В отражении

Тихо звучала утренняя мелодия радио, заполняя маленькую уютную комнатушку, которую освещал синий свет от гирлянды. Кира сонно приподняла голову, чувствуя тяжесть тела. Голова предательски болела, словно вчера ее били молотком. Протерев глаза, маленькая реплика взглянула в сторону зеркала, где Роуз доводила свой образ до совершенства. В отражении она увидела, как та ночная птичка, прилетевшая к ней прошлой ночью, проснулась. Ойле подошла к Пингви, пригладив ее растрепавшиеся пряди волос. Кира в ответ лишь уткнулась лицом в подушку, мечтая о продолжении сна. Роуз не сдалась. Она положила руку на спину Пингви и начала ее легонько тормошить. —Ну хватить тебе, вставай. Реплика, не желая вставать с теплой кровати, промычала в знак несогласия. Роуз села рядом и стала поглаживать маленького Пингвина. Наконец, Кира, приподняв голову, посмотрела на Ойле, что так сияла в своей солнечной улыбке. —Проснулись-потянулись. А теперь вставай, пора завтракать и идти на работу. — Не хочу, — пробормотала Кира, снова зарываясь лицом в подушку.  Роуз возмущенно скрестила руки на груди, глядя на Киру. Немного подумав, она прижалась щекой к щеке Пингви и прошептала: «Пора вставать». Не в силах сопротивляться, Кира приподняла голову и сонно посмотрела на Ойле. Все то же доброе лицо, по-своему милое и прекрасное. Осторожно, стараясь не спугнуть маленькую птичку, сова нежно поцеловала Киру, притягивая ее ближе за тонкую шею. Так бы продолжалось вечность, если бы громкий и сердитый голос, разорвавший тишину. —Бесстыдницы! Переполошившись, реплики взглянули в сторону двери, где, уткнув руки, стояла Шаро и укоризненно смотрела на них. Перед Колибри предстала картина маслом: две реплики с покрасневшими лицами, перепугано смотрели на нее с постели. Войдя в комнату, она направилась к ним, причитая: —Библиотека до сих пор закрыта! На посту никого нет! Чем это вы занимаетесь в рабочее время?! От стыда Кира прятала лицо, пока Ойле оправдывалась. —Подобная деятельность должна осуществляться в свободное от работы время! Выдохнув, Кира с удивлением оценивающее взглянула на Колибри, задаваясь вопросом, как та вообще оказалась в библиотеке.  

***

  Тихий, размеренный день ничто не предвещало беды жителям столицы РотФронта. Все было как обычно: гештальты работали, реплики выполняли свои обязанности. Снег мелкими хлопьями покрывал почти безлюдное центральное шоссе. Ни такси, ни другого гражданского или служебного транспорта, лишь серый неприметный грузовик. Свернув в один из переулков, он остановился возле двора Из распахнувшейся боковой двери вышла стайка Штар, во главе которой была Колибри по имени Руби. Ежась в своем пальто от холода, она коротко кивнула в сторону одного из подъездов, внутри которого был подвал.   Здешний Адлер поручил ей разобраться с чередой пропаж реплик модуля PNGV. В ходе недолгого расследования выяснилось, что все улики и следы вели именно сюда, в этот подвал. Получив приказ по биорезонансу, Штар достали свое табельное и быстрым шагом направились к подъезду. Двое Штар под прикрытием сестер ворвались внутрь. В подъзде царила обычная обстановка, но их интересовал подвал. Одна из протекторов выбила дверь и направилась вниз по ступенькам.  Едкий, трупный запах мгновенно ударил в нос сквозь маску, вызывая слезы. Удостоверившись, что все Штар спустились, Колибри последовала за ними, прикрывая лицо. Спускаясь ниже, она чувствовала жгучую боль в голове. Протекторы, войдя в первую попавшуюся комнату, обнаружили лишь стол с лампой. Пройдя через толпу, Руби начала осматривать его содержимое. На столе лежали фотографии всех пропавших модулей Пингви и записная книжка. На первой странице были номера реплик с фотографий. Многие из них были зачеркнуты, кроме PNGV R16-909. Узнав номер знакомой, Руби вздрогнула. Этот номер был подчеркнут и обведен, словно именно эта реплика была нужна неизвестному. Брезгливо листая страницы, Руби пыталась понять содержимое, но ей это было трудно. От чтения ее отвлекла одна из Штар. Взяв книжку, низкая реплика направилась за ней. Вся группа высоких протекторов готовились штурмовать следующее помещение. Колибри дала добро, и Штары ворвались внутрь. В нос, даже через платок, ударил запах гнили. Все внутри съежилось от вони. Войдя, Колибри ахнула. Посреди комнаты стоял стул. Весь пол был залит оксидантом. Кое-где лежали маленькие ошметки покрытия тел реплик. Все пропахло трупным смрадом. Терпя все это и переступая через останки, Руби шла с протекторами дальше по коридору. На стене тянулась длинная полоса биокомпонетной крови, которая была также на полу. С каждым шагом голова болела все сильне. Последняя дверь. Руби не хотела знать, что там находится. Все нутро сжималось, а гемо-мотор работал слишком быстро. Ей было страшно. Но ее долг протектора должен быть выполнен. Отдав приказ, она встала позади Штар.    Две из них переглянулись и кивнули. Одна встала сбоку от двери, а вторая с размаху выбила ее ногой. Открылась ужасающаяся картина. Молодые Штар сразу же отвернулись, держась за маски, старшие хмурились, отводя взгляд. Глаза Колибри распахнулись от ужаса. Комната была заполнена мертвыми телами Пингви. Истерзанные тела лежали в беспорядке. С некоторых будто сдирали кожу, потрошили и долго мучили. Тела были покрыты глубокими порезами, но на некоторых были замечены следы грубого лечения. Пару тел было выпотрошены. Внутренние модули были вывалены на пол. У других отсутствовали конечности.    Не в силах больше терпеть это, Руби отвернулась и приказала всем протекторам выйти на улицу до прихода остальных. Того, кто это наделал, здесь не было. Поднимаясь по ступенькам, Руби дрожа перебирала все варианты в голове. Не успев выйти из подвала, Колибри услышала взрыв. Дальше — жгучая боль и темнота в глазах.  

***

  Умывшись, Кира взглянула на себя в зеркало. Отражение смотрело на нее усталым взглядом, заметным даже смотря сквозь линзы миража. Как и всегда, девушка в отражении не пыталась разговаривать с Пингви или как-то контактировать, как было это раньше. Открыв маленький шкафчик за зеркалом, реплика достала лекарство, вытряхнул на ладонь пару пилюль и приняла их. Чувство, которое сопровождало ее при приеме и после, было не из лучших, но это можно было перетерпеть, главное, чтобы лекарство помогало. Закрыв баночку, Кира вернула ее на место, а затем направилась обратно в библиотеку, не обращая внимания на отражение в зеркале, продолжавшее наблюдать за ней, прищурив глаза.   В библиотеке, как и всегда, царила своя атмосфера. Со стороны ресепшена доносилась тихая музыка, а все помещение было освещено мятным светом гирлянд. Такой декор сохранился еще с новогодних праздников. Кира слышала, что гештальты иногда забывают про елку, которая будет стоять до самой смены сезона. Видимо, у них будет так же. Хотя Пингви считала такой декор интереснее, чем свет обычных люминесцентных ламп. Проходя мимо полок со стороны читательского зала, она услышала тихий и надрывный плач. Заглянув в зал, она увидела Шаро, которая, пряча лицо ладонями, горько плакала. Тихими шажками подойдя ближе, Кира тронула ее за плечо. —Что случилось? Почему ты плачешь? Колибри бросила на нее взгляд, в котором читалась горечь и обида, но не понимала, на что именно. Шаро молчала долгое время, пока не обняла Киру, снова начав надрывно плакать. Растерявшись, Пингви осмотрелась, а затем обняла ее в ответ. Она чувствовала всю боль старшей сестры и пыталась согреть ее своим теплом. Наконец, Колибри успокоилась и подняла голову. Выждав момент, Кира снова спросила: —Что произошло? Разорвав объятия и вытирая слезы, всхлипывая и еле подбирая слова, Шаро ответила: —Руби…она вела расследование по пропаже реплик твоего модуля. Мне пару минут назад доложили, что она погибла от взрыва.  После этих слов она снова спрятала лицо руками. Кира взяла ее за плечо и стала успокаивать, поглаживая по волосам. —Тихо, тихо, спокойно. Ты же сильный протектор, ты все выдержишь.   

***

  В темной квартире раздавалось шипение. Один уголок комнаты был освещен лампой, направленной на стену, скрытую за исписанными листами и фотографиями реплик. Практически все были перечеркнуты. Девушка, покусывая ноготь, задумчиво смотрела на то, что она собирала долгое время. В какой-то момент нервы сдали, и Хина, сорвав все со стены, разорвала и скомкала листы. Она остановилась, когда было всё уничтожено. Радио издало сигнал, который был понятен только ей. —Я больше не могу, это выматывает. И главное, это не работает! Голос в радио поспешил успокоить ее. Громко вздохнув, Хина села на диван рядом с радио, положив руку на аппарат. —Прости, у меня больше нет идей. Минута молчания, и голос снова завещал. Вдруг глаза девушки сверкнули, словно две звезды. Встав, она бросилась к записям на полу. Пересматривая все фотографии, она нашла ту самую. —Нашла! Да, это может получится!  На фотографии была изображена реплика модуля PNGV в пуховике и красном шарфике. Рядом с ней стояла Ойле. Взгляд Хины зацепился за нее. Голос из радио спросил, и девушка твердо ответила: —А ее – в расход…   ***   Пингви подтянула шарфик, закрывая часть лица. На улице, как и всегда, шел сильный снег. Морозы на этой неделе стали еще сильнее, но это никак не остановило двух реплик, решивших прогуляться в свой выходной. Роуз радостно, словно маршируя, шла вперед, держа маленькую реплику за ручку и ведя ее за собой, как маленького гештальтика. Кира слегка не успевала за ее широким шагом. Наконец, они добрались до своего пункта назначения – местечка, где они в прошлый раз слушали живую музыку. Войдя внутрь, реплики встали у кассы. Гештальтка, взглянув на эту парочку, вскинула бровь. —Детям вход запрещен. Маленькая реплика топнула ножкой и, опустив шарфик, сердито взглянула на кассиршу.  Девушка поменялась в лице, округлив глаза от удивления. —Ой, простите, пожалуйста.  Ойле быстро расплатилась с гештальтом. Войдя в зал, Роуз скинула пальто и повесила на вешалку, заодно помогла своей маленькой любимице повесить пуховичок. Двое реплик прошли к свободному столику. Атмосфера и антураж этого заведения не изменились: все тот же простенький интерьер, сцена, гештальты, культурно выпивающие, гражданские реплики, пришедшие послушать музыку в свой выходной, и протекторы, отдыхавшие после службы. На сцене пока никого не была, но, по словам Роуз, выступление должно было вот-вот начаться. Кира было не в самом лучшем настроении, она хандрила. За последние две недели произошло слишком многое: злополучная книга, от которой она удачно избавилась, и гибель одной из старших сестер. Ойле видела, как ее любимица загрустила, как огромная туча тоски нависла над ней. Поэтому и пригласила погулять и послушать музыку в этом заведении. Пока Роуз осматривалась, Пингви, смотря в меню, выбирала себе напиток на этот вечер. Ассортимент был довольно богатый, даже для реплик. Но цены на многое кусались, потому выбор был очевиден – электролиты с различными вкусами. Только Кира хотела заказать себе напиток, как вдруг ее остановила Роуз. —Давай вот этот. Она пальцем указывала на один из напитков, в составе которого находился алкоголь, да и цена не понравилась маленькой реплике.  —Нет – твердо ответила Кира, наотрез отказываясь тратить на это деньги. Но такой результат не устроил Ойле. Она стала настаивать на своем, чуть ли не давя на Пингви. Как бы беловолосая реплика ни отказываюсь, Роуз продолжала стоять на своем. —Да ладно тебе, ты все экономишь и экономишь, а на что? Мы не гештальты, чтобы копить на будущее, давай хоть этот вечер мы сделаем себе такой подарок. Тяжело вздохнув, Кира наконец сломалась под натиском Ойле и в знак согласия что-то пробормотала себе под нос. Роуз с радостью заказала два стакана, отдав за них хорошую сумму.  На сцену к этому моменту вышли музыканты. Кира узнала их сразу: два молодых гештальта в джинсовых куртках, стеснительная Ойле и Шторх. До сих пор она не верила своим глазам – такой грозный протектор и выступает на сцене. Выступление началось, вечер шел своим чередом.  Попивая коктейль, Кира смотрела в сторону сцены. Роуз к этому моменту отошла ненадолго, аргументировав это обычной фразой: Схожу припудрю носик. Мелкое тепло от выпитого алкоголя приятно расходилось по телу, в голове все слегка перемешалось, а в глазах все казалось слишком ярким. Внезапно за столик села гештальтка с темными волосами.  —Приветик – с кокетливой улыбкой проговорила девушка. —Здрав… – не успев поприветствовать ее в ответ, в голове реплики все мелькнуло, а уши во все заложило. Все вокруг помутнело, кроме девушки, сидевшей перед ней. Слегка поморщившись, Кира приложила пальцы к виску, чувствуя, как жужжание начинало нарастать. Но вид реплики не смутил гештальтку. —Ты помнишь меня? Вопрос сильно смутил Киру. Она впервые видела этого гештальта. Ей хотелось ответить девушке твердое нет, но что-то внутри кричало да. Внутри все сжалось в рвотном позыве. Только она хотела ответить, как вдруг рядом со столиком возникла Ойле. —Простите, но этот столик занят! –театрально проговорила Роуз, топнув ножкой.  Было заметно, как гештальтка искоса и раздражено зыркнула на нее. Фыркнув, незнакомка встала и ушла, а ревнивый взгляд Роуз пал на маленькую Пингви.  —Ну и кто это был? —Не знаю. Честный ответ Киры не удовлетворил Ойле. Она не торопилась садиться обратно за стол, сверля Пингви взглядом. Маленькая реплика нервно сглотнула, обычно Роуз на нее так не смотрела.  —Роуз, я правда не знаю, кто этот гешта… Реплика не успела договорить. Ее стошнило на пол. Той решимости на лице Ойле не осталось и следа. Мигом оказавшись рядом с Пингви, она стала осматривать ее, после приподняла ее лицо и ужаснулась. С носа Киры тек черный, словно смола, оксидант, а взгляд казался потерянным.  —Погоди-погоди, приподними голову, я сейчас позову кого-нибудь. Приложи к носу это. Ойле взяла со стола тканевую салфетку и  приложила к носу Киры. Прижав ее, Пингви наблюдала, как Роуз в панике убежала куда-то. Последний час ощущался вечностью. Все вокруг расплывалось, будто накрылось мутной пеленой. Каждое действие отдавалось спазмом в мышцах. Движения вокруг нее размывались и оставляли темный шлейф. Перед глазами все меркло.

Verlass diese Leiche

Gib mir das

Das gehört nicht dir

Подняв взгляд, она снова увидела гештальтку. Темноволосая улыбалась, она что-то говорила, но в ушах звенело так сильно, что казалось, Кира вовсе оглохла. Позади нее блеклым пятном стояла женщина из миража, ее взгляд был сосредоточенным и злым. Девушка стояла у входа, наблюдая за маленькой репликой. Затем, махнув рукой на прощание, она ушла.   

***

— С ней все будет хорошо?   Голоса были слышны словно сквозь вату. Знакомый врач, подойдя к Пингви ближе, снова стал осматривать ее. Роуз стояла неподалеку, бдительно наблюдая за действиями гештальта. Аккуратно приподняв веко маленькой реплики, он прищурился, разглядывая что-то. —Доктор, вы меня слышите? — Она будет в порядке – подытожив, он отступил от реплики на шаг, переводя свой взгляд на Ойле.  – Но случай интересный. Я бы мог предположить, что это перенапряжение модулей ее нейроинтерфеса, но мне с трудом в это вериться. В таком случае, на этом экране, — Гештальт указал на экран, к которому была подключена Кира, где отображался ее интерфейс, — были бы заметны ошибки или так называемые артефакты. Но ничего нет, да и система не видит никаких проблем.  Роуз внимательно слушала врача, наблюдая за всем, что он показывал. Кира, наблюдая за ними, медленно, но уверено она приходила в себя. Приложив руку к затылку, реплика нащупала кабель, подключенный к ее затылку под волосами. Она отключила его, схватив. Потухший экран сильно напугал обоих. Две пары глаз посмотрели на маленькую реплику.  —Милочка, впредь так не делайте — строго сказал врач. Роуз, подойдя к Пингви, присела, смотря ей в глаза.  —Ты как? Кира замялась, ища ответ где-то позади Ойле. Но затем, посмотрев ей в глаза, дрожащим и уставшим голосом она ответила. —Устала. Голова болит, внутри все будто вывернуто наизнанку. Ее голос хрипел и дрожал, словно Кира вот-вот сорвется на плачь. —Подытожим: у реплики R16-909 PNGV жалобы на сильную тошноту и головную боль. Я пропишу вам лекарство, а также некоторое время Вам, милочка, нужно отдохнуть как следует. Если будут какие-либо еще жалобы, обращайтесь.