карточный домик

В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом ручки по бумаге. Несколько выбившихся прядей волос упали на глаза мужчины, пока он не отрывал взгляда от страницы. Чернила слегка размазывались под уверенным скольжением пера. Когда последний штрих был сделан, он поднял голову, внимательно изучая слова. Поднявшись со стула, мужчина снова и снова пробегался взглядом по строкам, выискивая малейшие ошибки. Убедившись, что всё в порядке, он положил бумагу на тёмно-кофейный стол и закрепил её тяжёлым пресс-папье, чтобы она не двигалась. Из-за стола он вышел в гостиную, где на диване сидел ещё один мужчина. Поза Чонгука была непринуждённой, но в то же время размеренной: одна нога была закинута на другую, взгляд задержался на широком окне в другом конце комнаты, словно погрузившись в раздумья. «Мистер Чон, приятно познакомиться», — поприветствовал его Сокджин, сдержанно улыбаясь и подходя. Он протянул руку. Чонгук повернулся, улыбнулся в ответ с такой же формальностью, и их руки встретились в крепком рукопожатии, прежде чем так же быстро расстаться. Сокджин отступил на шаг, прежде чем опуститься на противоположный диван, копируя позу Чонгука, закинув ногу на ногу. Теперь они сидели лицом друг к другу, окруженные тихой элегантностью комнаты. Таков был стиль Сокджина. В отличие от других представителей его профессии, он проводил приёмы здесь, у себя дома. Его гостиная служила ему одновременно и кабинетом — тёплым, обжитым, но при этом изысканным. Его квартира, расположенная в элитном районе Каннам, отражала его успех. Сокджин, выпускник первоклассного факультета психологии, вошёл в пятёрку лучших психологов Кореи. Быстро пролистав папку на прикроватном столике, Сокджин прочитал вслух: «Чон Чонгук, получивший юридическое образование в США, сейчас начинает свою карьеру здесь, в Сеуле». Он отложил папку и поднял взгляд, встретившись глазами с Чонгуком. «Верно», — подтвердил Чонгук, слегка кивнув, и самодовольная улыбка тронула его губы. Сокджин переплел пальцы и аккуратно положил обе руки на колени. «Скажите, — начал он, не сводя глаз с молодого адвоката, сидевшего напротив, — вы обращались к психотерапевтам в США или это ваш первый опыт?» «На самом деле, я общался со многими психотерапевтами», — тут же ответил Чонгук уверенным, непоколебимым голосом. Сокджин слегка кивнул в знак согласия, едва заметный кивок в знак понимания. «Много? Ты, наверное, был слишком придирчив к своим психотерапевтам?» — спросил Сокджин, слегка наклонившись вперёд, и в его проницательных глазах мелькнуло любопытство. Чонгук ухмыльнулся, встретившись взглядом с Сокджином. «Нет, — холодно ответил он, — это потому, что я в итоге с ними переспал». Сокджин выгнул бровь и поерзал на месте, на мгновение ошеломленный такой откровенностью. Ухмылка Чонгука стала шире, увидев столь тонкую реакцию. «Извини, если я не прав», — сказал Сокджин, беря себя в руки. «Но ты поэтому выбрал меня своим психотерапевтом? Потому что я мужчина?» Чонгук тихонько усмехнулся, покачав головой. Звук этот казался одновременно небрежным и намеренным. «Они все были мужчинами», — просто ответил он, не отрывая пристального взгляда от лица Сокджина. «А почему ты не выбрал ни одной женщины?» — спросил Сокджин, его тон был любопытным, но мягким, он искренне искал ответа. «Это должно было стать для меня сеансом терапии», — сказал Чонгук, небрежно пожав плечами, его глаза лучились весельем. «Не поймите меня неправильно, я люблю женщин... Мне просто не нравится с ними разговаривать. В этом нет острых ощущений, понимаете?» Сокджин позволил себе слегка улыбнуться, найдя ответ одновременно резким и забавным в своей простоте. «И, между прочим, я не выбирал тебя своим психотерапевтом», — добавил Чонгук, слегка откидываясь на спинку стула. «Это сделали мои родители. И, дай угадаю, тебе нравятся женщины?» Он слегка усмехнулся, сказав последнее, поддразнивающим тоном, подозревая, что родители могли это специально подстроить. Сокджин тихонько усмехнулся про себя, его взгляд на мгновение скользнул к большому окну, а затем вернулся к Чонгуку. «В данный момент, — спокойно сказал он, — я вообще ничем не увлекаюсь. Я… увлекаюсь собой». На его лице появилась лёгкая понимающая улыбка. Ухмылка Чонгука стала шире. «Я тоже так думал, пока не встретил этого красивого джентльмена сразу по прибытии в Корею», — сказал он, вспомнив тот вечер — когда он впервые увидел Тэхёна на балконе своей юридической фирмы. Сокджин слегка наклонился вперёд, и любопытство сделало его тон более резким. «Простите, вы влюблены? Это… дело любви, поэтому вы здесь?» По выражению лица Чонгука, по лёгкому румянцу на его щеках он понял, что тот, о ком он говорил, явно очаровал молодого адвоката. «Любовь?» — переспросил Чонгук, приподняв бровь со смесью скептицизма и веселья. «Вполне… не уверен, если честно». Он позволил словам повиснуть в воздухе, а затем тяжело вздохнул, словно следующее откровение не требовало никаких колебаний. Затем таким будничным тоном, словно сообщал прогноз погоды, он выпалил: «Я сплю с мужем своего лучшего друга». Сокджин слегка приподнял голову, и это движение едва заметно обнажило линию кадыка. Выражение его лица было спокойным, размеренным, не выдававшим ничего. Он не был шокирован этим открытием, но и не ожидал его. «Тебе это нравится?» — спросил терапевт ровным, пронзительным голосом. «Даже зная, что ты предаешь своего лучшего друга?» Лицо Чонгука оставалось бесстрастным. Ни ухмылки, ни огонька в глазах — лишь тень уныния, из-за которой было почти невозможно понять его мысли. «Боюсь, что да», — прямо признал он. Сокджин кивнул, тихо вздохнув. Он потянулся за папкой Чонгука, но не взял её полностью, а лишь пошевелил бумаги на столике рядом с диваном, где сидел. «Судя по вашему делу, — начал он, бегло просматривая текст, — вы никогда по-настоящему не проигрывали дела». Он сделал короткую паузу, а затем бросил острый взгляд на Чонгука. «Даже несмотря на то, что вы посадили несколько невинных людей за решётку… просто чтобы победить». Уголки губ Чонгука приподнялись в едва заметной самодовольной ухмылке, а взгляд его был спокойным и насмешливым, когда он смотрел на своего психотерапевта. «Вижу, ты действительно изучил меня», — впечатлённо сказал он, и в его тоне слышались и понимание, и лёгкое восхищение. «Мне пришлось», — ровно ответил Сокджин, и его губы сложились в чёткую, официальную улыбку. «Мне нужно понять человека, с которым я буду говорить, — человека, с которым я буду работать». Чонгук лишь кивнул, не обращая внимания на пристальный взгляд. Его поза выражала гордость, а не чувство вины. «Ты прав. Я никогда не проигрывал. Потому что ненавижу проигрывать. Проигрыши сводят меня с ума; я не могу нормально спать по ночам», — признался он с прямой честностью. Сокджин слегка наклонил голову, его любопытство обострилось. «И… ты когда-нибудь чувствовал сожаление? Посадил невиновного в тюрьму, а виновного оставил на свободе?» Теперь всё его внимание было приковано к разговору, оставив в стороне бумаги и файлы, и он полностью сосредоточился на Чонгуке. «Нет», — мгновенно, без тени колебания, ответила светловолосая голова. «Полагаю, ты слишком зациклен на победе?» — заметил терапевт спокойным, но в то же время проницательным тоном. «Это не единственное, чем я одержим», — ответил Чонгук, и легкая самодовольная ухмылка тронула уголки его губ. «Тогда почему ты не чувствуешь вины за то, что предал лучшего друга?» — спросил Сокджин, его взгляд был пристальным, он анализировал каждую вспышку реакции. Чонгук молчал несколько секунд, его нога постоянно дергалась, выдавая напряжение, которое он пытался скрыть. «Знаешь, — наконец начал блондин, его голос стал тише и размереннее, — я никогда не думал, что первое, чем я займусь после приезда в Корею… будет секс с мужем моего лучшего друга ». Сокджин сразу заметил едва заметную перемену. Игривая ухмылка исчезла, сменившись чем-то более серьёзным. Огонёк веселья, обычно мелькавший в глазах Чонгука, исчез. Теперь он был серьёзным. Его лицо, хотя и почти лишенное эмоций, излучало напряжение, которое Сокджин не мог не заметить. За внешним спокойствием Чонгук боролся со своим собственным замешательством, молча пытаясь разобраться в своих запутанных чувствах. Чонгук несколько секунд тупо смотрел перед собой. Сокджин молчал, давая клиенту возможность собраться с мыслями и высказать их, когда будет готов. Наконец Чонгук глубоко вздохнул и отвёл взгляд. «Но сердце хочет своего», — пробормотал он. «Он привлёк меня без малейших усилий, и я обнаружил, что меня тянет к нему, хотя и пытался сдержаться». «Никогда за свои двадцать шесть лет я не чувствовал себя таким беспомощным… никогда я не выходил из-под контроля из-за человека, с которым только что познакомился». Чонгук снова посмотрел на Сокджина, встретившись с ним взглядом, полным пустой напряжённости. «Вот почему я не мог удержаться и предал лучшего друга», — поправил он фразу, сказанную психотерапевтом несколько минут назад, спокойным, но тяжёлым голосом. Сокджин понимающе улыбнулся. «Ты ещё не уверен насчёт любви, но я вижу — ты на верном пути». Чонгук тихонько усмехнулся, усмехнулся и покачал головой, не отрывая взгляда от пола. «Надеюсь, это меня не погубит… как в прошлый раз», — тихо пробормотал он, словно признаваясь самому себе. Сокджин, хоть и услышал его слова, не стал вдаваться в подробности. «Их супружеская жизнь… Она дала сбой. Один любит, другой нет. И тот, кто любит, оказывается тем, с кем я сплю». Чонгук наклонился вперёд, положив предплечья на бёдра и опустив взгляд в пол. Голос Сокджина был спокоен, но с ноткой скептицизма. «Он добровольно спал с тобой?» «В первый раз он был пьян, как и я», — признался Чонгук ровным голосом, — «но во второй раз… он сделал это добровольно». Его взгляд метнулся в сторону Сокджина, уловив слабый след неуверенности в выражении лица психотерапевта, и он закатил глаза в лёгком раздражении. «Что? Я говорю правду. Я не насильник. Я не воспользовался его пьянством», — добавил он, защищаясь, и его идеально выщипанные брови сошлись на переносице от досады. Голос Сокджина был спокойным и проницательным. «Если он всё ещё любит своего мужа, зачем тогда спать с тобой?» Чонгук слегка выпрямился и тяжело выдохнул. «Конечно, мы не можем контролировать свои сердца… но иногда мы не можем контролировать и разум, и тело. Его муж редко его навещает, поэтому он испытывает как сексуальную, так и эмоциональную неудовлетворенность. Я так думаю». Его тон был будничным, и даже Сокджин не мог спорить с этой логикой. «Тогда, в этот момент, ты не думаешь, что он тебя использует?» — спросил Сокджин, и вопрос застал Чонгука врасплох. Он на мгновение замолчал, глядя на своего психотерапевта пустым, почти ошеломлённым взглядом. «Нет, не верю. Потому что я позволил ему войти в мой мир… он этого не сделал», — ответил Чонгук с ноткой искреннего замешательства в голосе. Впервые за сеанс на его обычно спокойном лице промелькнула неуверенность. Сокджин слегка улыбнулся, но понимающе и нарочито. «Значит… ты позволяешь ему тебя использовать». «Я бы не хотел так думать», — ответил молодой юрист, и в его голосе послышалась легкая обида на скрытый смысл слов своего психотерапевта. Сокджин молчал, не желая спорить. Он понимал, что это семя ему пока не под силу заставить прорасти. В конце концов, Чонгук сам придёт к пониманию, что он действительно позволяет человеку, от которого не может держаться подальше, использовать себя, хотя и знает, что сердце генерального директора всё ещё принадлежит его мужу. Эго Чонгука было слишком раздутым, чтобы признать это, слишком гордым, чтобы признать, что каждый его выбор был служением Тэхёну, даже если это означало переступить моральные границы или пожертвовать собой в эмоциональном плане. Потому что сердце хочет того, чего оно хочет, и Чонгук уже сдался ему. «Только если бы я обнаружил его раньше, чем Чимин», — пробормотал Чонгук себе под нос, закатывая глаза. Сокджин, который вертел в руках папку Чонгука, замер на месте и резко поднял взгляд, в его глазах мелькнуло любопытство. «Ты имел в виду… Пак Чимина?» — осторожно спросил Сокджин. Чонгук приподнял одну бровь, слегка наклонив голову, его взгляд стал острым. «Да. Пак Чимин. Он мой лучший друг… а теперь и коллега. Мы оба работаем в одной юридической фирме», — объяснил Чонгук, внимательно изучая реакцию Сокджина. Он уловил проблеск узнавания, едва заметную перемену в выражении его лица. Каким-то образом этот человек, казалось, знал Чимина. «Почему? Ты его знаешь?» — спросил Чонгук, заставив Сокджина осознать этот момент. «А… Ничего подобного», — мягко ответил Сокджин, восстанавливая самообладание и натянуто улыбаясь своей формальной, привычной улыбкой. «Он известный адвокат, и я много о нём слышал. Поэтому я немного удивился, услышав его имя. Приношу свои извинения». Он встал, выпрямился и взял папку. Взгляд Чонгука задержался на спине Сокджина, он был скептичен. Возможно, он полностью поверил объяснению, а может, и нет, но не стал настаивать. Это не имело значения. Ничто не имело значения, если это не касалось Тэхёна. 🥀 17:00, юридическая фирма в Сеуле «Эй, Чонгук!» — раздался сзади голос Чимина, такой неожиданный и резкий, что блондин слегка вздрогнул. «Эй, малышка! Чуть не выронил файлы», — пошутил Чонгук, качая головой и пытаясь сосредоточиться на документах по новому делу, которое он вёл. Чимин усмехнулся лёгким, дразнящим смехом и покачал головой. «Прошу прощения. Кстати, сегодня твоё первое судебное дело после того, как ты здесь работаешь. Взволнован?» Он положил обе руки на широкие плечи Чонгука и слегка потряс их, его энтузиазм буквально излучался. «Конечно. Не могу дождаться победы», — ответил Чонгук, и на последних словах его губы тронула уверенная ухмылка. «Вот это да», — сказал Чимин, ухмыляясь и похлопывая лучшего друга по плечу. От силы улыбки его глаза округлились, словно полумесяцы, излучая гордость. Но тут что-то привлекло его внимание. Он заметил едва заметные отметины на шее Чонгука. Выражение его лица слегка изменилось, на нём промелькнула смесь недоверия и разочарования. «Чёрт, Чонгук… Ты здесь всего два дня, а уже с кем-то переспал?» — спросил Чимин, качая головой. Он не был шокирован — он ожидал от Чонгука такой наглости, — но в его голосе явно чувствовалось неодобрение. Чонгук не отрывал глаз от бумаг. «Знаешь… Для меня это как аппарат жизнеобеспечения. Без него и дня не прожить», — небрежно сказал он с лёгким намёком на веселье в голосе. «Итак… кто же этот невезучий ? Интрижка или кто-то из наших знакомых?» — спросил Чимин, поддразнивая насчёт «невезучего», ведь Чонгук только и делает, что разбивает сердца тем, кто искренне его хочет. Он слегка наклонил голову, разглядывая Чонгука в профиль. Одна его рука небрежно лежала на затылке светловолосого друга, взгляд его был полон любопытства. Чонгук остановился и осторожно убрал руку Чимина с затылка, позволяя себе повернуться. Он окинул невысокого мужчину острым взглядом, полным привычного блеска превосходства. Ухмылка, не сходящая с его губ, лишь подчёркивала его невысказанную уверенность. Он слегка наклонился ближе, сокращая расстояние между ними, и его голос стал хриплым, почти высокомерным. «О, поверь мне… ты очень хорошо знаешь этого человека», — сказал Чонгук, и самодовольство в его ухмылке было несомненным. Чимин нахмурился, склонив голову набок, и на его лице отразилось замешательство. Он открыл рот, чтобы ответить, но Чонгук уже развернулся и пошёл дальше, медленно и размеренно, продолжая изучать материалы дела в руках. «Мистер Ким!» Внимание Чимина отвлеклось от загадочных слов Чонгука, когда к нему подбежал взволнованный помощник, пытаясь отдышаться. «Сколько раз мне тебе говорить, чтобы ты называл меня мистер Пак?» — резко спросил Чимин, и в его голосе прозвучало раздражение. Он упер руки в бёдра и посмотрел на помощника сверху вниз. Чонгук, который всё ещё был недалеко, шагая по коридору, замер на полушаге, услышав настойчивый тон ассистента. Он нахмурился, обдумывая последовавшую информацию, и мысли лихорадочно метались. «Господин Ким, господин Ким находится под стражей». Слова ударили Чонгука, словно молот. Он резко обернулся, прищурился, каждый мускул напрягся. Но ещё сильнее его закипела кровь от реакции Чимина — настолько небрежной, настолько раздражающе беспечной, что это вызвало неистовое, мгновенное желание ударить лучшего друга прямо в живот. «Но у меня через 10 минут очень важная встреча с клиентом. Серьёзно?!» — простонал Чимин, уперев руки в бока, с лицом, исказившимся от разочарования. «Что он натворил?!» «Вождение в нетрезвом виде», — ответил помощник, переводя дух и нервно переводя взгляд с одного мужчины на другого. Чонгук нахмурился еще сильнее, уголки его губ сжались в тонкую линию, в нем закипали гнев и недоверие. «Глупец!» — рявкнул Чимин, его лицо исказилось от раздражения, и он пробормотал себе под нос: «Ну, он сам напросился. Теперь я не могу отменить эту очень важную встречу из-за его идиотской выходки, правда?» «Но тогда его посадят в тюрьму...» — начал его помощник, немного помедлив. «Он не умрёт, если проведёт несколько часов за решёткой. Во всяком случае, заслужил. Я всё улажу после встречи», — закончил Чимин, решительно оборвав помощника. Помощник лишь кивнул, смирившись — с начальником спорить было бесполезно. «Хорошо», — пробормотал помощник, следуя за Чимином по пути. Чонгук наблюдал за всем этим разговором, стиснув челюсти и сжав кулаки. Его глаза были прищурены, словно кинжалы, направленные в затылок лучшего друга. Он буквально излучал смесь недоверия и раздражения. «Господин Чон, пора», — вмешался помощник Чонгука, появившись сбоку, чтобы позвать его. Судебное разбирательство — его первое в этой фирме — вот-вот должно было начаться. Чонгук резко развернулся и сунул документы ассистенту. «Я не смогу присутствовать. Разберись с ситуацией за меня». «Н-но, господин Чон, вы же не можете вот так просто отменить дело. Судья, свидетель, осуждённые… все уже там!» Голос его помощника повысился в панике, глаза широко раскрылись, он сжимал файлы так, словно они были хрупкими. «Мне пофиг!» — рявкнул Чонгук, его резкий голос словно прорезал воздух. «Придумай любое оправдание. Скажи, что я попал в аварию, сломал ногу, умираю — или что-то в этом роде. Просто скажи им, что я не смогу прийти. Понятно? Молодец». Он выпалил всё это наспех, а затем, почти с насмешкой, похлопал ассистента по щеке, словно закрепляя приказ. «Но это ваше первое дело здесь, и оно повлияет на вашу репутацию, мистер Чон!» — ассистент попытался сделать последнюю попытку, но Чонгук уже уходил, полный решимости, направляясь к своей машине, оставив шокированного ассистента позади.