карточный домик

Тэхён медленно проснулся после 18-часового глубокого сна, веки были тяжёлыми и скованными. Резкая боль пронзила лоб, заставив его зажмуриться и скривить лицо от неловкости. Он осторожно поднял руку, чтобы коснуться источника боли, его пальцы коснулись грубой ткани повязки. Он растерянно нахмурился, пытаясь вспомнить, что произошло, но воспоминания о прошлой ночи нахлынули на него: авария, полицейский участок, Чонгук. С глубоким, смиренным вздохом он выпрямился, свесив ноги с края кровати. Он слегка согнул колени, обхватил их руками и безучастно смотрел на балкон, позволяя утреннему солнцу озарить его. Через несколько тихих минут дверь спальни открылась, и вошел Чонгук, неся поднос с завтраком. «Доброе утро», — сказал он ровным, но спокойным голосом, аккуратно поставив поднос на тумбочку рядом с Тэхёном. Он повернулся и взглянул на мужчину, окидывая взглядом его всё ещё поднимающуюся фигуру. «Как ты себя чувствуешь?» «Если не считать ноющие мышцы и ужасную головную боль, то я чувствую себя довольно хорошо», — ответил Тэхён с лёгкой ноткой иронии в голосе. Чонгук в ответ закатил глаза. «Конечно, — сказал Чонгук, покачав головой и вздохнув. — Ты вчера не принимал никаких лекарств. Ты спал как убитый». Губы Тэхёна дрогнули в лёгкой улыбке. «Да… помню. Спал вчера вечером, проснулся только сейчас… который час?» Он оглядел комнату в поисках часов. «Семь утра», — деловым тоном ответил Чонгук. «Стреляй!» — воскликнул Тэхён, широко раскрыв глаза, и на его лице появилась паника. Чонгук повернулся к нему и приподнял бровь. «Что?» — Чимин, — пробормотал Тэхён, и тревога исказила его черты. «Чимин что?» — снова спросил Чонгук, наклонив голову. «Чимин знает, что я был в полицейском участке! Что, если он пошёл туда и не нашёл меня? Он тебе звонил? Он знает, что ты внёс за меня залог?» — слова Тэхёна лились потоком, его грудь вздымалась и опускалась, мысли скакали. Чонгук закатил глаза и направился к своему шкафу, явно не впечатлённый потоком вопросов. «Расслабься», — пробормотал он себе под нос, не желая усугублять нарастающее беспокойство старшего. «Разве ему не странно знать, что ты меня выручил? Ведь мы только что познакомились, и…» — голос Тэхёна затих, он не решался закончить мысль. «…и уже трахались», — мягко закончил Чонгук за него, небрежным, но дразнящим тоном, словно читая мысли Тэхёна. Щёки мужчины мгновенно залились краской, и он опустил взгляд на колени, нервно сглотнув. «Д-да, и это тоже, но Чимин об этом не знает», — едва слышно пробормотал Тэхён, теребя пальцами край одеяла. Румянец разлился по его лицу ещё сильнее, и он избегал встречаться взглядом с Чонгуком. «Не знаю», — ответил Чонгук, пожимая плечами и поворачиваясь спиной к Тэхёну, который теперь был занят выбором пиджака. Он уже был в брюках и простой белой рубашке, его движения были точными и спокойными. «Почему бы тебе просто не спросить мужа, что он знает?» Тэхён замялся, голос его был едва слышен. «Так… он правда тебе не звонил?» «Нет», — мгновенно ответил Чонгук, его тон был решительным. «Значит ли это… он не навещал меня?» — пробормотал Тэхён себе под нос, не отрывая взгляда от колен и тревожно нахмурив брови. Чонгук тяжело вздохнул, его плечи поднялись и снова опустились. «Я снова не знаю. Пойди и спроси его», — сказал он с лёгким оттенком нетерпения в голосе, наконец выбрав пиджак — простой чёрный, под цвет брюк, — и поднял его. «Но я не хочу», — простонал Тэхён, ещё глубже вжимаясь в матрас, его тело почти растворялось в нём. «Слишком устал», — выдохнул он, чувствуя, как на него давят и головная боль, и эмоциональное напряжение. Чонгук оглянулся через плечо, на его лице мелькнуло раздражение, но голос слегка смягчился. «Знаешь, если будешь лежать здесь весь день, то ничего не получишь». Тэхён тихо застонал, не решаясь двигаться, но в глубине души он знал, что Чонгук прав. Чонгук молча смотрел на старшего, и на его обычно непроницаемом лице промелькнуло удивление. Тэхён вёл себя как ребёнок, отказывающийся идти в школу, – настолько упрямый и милый, что Чонгук на мгновение замер. Откашлявшись, он перекинул пиджак через плечо, пытаясь казаться небрежным, но это ему немного не удалось. «Как бы мне ни нравилось, что ты такой милый и все такое, тебе стоит пошевелить задницей, пока твой муж не узнал, что ты здесь», — сказал Чонгук с легкой неловкостью в голосе, брызгая на себя немного духов. Щёки Тэхёна снова вспыхнули. Медленно, неохотно, он поднялся с матраса, бросив взгляд на Чонгука через зеркало во весь рост. Тот поймал его взгляд в отражении, и их взгляды встретились на короткий, но напряжённый миг. «Спасибо… за заботу обо мне», — тихо сказал Тэхён, и в его голосе звучала искренняя благодарность, от которой у Чонгука сжалось сердце. Он не ожидал, что мужчина скажет это прямо, и искренность этих слов тронула что-то глубоко внутри. Чонгук поставил духи на комод и повернулся к Тэхёну, выражение его лица было непроницаемым, почти пустым. «Если ты так живёшь, и никто о тебе не позаботится, ты скоро исчезнешь с лица земли», — сказал он, и сарказм сквозил в каждом слове, хотя его серьёзное лицо не выдавало его бурных мыслей. Тэхён издал лёгкий, воздушный смешок. Его щёки слегка надулись, став мягкими и круглыми, как яблоки, а губы сложились в идеальную коробочку, когда этот звук вырвался из его рта. Чонгук почувствовал это сразу же: резкое, странное покалывание в животе, бешеное биение в груди, словно оно не поспевало за собой. Он почти задыхался от того, как потрясающе выглядел Тэхён, когда смеялся; эта улыбка освещала его лицо так, что рациональные мысли Чонгука спутались. Он почувствовал, как его губы против воли готовы дернуться вверх. Паника охватила его – он не мог позволить старшему увидеть его таким, поэтому резко повернул голову, крепко прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать невольную улыбку, грозящую расплыться в улыбке. Из него вырвался звук разочарования и раздражения. «Пошёл вон, придурок. Мне тоже нужно на работу», — рявкнул он, не глядя бросив полотенце Тэхёну. Тэхён без труда увернулся, его громкий и беззаботный смех разнёсся по комнате, и Чонгук почувствовал, как его грудь снова пронзила боль. Он нахмурился, но раздражение было ничто по сравнению со странным теплом, которое нахлынуло на него при виде Тэхёна, такого живого, такого беззащитного. 🥀 «Привет, Джек. Как дела?» — спросил Чонгук резким, но с той самой непринужденной ноткой в ​​голосе, которая ему всегда присуща, когда он заметил своего помощника, ожидающего в коридоре с крепко сжатыми в руках папками. «Как у меня дела? Вам было очень неловко оставлять меня вчера в такой сложной ситуации, мистер Чон. Вы представляете, как тяжело мне было всё делать за вас и откладывать дату слушания?» Джексон, или Джек, как его часто называл Чонгук, высказал свои претензии, и его обычно спокойное лицо нахмурилось. Чонгук приподнял бровь, слегка наклонив голову, словно сами эти слова были забавными. «Ого, так, значит, дело всё ещё у меня?» — сказал он, и в его голосе было больше сарказма, чем облегчения, словно ему было всё равно, потерял он его или нет. Он слегка улыбнулся, забрав у Джексона папки и продолжая идти. «Ты молодец, Джеки. Мне стоит повысить тебе зарплату». Глаза Джексона расширились от удивления, почти сверкнув смесью недоверия и волнения. «Правда?! Хм, спасибо, мистер Чон», — сказал он, слегка поклонившись, хотя Чонгук этого не заметил, потому что продолжал идти вперёд. «Конечно. Ты этого заслуживаешь», — небрежно ответил Чонгук, открывая один из файлов и просматривая его содержимое. «А теперь скажи мне, после моего… исчезновения, Ким Чимин пытался меня искать?» Он нахмурился, читая, слегка прищурившись над хрустящей белой бумагой, и его тон был спокойным, но пытливым. Джексон слегка покачал головой. «Я не видел его после вашего ухода. Но я слышал от его помощницы, что сразу после встречи он бросился искать мужа… и с тех пор не вернулся». Чонгук остановился на полушаге, оторвав взгляд от папки. Выражение его лица было непроницаемым, но лёгкое приподнятие брови намекало на проблеск интереса. «Боже мой», — пробормотал он, словно про себя, слегка скривив губы. «С каких это пор он начал проявлять заботу о муже?» Он медленно повернул голову направо, прищурившись, глядя на Джексона, который смотрел на него в ответ смущенно и слегка настороженно, чувствуя, что Чонгук думает гораздо глубже, чем предполагали его слова. «Ты как настоящая королева сплетен. Молодец. Продолжай собирать сплетни и рассказывай мне», — сказал Чонгук, и уголки его губ тронула дразнящая ухмылка. Джексон прочистил горло и потёр затылок, на его лице отражалась смесь смущения и неловкости. «Я-это не так. Я просто...» «Когда следующее слушание дела, которое я оставил?» — плавно перебил Чонгук, оборвав своего помощника на полуслове, даже не оторвавшись от бумаг, которые он листал. «Завтра», — тупо ответил Джексон, широко раскрыв глаза и все еще немного сбитый с толку внезапной сменой тона Чонгука. В этот самый момент телефон Чонгука пискнул, и знакомый звонок разнёсся по коридору. Он вытащил его из кармана, разблокировал экран и, приподняв бровь, пробежал глазами сообщение. Медленная, насмешливая ухмылка расплылась по его лицу, когда он слегка покачал головой. «Ким, ты мерзавец», — пробормотал он себе под нос, слова были скорее игривыми, чем сердитыми, хотя в остром взгляде читалась искорка недоверия. Сообщение на экране гласило: Тэхён Ким xxx-xxx-xx только что перевёл 20 миллионов вон на ваш банковский счёт. Нажмите на ссылку, чтобы узнать больше. Ниже в уведомлении о прочтении было указано: «Просмотрено только что». 🥀 Тэхён был сосредоточен на ноутбуке, его пальцы быстро барабанили по клавиатуре, словно этот стук мог заглушить всё, что крутилось у него в голове. После завтрака, принятия лекарств, душа, который показался ему почти божественным, и смены повязки Чонгук отвёз его в офис, одарив его короткой, понимающей улыбкой перед уходом. Теперь Тэхён полностью погрузился в работу, отгородившись от внешнего мира, заперев дверь – как в буквальном, так и в ментальном смысле. Внезапный хлопок захлопнувшейся двери кабинета заставил его вздрогнуть, сердце замерло. Тэхён поднял взгляд и замер. Чимин? Его глаза слегка расширились, но он не был полностью удивлён. Он наполовину ожидал этой конфронтации, наполовину боялся её, но вид Чимина, стоящего здесь, в его кабинете, заставил его сжаться в груди. «Чимин?» — Тэхён замолчал, его голос дрогнул, когда он медленно поднялся со стула. Больше всего его поразило искреннее беспокойство, отразившееся на лице Чимина, явные морщины беспокойства, которых он давно не видел. «Значит, это правда», — выдохнул Чимин, шагнув вперёд, словно мог мгновенно сократить дистанцию. Не раздумывая, он обхватил лицо Тэхёна ладонями, и это прикосновение вызвало у Тэхёна дрожь. Его руки неловко повисли по бокам, он не знал, стоит ли отстраняться или замереть на месте. Что с ним? Почему он вдруг стал так осторожен? «Ты идиот?! Как это случилось? Ты… ты в порядке?» — слова Чимина вырывались из него быстрым потоком, он всматривался в лицо Тэхёна в поисках каких-либо признаков затянувшейся боли. Тэхён просто смотрел вниз, онемев, его мысли путались от привычной и сильной реакции на эту внезапную заботу. Боже, он словно видит Чимина из далекого прошлого — до свадьбы, до расстояния, до того, как все стало сложным. «Боже, Тэхён. Ты что, пытаешься себя убить?» — продолжал Чимин, слегка расхаживая и иногда приседая, чтобы осмотреть тело мужа, словно ожидая скрытых ран, словно Тэхён был хрупким стеклом. «Я в порядке. Не волнуйся. Это была просто небольшая авария», — наконец произнёс Тэхён ровным, почти роботизированным голосом. Но его тело оставалось напряжённым, словно приросшим к месту, зажатым между благоговением и недоверием. Каждое слово Чимина, каждое его крошечное движение наполняли его странным, почти забытым утешением. Это был взгляд в прошлое, когда они были просто друзьями — беззаботными, заботливыми и раскрепощёнными. И всё же теперь это чувство стало сильнее, тяжелее, наполненным сложной сетью брака и невысказанных эмоций. Взгляд Тэхёна задержался на Чимине, впитывая каждое его беспокойство, каждый вздох. Впервые за долгое время он почувствовал, что его видят — не как мужа, не как друга, а просто как себя, хрупкого и человечного. «Просто небольшая авария? Серьёзно? Это могла быть лёгкая авария, если бы тебе не повезло», — резко, но с тревогой в голосе выругался Чимин. Он тяжело вздохнул и, уперев руки в бёдра, пристально посмотрел на Тэхёна, словно мог физически прижать его к земле. Тэхён слегка вздрогнул под пристальным взглядом Чимина, выговор вызвал в нём смесь вины и облегчения. «Так… где ты был прошлой ночью? Я был в полиции, и мне сказали, что тебя уже взяли под залог?» — настаивал Чимин, и в его голосе слышалось раздражение. Этот вопрос вывел Тэхёна из оцепенения, и его мысли внезапно заметались. Кто-то? Значит… Чимин ничего не знает? Сердце Тэхёна ёкнуло от осознания. «Ты хоть представляешь, как мы волновались всю ночь? Когда я узнал, что тебя кто-то выручил, я пытался дозвониться тебе бесчисленное количество раз, но твой телефон был выключен. Я даже ходил к маме… искал тебя и там… но тебя нигде не было. Мы чуть не подали заявление о твоём исчезновении, но полиция сказала, что не сможет подать заявление раньше, чем через 24 часа. Пришлось ждать». Слова Чимина лились потоком, каждое из них было наполнено раздражением и страхом, его брови были так сильно нахмурены, что почти сошлись на переносице. Тэхён с трудом сглотнул, чувствуя, как каждое слово тяжко давит на него. Паника, которую он услышал в голосе Чимина — таком грубом и невыразительном — заставила его осознать, как сильно он расстроил старшего. «Где ты был?!» — снова спросил Чимин, слегка повысив голос, и каждый слог был окрашен тревогой. Он наклонился ближе, и его тень упала на Тэхёна, словно шторм. — А? Я… я был у брата, — наконец пробормотал Тэхён, пытаясь придумать что-нибудь правдоподобное, что не разозлило бы Чимина ещё больше. «Намджун?» — переспросил Чимин, его глаза слегка расширились от удивления, а на его лице промелькнула тень скептицизма. Между бровями пробежала небольшая складка, пока он всматривался в лицо Тэхёна, пытаясь уловить хоть малейший намек на нечестность. У Тэхёна скрутило живот. Он чувствовал, как беспокойство Чимина давит на него, словно осязаемая сила, почти удушающая своей интенсивностью. И всё же… беспокойство старшего также пробудило в нём что-то — тепло, связь, которой он и не осознавал, что лишился. «Нет, другой», — тут же ответил Тэхён, протискиваясь мимо Чимина, не оглядываясь, и направляясь к длинному дивану в углу его кабинета. Он опустился на него, скрестив ноги и стараясь выглядеть непринуждённым, несмотря на сохраняющееся напряжение в груди. Чимин последовал за ним, нахмурившись в недоумении, наблюдая за движениями Тэхёна. «Ты всё это время был у него? Но в последний раз, когда я проверял, он не любит приглашать гостей к себе домой». В его голосе слышалась смесь беспокойства и недоверия. «Да, но я всё ещё его брат, в конце концов. Видя меня в таком состоянии, он не мог просто оставить меня одного», — сказал Тэхён, без труда лгая. «И он врач, так что, наверное, решил, что мне будет удобнее остаться у него… и он меня тоже вылечил». Он был удивлён, насколько плавно выходили слова, непривычные, но точные, словно инстинктивно зная, что прозвучит правдоподобно. Он рассказывал историю так, словно это был реальный факт, тщательно подбирая каждое слово в нужный момент. Чимин резко выдохнул, садясь рядом с ним, всё ещё слегка нахмурившись. «Понял. Но он должен был хотя бы сообщить нам». «Ты его знаешь», — быстро ответил Тэхён лёгким, но размеренным тоном. «Он не любит устраивать шумиху. Если бы он сообщил тебе или маме с папой, что я у него дома, вы бы все пришли, а мы оба знаем, что он не любит, когда люди просто… появляются. Наверное, поэтому он никому не рассказал». Он взглянул на Чимина, слегка удивлённый собственной уверенностью. Неплохо, Тэ. Гладко, как шёлк. «Но эй! Теперь-то я в полном порядке, и это главное, верно?» — добавил Тэхён, пытаясь изобразить лёгкую, ободряющую улыбку. Лицо Чимина мгновенно смягчилось, и сквозь беспокойство пробилась улыбка облегчения. «Да… Я рад, что с тобой всё в порядке». Он придвинулся ближе, пока их плечи не соприкоснулись, и между ними разлилось лёгкое тепло. Он медленно взял руки Тэхёна в свои, слегка приподнял их и внимательно посмотрел на лицо старшего. Выражение лица Тэхёна не изменилось, но внутри мелькнула маленькая искорка радости. Чимин выдохнул, переводя взгляд на их переплетённые руки. «Я знаю, о чём ты думаешь, Тэ». Услышав, как Чимин произнес своё прозвище после стольких лет, Тэхён почувствовал дрожь тепла. Это было нечто сюрреалистичное, приземляющее его, заставляющее выдуманную историю отойти на второй план. В этот момент хаос прошедшего дня не имел значения. Оставалась лишь эта тихая близость — утешение знакомого присутствия и осознание того, что он достаточно переживал, чтобы волноваться. «Я знаю, ты думаешь о том, почему я не появился в полицейском участке раньше... и я очень сожалею об этом, Тэ. Правда», — сказал Чимин, его голос был напряжённым от разочарования и вины, а взгляд искал в лице Тэхёна хоть каплю прощения. «Я не знаю, что со мной случилось, Тэ», — продолжал он, и слова вырывались из него со смесью отчаяния и замешательства. «Раньше я никогда не вёл себя с тобой так, ты же знаешь. Но теперь… я просто… почему я веду себя как плохой парень? Почему я веду себя так, будто мне всё равно на тебя? Дело не в тебе, ты же знаешь, правда?» Его взгляд был умоляющим, почти грубым, словно обнажая сердце. Он выглядел потерянным, погруженным в собственные эмоции, человеком, неспособным полностью контролировать свои чувства. «Я серьёзно не хочу так с тобой обращаться, Тэ», — тихо сказал он, слегка дрогнув. «Ты был моим лучшим другом… и остаёшься им. Тем, без кого я не мог представить ни секунды. Тем, кто был мне очень дорог. Мы провели вместе годы счастья… делили еду, постель, даже одежду… но эта ситуация…» Слова Чимина застряли в горле, признание едва не вырвалось наружу. Он резко замолчал, понимая, что вот-вот выдаст то, что не готов был произнести вслух. Пока нет. Тэхён нахмурился, между бровями у него образовалась небольшая складка, и инстинктивно сжал руку Чимина. «Что за ситуация?» — тихо спросил он, и его беспокойство скрыло всякое осуждение. Чимин покачал головой, и на его губах появилась смущённая, почти смущённая улыбка. «Ничего… Я просто…» Он замолчал, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. «Просто… не возненавидь меня, Тэ». В его голосе слышалась дрожь, тихая мольба, которая, казалось, проникала прямо в сердце Тэхёна. Грудь Тэхёна сжалась от уязвимости в словах Чимина. Медленно, неторопливо он повернулся к нему, сокращая небольшое расстояние между ними. Одна рука поднялась и обхватила щеку Чимина, тёплая и уверенная. «Я никогда не ненавидел тебя, детка», — прошептал он мягким, но уверенным голосом. «Хоть я и пытался. Но я слишком сильно люблю тебя, чтобы ненавидеть». Подушечка большого пальца Тэхёна нежно чертила круги по щеке Чимина – успокаивающий ритм, который говорил громче слов, успокаивая их обоих. Чимин на мгновение закрыл глаза, слегка наклонившись к прикосновению, словно впервые за много часов позволяя себе вздохнуть. В комнате было тихо, если не считать тихого звука их синхронизированных сердец – два человека заново открывали для себя хрупкую, но нерушимую связь между собой. Чимин поднял взгляд на Тэхёна, натянуто и нерешительно улыбнувшись. Это была не слишком широкая улыбка, но её хватило, чтобы грудь Тэхёна сжалась от противоречивых чувств. Его пронзила боль от отсутствия немедленного ответа на признание, но эта лёгкая улыбка пробудила редкое тепло. Чимин говорил с ним вот так — как обычно, без холодности и отстранённости — и прошло так много времени с их свадьбы, что Тэхён почти не мог поверить в это. Его сердце затрепетало, счастье и головокружение переполняли его, несмотря на сохраняющееся напряжение между ними. Но как только тепло воцарилось в его душе, его охватило беспокойство. Где-то в глубине сознания терзался вопрос, которым он не хотел портить этот хрупкий момент, но любопытство и тревога взяли верх над осторожностью. «Чимин», — тихо позвал Тэхён. Меньший по размеру самец что-то промычал в знак согласия и на мгновение поднял взгляд. «Ты…» Тэхён с трудом сглотнул, горло внезапно пересохло, и его пальцы невольно сжались вокруг руки Чимина. «Ты хочешь развестись?» Слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Чимин вскинул голову, широко раскрыв глаза от удивления. «Ч-что?» — пробормотал он, и в его голосе слышалось удивление, от которого он чуть не застыл на месте. Тэхён нервно вздохнул, ещё крепче сжав руки Чимина. «Чимин, ты же знаешь, как ты сейчас со мной разговариваешь… Это такая редкость. Вот я и подумал… ты когда-нибудь думал о разводе?» Его голос слегка дрогнул, выдавая тревогу, свернувшуюся в клубок глубоко внутри. Каждая секунда тянулась, тяжелая от невысказанных страхов. Он просто надеялся – молился – что ответ Чимина не разобьёт его. Губы Чимина несколько раз открывались и закрывались, каждый вздох был нерешительным. Он прикусил нижнюю губу, с тихой силой сжимая руки Тэхёна, и, пытаясь найти слова, успокоился. В комнате повисла тишина, густая и тяжёлая. Чимин не отрывал взгляда от колен, сжимая руки Тэхёна, словно цепляясь за саму жизнь. С другой стороны, грудь Тэхёна сжималась от тревожного ожидания, каждая секунда тянулась дольше предыдущей. Наконец Чимин прошептал тихим, но ровным голосом: «Я никогда не хотел разводиться с тобой, Тэ». Тэхён вскинул голову, широко раскрыв глаза в оцепенении и недоверии. Так долго он думал, что Чимин хочет расстаться, что холодная отстранённость и молчаливое отношение – доказательство его желания уйти. Но теперь… правда обрушилась на него, словно волна, лишив дыхания. Это эгоистичное предположение всегда было его собственным. Это он боялся, это он сомневался, а Чимин… никогда не хотел уходить. Облегчение, шок и что-то нежно-преодолимое одновременно поселились в его груди. Впервые за, казалось, целую вечность, Тэхён увидел правду, и она оказалась прекраснее и ужаснее, чем он когда-либо мог себе представить. «Ч-что? Правда?» — заикаясь, пробормотал Тэхён, его голос дрожал от недоверия. В его голосе сквозило искреннее удивление, глаза были широко раскрыты, словно он никак не мог осознать услышанное. Его губы медленно растянулись в широкую, безудержную улыбку, озарившую всё его лицо. Чимин вернул ему улыбку, мягкую, но искреннюю, и нежно обхватил лицо Тэхёна ладонями, проводя большими пальцами по гладкой коже его щек, словно пытаясь успокоить его. «Да, Тэ. Я серьезно», — прошептал маленький мужчина, его голос был ровным и искренним. В этот момент Тэхён почувствовал, будто его вознесли прямо на седьмое небо. Его грудь переполняли эмоции, которые он едва мог назвать – облегчение, радость, недоверие – все смешалось воедино, пока он почти не мог дышать. Что, чёрт возьми, происходит? – подумал он. Сначала Чимин говорил с ним с теплотой, чего он так давно не делал. А теперь… теперь Чимин говорит ему, что не хочет развода? Всё происходящее прямо перед его глазами казалось слишком сюрреалистичным, слишком похожим на сон, чтобы поверить в реальность происходящего. Но если Чимин действительно не хотел расставаться с ним, то почему… почему он всё это время относился к нему так холодно? Вопрос горел на языке Тэхёна, отчаянно желая вырваться наружу. — Но тогда почему… — начал Тэхён, но его слова резко оборвались. Его дыхание перехватило, глаза расширились ещё больше, и мир вокруг словно застыл. Сердце бешено колотилось о рёбра, каждый удар отдавался всё громче и быстрее, пока не заглушил все остальные звуки. Всё его тело содрогнулось, когда он внезапно почувствовал прикосновение губ Чимина — мягких, тёплых, невероятно нежных — к своим. На мгновение Тэхён замер, не в силах поверить происходящему. Чимин… целует меня? Эта мысль пронеслась у него в голове, словно от недоверия. Словами это прозвучало нелепо – он же муж Чимина, в конце концов! – но после года отстранённости и молчания ощущение губ Чимина на своих было просто шокирующим. Но Тэхён не мог устоять, ведь он так долго жаждал именно этого момента. Нежность, сладость, тепло, пролившиеся на него через этот поцелуй, — всё это было тем, чего он так жаждал. Его тело двигалось само собой, подчиняясь всепоглощающему желанию. Дрожащими от нетерпения руками Тэхён обнял Чимина за талию, прижимая его к себе, пока их обтянутые одеждой груди не столкнулись. Его глаза затрепетали, когда он наклонил голову, без малейшего колебания углубляя поцелуй. Чимин растворился в нём, обняв Тэхёна за шею, словно закрепившись на месте. Поцелуй стал страстным, отчаянным и совершенно поглощающим, их губы двигались в идеальной синхронности — словно они всё это время ждали этой встречи. Тэхён был. Пока эти двое были заняты поглощением тепла и присутствия друг друга, полностью потерявшись в опьяняющем притяжении губ, дыхания и близости, они не заметили, как тихо скрипнула дверь в кабинет Тэхёна. Стоявший там человек мгновенно замер, одна нога осталась внутри, а другая всё ещё приросла к полу коридора. Глаза его расширились, зрачки потемнели, когда открывшаяся перед ними картина врезалась в их зрение. Рука, сжимавшая дверную ручку, с силой сжалась, костяшки побледнели от напряжения, а вены на шее вздулись. Жар разлился по телу, ярость обожгла грудь, словно лесной пожар. Челюсти сжались так сильно, что почти причиняли боль, мышцы дёргались, словно едва сдерживая извержение. Не в силах выносить это зрелище, человек медленно отстранился и с нарочитой осторожностью захлопнул дверь. Слабый щелчок отозвался в тишине коридора громче, чем следовало бы. Однако он не шевелился. Его рука всё ещё сжимала ручку, сжимая её крепко и безжалостно, словно разбивание холодного металла на осколки могло каким-то образом облегчить жгучую боль, терзавшую его изнутри. Но такое освобождение было невозможно. «Блядь», — прошипел человек себе под нос, дрожащим от сдерживаемой ярости голосом. Рука наконец соскользнула с дверной ручки, сжавшись в кулак так сильно, что ногти впились в ладони. Они стояли, уставившись на деревянные половицы под ногами, и грудь их медленно вздымалась, словно они пытались сдержать бурю. Долгие, тянувшиеся секунды тишина поглощала их, пока не разрушилась. Раздался низкий, прерывистый звук, смешок, такой мрачный, что отдавался эхом, словно что-то извращённое и ядовитое. Он постепенно разрастался, сотрясая плечи, пока всё тело не задрожало под его тяжестью. «Плохой мальчик, Ким», — прохрипел голос, полный яда и боли. «Сначала ты заставил меня почувствовать то, что я клялся никогда не испытывать. А теперь… теперь ты заставляешь меня снова это почувствовать. Но на этот раз…» Он стиснул зубы, слова лились из него, словно проклятие. «…на этот раз всё наоборот. И будет опаснее». Каждое слово вырывалось с трудом, оно было пропитано таким сильным гневом, что он практически растворялся в воздухе. Человек — Чонгук — поднял взгляд на дверь, его глаза горели яростным красным огнем, который рождается только из столкновений предательства и одержимости в яростной буре. На его губах медленно появилась ухмылка, резкая и злобная, исказившая его черты, превратив их в нечто одновременно прекрасное и ужасающее. «Похоже, ты сам напросился, Ким», — прошептал Чонгук тихим и расстроенным голосом, его ухмылка становилась всё шире с каждым словом. «Ты просишь меня показать тебе мою плохую сторону