карточный домик

Визг шин пронзил тихую улицу, когда машина Чонгука резко затормозила перед полицейским участком. Не теряя ни секунды, он схватил пиджак с пассажирского сиденья и практически выскочил из машины, мчась к зданию, словно от этого зависела его жизнь. Он с такой силой распахнул дверь, что звук эхом разнесся по вестибюлю, привлекая внимание всех офицеров. Ручки замерли в воздухе, бумаги зашуршали, и все взгляды обратились к нему, застыв от внезапного появления разъярённого молодого человека, чьё присутствие казалось почти агрессивным. Взгляд Чонгука метался по сторонам, отчаянно ища заместителя, не сбавляя темпа. Когда он попытался продвинуться вперёд, один из офицеров шагнул ему навстречу, скрестив руки и прищурившись. «Эй! Ты кто такой? Это полицейский участок, а не какая-нибудь детская площадка!» — рявкнул офицер, твёрдо упираясь ногами. Его острый взгляд окинул Чонгука с головы до ног, словно пытаясь прочесть хаос, царивший на его фигуре. Чонгук резко выдохнул, закатив глаза с лёгким раздражением. Он засунул руку за спину и скользнул в задний карман, и тут выражение его лица мгновенно изменилось. Офицер мгновенно предположил худшее — подумал, что Чонгук может быть вооружён. С привычной быстротой он выхватил табельный пистолет и направил его прямо в лоб Чонгука. «Эй!» — крикнул офицер резким и властным голосом, держа оружие ровно. Внезапное движение заставило Чонгука замереть на месте. Его глаза расширились, когда холодный металл прижался к нему, и на мгновение мир словно замедлился. Все офицеры в комнате были сосредоточены на напряжённом противостоянии, воздух был полон ожидания и тревоги. «Что ты, чёрт возьми, делаешь?» — потребовал Чонгук, потянувшись за спину и вытащив из заднего кармана бейдж. Он резко бросил его в сторону офицера. «Я просто вытаскивал свой бейдж, придурок», — добавил он, осуждающе прищурившись и пронзив офицера пронзительным взглядом. Офицер замер, его глаза расширились от осознания. Он медленно опустил пистолет, и на его лице отразилось стыд. «Простите… я думал, вы сейчас достанете пистолет или что-нибудь в этом роде», — пробормотал офицер, и его голос выдавал смущение. Он быстро добавил, пытаясь оправдаться: «Но это не совсем моя вина — судя по тому, как вы ворвались, любой мог подумать, что происходит что-то серьёзное». Чонгук коротко и раздраженно вздохнул, его терпение уже было на пределе. «Я адвокат, и я здесь, чтобы внести залог. А теперь, если вы удовлетворены, отведите меня к своему директору», — сказал он, и каждое его слово пропитано лёгким раздражением и настойчивостью. Офицер кивнул, продолжая настороженно следить за Чонгуком, словно ожидая, что тот вот-вот сорвётся. Он не мог избавиться от ощущения, что это не просто какой-то адвокат врывается. «Эй, то, что ты юрист, ещё не значит, что ты можешь вот так запросто ввалиться в полицейский участок», — сурово и нахмурившись, проворчал офицер. «А теперь следуй за мной». Он направился по коридору к кабинету директора, Чонгук плелся следом, закатывая глаза от явного раздражения на лекцию. Гул в участке словно отступал на второй план, и с каждым шагом он приближался к человеку, которого ему нужно было увидеть, и всё дальше от тех, кто осмеливался его задержать. «Какого чёрта вы там кричите?! Возвращайтесь к работе!» — рявкнул офицер на остальных, направляясь к кабинету директора, и его голос эхом разносился по всему участку. Внезапно он остановился прямо у кабинета директора и повернулся к Чонгуку. «Подожди здесь. Мне нужно получить разрешение директора, прежде чем тебя впустить». «Чёрт возьми! Да поторопись же!» — нетерпеливо бросил Чонгук, закатив глаза и поправляя пиджак на руке. Офицер приподнял бровь, окинул его оценивающим взглядом и исчез в кабинете. Прошло несколько напряжённых минут, в воздухе витал нарастающий гнев Чонгука. Наконец, дверь со скрипом отворилась. Офицер не вышел, а лишь придержал дверь приоткрытой и резким кивком головы пригласил Чонгука войти. Чонгук, не колеблясь, вошёл в комнату, целеустремлённо шагая, и остановился прямо перед столом директора. Одна рука скользнула в карман брюк, а другая сжимала пиджак. «Ким Тэхён, — начал он тихим, сдержанным голосом, — почему его держат под стражей?» Полицейский закрыл за собой дверь и застыл, не сводя глаз с Чонгука. Директор поднял взгляд из-за стола, и на его лице мелькнуло лёгкое удивление. «Так вы адвокат Ким Тэхёна? Никогда вас раньше не видели, мистер…?» Он слегка повернулся на стуле, открыл ящик и вытащил папку. «Чон Чонгук, — холодно ответил молодой адвокат, его тон был ровным, но властным. — И неважно, видите ли вы меня в первый раз или во второй. Важно то, — Чонгук наклонился вперёд, уперевшись рукой в ​​стол, его взгляд яростно впился в глаза директора. Его голос понизился, стал резким и глубоким. — …почему Тэхён находится под вашей опекой». Директор усмехнулся, открывая досье. «Чуть не сбил человека и пытался скрыться с места преступления », — прямо сказал он, снова встретив пристальный взгляд Чонгука. «Вот что он и сделал». Чонгук медленно выпрямился, его рука соскользнула со стола, и он откинулся назад. Его глаза слегка расширились, на лице отразилась смесь шока и замешательства. «Чуть не сбил и не скрылся?» — переспросил он с недоверием в голосе. «Он врезался в машину», — объяснил директор, переворачивая файл FIR, чтобы показать его Чонгуку. «К счастью, человек в машине не пострадал. Никто не пострадал. Они просто подали FIR на господина Кима и потребовали возмещения ущерба, причиненного автомобилю». «Подпишите здесь», — добавил директор, протягивая ручку. Чонгук мельком взглянул на файл, но не сдвинулся с места. «Если он уже заплатил за ущерб, причинённый машине, то почему его всё ещё держат в заложниках?» — спросил Чонгук напряжённым голосом, нахмурившись и хмурясь. Директор медленно выдохнул, роняя ручку на папку. Он откинулся на спинку кресла, слегка покачиваясь справа налево с преувеличенным комфортом. «Вождение в нетрезвом виде», — небрежно сказал он, словно это всё объясняло. Чонгук сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь подавить кипящую внутри ярость. Его гнев был вызван не только законом, но и безрассудством Тэхёна. «Подпишите здесь, заплатите штраф, и он свободен», — продолжил директор, лениво жестикулируя ручкой. Чонгук стиснул зубы, схватил ручку и подписал заявление на освобождение Тэхёна под залог. Не теряя времени, он потянулся за спину, вытащил бумажник, вытащил кредитку и бросил её полицейскому, который тут же её поймал. «Верните её мне после того, как заплатите штраф», — коротко сказал он, направляясь к двери. Но прежде чем уйти, он остановился на полушаге, резко развернулся и направил на офицера указательный палец, словно заряженный пистолет. «20 миллионов вон», — резко предупредил он. «Если я поймаю вас на мошенничестве хотя бы на одной лишней воне из этого штрафа, я подам в суд на весь полицейский участок». С этими словами он выскочил из участка, и дверь за ним захлопнулась. (Примечание: В Корее штраф за вождение в нетрезвом виде составляет 20 миллионов вон (около 17 325 долларов США) или до пяти лет тюрьмы.) Офицер, всё ещё не оправившийся от запугивания Чонгука, пробормотал себе под нос: «Что, чёрт возьми, этот парень о себе возомнил?» Он не отрывал взгляда от теперь уже закрытой двери, сильно нахмурившись. «Адвокаты», — презрительно фыркнул директор, закатив глаза и зашвырнув папку обратно в ящик. «Вечно ведут себя как могущественные властители, ожидая, что полиция будет кланяться, как бродячие псы». 🥀 Ярость горела в глазах Чонгука, ослепляющая и жгучая. Это было не просто раздражение — это была настоящая буря, подпитываемая тупостью стоявшего перед ним человека. Челюсти Чонгука сжимались и разжимались от едва сдерживаемой ярости, а руки, сжатые в кулаки, слегка дрожали, когда он смотрел на фигуру за решёткой. Слабый звон ключей разнесся в тихой комнате, когда подошел еще один офицер, отпирая дверь камеры предварительного заключения. «Мистер Ким, вас выпустили под залог. Можете идти», — объявил офицер, тут же отступая, чтобы оставить мужчин наедине. После того, как Тэхёна выпустили под залог, необходимость в надзоре отпала — комната теперь принадлежала только им. Тэхён, сгорбившись, сидел в углу и, погрузившись в свои мысли, смотрел на грязный пол. При словах офицера он резко поднял голову, глаза на долю секунды расширились, в них вспыхнули облегчение и волнение. Но эта короткая искра погасла так же быстро, как и появилась, когда он увидел на пороге Чонгука. Его тут же охватило разочарование. Чонгук прошёл через маленькую дверь и вошёл в камеру, двигаясь размеренно . Он шёл медленно, каждый шаг эхом отдавался в тихой комнате, пока не оказался прямо над Тэхёном, который снова не отрывал взгляда от пола. «Кажется, кто-то ждал своего мужа», — сказал Чонгук низким, насмешливым голосом, в котором, однако, слышалось что-то более тёмное. «Но, к сожалению, я их разочаровал». Тэхён молчал, его плечи были напряжены, голова опущена, он избегал встречаться взглядом с Чонгуком. Тишина терзала Чонгука. Он зашипел себе под нос, стиснув зубы, когда гнетущая тишина раздула пламя его раздражения. Наконец, потеряв терпение, Чонгук рванулся вперёд и схватил Тэхёна за запястье, с силой рывком поднимая его. Его взгляд, окидывающий взглядом старшего, внезапно уловил рыжину, пробивающуюся из-под длинной чёлки Тэхёна — едва заметный, едва заметный след, который тут же заставил его замереть. Чонгук нахмурился и крепко обхватил лицо Тэхёна обеими руками, заставляя его поднять взгляд. В тот момент, когда взгляд Тэхёна встретился с его взглядом, Чонгук замер. По его лбу шла глубокая рваная рана, а одна сторона лица была испачкана засохшей кровью. Его сердце колотилось от страха и ярости. Должно быть, во время аварии он ударился головой о руль. Впервые стальной взгляд Чонгука смягчился. Покрасневшие, измученные глаза Тэхёна встретились с его взглядом, пустые, но доверчивые, и это вызвало в блондине-адвокате что-то защитное и свирепое. Гнев снова вспыхнул, на этот раз направленный на весь мир за то, что он допустил такое, а не на Тэхёна. Он стиснул зубы и с осторожной, размеренной силой снова схватил Тэхёна за запястье — на этот раз нежно — и вывел его из полицейского участка. 🥀 «Вот ваша кредитная карта, сэр», — сказал офицер, протягивая Чонгуку карточку. Но Чонгук проигнорировал его, решительно встав перед мужчиной, его глаза сверкали. Тэхён за его спиной молчал, опустив голову и напрягая плечи. «Преступник он или нет, если человек ранен, ты должен его лечить, чёртов ты мудак!» — прорычал Чонгук, его голос разнесся по комнате и привлёк к себе всеобщее внимание. Офицер вздрогнул, когда Чонгук выхватил у него из руки кредитку, сжимая её пальцами, словно оружие. «Всё, что вас волнует — это деньги, грязные псы!» — прошипел он себе под нос, но рычание в его голосе гарантировало, что все его услышали громко и отчётливо. Бросив на офицера последний, испепеляющий взгляд, Чонгук повернулся, взял Тэхёна за руку и вывел его из полицейского участка. 🥀 «Ты с ума сошёл?!» — закричал Чонгук, как только они вошли в его квартиру, и захлопнул за собой дверь — действие, показывающее, насколько он был разъярён. Всю поездку Тэхён молчал, опустив глаза, не произнося ни слова. Но больше всего гнев Чонгука подогревало не молчание, а выражение лица Тэхёна. Каждая черточка его лица кричала о разочаровании, и Чонгуку не нужны были слова, чтобы понять, что чувствует старший. Конечно, Тэхён ожидал, что за ним придет муж, чтобы внести залог, но вместо него появился Чонгук. «О чём ты, блядь, думал? Напился и решил сесть за руль?!» — снова крикнул Чонгук, его голос эхом разносился по квартире, пока он следовал за Тэхёном, который медленно шёл впереди, неуверенно, с опущенными плечами. Усталость в его фигуре была несомненна — её видел любой. «Тебе повезло, что с этим человеком ничего не случилось! Знаешь, что могло бы случиться с тобой прямо сейчас?» Чонгук стиснул челюсти, вены на шее вздулись от гнева. — Ты чуть не убил кого-то, Тэхён… или, вернее,… — Чонгук замолчал, резко дёрнув Тэхёна за запястье, чтобы развернуть его; его глаза потемнели от беспокойства и ярости. — …убил себя. — Его тон слегка смягчился, хотя ярость во взгляде всё ещё оставалась, пока он изучал рану на лбу Тэхёна. Тэхён не встретился с ним взглядом. Вместо этого он высвободил запястье из хватки Чонгука и обернулся. Чонгук уставился на свою теперь уже пустую руку, и на его лице отразились разочарование и замешательство. «Что, чёрт возьми, я делаю? Неужели я слишком увлекаюсь?» — подумал он, нахмурившись. Тихое напряжение нарушил знакомый глубокий голос Тэхёна. «Честно говоря, было бы здорово погибнуть в той аварии», — пробормотал он, опускаясь на один из табуретов у мини-бара Чонгука. Он взял бутылку алкоголя и начал наливать его в стакан, делая это размеренно и почти смиренно. Тэхён горько усмехнулся, его плечи слегка задрожали от этой силы. «По крайней мере, я смог бы вырваться из клетки под названием… любовь», — усмехнулся он, поднося бокал к губам и медленно отпивая алкоголь. Взгляд Чонгука был прикован к спине Тэхёна, пустой и ничего не выражающий. Он глубоко вздохнул, затем бросил пиджак на длинный диван. Он медленно подошёл к мини-бару, остановившись у его края, но не заходя внутрь. Он молча стоял, наблюдая, как Тэхён утопает в янтарной жидкости. «Знаешь… ты мог бы просто развестись с ним», — сказал Чонгук ровным и монотонным голосом. Тэхён повернул голову, его взгляд был непроницаем, когда он встретился взглядом с Чонгуком. «Знаешь… люди, которые никогда не влюблялись, не поймут моего положения», — сказал он, и в его словах прозвучало почти обвинение. «Я не идиот, понятно? Или…» Он замолчал, подбирая слова, слегка путаясь. «Или совершенно слепой от любви, чтобы думать, что развод не нужен», — наконец произнёс он, его слова были немного невнятны, но Чонгук их полностью понял. «Я, блядь, прекрасно знаю, что развод с Чимином будет лучшим решением для меня. Для моего психического здоровья… для моего будущего», — признался Тэхён, его голос дрожал, он слегка наклонил голову, глаза блестели от непролитых слёз. Он легонько постучал себя по груди указательным пальцем, подчеркивая безмолвные муки внутри. «Но... как же моё сердце?» — спросил он, и вопрос повис в воздухе, оставив Чонгука совершенно безмолвным. «А как же моё сердце, Чонгук? Развод может разлучить нас физически, но любовь… любовь не бывает физической, не так ли?» — настаивал Тэхён, его голос теперь был почти шёпотом, дрожащим от тяжести признания. «Как мне отделить от него своё сердце? Как мне развестись с ним, а? Скажи мне… скажи мне развод, при котором я смогу отделить своё сердце, а не только тело. А у тебя есть такой?» Его глаза, остекленевшие и широко раскрытые, смотрели на Чонгука, умоляя о решении, которого не существовало. Чонгук молчал. Его лицо, как всегда, оставалось бесстрастным, он отвернулся, не в силах — или не желая — ответить. Тэхён ухмыльнулся и покачал головой, горько усмехнувшись. «У тебя их нет», — сказал он, отгоняя эту мысль, спрыгнул с табурета у мини-бара и направился обратно в гостиную, мельком бросив взгляд на Чонгука, который застыл на месте. Но затем Чонгук заговорил, его голос, спокойный, но резкий, прорезал тишину: «Раньше я был зависим от игры. Играл в неё… буквально двадцать четыре часа в сутки. Но однажды я понял, как она медленно разрушает меня. Отдаляет от семьи, учёбы, друзей. Поэтому я решил оставить её позади». Он сделал паузу, переваривая свои слова, прежде чем продолжить: «Это было нелегко. Каждый день я говорил себе, что удалю игру сегодня же… и каждый день находил новый повод. Я не мог от неё избавиться, пока не попробовал что-то другое. Я начал проводить время с друзьями и семьёй, не забывая при этом играть. И постепенно… постепенно я начал получать от них больше удовольствия, чем от самой игры. Вот тогда я наконец смог от неё избавиться. Навсегда». Затем Чонгук повернулся, его острый взгляд встретился с взглядом Тэхёна, который замер на полушаге, молча прислушиваясь. «Всё, что я пытаюсь сказать», — продолжил Чонгук, понизив голос и сделав его более интимным, — «тебе трудно развестись с ним, потому что ты его любишь. Потому что он твой муж, и ты думаешь, что не сможешь жить без него. Но как только ты начнёшь исследовать… как только ты начнёшь находить поддержку и счастье в чём-то другом, станет легче. Ты поймёшь, что можешь жить без того, кто медленно тебя разрушает». Он подошёл ближе, воздух между ними сгустился, его присутствие стало тяжёлым и непоколебимым. Тэхён молчал, его горькая ухмылка исчезла, в глазах отразилось то, чего Чонгук не ожидал: неподвижность, сомнение и, возможно… проблеск понимания. Чонгук твёрдо стоял перед Тэхёном, его присутствие было уверенным и властным, прежде чем мягко взять его за руку и усадить на длинный диван. «Подожди здесь», — тихо прошептал он, тихим, но непоколебимым голосом. Тэхён молча подчинился, слегка склонив голову и устремив взгляд вдаль, всё ещё затуманенный дымкой недавнего хаоса. Чонгук повернулся и, не сказав больше ни слова, направился на кухню, двигаясь размеренно и спокойно. Через несколько минут Чонгук вернулся с миской тёплой воды, чистым полотенцем и аккуратно разложенной аптечкой. Он опустился на колени перед Тэхёном, стараясь не давить на него, но при этом быть достаточно близко, чтобы казаться заботливым. Он окунул сухое полотенце в тёплую воду, позволяя ему впитать тепло, затем отжал излишки, пока оно не стало влажным, но не капало. Медленно, методично он начал вытирать засохшую кровь с лица Тэхёна, его руки были твёрдыми, прикосновения осторожными, почти благоговейными. Всё это время Тэхён пребывал в оцепенении, его мысли были где-то далеко, он смотрел в пол безучастно. В комнате было тихо, если не считать тихого звука полотенца, скользящего по коже, и на несколько мгновений время словно замедлилось. Затем, нарушив тишину, Тэхён заговорил, его голос был едва громче шёпота, но полон противоречивых чувств: «А что, если я скажу тебе, что не хочу давать ему развод, потому что не хочу нести это бремя в одиночку?» Его взгляд всё ещё был расфокусирован, словно он говорил скорее сам с собой, чем с Чонгуком. Чонгук на мгновение замолчал, обдумывая слова, а затем слегка наклонился ближе, всё ещё отчасти сосредоточенный на обработке раны. Его голос был спокойным, ровным , без осуждения, только любопытство и внимание. «Что ты имеешь в виду?» — спросил он, давая Тэхёну возможность высказаться, пока его руки продолжали осторожно, успокаивающе скользить по лицу мужчины. «Я имею в виду, что если я дам ему развод, на моём сердце ляжет тяжёлая ноша… от того, что я всё положила конец нашим отношениям, хотя я всегда утверждал… что люблю его», — голос Тэхёна слегка дрожал, когда он произносил последние слова. В его словах слышалась смесь вины и беспомощности. Его брови сошлись на переносице, нахмурившись в замешательстве, выдавая внутренний конфликт, бушевавший под его невозмутимым видом. Чонгук пристально, но внимательно посмотрел на Тэхёна. «И что заставляет тебя так думать?» — спросил он ровным, почти пронзительным, но не резким голосом. Он хотел понять, снять запутанные слои эмоций Тэхёна. «Потому что, даже если я верю, что Чимин меня больше не любит, он всё равно не просит развода. Но вот я здесь, планирую развод, хотя и утверждаю, что люблю его», — признался Тэхён, слегка прикусив нижнюю губу, словно это могло каким-то образом сдержать тяжесть душевной боли. Чонгук тихо вздохнул, в его голосе слышались смирение и беспокойство, и поставил миску на стол, тщательно очистив лицо Тэхёна от последних следов засохшей крови. Он открыл аптечку и достал оттуда свежий ватный тампон, обмакнув его в дезинфицирующее средство. Он двигался размеренно и осторожно, промокая рану Тэхёна, стараясь не надавливать слишком сильно. Генеральный директор вздрогнул, время от времени морщась от резкого жжения дезинфицирующего средства, но Чонгук не спешил. Несмотря на обильное кровотечение, порез был чистым и достаточно неглубоким, чтобы не требовать наложения швов — небольшое облегчение в этот напряжённый момент. Сделав первый мазок, Чонгук взял новый ватный диск, снова обмакнул его в дезинфицирующее средство и на этот раз слегка прижал к ране, закрепив её пластырем. Затем он взял бинт и медленно, но аккуратно обернул им голову Тэхёна, убедившись, что он плотно прилегает, но не причиняет дискомфорта. Каждое движение было спокойным, точным и заботливым, словно он каким-то образом мог облегчить не только физическую, но и эмоциональную рану. «То есть… ты хочешь сказать, что если Чимин попросит развод, ты ему его дашь?» — тихо спросил Чонгук, его взгляд все еще был сосредоточен на том, как аккуратно обматывал повязку вокруг головы Тэхёна, словно не желая разрушать хрупкое пространство, которое они держали вместе. «Да… скорее всего. Так мне не придётся нести это бремя в одиночку», — ответил Тэхён тихо, почти неохотно, словно признание вслух сделало это более реальным — и более болезненным. Чонгук на мгновение замер, все еще поправляя повязку, а затем спросил: «А что, если Чимин думает то же самое, что и ты?» Вопрос прозвучал в тихой комнате внезапно и резко. Тэхён ошеломлённо моргнул, его мысли путались. «Прости?» Его глаза слегка расширились, и на его обычно сдержанном лице промелькнуло удивление и неуверенность. «А что, если Чимин тоже не хочет нести это бремя в одиночку?» — спросил Чонгук, наконец надёжно завязывая повязку вокруг головы Тэхёна. Его взгляд встретился с растерянными глазами мужчины, ища проблеск понимания. «А что, если он поэтому и не просит развода?» Слабая понимающая улыбка тронула губы Чонгука, когда он встал, держа в одной руке аптечку, а в другой — миску, и направился на кухню. Тэхён продолжал сидеть, уставившись на полированный мраморный пол. Мысли путались, каждое слово Чонгука эхом отдавалось в голове. Почему он об этом не подумал? Вполне возможно — Чимин думал так же, не желая сделать первый шаг, боясь нести бремя в одиночку. Эта мысль сжала его грудь, и он впервые задумался, не скрывал ли молчание Чимина чего-то большего, чем он предполагал. «Перестань думать об этом слишком много», — раздался из кухни голос Чонгука. Спокойный, уверенный, он помог ему вернуться к настоящему. Он тщательно вымыл руки, выключил воду из раковины и вытер их чистым полотенцем. Каждое движение было медленным и контролируемым, что резко контрастировало с беспорядочно кружившимися мыслями Тэхёна. «Просто подойди к мужу и спроси его, что именно мешает ему дать тебе развод. Уверен, Чимин понимает, что его семейная жизнь — полная катастрофа. Должна быть веская причина, почему он до сих пор не сделал этого». Чонгук вернулся в гостиную, его присутствие заполняло всё пространство. Он стоял перед Тэхёном, терпеливый, но настойчивый. «А теперь пойдём, поспи. Тебе это нужно». Тэхён вздохнул, его разум всё ещё был охвачен сомнениями и неразрешёнными чувствами, и остался сидеть. Чонгук закатил глаза, резко выдохнул, но не сдался. «Да ладно. Я не говорю тебе просить у него развод. Просто спроси причину, и всё. Хватит так много думать — пойдём спать». Он потянулся вперёд и нежно схватил Тэхёна за руку, помогая ему встать. Тэхён слегка пошатнулся, его тело было напряженным и неустойчивым от усталости и, возможно, от накопившегося за день напряжения. «Посмотри на себя — ты даже стоять нормально не можешь. Тебе действительно нужно немного отдохнуть», — строго сказал Чонгук, и в его голосе слышалась тревога. Его взгляд слегка смягчился, он понимал, что никакие слова не утихомирят бурю мыслей, всё ещё бушующую в голове мужчины. Чонгук осторожно повёл Тэхёна в спальню, делая каждый шаг размеренно и осторожно, чтобы не слишком его толкнуть. Добравшись до кровати, он осторожно опустил Тэхёна на мягкий матрас и укрыл одеялом, разглаживая его, словно пытаясь стереть все следы дневного хаоса. Он легонько положил руку на забинтованный лоб Тэхёна, чувствуя тепло под ладонью. Губы Чонгука тронула мягкая, почти покровительственная улыбка. «Спи, ладно? Не волнуйся слишком сильно. Я буду рядом, когда ты проснёшься. Обещаю», — прошептал он. Это были последние слова, которые услышал Тэхён, прежде чем его тело окончательно сдалось от усталости. Сон мгновенно окутал его, голова мягко опустилась на подушку, лицо расслабилось, стало спокойным. Чонгук выдохнул, опускаясь на край кровати рядом с ним. Он всматривался в лицо спящего Тэхёна — напряжение наконец-то исчезло. Ни хмурого лица, ни смущения, ни гнева, ни стресса — только безмятежность. Каждая морщинка смягчилась, всё беспокойство улетучилось, словно потеря сознания. Увидев его таким, Чонгук почувствовал что-то в себе. Защитное, собственническое тепло, смешанное с чем-то более глубоким, более опасным. Он хотел видеть Тэхёна таким каждый день — счастливым, расслабленным, умиротворённым. «Ты заставляешь меня чувствовать что-то странное, Ким. То, что я больше никогда не хотел чувствовать», — пробормотал Чонгук низким, почти благоговейным голосом, а его пальцы зарылись в волосы Тэхёна, нежно поглаживая их. Наклонившись вперёд, он положил голову на грудь Тэхёна. Ровный ритм его сердца наполнил чувства Чонгука, и он почувствовал, как его пронзает игривое озорство. «А теперь», — прошептал он, чувствуя, как грудь Тэхёна мягко поднимается и опускается, — «ты пойдёшь к Чимину и спросишь, что у него на уме. Потом вернёшься ко мне, выскажешь всё и попросишь утешения. А остальное… это моя работа — придумать, как разлучить тебя с ним». Его губы медленно, уверенно изогнулись в ухмылке, хрипловато усмехаясь при этой мысли. Чонгук слегка приподнял голову, прислонившись подбородком к твёрдой груди Тэхёна, его глаза блестели одновременно намерением и озорством. Он погладил гладкую щёку Тэхёна подушечками пальцев, нежно проводя по ней. «Мой наивный мальчик», — прошептал он, и в его словах слышалась смесь нежности и веселья, а также претензии, в которых чувствовались одновременно нежность и собственничество. Долгое мгновение он просто смотрел, как тот спит, запоминая каждую деталь: плавный подъём груди, мягкость черт, прикосновение ресниц к щёкам. Сердце Чонгука забилось чуть быстрее, мысли уже неслись вперёд, о том, как он будет защищать, дразнить и направлять его… пока Тэхёну больше не придётся в одиночку нести бремя разбитой любви.