карточный домик

Сбежав от Тэхёна, Чимин теперь сидел напротив Чонгука в тихом, изысканном ресторане. Тихое звяканье столовых приборов и приглушённые разговоры других посетителей вокруг не могли разрядить напряжение в их углу. Чонгук аккуратно разрезал свиную грудинку, затем поднёс небольшой кусочек ко рту. Мясо растаяло, как масло, его насыщенный вкус взорвался по языку, и тихий, невольный стон сорвался с его вишнёво-красных губ. Он взглянул на Чимина, который двигался гораздо медленнее, методично пережёвывая каждый кусочек, но при этом не отрывая взгляда от полированного деревянного стола, его мысли были явно где-то далеко. Контраст был разительным: беззаботное снисхождение Чонгука против напряжённого, озабоченного Чимина. Нарушив тишину, Чонгук слегка наклонился вперёд, в его голосе слышалось любопытство. «Что случилось ?» Его вопрос был достаточно небрежным, чтобы казаться безобидным, но в нём чувствовалась определённая напряжённость, прощупывание тревоги, которую он не мог не заметить. Чимин поднял взгляд, его брови нахмурились в недоумении, а губы слегка нахмурились. «Что ты имеешь в виду?» Чонгук промокнул уголки губ платком, смахивая остатки жирной свиной грудинки, прежде чем продолжить. «Прошу прощения за неуважительное любопытство», — начал он лёгким, почти поддразнивающим тоном, — «но вы с мужем выглядели не очень хорошо. Вы… может быть, ссоритесь?» В его глазах блеснул обычный озорной блеск, а уголок губ тронула лёгкая, игривая улыбка, которую Чимин, погружённый в собственные мысли, не заметил. Чимин испустил долгий, усталый вздох, с тихим стуком положив вилку и нож на тарелку. Он вытер губы платком, двигаясь медленно и размеренно, словно каждое движение давало ему время собраться с мыслями. Между ними повисло тяжелое молчание, прежде чем он наконец заговорил тихим и напряжённым голосом: «Кажется, он мне изменяет». Слова обрушились на Чонгука, словно внезапный порыв ветра. Его глаза расширились, став почти вдвое больше. Погоди-ка – Тэхён ему всё рассказал? Нет, не может быть. Если бы Тэхён признался, Чимин не говорил бы так небрежно – или так открыто – о подозрениях. Эта мысль заставила Чонгука слегка наклониться, и любопытство обострило его лицо. «И что заставляет тебя так думать?» — спросил он, внимательно изучая лицо Чимина, выискивая в нем намёки на уверенность, сомнение или боль. Чимин поболтал красное вино в бокале, прежде чем сделать медленный глоток, его серебристые глаза слегка прищурились. «Ну… он не вернулся домой вчера вечером. И у него на шее были следы». Его тон был горьким, полным разочарования и боли. «И что, по его словам, послужило причиной того, что он не вернулся домой?» — спросил Чонгук, его любопытство возросло, и он слегка откинулся назад, наблюдая за реакцией Чимина. На вопрос Чонгука Чимин саркастически усмехнулся. «Он сказал, что это комариные укусы… потому что он всю ночь провёл в машине», — ответил он, и в его словах сквозило горькое недоверие. Чонгук невольно рассмеялся про себя над нелепостью оправдания. Укусы комаров? Серьёзно? Он откусил ещё кусочек свиной грудинки, позволяя сочности растаять на языке, хотя мысли его были далеко не о еде. «Ну… возможно, он прав», — пошутил Чонгук вслух, но ухмылка на его губах была скорее насмешливой, чем искренней. «Он лжёт. И, вероятно, он уже изменял за моей спиной», — сказал Чимин, закатив глаза и сделав ещё один неторопливый глоток красного вина. Его голос был напряжённым от разочарования. «Возможно? Почему «возможно»? Он твой муж. Ты не можешь точно сказать, изменяет он или нет?» — спросил Чонгук, приподняв бровь. «Или… это Тэхён тебе сказал? Что ты даже не бываешь дома достаточно часто, чтобы знать, что происходит в жизни твоего мужа?» Ухмылка блондина стала ещё шире, дразнящей, почти игривой, когда его взгляд задержался на Чимине. «Чонгук, не начинай говорить как он», — заныл Чимин, бросив на друга взгляд, в котором было наполовину раздражение, наполовину смущение. «Я шучу», — сказал Чонгук с лёгкой усмешкой, хотя в его тоне явно чувствовалась язвительность. Конечно, он не шутил. В каждом слове была насмешка, но и горькая правда. Он говорил то, что думал, потому что каждое слово было искренним. «В любом случае, — продолжил Чонгук, слегка наклонившись вперёд, его черты лица заострились от любопытства, — как ты думаешь, почему он тебе так долго изменяет? Ты… видел эти отметины раньше? Или ты подозреваешь что-то ещё?» Где-то в глубине души он не мог не задаться вопросом, был ли он первым человеком, с которым Тэхён спал, помимо Чимина, или были и другие. «Нет, я впервые вижу его с такими отметинами», — пробормотал Чимин, аккуратно отрезая небольшой кусочек от свиной грудинки. Его пальцы слегка прижались к тарелке, выдавая лёгкое напряжение, которое он пытался скрыть. Чонгук хмыкнул в ответ, мельком взглянув на выражение лица Чимина. «Но опять же… я не уверен», — добавил Чимин, его голос смягчился, он был неуверен даже перед самим собой. «Потому что ты не приходишь домой?» — спросил Чонгук, и его губы дрогнули от удовольствия, когда он увидел, как маленький мужчина сердито посмотрел на него. Чимин нахмурился еще сильнее, на его лице отразилась смесь раздражения и смущения. «Тогда я не совсем понимаю», — продолжил Чонгук, небрежно пожав плечами, — «как ты можешь быть так уверена, что он тебе изменял много раз». «Потому что прошлой ночью я был дома, а его не было. А на следующее утро он вернулся с этими отметинами. Не может быть, чтобы он делал это в первый раз», — рассуждал Чимин, усмехаясь и откладывая нож. Его лицо было напряжено, а хмурое выражение с каждым словом становилось всё тяжелее. «Он всегда винит меня за то, что я не вернулся домой, когда сам делает то же самое», — пробормотал он последние слова себе под нос, с горечью и чувством поражения. — Недопонимание может привести к серьёзным проблемам, Чимин, — сказал Чонгук, небрежно отпивая вино. Тон его был лёгким, но взгляд задержался, острый и расчётливый. «Ты его теперь защищаешь? Ты на моей стороне или на его?» — пожаловался Чимин, и в его голосе слышалась смесь обиды и негодования. «Конечно, я на твоей стороне, малышка», — ответил Чонгук с тихим смехом, покачав головой, словно пытаясь снять напряжение. Но его улыбка была слегка дразнящей, скрывая больше, чем он показывал. «Но… позволь мне задать тебе вопрос. Ты ответишь?» — добавил он, слегка наклонившись вперёд, и глаза его блестели от любопытства. «Что?» — спросил Чимин, его голос был осторожным, брови приподняты, и он наклонил голову в сторону блондина. «С чего ты взял, что Тэхён изменяет? Я имею в виду… какой смысл ему спать с другими, если дома есть муж?» — спросил Чонгук, его глаза, похожие на оленьи, заострились в неестественном блеске, а уголки губ тронула ухмылка. Он слегка наклонился вперёд, не сводя с Чимина взгляда, словно бросая ему вызов. Он точно знал, что делает, — насколько эффективными могут оказаться несколько тщательно подобранных слов. Чимин на секунду замер, пытаясь найти причину, оправдание, хоть что-то, что могло бы объяснить поведение мужа. «Потому что… потому что…» — его голос дрогнул, неровный, выдавая неуверенность, которую он чувствовал внутри. «…Потому что его мужа даже нет дома. Из-за недостатка общения, верно, Чимин?» — плавно вмешался Чонгук, его ухмылка стала шире, когда Чимин замолчал, не в силах защититься. Это молчание было достаточным подтверждением; старший не отрицал. «Но, конечно, я говорю лишь о возможностях. Я не говорю, что Тэхён тебе изменяет… но… возможно», — добавил Чонгук тише, позволив последним словам повиснуть в воздухе. Он быстро скрыл это за невинной, почти игривой улыбкой, но намёк был ясен. «Кстати», — продолжил Чонгук, аккуратно кладя вилку и нож на теперь уже пустую тарелку, — «кроме этих следов, ты заметил что-нибудь еще, что могло бы… доказать, что он определенно с кем-то спал?» «От него… от него разило алкоголем», — признался Чимин, слова вырывались почти бездумно. Он понимал, что это бессмыслица, но это было первое, что пришло ему в голову, и он произнес это вслух, прежде чем задуматься. «Не думаю, что это веская причина обвинять его в измене», — спокойно сказал Чонгук, хотя в его глазах мелькнула лёгкая ирония. «Но… был ли второй аромат? Как духи, что-то не его?» Его взгляд стал острее, он внимательно изучал лицо Чимина. Он прекрасно понимал, насколько опасен этот вопрос — он мог заставить Чимина рассказать о событиях прошлой ночи, хотя и понимал, что старший не сможет ответить на него уверенно. «Второй запах?» — повторил Чимин тихим, осторожным голосом, в котором сквозили нотки сомнения и замешательства. «Да... а был ли какой-то второй запах?» — снова спросил Чонгук, его ухмылка стала шире, когда он заметил обеспокоенное, почти взволнованное выражение на лице Чимина. Чимин нахмурился ещё сильнее, опустив взгляд на стол и лениво постукивая пальцами по дереву, пытаясь вспомнить. «Другой запах?» — бормотал он себе под нос, покусывая нижнюю губу, явно пытаясь вспомнить, было ли что-то необычное. Чонгук усмехнулся, в его смехе слышалось недоверие, и покачал головой, увидев замешательство, отразившееся на лице лучшего друга. «Ты даже не знаешь, как пахнет твой муж, да?» — спросил он с нотками веселья в голосе. Ещё один смешок сорвался с его губ, лёгкий, но резкий, почти дразнящий. — Нет, нет, я знаю, — запинаясь, пробормотал Чимин, пытаясь защититься, но дрогнув под пронзительным взглядом Чонгука. «Чимин, нельзя обвинять человека в измене, если ты его даже толком не знаешь», — сказал Чонгук обманчиво спокойным, почти философским тоном. «Титул „муж“ ничего не значит, если между вами нет настоящей близости». Эти слова ударили Чимина, словно пощёчина, заставив его замолчать. Он уставился на свои сжатые кулаки на столе. «Тебе легко говорить, Чонгук. Ты не поймёшь», — с горечью пробормотал Чимин тихим, но полным разочарования и боли голосом. Чонгук слегка наклонил голову, заинтересованно изогнув бровь. «Секреты, да? Интересно», — тихо пробормотал он, и губы его сложились в понимающую ухмылку. В нерешительности Чимина, в том, как он пытался сохранить доверие, было что-то завораживающее блондина. Он видел его уязвимость насквозь и не собирался оставлять её незамеченной. 🥀 «Девочка, когда ты уже решила~» Мягкие звуки песни наполняли просторную гостиную. Свет был приглушен, отбрасывая тёплое золотистое сияние на полированный пол и мебель. Балконная дверь была распахнута настежь, впуская лёгкий ветерок, колышащий шторы и доносящий лёгкий отголосок ночной жизни города. Чонгук слегка покачивался в такт песне, подпевая под фонограмму, пока наливал себе бокал белого вина. Его белоснежная рубашка была аккуратно заправлена ​​в брюки, рукава закатаны, открывая замысловатые татуировки, танцующие на руках. Он нёс бокал в одной руке, а бутылку вина в другой, направляясь от мини-бара в углу к длинному, уютному дивану. Устроившись поудобнее, он медленно отпил вина, охлаждённая жидкость плавно скользнула в горло, и отправил в рот жареную креветку. На экране шёл популярный сериал Netflix, но его внимание было приковано лишь к нему. Он наслаждался редкой тишиной, наслаждаясь моментом, проведенным наедине с собой. Этот покой был нарушен резким звонком в дверь. «Кто, чёрт возьми…» — пробормотал Чонгук, нахмурившись и повернувшись к входной двери. Его брови раздраженно сдвинулись. Дверной звонок снова зазвонил, на этот раз нетерпеливо, и он тяжело вздохнул, встал с дивана и быстро нажал на пульте, поставив фильм на паузу. Пересекая комнату, он добрался до двери и повернул ручку. Тихий щелчок замка гулко отозвался в тишине квартиры. Он распахнул её и на мгновение замер, глядя на фигуру, стоящую на пороге. Уголки его губ медленно тронула ухмылка. «Да? Я, честно говоря, не ожидал тебя снова увидеть», — сказал он, и в его голосе слышались удивление и веселье. Он слегка прищурился, разглядывая посетителя. 🥀 «И что привело тебя сюда?» — небрежно спросил Чонгук, наливая вино в новый бокал для неожиданного гостя. Тишину гостиной нарушил тихий звон бутылки о стекло. Взгляд Тэхёна не отрывался от сериала Netflix, воспроизводимого на огромном экране, хотя его мысли были явно где-то далеко. «Даже не знаю», — пробормотал он ровным голосом. «Сел в машину, и следующее, что я помню… я уже стоял перед твоим домом». Чонгук прислонился к небольшой барной стойке, мельком взглянув на Тэхёна. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на него: Тэхён развалился на диване, пьяный до беспамятства, а Чонгук наливал себе напитки, напряжение и невысказанное влечение витали в воздухе. Но сегодня оба были трезвы. И теперь они понимали, насколько хрупким было их равновесие: произошедшее не было ошибкой, и ни один из них не жаловался. Сжав в руке свеженалитое вино для Тэхёна, Чонгук вернулся в гостиную. Он встал рядом, наблюдая, как Тэхён поднял бокал и без колебаний принял его. — Спасибо, — пробормотал Тэхён едва громче шёпота. Ухмылка Чонгука стала шире, когда он опустился рядом с ним на диван, слегка коснувшись его плеч. «Итак… ты так и не ответил на мой вопрос. Что заставило тебя прийти сюда?» Он наклонился чуть ближе, намеренно проверяя границы, его глаза озорно сверкали. Тэхён не отстранился, не возражал. Ухмылка Чонгука стала шире, он был доволен молчаливым принятием близости и тонким напряжением, потрескивающим между ними. Тэхён медленно повернул голову, уловив взглядом едва заметную близость между ними на диване. Он взглянул на лицо Чонгука, на его вишнёво-красных губах всё ещё играла игривая ухмылка, затем отвёл взгляд и осторожно отпил вина. Алкоголь слегка обжёг горло, заставив его на мгновение скривиться. — Я только что рассказал тебе, зачем я сюда пришёл, — наконец произнёс Тэхён низким и хриплым от усталости и подавленного разочарования голосом. «Да ладно тебе», — ответил Чонгук, его тон был дразнящим, напевным, но с нотками резкости. «Я знаю, что это не вся правда». Озорная улыбка не сходила с его лица, взгляд метнулся в сторону Тэхёна, словно провоцируя его на новые признания. Тэхён глубоко вздохнул и оттолкнулся от дивана, и это движение притянуло взгляд Чонгука, словно магнит. С бокалом вина в руке генеральный директор вышел на балкон, поддавшись прохладному вечернему ветерку. Он слегка прислонился к раме, городские огни отражались в его тёмных глазах, и наконец выдохнул. «Чимин думает, что я ему изменяю», — признался он, тяжело, почти с трудом выдыхая. Голос у него был глубокий, звучный, но в нём слышалась уязвимость. Чонгук наклонил голову, изображая удивление, хотя уже знал правду. «О? Правда?» «Да… и он даже думает, что я делаю это уже долгое время», — продолжил Тэхён, горько усмехнувшись, когда он сделал еще один глоток вина, позволяя жжению алкоголя отразиться на его внутреннем смятении. Чонгук откинулся на подлокотник дивана, вытянув длинные ноги над журнальным столиком. Выражение его лица было спокойным, почти ленивым, но в глазах мелькал какой-то лукавый и преднамеренный блеск. «Ну, — сказал он ровным, сдержанным голосом, — он мне что-то такое же сказал». Тэхён обернулся, прищурившись, и напряжение сжалось в груди, когда он посмотрел на Чонгука через балкон. «Что он сказал?» Дьявольская ухмылка расплылась на губах Чонгука, и его взгляд остановился на Тэхёне. «Он сказал мне, что ты всегда был изменщиком», — признался Чонгук обманчиво небрежным тоном, глаза сверкали чистым озорством и ноткой угрозы. «Ты всегда обвинял его в измене… но настоящий виновник… это ты». Эти слова обрушились на Тэхёна, словно ледяная вода. По его лицу пробежала тень шока, он крепче сжал бокал, когда тяжесть признания Чонгука — и правда, содержавшаяся в нём, — обрушилась на него, словно шторм. «Он ещё сказал мне, что все твои трюки с «хорошим мужем» — всего лишь игра», — продолжил Чонгук тихим, поддразнивающим голосом, каждое слово было словно кинжал. «Игра, чтобы выставить его настоящим преступником перед всеми, а ты притворяешься «хорошим парнем». Глаза Тэхёна расширились, недоверие и боль сплелись в острую боль, пронзившую его грудь. Горло сжалось, в уголках глаз скопились слёзы, но он не позволил им пролиться. «Н-нет, я в это не верю! Чимин не может так говорить за моей спиной!» — голос Тэхёна стал громче, дрожа от боли и разочарования, а лицо исказилось от смеси муки и недоверия. Чонгук тихо, насмешливо рассмеялся, его голос был полон жестокости. «О, но он это сделал. Почему бы и нет? Вы двое уже несколько месяцев толком не виделись». Его глаза озорно блестели, когда он смотрел на Тэхёна, наслаждаясь потрясением мужчины. Тэхён покачал головой, отчаянно защищая Чимина. «П-потому что он был моим лучшим другом… он никогда не говорил такого за моей спиной!» Его голос слегка дрогнул, когда он пытался сохранить остатки доверия, не желая так легко сдаваться словам едва знакомого человека. Ухмылка Чонгука стала шире, в глазах заблестело нечто гораздо более тёмное, чем просто игривость. «Верно… он был твоим лучшим другом. Он никогда не говорил ничего за твоей спиной», — медленно проговорил он, нарочито кивнув. Затем блеск в его глазах превратился в нечто, несомненно, зловещее. «Тогда он никогда не обращался с тобой плохо, правда? Но сейчас? Теперь обращается. Чем вы это подтверждаете, мистер Ким?» Он стоял, выпрямляя ноги, двигаясь с хищной грацией, едва заметно покачивая бёдрами, приближаясь к Тэхёну. Старший стиснул зубы и отвёл взгляд, ненавидя подступающую к нему болезненную правду: Чимин изменился. Добрый, скромный лучший друг, который когда-то и шагу не делал без него, исчез. Неудивительно, что Чимин действительно говорил всё это за его спиной. Чонгук наконец остановился перед Тэхёном, и на его губах мелькнула едва заметная ухмылка. «Разве Чимин не твой лучший друг? Зачем ты его так выставляешь?» — пробормотал Тэхён почти шёпотом, поднимая взгляд и встречаясь взглядом с Чонгуком. «Наверное, он рассказал тебе всё это, потому что доверяет тебе». Чонгук наклонил голову, мрачно усмехнувшись, его улыбка резко и хищно промелькнула. «Слышали когда-нибудь фразу „братаны лучше шлюх“? Ну… я — полная противоположность». Его взгляд внезапно смягчился, почти обезоруживающе, а ухмылка растаяла, превратившись во что-то милое, почти интимное. «Не буду лгать. Я рассказываю тебе всё это, потому что… ты играешь в моей жизни гораздо более важную роль, чем он». Сердце Тэхёна болезненно забилось, когда он попытался осознать сложные намерения, стоящие за словами Чонгука, смесь жестокости, честности и соблазна, закружившуюся вокруг него, словно шторм, от которого он не мог убежать. «Что?» — выдохнул Тэхён, чувствуя, как сжалось сердце. Он не до конца понял смысл слов Чонгука: в них переплетались поддразнивание и правда. «Узнаешь», — пробормотал блондин, наклоняясь ближе, его губы коснулись уха Тэхёна, и он прошептал тихим, соблазнительным голосом: «Скоро». Тэхён застыл, словно приросший к месту, словно марионетка, которую дергают за ниточки. Он не шевелился, не отталкивал младшего — хотя Чонгук до сих пор не делал ничего явно угрожающего, в их близости чувствовалась какая-то напряжённая интимность, которая оставила Тэхёна в тревожном оцепенении. — Знаешь, — продолжил Чонгук, и его голос слегка понизился, превратившись в рычание, — я спросил Чимина, не чувствовал ли он сегодня утром какой-нибудь… незнакомый запах, исходящий от тебя, помимо следов, которые я оставил у тебя на шее. Глаза Тэхёна расширились, и он, внезапно осознав, метнулся к Чонгуку. «Ты…» «А, не волнуйся», — мягко оборвал его Чонгук, предвидя возражения старшего. «Я же не говорил, что оставил на тебе эти следы». Тэхён почувствовал облегчение и, прерывисто выдохнув, отвёл взгляд, чтобы собраться с мыслями. «И… что он сказал? Он… заметил что-нибудь ещё?» — спросил Тэхён слегка дрожащим голосом, его внимание рассеивалось, когда его окутывал устойчивый аромат Чонгука, окутывая дымкой, от которой сердцебиение сбивалось. Чонгук издал презрительную усмешку, которая тут же переросла в резкий, насмешливый смех. Тэхён метнул на него взгляд, на его лице отражались растерянность и паника. «Что… что?» «О, Тэхён…» — сказал Чонгук, покачав головой с притворным сочувствием, с язвительной, дразнящей улыбкой. «Мне так тебя жаль». Он наклонился чуть ближе, позволяя своему слабому запаху коснуться Тэхёна, заставив старшего невольно вздрогнуть. «Он… он даже не знает, как ты пахнешь. Не говоря уже о том, чтобы распознать чужой запах». Глаза Тэхёна затуманились от боли, когда он недоверчиво посмотрел на Чонгука. Грудь сжалась так сильно, что, казалось, он не мог дышать. Пронзительная боль от горя пронзила его, не давая сглотнуть. «Он... что?» — наконец выдохнул Тэхён, голос дрожал, был едва слышен, когда тяжесть слов Чонгука обрушилась на него. «Он не знает, как ты пахнешь, Тэхён», — повторил Чонгук без тени сомнения, его слова были острее любого клинка. Он не дрогнул, увидев слёзы, готовые вот-вот брызнуть из глаз Тэхёна. «Бедняжка», — продолжил он, и его голос смягчился до детского, насмешливо-невинного тона. «Чимин вообще ничего о тебе не знает. Ты легко мог бы изменить за его спиной, и он бы даже не узнал. Но ты этого не сделал, не так ли? Почему? Потому что ты должен был доказать… что ты верный муж». Его большие оленьи глаза сверкали игривой злобой, словно он насмехался над Тэхёном, словно тот был глупым ребёнком, цепляющимся за ложные идеалы. Тэхён стиснул зубы. В мгновение ока он оттолкнул Чонгука назад, прижав его к стене. Его глубокий голос звучал с непривычной для него силой. «Не смей говорить со мной таким тоном». Его глаза сверкали, словно кинжалы, пронзая Чонгука, словно желая, чтобы тот сломался. «Ого», — проворковал Чонгук, склонив голову набок, словно с насмешкой обиженно. «Тебе не нравится, что я так говорю? Но разве это не правда? Разве ты не из тех, кто делает всё, чтобы сохранить верность… только чтобы потом быть обвинённым в измене — не один раз, не два, а множество раз?» Он ухмыльнулся, наслаждаясь бурей, которую вызвал в Тэхёне. Тэхён крепче сжал запястье Чонгука, но блондин лишь наклонился ближе, не обращая на это внимания, его глаза озорно сверкали. «Что ты собираешься делать, здоровяк? Всё, что ты можешь сделать, — это быть „верным мужем“… и потом тебя обвинят ни за что». «Если бы я был на твоём месте, Ким», — прошептал Чонгук, его лицо теперь было опасно близко, зубы сверкнули в коварной ухмылке, — «я бы изменил этому сучке-мужу. Я бы превратил его предположения в реальность». Следующие слова Тэхёна прозвучали неожиданно, с такой сдержанной интонацией, что даже Чонгук замер. «Вот почему я здесь». Ухмылка Чонгука стала шире, став ещё более тёмной, соблазнительной. Медленно, неторопливо он высвободил руки из крепкой хватки Тэхёна. Его пальцы скользнули по взъерошенным каштановым волосам старшего, с силой дергая их за корни, и, прежде чем Тэхён успел среагировать, Чонгук впился в их губы. Поцелуй был жарким, требовательным, полным трения власти, желания и невысказанного напряжения. Тэхён сначала застыл, его грудь стучала, мысли лихорадочно метались, но электрическое притяжение между ними не давало возможности оттолкнуть младшего. Руки Чонгука вцепились в его волосы, словно он заявлял на них свои права, словно владел моментом, и Тэхён впервые позволил этому поглотить себя