карточный домик

«Доброе утро», — произнёс Чонгук со своего места спокойным, почти поддразнивающим голосом, заметив спускающегося по лестнице Тэхёна. Мужчина выглядел как настоящий генеральный директор: тёмные брюки, белоснежная рубашка на пуговицах, блейзер небрежно перекинут через предплечье, лёгкий шлейф одеколона тянулся за ним, словно глас объявления. Чонгук же, напротив, лениво сидел за обеденным столом, раздвинув ноги под стулом. Серая футболка свободного покроя свободно болталась на нём, а шорты были такими узкими, что исчезали под подолом. На его голых бёдрах лежала раскрытая книга, страницы которой он лениво перебирал пальцами, словно у него было всё время мира. «Доброе утро. Эм, Чимин пытался с тобой связаться?» — без паузы спросил Тэхён, его голос был напряжённым, когда он замер на пороге столовой. Одна его рука скользнула в карман, его поза была слишком напряжённой для человека, притворяющегося непринуждённым. «Да», — безжизненно ответил Чонгук, в его тоне сквозило полное безразличие. Он лениво захлопнул книгу, взял кружку с кофе и отпил, словно наслаждаясь паузой. Тэхён замер, сердце болезненно сжалось, глаза чуть расширились от охватившего его беспокойства. «Что он сказал?» Его слова вырвались быстрее, чем он намеревался, и лёгкая паника смягчила его голос. Уголки губ Чонгука изогнулись вверх, и он в язвительной усмешке, словно вопрос его позабавил. «Ничего о тебе, так что, думаю, тебе не о чем беспокоиться», — сказал он, поднимая взгляд на Тэхёна, полный скуки. Безразличие задело — это было пренебрежение, замаскированное под разговор. Тэхён резко выдохнул, закатил глаза и пробормотал себе под нос «конечно». Однако его плечи расслабились от лёгкого облегчения. Он зря паниковал. — Садись сюда, — внезапно сказал Чонгук, лениво указывая на стул напротив себя; в его тоне было больше приказа, чем приглашения. Тэхён замешкался, слегка сжав пальцами пиджак. «Э-э, нет. Мне нужно идти…» «Я сказал, сядь здесь. Это была не просьба, Ким», — голос Чонгука понизился, стал густым и властным, выражение его лица было лишено теплоты. Тэхён поджал губы, и вздох поражения вырвался из его уст, когда он шагнул в столовую, которая была немного выше гостиной, и сел на стул, на который указал Чонгук. Губы Чонгука тронула лёгкая, довольная улыбка. Он протянул руку и легонько похлопал Тэхёна по тыльной стороне ладони, лежащей на столе. «Молодец». Затем, не взглянув больше ни на что, он поднялся, снял книгу с колен и взял ее с собой. «Ты всегда такой требовательный?» — спросил Тэхён, наблюдая, как младший неторопливо идёт в гостиную, чтобы положить книгу на журнальный столик и направиться на кухню. «С того дня, как отец выпустил меня в маму», — ответил Чонгук, равнодушно пожав плечами, — «мне пришлось соревноваться с миллионами своих братьев и сестёр, чтобы попасть в её матку. Пришлось быть немного требовательным». Тэхён моргнул, а затем удивленно рассмеялся, прикрыв глаза рукой, а его плечи затряслись. «Ты забавный», — признался он, тихонько посмеиваясь, и этот звук разнесся по комнате. «Ты говорил то же самое, когда был пьян», — заметил Чонгук, небрежно прислонившись к кухонной стойке и положив предплечья на ее край, любуясь улыбкой старшего мужчины. Смех Тэхёна стих, и он с любопытством взглянул на Чонгука. «Помнишь ту ночь?» «Тупой ублюдок», — молча выругался Чонгук, отводя взгляд. «Я помню кое-что. Может, я не был так уж пьян, когда мы добрались до дома», — уклонился он ровным, нечитаемым тоном. Не теряя ни секунды, он повернулся к плите. «Чай или кофе?» «Чай», — быстро ответил Тэхён, решив не настаивать. Не потому, что ему не было любопытно, а потому, что он не доверял себе в этом. Это уже не имело значения. По крайней мере, так он себе сказал. Тишина длилась несколько секунд, нарушаемая лишь тихим стуком посуды, которую Чонгук готовил чай. Тэхён прочистил горло, пытаясь найти что-то более лёгкое, чтобы разрядить обстановку. «Ты единственный ребёнок?» «Полагаю, ты спрашиваешь об этом, потому что я такой требовательный», — ответил Чонгук, не оборачиваясь, мягким, почти поддразнивающим голосом. «Но да». Тэхён снова тихонько усмехнулся, недоверчиво покачав головой. У Чонгука на всё был готов ответ — всегда такой острый, такой непринуждённо забавный, и самое опасное было то, что он даже не пытался. «Должно быть, твоим родителям нравилось тебя баловать», — наконец произнес Тэхён, и его голос прозвучал более весомо, чем он намеревался. «Ну, квартира, в которой мы сейчас трахаемся, — это долгожданный подарок от родителей. Так что да, можно так сказать», — закатил глаза младший парень, повернувшись с чашкой в ​​руке. Он неторопливо пересёк комнату, поставил её перед Тэхёном и вернулся на кухню. Через несколько мгновений он вернулся с тарелкой сэндвичей с яйцом, поставил её на стол и сел напротив. Взгляд Чонгука задержался на мужчине, пристальный и почти слишком интимный. «У тебя прекрасная улыбка», — произнёс он тихо, но без колебаний. Комплимент пронзил Тэхёна, словно лезвие, затупившееся со временем. Его улыбка дрогнула, превратившись в нечто горькое, когда он опустил глаза к чашке. Одна щека дернулась, тень улыбки несла скорее боль, чем тепло. «Если подумать, я даже не помню, когда в последний раз искренне улыбался», — признался он лёгким, почти отстранённым тоном, хотя нахмуренные брови выдавали его. «Тогда оставайся с людьми, которые заставляют тебя улыбаться», — просто ответил Чонгук, его взгляд был непоколебим — спокойным, но с тяжестью, которая давила на защиту Тэхёна. «Трудно найти», — пробормотал Тэхён. «Ну, я здесь», — легко возразил Чонгук, но в его тоне было что-то игривое на первый взгляд, но твердое, почти дерзкое. Тэхён поднял голову и встретился взглядом с Чонгуком. В его взгляде читалось что-то невысказанное, нечто среднее между недоверием и любопытством. Это было невыразимо, словно пытаться назвать чувство, которому нет слова. Воздух изменился – тихий, но тяжёлый. Они сидели, глядя друг другу в глаза, словно мир за пределами комнаты перестал существовать. Ни голосов в их головах, ни посторонних мыслей; лишь гнетущее, нервирующее молчание двух мужчин, застигнутых врасплох, ни один из которых не мог определить, что это такое. «Я хочу спросить вас кое о чем», — наконец произнес генеральный директор, и его голос нарушил тишину, но не прервал притягательный зрительный контакт. Чонгук слегка наклонил голову, острый изгиб его губ выражал дерзость, как будто говоря: « Давай, спрашивай, что хочешь». «Прошлой ночью ты сказал что-то... что-то такое, будто ты уже спал со многими людьми», — медленно произнес Тэхён, его слова были обдуманными, его взгляд пытался прочитать между морщин на непроницаемом лице Чонгука. При этих словах Чонгук приподнял бровь, а уголок его рта дернулся в нарочитой двусмысленности. «Почему ты спрашиваешь? Завидуешь?» — поддразнил он, его ухмылка была достаточно язвительной, чтобы стереть грань между насмешкой и провокацией. «С чего бы мне это?» — усмехнулся Тэхён, услышав поддразнивание молодого человека. «Я не был серьезен», — легкомысленно ответил Чонгук, хотя он ни разу не отвел взгляд от Тэхена, его взгляд был пристальным и непреклонным. «Я спросил, потому что мне было любопытно… не являюсь ли я одним из твоих любовников», — признался мужчина тише, почти нерешительно. «О, ты больше, чем просто интрижка», — мгновенно ответил Чонгук. В его голосе не было ни тени сомнения. Тэхён не ответил, лишь пристально посмотрел на лицо молодого человека, его разум был странно пуст, он потерялся под тяжестью уверенности Чонгука. «Ты когда-нибудь был влюблен?» — наконец снова нарушил молчание Тэхён, и вопрос вырвался прежде, чем он успел подумать. «Ну я был влюблён ещё на первом курсе колледжа. Вот тогда-то всё и началось», — прямо сказал Чонгук и тихо рассмеялся. «Боже мой… как я драматизирую», — добавил он, качая головой. «Ну, я не скажу, что моя любовь разбила мне сердце, и я начал ходить на свидания, чтобы не влюбиться, — нет, это не так. Моя история не банальна», — продолжил он, небрежно скрестив ноги. Выражение его лица оставалось спокойным, почти нейтральным, словно эмоции не имели над ним власти. «Я начал встречаться с тем, кто мне нравился, и именно он лишил меня девственности. Но если честно? Я начал встречаться, потому что это было весело. Ничего больше», — добавил он, поджав губы ровно настолько, чтобы показались ямочки, смягчая резкость своих слов. «Что случилось с твоим возлюбленным?» — спросил Тэхён, и в его тоне сквозило любопытство. «Он был просто… симпатичным и приятным в общении. Личность у него была никудышная, поэтому я его бросил», — небрежно сказал Чонгук, как будто избавиться от кого-то было проще простого. «Ты его бросил?» — снова спросил Тэхён, приподняв обе брови и вспыхнув от удивления. «Да? Чем больше я проводил с ним времени, тем больше понимал, что он полный придурок, поэтому, прежде чем он успел меня бросить, я это сделал», — сказал Чонгук, небрежно пожав плечом. Тэхён усмехнулся. Молодой адвокат был просто невероятен. «Расскажи мне что-нибудь о себе. Как вы с Чимином поженились?» — спросил Чонгук, откинувшись на спинку стула, его взгляд был любопытным, но расслабленным. Тэхён приподнял бровь, услышав вопрос. «Я его лучший друг. Я знал, что он был холостяком ещё до свадьбы», — ответил Чонгук, слегка наклонив голову. Тэхён вздохнул, воспоминания о том дне давили на него — о дне, когда они с Чимином поженились, и который раньше вызывал у него улыбку. Теперь уже нет. «Мы с Чимином были не единственными, кто был лучшими друзьями. Наши отцы тоже», — начал Тэхён, опустив взгляд на нервно сжимающие пальцы. «И они всегда хотели, чтобы мы поженились, с самого детства», — добавил он, глаза его были усталыми, голос — мягким. Чонгук приподнял бровь. «То есть, ты хочешь сказать, что брак был скорее решением твоих родителей, чем твоим?» «У меня были чувства к Чимину ещё до нашей свадьбы», — пробормотал Тэхён. «Я был рад этому решению, потому что мне так и не хватило смелости признаться ему. Я подумал, что это прекрасная возможность… сделать его своим навсегда». «Но ты был так рад этой новости, что даже не подумал, хочет ли Чимин на самом деле жениться на тебе?» — спросил Чонгук, заставив Тэхёна резко поднять голову и нахмуриться ещё сильнее. «Нет? Я спросил его. Я спросил, согласен ли он на этот брак — его родители согласились, все согласились, — и его ответ был для всех одинаковым. Да. Он всем сказал «да», — ответил Тэхён резким, слегка обиженным голосом. Чонгук нахмурился, услышав это откровение. Когда он думал, что придумал причину, возможное объяснение, почему Чимин так обращается с Тэхёном и может разрушить их отношения, он понял, что ему ещё многого не известно. Наслоения обиды, непонимания и невысказанных чувств оказались толще, чем он предполагал. Однако, похоже, Чонгуку придётся самому, шаг за шагом, разобраться в этом вопросе. — В любом случае, позавтракай со мной, — сказал Чонгук, беря с тарелки сэндвич с яйцом и аккуратно кладя его перед Тэхёном. Тэхён поджал губы, выражение его лица было непроницаемым, когда он молча принял тарелку. В его движениях чувствовалась тихая нерешительность в том, как он потянулся за сэндвичем, словно он не был до конца уверен, что заслуживает такого внимания, или, возможно, ещё не был готов позволить себе расслабиться. Они ели в уютной тишине. Единственными звуками были тихое позвякивание столовых приборов о тарелки, тихое царапанье зубов о хлеб и изредка глотки. Взгляд Чонгука то и дело устремлялся на генерального директора, ловя его в тихие моменты раздумий, наблюдая, как он слегка хмурится, когда жуёт, как его пальцы рассеянно постукивают по столу. Это было почти завораживающе – как кто-то такой сильный и сдержанный мог казаться таким маленьким, таким человечным в этих повседневных делах. Когда они наконец закончили, Тэхён вытер рот платком, всё ещё размышляя о недавнем разговоре. Чонгук слегка наклонился вперёд, и в его голосе слышалось лёгкое любопытство. «Каково это?» — спросил он, его слова были простыми, но полными решимости. Тэхён посмотрел на него, нахмурив брови в недоумении. «Что?» — спросил он тихим и неуверенным голосом, словно не зная, стоит ли ему противостоять собственным чувствам или держать их в себе. «Завтракать с кем-то. Каково это? Уверен, у тебя давно не было такой возможности», — сказал Чонгук, и лёгкая, озорная ухмылка тронула его губы. Он невинно склонил голову, словно не осознавая, какой эффект произвели его слова, хотя каждый слог был метко направленным дротиком, пронзавшим грудь Тэхёна. Тэхён тихо вздохнул, устремив на Чонгука пустой, ничего не выражающий взгляд. «Почему ты всегда так со мной разговариваешь?» — спросил он ровным, бесстрастным голосом, в его глазах не было ни капли тепла или реакции. Ухмылка Чонгука стала шире, почти хищной, когда он медленно встал со стула. Он преодолел небольшое расстояние между ними размеренными, грациозными шагами, пока не уселся на колени Тэхёна, расположив ноги по обе стороны от его бёдер. Тэхён поднял на него взгляд, и в его взгляде мелькнула тревога. Его руки почти инстинктивно двинулись, остановившись на бёдрах Чонгука, не зная, оттолкнуть его или позволить остаться. Рука Чонгука двигалась с нарочитой мягкостью, подушечка среднего пальца скользила по жёсткой ткани воротника рубашки Тэхёна. Затем одним плавным движением он крепко сжал её и притянул Тэхёна к себе, сокращая расстояние между ними. «Говорить с кем-то?» — прошептал он в губы старшего, его горячее дыхание обдавало тонкую розовую кожу Тэхёна, оставляя генерального директора на мгновение застывшим в смешанном чувстве раздражения и жара. «Расскажи, какая отвратительная у меня семейная жизнь», — прошептал Тэхён в ответ тихим и сдержанным голосом. Его застало врасплох то, как трудно было не отрывать взгляд от глаз Чонгука, сдерживая желание опустить взгляд на его губы. Его собственное тело подвело его так, как он не ожидал. «Ладно, я не виноват, что ты не завтракаешь с мужем», — без извинений сказал Чонгук, кончиками пальцев легонько проводя и играя с мочкой уха Тэхёна. «И разве я не говорил тебе вчера вечером? Я буду напоминать тебе, как уныло тебе живётся с мужем… и как мне хорошо с тобой», — продолжил он, наклоняясь ближе, и его тёплое дыхание коснулось кожи Тэхёна. Взгляд Чонгука задержался на карих глазах Тэхёна, которые смотрели на него, нечитаемые, но выдававшие проблески чего-то невысказанного. «Почему ты соревнуешься с Чимином? Зачем ты хочешь доказать, что ты лучше его?» — спросил Тэхён, нахмурив густые брови от замешательства и разочарования. Губы Чонгука снова изогнулись в уверенной, дразнящей ухмылке. Он мягко и неторопливо погладил Тэхёна по гладкой щеке тыльной стороной пальца. «Ты узнаешь, когда узнаю я», — пробормотал он, наклоняясь и нежно прижимаясь губами к губам мужчины. Тэхён инстинктивно закрыл глаза и ответил на поцелуй, тихо сдаваясь. Удивительно, но он не чувствовал ни вины, ни беспокойства, которые преследовали его раньше. На самом деле, он не чувствовал почти… ничего другого. Ни стыда, ни смятения. Только ощущение мягких губ на своих, ощущение нежного поцелуя. Было приятно. Приятно было ощущать чьё-то тепло, так близко прижатое к тебе. Приятно было позавтракать с кем-то после долгой разлуки, разделить с ним лёгкую, человеческую связь без притворства. Приятно было поговорить, по-настоящему поговорить, вместо того, чтобы просыпаться в одиночестве и с головой окунуться в бесконечную монотонность работы. Он не мог этого отрицать. Он жаждал внимания, жаждал ласки. И в этот момент, когда Чонгук склонился над ним, Тэхён наконец позволил себе почувствовать это — просто, беззаботно, несомненно хорошо. Чонгук медленно, намеренно прервал поцелуй, так что их губы задержались друг на друге на несколько секунд, прежде чем наконец оторваться. Он посмотрел на Тэхёна сверху вниз, на его губах играла дразнящая улыбка, и грациозно соскользнул с колен старшего. «Мне нужно идти в офис», — объявил Тэхён спокойным голосом, наблюдая, как Чонгук обходит его стул и направляется к лестнице. «Ладно, я просто приму долгий душ, потому что у меня встреча в десять», — ответил Чонгук, неторопливо поднимаясь по лестнице. Часы показывали 8:30 утра, и солнечный свет лился сквозь окна, отбрасывая длинные тени на пол. «Круто», — небрежно сказал Тэхён, все еще сидя спиной к младшему. Чонгук остановился на полпути, опираясь рукой на перила, и слегка запрокинул голову назад, чтобы взглянуть на широкую спину Тэхёна. «Ты не собираешься спросить с кем?» — крикнул он сверху вниз, приподняв бровь. Тэхён слегка пошевелился, повернув голову ровно настолько, чтобы мельком увидеть Чонгука, не оглядываясь. «С чего бы мне? Это твоё личное дело», — ответил он ровным, но с лёгким акцентом, который Чонгук не упустил. Младший закатил глаза, слегка покачал головой и снова повернулся вперёд, чтобы продолжить восхождение. «Увидимся позже», — бросил Чонгук через плечо легким и дразнящим голосом, прежде чем исчезнуть из виду. Тэхён медленно выдохнул, выпуская воздух, который он даже не осознавал, что задержал. Он взял телефон, экран всё ещё тёмный — ни пропущенных звонков, ни сообщений. Его большой палец завис над кнопкой питания, и, нажимая её, он невольно прикусил нижнюю губу — едва заметный жест, выдававший укол беспокойства, в котором он пока не признавался. 🥀 Утреннюю тишину в ванной нарушал лишь мерный звук воды, бьющейся о мраморную плитку. За запотевшим стеклом душевой кабины двигалась тень, размытая и искажённая паром. Затем вода резко прекратилась. Тишина свидетельствовала о том, что мужчина закончил утренний душ. Медленно пара мокрых ног ступила на прохладный кафель, отчего по лодыжкам побежал лёгкий холодок. Он потянулся за полотенцем, висевшим на деревянной вешалке у стены, и обернул его вокруг талии. Капли воды стекали по его подтянутому телу, пока он шел к шкафу. Войдя, он открыл двери и достал белоснежную рубашку, пару брюк строгого кроя и подходящий к ним блейзер, аккуратно положив их на круглый кожаный столик в центре комнаты. Тщательно вытерев тело, он взял фен, включил его в розетку и провел им по своим темным шелковистым волосам, поднимая и укладывая их с особой тщательностью. Высушив волосы, он нанёс лёгкий увлажняющий крем на свои острые черты лица, распределив его по линии подбородка, скулам и переносице. Затем, умелыми руками, он уложил волосы, разделив их на пробор, открывающий идеальный лоб. Удовлетворённый, он сбросил полотенце, натянул боксёры, а затем брюки. Он натянул белую рубашку на широкие плечи, аккуратно застёгнул её на все пуговицы и заправил за пояс, застёгивая ремень с лёгким щелчком. Затем последовал галстук, обернутый вокруг шеи и идеально завязанный. Наконец, он накинул блейзер на плечи, слегка выпрямился и на мгновение остановился, чтобы полюбоваться своим отражением. Готовый, собранный , он был готов начать день. — несколько минут спустя... Закончив завтрак и убрав посуду, мужчина прошёл в гостиную. Он оперся обеими руками на спинку одноместного дивана, развернув его так, чтобы он был прямо напротив другого одноместного дивана. Раньше он был немного отодвинут, но теперь оба дивана стояли идеально ровно, оставляя достаточно места для комфортной беседы лицом к лицу. Удовлетворённый, он тихо вздохнул и направился к рабочему столу, стоявшему в углу гостиной. Он занялся раскладыванием бумаг, когда пронзительный звонок двери нарушил тишину. Взглянув на часы и закатав рукав рубашки, он увидел время: 10:00 утра. Он слегка кивнул, поправил рукав и направился к входной двери. Глубоко вздохнув, он повернул ключ в замке и распахнул дверь. Там стоял Чонгук. Молодой человек поднял взгляд, его улыбка была теплой и непринужденной, и он поздоровался: «Здравствуйте, доктор Ким». «Мистер Чон. У нас была назначена встреча», — ответил мужчина, улыбнулся в ответ и отступил в сторону, жестом приглашая Чонгука войти