громкая!

Кира спиной чувствовала, как к ней тянется рука. Резко обернувшись, она ударила Ойле по руке, отмахиваясь от нее. – Да что ты ко мне прицепилась?! Пыл маленькой реплики угас при виде испуганной совы. Роуз отступила на шаг, держа себя за ударенную руку. По ее щекам покатились слезы. Внутри у Пингви все екнуло. Только сейчас она осознала, что сделала. Медленно спустившись с табуретки, маленькая реплика медленными шажками подошла к Ойле. Слова застряли в горле горьким комом, но вид Роуз делал еще больнее.  – Прости, прости меня. Подойдя наконец вплотную, Кира вытерла слезы с ее щек.   – Ты права, мне нужен отдых.  

***

  Конфликт был решен, но неприятный осадок остался. Роуз молчала, говорила только о работе и избегала маленькую реплику. Кира хорошо понимала, что она это заслужила, но эта тишина давила на нее. Было непривычно без нескончаемого потока мыслей, которыми Роуз делилась с Пингви раньше. Но сейчас это начинало даже пугать. Только радио хоть как-то разбавляло тишину. Кира делала записи в блокнот о проделанной работе, краем уха слушая радио. Женщина пела, словно маленькая птичка в лесу. Ее нежный голосок так и манил Пингви в мир сновидений. Глаза закрывались сами по себе, голова становилась тяжелее. Но резкий белый шум из аппарата вернул ее в чувство. – Что? Кто это сказал? Встав из-за стола, Пингви оглянулась по сторонам и снова села. Но снова голос, до боли знакомый. – Я тебя не знаю… Шум усилился. Сквозь него пробивался женский голос, словно заигрывающий с ней. – Снова мираж, значит – голос Киры дрогнул, послышался смешок. Проведя рукой по волосам, она с облегчением села за столик. – Это всего лишь мираж, я наверное забыла, принять свое лекарство. Смешки становились все чаще и громче. Радио шумело, не умолкая. – Замолчи! Ты – лишь мираж, гештальт воспоминания, пустышка, мой слепок.

Уверена?

– Да, уверена! По столу прошла дрожь от удара. Кира схватила маленький аппарат, который вдруг замолчал. Но через секунду снова заиграла музыка.  

***

  Мягкий свет гирлянд, развешанных повсюду, освещал полки. Дверь из маленькой темной и душной комнатушки открылась, выпуская Киру. После тяжелого рабочего дня она не могла уснуть. Внутри словно сама система мешала ей расслабиться. Пингви не привыкла спать одной, да и чувство вины грызло ее изнутри. Пройдя пару шагов, она очутилась у двери Ойле, за которой играла музыка. Неуверенно Кира постучала в дверь. В ответ – тишина, ни звуков, ни шагов. Ничего. Тогда она постучала еще сильнее, а затем попыталась войти. Но дверь была закрыта изнутри. – Роуз, ты спишь? Снова тишина, нагнетавшая как никогда. Кира не заметила, как за столько времени жизни с Роуз, она привыкла к шуму. К счастью для маленького Пингвина, послышались шаги, и вскоре дверь открылась. Сова как-то странно взглянула на нее, непривычно для Ойле. – Роуз, можно войти? Ойле не торопилась отвечать, словно сомневалась. Кира шагнула вперед, обняла ее так крепко как не обнимала раньше. Сердечко Роуз наконец оттаяло. Она хорошо понимала – долго дуться она не могла. – Ну ладно, входи. Положив руку на спину Пингви, она провела ее в комнату, закрыв за собой дверь на ключ.  

***

  Мелодия продолжала играть, заполняя комнату. Маленькая реплика уже лежала в постели, наблюдая, как Роуз аккуратно складывала ее вещи. Синяя кофточка с шарфиком лежали на столе, идеально сложенные. Она уже приготовилась ко сну, представляя, как будет лежать в постели и обнимать маленького Пингвина. Обида давно испарилась, тянущее чувство внутри пропало совсем. Повернувшись по фронту к постели, сова увидела, как Кира внимательно наблюдает за ней. Теплая улыбка Ойле согревала душу Киры как никогда. И вот, Роуз уже легла на кровать, накрывшись толстым одеялом.  – Роуз, прости меня, я не знаю, что на меня нашло. – Ш-ш-ш. Палец Ойле коснулся губ маленькой реплики. Роуз мягко улыбалась, смотря на стеснительное лицо Пингви. – Я тебя уже простила. Так что давай забудем об этом, хорошо? Кира утвердительно кивнула, смотря на Роуз. Ойле обняла маленького Пингвина, прижимая к себе. Казалось, пора спать, но сон никак не приходил. Как и в своей комнате, Пингви не могла уснуть. Она боялась двигаться, опасаясь разбудить Роуз и вырвать ее из теплых снов после трудного рабочего дня.  – Кира, ты спишь? Подняв голову, Пингви, отрицательно покачала ей. – А помнишь тот случай, маленькую ошибку, благодаря которой мы познакомились?  – Конечно. Генрих мне до сих пор его припоминает. – Это твой друг Адлер, который навещал тебя тогда в больнице? Кира кивнула, разглядывая лицо Ойле. В полутьме она могла разглядеть все ту же добрую улыбку, мерцающие огоньки в ее глазах и переливающийся темный цвет ее волос. Кира не заметила, как ее щеки покраснели. Роуз прекрасно видела, как личико Пингви принимало миловидныйрозоватый цвет.  – Мне не спится…может, потанцуем? Как тогда? Пингви не смогла отказать. Комната заполнилась мелодией вальса. Роуз поднялась с кровати и протянула руку Кире. Сначала они двигались медленно, затем темп начал нарастать. Движения становились все более легкими и грациозными. Они кружились, и казалось, что все вертелось вокруг них. Кира подняла взгляд на любимую, и глаза Роуз засветились любовью, а щеки покрылись легким румянцем. На её лице была счастливая улыбка. Пингви ощущала, как она обнимает прелестнейшее создание и кружится с ним как шумный вихрь. В этот момент ей казалось, что все ее тревоги исчезли. Они позволяли музыке вести их, то ускоряясь, то замедляясь. В каждом повороте, в каждом движении чувствовалась нежность и глубокая привязанность. Мелодия стихла, и они остановились посреди комнаты, глядя друг на друга. – Люблю тебя. Теплая рука коснулась щеки Пингви, притягивая ее к себе. Их губы сомкнулись в коротком поцелуе. – И я тебя. Роуз положила руки на плечи Киры, легонько подталкивая ее к постели. Кира почувствовала, как под ней скрипнула кровать, и подняла взгляд. Над ней нависала Ойле, ее щеки горели румянцем, а выражение лица изменилось: глаза были чуть приоткрыты, а взгляд зафиксирован на маленькой реплике. Пингви чувствовала себя как в бочке вжаркую погоду. Когда их губы снова сомкнулись, внутри маленькой реплики все обдало приятным жаром. Ойле запустила свои пальцы в мягкие синтетические волосы Пингви. Несмотря на то что волосы не были настоящими, они казались теплыми и шелковистыми, как у гештальта. Кира почувствовала, как рука ее любимой скользила по телу, остановившись в районе живота. Поцелуй внезапно был разорван. Кира с недоумением взглянула на Ойле. Осмотрев ее, она поняла, что Роуз снова заострила свое внимание на шрамах. Решив отвлечь ее от них, Кира нежно коснулась ее щеки, обращая взгляд Роуз на себя. – Не переживай, мне не больно.  

***

  – Да-да-да, скоро-скоро-скоро мы будем вместе! – пропела девушка, кружась по комнате с маленьким радио.  Наконец, она перестала кружиться и свалилась на диванчик, не выпуская из крепкой хватки аппарат. – Я жду не дождусь, столько усилий и все не зря! Радостный голос разносился эхом по маленькой и тесной квартирке. Затем тишина. Но она была недолгой – квартирку озарила мелодия дверного звонка.  – Я разберусь, а ты полежи тут и подожди меня. С некой нежностью она положила радио на диванчик, погладив его, словно живое существо.  Штар настойчиво звонила в дверь, уже готовясь выбить ее. Остановил реплику только щелчок замочной скважины. Дверь открылась, и оттуда выглянула молодая и черноволосая девушка. – Да-да, мисс протектор? – Гражданочка, можете, пожалуйста, потише. На вас поступают жалобы. – Ох, простите меня, пожалуйста. Я не хотела кому-то мешать. Оценивающе окинув гештальтку взглядом, Штар подметила, как она держала руку за спиной. Но, не придав этому значения, она вздохнула. – Первое и последнее предупреждение. – Хорошо-хорошо, блок-страж. Дождавшись, когда Штар уйдет, Хина закрыла дверь. Пройдя в зал, она выдохнула и села на диванчик к радио, убирая кухонный нож в сторону. – Она ушла, моя милая.

***

По радио был лишь надоедливый шум. Ойле не теряла надежду, продолжая менять станции одну за другой, надеясь поймать сигнал, но как назло мешал сильнейший буран. Кира выглянула в окно, за которым ничего не было видно из-за снега. Ветер выл и раскачивал столбы, его было слышно даже через толстые стены библиотеки. Слышался скрежет железобетонных конструкций. Невольно поежившись от такой картины, Кира зашторила окно. За стеллажом она увидела Роуз, совсем отчаявшуюся в попытках поймать сигнал. Темноволосая реплика скучающе положила голову на стол, смотря на маленький аппарат. Подойдя ближе, Кира положила руку ей на плечо. – Не бойся. Как только буран пройдет, мы сможем послушать музыку. – С проигрывателем такого никогда не было. – Роуз спрятала лицо руками, устроившись поудобнее на столе, дабы чуточку подремать.  Кира присела рядом, нежно теребя ее за плечо. – Эй, ну ты чего? У нас еще куча работы. Нам нужно подготовиться к завтрашней презентации, придут маленькие гештальты из школы.  – Никто не придет в такую погоду. – Кто тебе такое сказал? Придут, конечно! А ты, как всегда, расскажешь им все-все, что знаешь. Ойле подняла голову, смотря на Киру с некой надеждой.  – Правда? Кира улыбнулась ей, растрепав ей аккуратно сложенные волосы. – Эй, так нечестно! Роуз снова воспряла духом, пуще прежнего. Решив отомстить маленькой реплике за диверсию, она поймала Киру и растрепала ее белые волосы. Пингви начала дергаться, пытаясь освободиться от крепкой хватки Роуз, но как бы она ни старалась, у нее ничего не получалось. Ей оставалось только смириться со своей участью, словно она маленький плюшевый медвежонок, попавший в лапы к хищной птичке.

***

В библиотеке было необычайно ярко. Читательский зал был полон маленьких гештальтов, а помещение, чуть ли не дрожало от их голосов. Ойле – учителя успокаивали детвору, рассаживая их на места. Иногда они грозились поставить детей в угол или пожаловаться родителям. Тогда некоторые маленькие проказники успокаивались, садились за парты и ждали.  – Ну нет, не хочу. Ты же знаешь, что мне нельзя. Роуз крутилась вокруг Киры, убирая мельчайшие недостатки ее внешности. Поправив красный шарфик, она украдкой посмотрела на Пингви. – Нельзя же вечно прятаться за мной, тебе нужно чаще бывать на людях. Тебе всего лишь нужно рассказать деткам об истории колонизации РотФронта. Сделав последние штрихи, Ойле заглянула за угол, смотря в читательский зал, где уже царила тишина. Кира, подойдя к ней, сделала то же самое, но ей не понравилось увиденное: два школьных класса заполнили весь зал, с нетерпением ожидая начала презентации. – Роуз… нет, их там четыре десятка! Пингви хотела сбежать куда-нибудь, лишь бы не выходить к ним, но совенок поймал ее и подтянул к себе. – Кира, послушай. Я понимаю, что тебе нельзя находиться в одном помещении с таким огромным количеством гештальтов и реплик. Но ты сможешь рассказать всю презентацию лучше меня. Это твоя работа, а моя – помогать тебе.  – А вдруг мне снова станет плохо? Это же выльется в большие проблемы для нас. – Не станет. Я верю, что все будет хорошо.  Наконец, Кира смирилась со своей участью. Собравшись с мыслями, она вышла к детям. В зале послышались удивление вздохи маленьких гештальтиков и Ойле – учительниц. Видимо, они никогда еще не видели такую реплику, как Пингви. – Итак, приветствую вас всех в нашей центральной городской библиотеке. Я – PNGV R16-909. Сегодня я хочу рассказать вам всем об истории, о том, как наши предки колонизировали эту планету, ставшую нам родным домом – РотФронт! За ее спиной на белой доске появилось изображение планеты. В зале погас свет, и экран стал ярче. На планете была видна эмблема: круг с изображением снежинки, а под ним подпись – название планеты. – Изначально, планета не была пригодна к жизни. Температура воздуха опускалась до экстремальных минусовых температур, любая техника замерзала мгновенно. Но благодаря резонансу мы смогли построить и обжить первую научную станцию. Называлась она РотФронт. Да-да, изначально, у планеты было другое название – Европа. Да и не была она планетой вовсе, а спутником газового гиганта, на котором мы каждый день видим красный глаз. Со временем название станции перешло на наш дом, а статус спутника изменился на статус планеты.  Кира настолько увлеклась, что даже не заметила, как ей начинало нравиться преподавать урок истории их дома. Слайды на стене сменяли друг друга. Фотографии станции, первопроходцев, среди которых стояли реплики тех модулей, которых уже не производят, и активных экземпляров не найти. – Это реплика модуля KIHR, реплика первого поколения. В наши дни их уже не найти. Их профиль работ был не столь узким, как у модулей нашего времени. Они могли стать блок – стражами, поварами, бухгалтерами и так далее. Позже появились реплики моделей ARAR, EULR и другие. Но благодаря репликам KIHR мы сейчас и живем здесь. Они, не жалея себя, основали в опасных условиях наш дом.  Презентация медленно, но уверено подходила к концу. Кира заметно устала, как и ее слушатели. Обе стороны хотели закончить как можно скорее и пойти отдохнуть. Взглянув на планшетку, Пингви удостоверилась, что оставался последний пункт в ее рассказе – заключение. Она уже хотела поднять голову, как вдруг заметила черную каплю, упавшую на бумагу. В глазах зарябило, а в ушах появился странный звон. Притронувшись к носу и посмотрев на пальцы, она поняла, что из носа снова потек оксидант. Прикрыв лицо рукой, она спешно покинула сцену. Роуз, увидев это, быстро заняла ее место, завершая презентацию и делая вид, что все хорошо. Пингви влетела в уборную. Набрав в ладони побольше воды и плеснула ее себе в лицо. Гемомотор начинал увеличивать обороты, а дыхание сперло. Подняв взгляд, она ужаснулась. Девушка в отражении зеркала стояла к ней слишком близко. Глаза словно светились под темными линзами, а лицо посвежело, будто она была жива. Вдруг отражение подняло руку, и Кира повторила его движения. Она сжала кулак – и Кира повторила. Страх заполнил ее голову, она не понимала, что происходит. Все казалось бредом. Она не контролировала себя. Кулак влетел в зеркало, разбивая его. Пингви заметила, как по ее кисти потекла биокомпонентная кровь. Но боли не было.  Девушка в отражении наоборот поморщилась, словно она поранила руку. Но этого ей было мало. Она начала погружать руку в осколки, корчась от боли и удовольствия. Кира ничего не чувствовала, но ее бросило в жар от этого зрелища.  Так бы могла продолжаться долго, пока ее не одернул голос Ойле. – Кира, что ты делаешь? Испугано Пингви одернула руку из разбитого зеркала. На пол капала кровь, пачкала все вокруг. Роуз в ужасе закрыла лицо руками. Вся рука Киры была изрезана глубокими ранами от стекла. Ойле не стала терять ни секунды. Подбежав к маленькой реплике, сова схватила белоснежное полотенце и начала бинтовать им руку маленького пингвина.  – Ох, что же ты делаешь?  – Я не знаю. Роуз? Роуз на минуту остановилась, взглянув на Киру. На лице беловолосой реплики читались страх, отчаяние и грусть. С глаз Пингви хлынули слезы, ее ноги подкосились. Ойле смогла удержать ее на ногах, а после помогла сесть на пол. – Тебе плохо!? – Нет, мне страшно.