карточный домик

Утро наступило раньше, чем ожидал Тэхён. Он все еще спал, раскинувшись на животе, обхватив подушку руками. Белая простыня прикрывала его нижнюю часть тела, скрывая от посторонних глаз. Спустя несколько мгновений он пошевелился во сне, его лисьи глаза приоткрылись. Утренний солнечный свет ярко и неумолимо лился сквозь балкон, отчего перед глазами всё тяжелело и жгло. Усталость от ночной… активности давила на него, делая тело и разум вялыми. Нахмурившись, он резко перевернулся на спину, инстинктивно заметив пустоту рядом с собой. Однако другая сторона одеяла лежала скомканной и смятой, словно кто-то здесь спал. По характерным вмятинам на простынях он понял, что Чонгук спал с ним в одной кровати — но где же он сейчас? Взглянув вниз, он увидел, что его колени все еще частично прикрыты одеялом, хотя знакомые очертания под ним ясно давали понять, что он полностью обнажен, чист и нетронут. Его взгляд обвёл комнату. На полу не было небрежно разбросанной одежды, не было никаких признаков беспорядка, несмотря на напряжённость прошлой ночи. Комната выглядела почти безупречно чистой. Тэхён тихо выдохнул, в его голосе смешались облегчение и остаточное напряжение, и отбросил одеяло в сторону. Он направился к душевой кабине и вошёл в прозрачную ёмкость. Тёплая вода с шипением ударила ему в живот, заставив вздрогнуть, когда хлынула на длинные царапины, уродующие его грудь. Он прикусил нижнюю губу, слегка покачал головой, прежде чем позволить воде омывать его, пар быстро затуманивал стеклянные стены вокруг него. Через полчаса — с учётом нескольких дополнительных минут, потраченных на чистку зубов и утренние процедуры — Тэхён вышел из душа, плотно обернув полотенце вокруг бёдер. Он подошёл к двери ванной и открыл её, сразу заметив, как блондин аккуратно кладёт на край кровати одежду, которую носил прошлой ночью. Она выглядела безупречно чистой и свежевыглаженной. Чонгук заметил его и выпрямился, на его губах появилась лёгкая усмешка. «Доброе утро, щеночек», — поприветствовал он мягким и игривым голосом, неторопливо направляясь к Тэхёну. Взгляд Тэхёна скользнул по нему, оценивая одежду младшего. Чонгук уже был одет в безупречное черное пальто поверх белой рубашки и брюки того же цвета. Его длинные волосы были элегантно заправлены за ухо, аккуратно обрамляя лицо. Похоже, он уже собирался на работу. «Доброе утро», — ответил Тэхён, когда Чонгук остановился прямо перед ним. Младший осторожно положил обе ладони на грудь Тэхёна, наклонив голову вниз, чтобы осмотреть свежие царапины. «Болит?» — тихо спросил Чонгук, его голос был мягким, как мед, и в нем едва уловима нотка соблазнения. «Они… эмм… немного щиплют», — признался Тэхён дрожащим голосом, когда Чонгук наклонился ближе и нежно поцеловал покрасневшие линии. «Я тебе мазь нанесу всё пройдёт», — пробормотал Чонгук низким, хриплым голосом, оставляя после себя ещё несколько невесомых поцелуев, излучающих тепло. Тэхён почувствовал в этом прикосновении странное утешение — успокаивающее, но в то же время интимное — словно молчаливое извинение, несущееся мягкостью губ Чонгука. Казалось, действия младшего выражали извинения, даже без произнесения их вслух, — чего Тэхён уже и ожидал. Чонгук поднял голову с груди Тэхёна и посмотрел на него мягким, долгим взглядом. Его пальцы скользнули по щекам Тэхёна, нежно поглаживая их, словно запоминая изящные изгибы его лица. Его глаза, похожие на глаза лани, впитывали красоту, представшую перед ним. Лисьи глаза Тэхёна все еще были слегка красными от пара и тумана после душа, губы распухли после прошлой ночи, а капельки воды стекали по его безупречной загорелой коже, словно жидкий мед. Отдельные пряди его растрепанных медово-каштановых волос прилипли к шее, позволяя маленьким капелькам воды изящно падать на его обнаженную кожу. Чонгуку по-прежнему было непостижимо — человек вроде Тэхёна отдаёт кому-то всё своё сердце, но при этом не осознаёт, как ему повезло получить это. Он бы сам в это не поверил, если бы не видел, как его лучший друг обращался с этим человеком. Наклонившись вперед, Чонгук нежно и долго целовал Тэхёна, позволяя теплу прикосновения задержаться там на несколько драгоценных секунд. Прежде чем Тэхён успел ответить полноценным поцелуем, Чонгук отстранился, его пальцы всё ещё скользили по гладкой, выбритой коже старшего. «Я постирал твою одежду и высушил её. Надень её и спускайся со мной на завтрак. Мне скоро на работу, милый», — сказал он, тихо вздохнув в конце, в его голосе звучали одновременно тепло и властность. Однако Тэхён был слишком заворожен губами младшего, чтобы полностью осознать слова. Он молча корил себя — почему он не воспользовался моментом? Почему он не прижал руки к бёдрам младшего или не обнял его, когда была такая возможность? Теперь, когда Чонгук отстранился и вышел из комнаты, каждая клеточка тела Тэхёна жаждала прикоснуться к нему. Его руки покалывали, он жаждал почувствовать мышцы младшего под ладонями. Тэхён, тяжело вздохнув, мысленно проклял себя за то, что так сильно отвлёкся на неотразимые, блестящие губы Чонгука. 🥀 Тэхён выдвинул стул из-под обеденного стола и сел на него. На нём была белоснежная рубашка на пуговицах, низ которой был аккуратно заправлен в брюки, а костюм небрежно свисал с верхней перекладины деревянного стула. После того, как все блюда были поданы, Чонгук сел рядом с ним, и они начали завтракать. Атмосфера была тихой, но совсем не неловкой — просто комфортное, общее молчание во время еды. Тэхён, жуя жареный бекон, взглянул на Чонгука. «Эм… тот парень, который вчера врезался в мою машину?» — спросил он, немного сбивчиво. Несмотря на сумбур, он знал, что Чонгук точно понял, что он имеет в виду. Как и ожидалось, блондин кивнул и взял ложку парового яйца. Еда таяла во рту, словно мягкая сахарная вата. «Хм, и что ?» — просто ответил Чонгук, подняв взгляд на Тэхёна. «Он сын Кима… Я знаю его отца», — пробормотал Тэхён, сделав небольшой глоток воды. Чонгук удивленно поднял бровь. «Правда?» «Да. Компания Кима работает под эгидой моей компании», — объяснил Тэхён. Чонгук задумчиво кивнул. Конечно, почти все бизнесмены так или иначе были связаны друг с другом. Тэхён снова взглянул на Чонгука, его выражение лица было нерешительным, словно он хотел что-то спросить, но не был уверен, стоит ли. Он откашлялся и наконец решил высказать свои мысли. «Все говорят, что сын Кима — убийца. Я имею в виду… это же так очевидно для обычных граждан». Он говорил осторожно, не сводя глаз с Чонгука, который медленно жевал бекон. «И ты его защищаешь», — добавил Тэхён, с трудом сглотнув. Он не хотел обидеть младшего. «Я просто делаю то, за что мне платят», — небрежно ответил Чонгук, отпивая глоток ананасового сока, не поднимая глаз. Тэхён вздохнул и кивнул. «Это правда… но мне жаль жертву. В конце концов, после того, что случилось вчера, я мог бы стать следующим». В его голосе слышалась тревога, и пока он говорил, Чонгук замер. Младший перестал жевать, его глаза потемнели, и он безучастно уставился на ровную поверхность обеденного стола, лишенный каких-либо эмоций. Закончив завтрак, Тэхён встал и отнёс грязные тарелки на кухню. «Ты бы по-прежнему защищал его, если бы я умер той ночью?» — его голос донесся из кухни, в нем звучала насмешка, но тем не менее он задел Чонгука за живое. Чонгук ничего не ответил. Он просто смотрел на свою нетронутую еду, погруженный в свои мысли, и между ними повисла напряженная тишина. 🥀 «После рассмотрения всех доказательств и показаний суд наконец вынес решение: г-н Ким Сону действительно виновен . По статье 299 г-ну Киму предъявлено обвинение в убийстве, поскольку он признан ответственным за смерть г-на Сон Хэ-вона с намерением причинить ему смерть. Суд приговаривает его к пожизненному заключению». Чонгук молчал, опустив глаза, его выражение лица было нечитаемым, пока судья оглашал приговор Сону. Тяжелая, удушающая тишина повисла в зале суда — настолько сильная, что неприятно давила на всех присутствующих. Сону смотрел на Чонгука широко раскрытыми, испуганными глазами. Он возлагал все свои надежды на этого блондина, надеясь, что тот спасет его из этой передряги, и теперь, когда пожизненное заключение было подтверждено, эта надежда рухнула. Мистер Ким, его отец, испепелял Чонгука взглядом, а даже противник Чонгука, мистер Чо, казался шокированным неожиданным исходом. Чонгук был так близок к победе в этом деле — так почему же он проиграл? «Заседание суда отложено». В тот же миг, как судья произнес свою речь, Чонгук резко поднялся со своего места и выбежал из зала суда, игнорируя отчаянные крики Чимина снаружи. Он шел неустанно, каждый шаг отражал нарастающее напряжение, пока не достиг своего кабинета. Резким движением он захлопнул дверь и вошел внутрь. Джексон тяжело сглотнул, услышав это. Его босс явно не собирался сдаваться, но, будучи помощником Чонгука, он должен был решать дела с остальными. Глубоко вздохнув, он вошел в комнату и остановился у деревянной двери. Он наблюдал за Чонгуком из-за спины, тот, напрягая спину, собирал свои вещи. Было ясно — он уходит. «Э-э, мистер Чон… это было совсем не по плану, не так ли?» — начал Джексон, тяжело сглотнув, когда темная энергия, исходящая от его босса, заполнила комнату. Но поскольку Чонгук еще не накричал на него — пока — он осмелился набраться смелости и продолжить. «Вы относились к делу так серьезно. Вы были на пределе своих сил, неустанно работали, чтобы выиграть… У меня было сильное предчувствие, что вы победите. Так… что же случилось? Почему вы не использовали в суде хотя бы половину доказательств, которые могли бы обеспечить вам легкую победу?» Слова Джексона замерли у него на губах, когда он встретил пронзительный взгляд Чонгука. «Ты мне не начальник. Не смей меня расспрашивать. Знай своё место, Ван», — выплюнул Чонгук сквозь стиснутые зубы, его взгляд, словно кинжал, был устремлён на помощника, а брови глубоко нахмурены. «Я не… Не поймите меня неправильно, мистер Чон. Я просто спросил, потому что видел, как усердно вы работали над этим делом… только чтобы проиграть. И это… специально ? » — пробормотал Джексон, съёжившись под пристальным взглядом босса. «Вот что тебе нужно понять, Ван. Ты мой ассистент. Ты выполняешь мои приказы. Ты работаешь под моим началом. Ты не имеешь права меня оспаривать или жалеть, как бы усердно я ни работал. В конце концов, решение за мной », — сказал Чонгук, его тон был пугающе спокойным, хотя его аура была достаточной, чтобы полностью заставить Джексона замолчать. «Простите, мистер Чон», — пробормотал Джексон, склонив голову в знак уважения и вины. «Уступите мне дорогу», — потребовал Чонгук. Джексон, не говоря ни слова, подчинился, и вскоре адвокат распахнул дверь и тихо вышел из кабинета. 🥀 Чонгук вздохнул, открывая дверь своей квартиры. Черт возьми, ему было плохо. Он ненавидел проигрывать, а мысль о том, чтобы намеренно проиграть, была чем-то за гранью его воображения. Это было так на него не похоже. Это было так,не похоже на непобедимого Чона. Но как только он переступил порог зала суда, как только его взгляд упал на Сону, в нем закипела ярость. Ему хотелось ворваться и ударить его по лицу прямо здесь, на глазах у судьи и всех остальных. Он осмелился причинить вред Тэхёну. Он осмелился почти лишить Тэхёна жизни. От такой дерзости Чонгук был на грани безумия. Таким образом, он скрыл сфабрикованные доказательства, которые могли бы спасти Сону и позволить его оппоненту, г-ну Чо, выиграть судебный процесс. Каждый его шаг был тщательно продуман. Проходя мимо, он бросил своё чёрное пальто на диван и направился к мини-бару. Взяв бутылку виски, он снова вышел из комнаты. У двери Чонгук открыл небольшой ящик стола рядом, достал ключ и вставил его в замок. Повернув дверную ручку, он медленно со скрипом открыл дверь. Он вошёл в комнату, закрыл за собой дверь и включил свет. Всё было предельно ясно — белые стены, обволакивающие его хрупкую фигуру, создавали ощущение почти пугающей пустоты по сравнению с величием комнат снаружи. Чонгук неторопливо прошел дальше, его шаги слабо эхом отдавались на безупречно чистом полу. Он подошел к стене и поставил бутылку виски, закатав рукава рубашки, и направился к небольшому белому столику, к которому был прислонен пустой холст. Он открыл ящики, достал кисти и краски, а затем вернулся к стене. Окунув кончик кисти в красную краску, он осторожно прижал ее к гладкой поверхности, проводя ею вниз, чтобы оставить одну ровную линию. И вот так он позволил себе погрузиться в одно из своих хобби, пытаясь убежать от суеты дня. Прошёл час. Чонгук отступил назад, уставившись на своё творение. На него смотрел глаз — яркий, живой и до боли знакомый. Он расширил глаза от недоверия. Чей это глаз? Он уронил кисть на пол, на мгновение забыв о виски, и стал рассматривать стену. Он время от времени отпивал из бутылки, но не был настолько пьян, чтобы сознательно рисовать это. Он пришел сюда, чтобы отвлечься, чтобы нарисовать что угодно — что угодно, только не реальность, — но каким-то образом, подсознательно, он нарисовал его . Эти прекрасные, безошибочно узнаваемые глаза. Тишину нарушил голос, вырвавший его из оцепенения. Глубокий, хриплый и до боли знакомый — он звал его по имени. Он сглотнул, его охватило редкое волнение. Чувство, которое Чонгук редко испытывал, не говоря уже о том, чтобы признаваться в нем. Его взгляд метался между дверью и картиной на стене, кулаки сжались, когда он наконец принял решение. Он не мог прятаться здесь вечно; пришло время взглянуть правде в глаза. «Чонгук…» Голос Тэхёна резко оборвался, когда до него донесся звук открывающейся двери. Он обернулся, подняв брови, и увидел, как младший выходит из комнаты, в которую он даже не заходил раньше. «Эй, что ты там делал?» — осторожно спросил Тэхён, с явным любопытством разглядывая спину Чонгука. Прежде чем старший успел подойти ближе, Чонгук быстро запер за собой дверь. «Почему ты её запираешь? Что внутри?» — подозрительно спросил Тэхён. «Ничего страшного. А теперь скажи мне, что ты здесь делаешь так рано?» — ответил Чонгук, прекрасно зная, что Тэхён редко покидал свой кабинет до окончания рабочего дня. Засунув ключ в карман, он повернулся к старшему. «Я слышал, ты проиграл судебный процесс», — выпалил Тэхён, и Чонгук резко обернулся, слегка прищурив глаза. «И что? Пришел сюда, чтобы посочувствовать мне?» — спросил Чонгук с едва уловимой ноткой в ​​голосе. Тэхён тихонько усмехнулся, недоверчиво покачав головой. «Ничего подобного. Хотел кое-что уточнить», — сказал Тэхён спокойным, но размеренным тоном. Он последовал за Чонгуком к мини-бару, наблюдая, как младший налил ром в стакан, смешал его с водой, добавил немного лимонного сока и, не глядя, подвинул стакан к старшему. Тэхён принял напиток, едва слышно сказав «спасибо», и сел на стул рядом с ним. — Планируешь меня напоить? — поддразнил Тэхён, слегка улыбнувшись, но всё же осторожно сделал глоток. «От такой мелочи ты не опьянеешь, Ким. Если, конечно, у тебя не слишком низкий уровень толерантности к алкоголю», — ответил Чонгук, закатив глаза. Он даже не стал наливать себе рюмку, так как уже выпил немного виски. Тэхён тихонько усмехнулся, его взгляд задержался на профиле младшего, пока Чонгук с тихой точностью переставлял бутылки и стаканы. «Тебе было плохо?» — спросил Тэхён спустя мгновение, давая волю своему любопытству. «Почему?» — коротко ответил Чонгук, все еще возясь с бутылками. «Тебе было жаль жертву… поэтому ты проиграли дело?» — повторил Тэхён, теперь более тщательно подбирая слова. Чонгук замер на месте и медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Тэхёна. Выражение его лица было холодным, почти скучающим, но взгляд — острым и непреклонным. «Откуда ты так уверен, что я проиграл специально?» Уголок рта Тэхёна изогнулся в смущенной улыбке. Он пожал плечами и сделал еще один осторожный глоток рома, прикусив нижнюю губу и облизав остатки. «Не знаю… может, это из-за слов, которые я сказал сегодня утром? Я предполагаю, знаю, что заблуждаюсь… но… мои слова тебя задели? Ты… действительно расстроился…» «Я никого не жалею, Ким. Если только это не касается меня». Чонгук резко перебил его. Тэхён замолчал, позволив младшему продолжить. «Я юрист уже давно. Я бесчисленное количество раз занимался подобными делами — сажал невиновных за решетку, отпускал виновных на свободу. И никогда не испытывал угрызений совести по этому поводу». Голос Чонгука резко оборвался, он нахмурился, встал со стула, взял бутылки с алкоголем и методично расставил их одну за другой на винной полке. Тэхён слабо улыбнулся, снова поднося ром к губам. «Тогда в чём причина, Чон?» — спросил он, передразнивая младшего и называя его по фамилии. «Я знаю, что ты проиграл специально». Чонгук молчал, его руки размеренно расставляли бутылки. Затем он почувствовал это — теплое присутствие, прижавшееся к его спине, чья-то грудь, мягко прижавшаяся к нему. Его дыхание перехватило, когда теплое дыхание Тэхёна обдало его шею, вызывая мурашки по спине. «Я знаю, ты специально проиграл дело, не так ли?» — голос Тэхёна был тихим, глубокое покалывание ощущалось на чувствительной коже Чонгука. — «Потому что этот мальчишка… чуть не убил меня вчера. Ты же отомстил, верно?» Кулаки Чонгука сжались; старший был прав. Он отомстил, пожертвовав своей гордостью и намеренно проиграв дело. «Ах…» — мягко, почти насмешливо поддразнил Тэхён, его голос был мягким и глубоким. — «…непобедимый Чон, пожертвовавший делом… ради меня? Я польщён». Чонгуку надоели назойливые поддразнивания старшего. В одно мгновение он резко развернулся и схватил Тэхёна за воротник. «Не дразни меня, Ким», — предупредил он, его взгляд был острым и непреклонным. Их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, и от его хватки свежевыглаженная ткань — по иронии судьбы, выглаженная самим Чонгуком этим утром — помялась и помялась. Тэхён, однако, лишь усмехнулся, обнял Чонгука за тонкую талию и наклонился ближе. «Я не пытаюсь», — прошептал он мягким, дразнящим голосом, — «ты сам себя заводишь, милый». Прежде чем Чонгук успел возразить, Тэхён заставил его замолчать поцелуем — глубоким, страстным и настолько сильным, что младший чуть не отшатнулся назад. Наклонив голову, старший углубил поцелуй, проводя языком по губам Чонгука, словно спрашивая разрешения на дальнейшее вторжение. Чонгук, застигнутый врасплох, но не желая сопротивляться, приоткрыл губы. В конце концов, прошлой ночью он даже не позволял Тэхёну прикасаться к себе, не говоря уже о поцелуе. Он скучал по этому — по мягкому, чувственному теплу губ старшего. Теперь, когда они встретились, он не мог сдержаться. Язык Тэхёна скользнул в рот, смешиваясь с остаточным привкусом рома. Чонгук двигался в такт, отпуская воротник и оставляя ткань скомканной под его хваткой. Одна рука запуталась в волосах старшего, а другая прижалась к затылку Тэхёна, притягивая его ближе. Тем временем Тэхён практически вцепился в талию Чонгука, страстно целуя его. Воздух вокруг них сгустился, стал теплым и тяжелым, когда их тела прижались друг к другу. Гостиная наполнилась влажными, опьяняющими звуками чмокающих губ, смешанными с тяжелым дыханием и слабыми стонами, вырывающимися из горла Чонгука. Тэхён наклонил голову и хитрым движением вытащил рубашку Чонгука из-под пояса. Его рука последовала за ней, скользнув под ткань и погладив гладкую кожу талии Чонгука. Младший тихонько ахнул, когда Тэхён слегка ущипнул его. Они оторвались от поцелуя, почувствовав жар и стеснение в груди, которые напомнили им о недостатке кислорода. Оба тяжело вздохнули, их взгляды встретились, а по щекам текла струйка слюны. Если бы взгляды могли пожирать, они бы уже поглотили друг друга. Чонгук сжал губы, чтобы не укусить их, чувствуя, как большие руки Тэхёна всё ещё ласкают его кожу под рубашкой. «Я пойду в душ», — объявил он, легонько толкнув старшего в грудь, прежде чем отойти. Тэхён без колебаний последовал за ним, совершенно забыв о роме. Войдя в спальню, он обнаружил на полу брошенную рубашку Чонгука. Он повторил действия младшего, сбросив свою одежду, прежде чем войти в просторную ванную комнату. Чонгук вздохнул, когда теплая вода хлынула на его обнаженную кожу, запрокинул голову назад и закрыл глаза, позволяя струе душа омывать его нежное лицо. Он почти не заметил, как открылась стеклянная дверь, и снова почувствовал знакомую тяжесть тела, прижавшегося к его спине. Чонгук вздрогнул, когда руки старшего обхватили его бедра, а губы оставляли нежные поцелуи на его шее. Мягкие поцелуи вскоре переросли в укусы и посасывание, вызвав у него тихий стон. Тэхён провел цепочку засосов от уха Чонгука до плеча, намеренно оставляя на нем свои следы. Прикусив нижнюю губу, Чонгук дернул Тэхёна за волосы, в то время как зубы старшего коснулись его плеча. Тэхён хотел насладиться вкусом кожи Чонгука, его насыщенной, опьяняющей сущностью, но вместо этого он почувствовал лишь металлический привкус воды. С низким рычанием он выключил душ, все еще оставляя свой след на шее Чонгука. Чонгук наклонил голову набок, потянув Тэхёна за волосы. Их взгляды встретились, и без колебаний они погрузились в страстный поцелуй. Чонгук откинулся назад, чтобы Тэхёну было легче исследовать его губы, и рука старшего скользнула с его бедра на подбородок Чонгука. Их языки жадно переплелись, Тэхён запоминал каждый вкус и контур. Чонгук — его вкус, слегка терпкий, как виски, — разжигал огонь между ними. Прижавшись ближе, Чонгук повернулся, снова соединив их губы, найдя более удобный ритм. Руки Тэхёна блуждали, дразня, пощипывая, окрашивая бледную кожу в розовый цвет. Их поцелуй был вихрем страсти, похоти и нежности — хаотичной смесью всего, что их связывало. Но, как всегда, им пришлось снова отстранится , задыхаясь. Тэхён тут же прижался к безупречной шее Чонгука, оставляя за собой еще больше засосов. Чонгук вздохнул, отдаваясь прикосновениям старшего и позволяя себе стать холстом для Тэхёна. Его татуированные пальцы переплелись с золотистыми волосами, массируя кожу головы, пока он выдыхал, погружаясь в интимность момента. Лицо Чонгука оставалось спокойным, почти бесстрастным, даже когда его кожу не покидало покалывающее ощущение губ и зубов Тэхёна. С самого утра, просыпаясь рядом со старшим, его мучил один вопрос. Любопытство терзало его, и он больше не мог его сдерживать. Он легонько толкнул Тэхёна в грудь, достаточно, чтобы тот повернулся к нему лицом. Старший тут же понял намек, его затуманенные похотью глаза опустились, чтобы встретиться взглядом с Чонгуком. «Что?» — голос Тэхёна был тихим, хриплым от желания, подушечкой большого пальца он проводил по нижней губе Чонгука. «Я хочу тебя кое о чём спросить. Ответь мне честно?» Эти слова заставили Тэхёна замереть, его взгляд, острый и непреклонный, устремился на Чонгука. Он выглядел серьёзным. Что же это могло быть? «Да?» Голос Тэхёна прозвучал неуверенно, скорее как вопрос, чем как утверждение, он не понимал, чего именно требует младший. «Ты… всё ещё любишь своего мужа?» Вопрос повис в воздухе, тяжелый и острый. Руки Тэхёна опустились с лица Чонгука, словно тяжесть слов сделала их бесполезными. Он замер, застыв на месте, зажатый между мыслью и чувством. «Ответь мне честно, Ким. Да… или нет?» Голос Чонгука был спокойным, безмятежным, но непреклонным, взгляд устремлен на старшего, он терпеливо ждал ответа. Тэхён не знал, как ответить. Он медленно и тяжело вздохнул, опустив плечи. Его взгляд на мгновение опустился, он слегка коснулся внутренней стороны нижней губы, прежде чем снова встретиться взглядом с Чонгуком, полным противоречий, уязвимости и искренности. «Боюсь, что да», — признался Тэхён, тяжело сглотнув, заметив, что лицо Чонгука оставалось ледяным. «Но… я знаю, что смогу избавиться от этих чувств… со временем». Последнюю часть он добавил быстро, стремясь избежать недоразумений или неловкости. Чонгук ничего не ответил. Он просто отвернулся и снова повернулся лицом к душевой кабине. «Я могу дать тебе время», — пробормотал он, наливая гель для душа на мочалку и растирая кожу. Он искоса взглянул на Тэхёна и продолжил: «Но не слишком долго. Я не настолько терпелив». «Помассируй мне спину», — велел Чонгук, держа в руках мочалку. Тэхён молча взял её, осторожно и размеренно поглаживая спину Чонгука. В этот тихий момент их мысли совпали: Тэхёну нужно было избавиться от затаившихся чувств к мужу. «Подумай об этом… как бы ты себя чувствовал, если бы переспал со мной, когда у меня были чувства к другому?» — спросил Чонгук ровным тоном, не особо стремясь к ответу. «Ты сказал, что хочешь развода, поэтому я думаю, тебе не стоит больше держаться за него». Голос Тэхёна был тихим, неуверенным. «Я знаю… просто… как-то сложно так быстро двигаться дальше. Я любил его долгое время… разве не естественно избавиться от давних чувств?» Его глаза опустились, голова слегка склонилась, и он почувствовал, как молчание Чонгука давит на него. «Я лишь надеюсь, что ты меня не предашь», — наконец сказал Чонгук спокойным, но твердым тоном. Тэхён кивнул в ответ, молча обещая, что этого не сделает. Закончив мыть спину Чонгука, Тэхён быстро смыл воду, вышел из душа и оставил Тэхёна умываться. Старший задержался под тёплой водой, в его голове эхом отдавался разговор, давая ему время осмыслить всё, что они только что сказали