карточный домик

Едва слышное гудение телевизора мягко разносилось по тускло освещенной гостиной. Цвета с экрана мелькали на фигуре Чонгука, развалившегося на длинном диване, элегантно положив одну ногу на другую. На нем была простая белая футболка и серые спортивные штаны, его татуировки, занимавшие всю руку, были хорошо видны, а та же рука небрежно лежала на поднятом колене. Его взгляд был прикован к экрану, где четыре девушки энергично выступали на церемонии вручения премии Met Asian Music Awards. Несмотря на музыку, звучавшую в комнате, Чонгук услышал тихий звук приближающихся шагов. «Что ты смотришь?» — голос Тэхёна нарушил тишину, когда он присел рядом с Чонгуком. Только что выйдя из душа, он всё ещё был в тех же брюках и белой рубашке — он никак не мог надеть одежду Чонгука, ведь до его ухода оставалось всего несколько минут. Рубашка была не заправлена, рукава закатаны, что немного успокаивало его в оставшееся время. «Мамаму», — коротко ответил Чонгук, не отрывая глаз от экрана, на котором девушки выступали, приковывая к себе внимание синхронными движениями. «Хм», — промычал Тэхён, устраиваясь рядом с ним. Он тоже молча наблюдал за выступлением, завороженный им. Одна девушка особенно выделялась — от её присутствия исходила необузданная, уверенная энергия, которая отличала её от остальных. Её движения, взгляд, осанка и наряд — всё говорило об уникальности, дерзости и незабываемости. Чонгук нахмурился, заметив тишину рядом с собой. Тэхён молчал, и по какой-то причине это его смущало. Он повернул голову, чтобы взглянуть на старшего, который внимательно наблюдал за тем, как девушки из группы двигались в идеальном ритме. Закатив глаза, Чонгук нахмурился, изображая обиду, и вместо того, чтобы следить за выступлением, уставился на телевизор. Он снова взглянул на Тэхёна. Старший был полностью поглощен представлением — теперь танцевала другая женская группа. Itzy. «Нравится?» — спросил Чонгук сквозь стиснутые зубы, всё ещё положив одну ногу на другую. «Да… девушка с розовыми прядями… чертовски хороша, не правда ли?» — признался Тэхён, его лицо частично освещалось мерцающим светом телевизора. Чонгук сжал челюсти, с раздражением глядя на профиль Тэхёна. Затем он снова перевел взгляд на экран, раздраженный без видимой причины. «Извращенец», — пробормотал он себе под нос. Тэхён, конечно же, это услышал. Он резко повернул голову к Чонгуку, нахмурив брови. «Прости? Ты только что назвал меня извращенцем ?» Чонгук в ответ бросил на него вызывающий взгляд. «И что? Зачем ты так на них смотришь ?! » Тэхён моргнул, совершенно ошеломлённый обвинением, разрываясь между весельем и раздражением. «Как я на них смотрю?» — спросил Тэхён, совершенно озадаченный, словно не понимая, что пытается доказать блондин. «Пялишся на них. Черт, даже ресницы не хлопают», — парировал Чонгук, все еще хмурясь. Тэхён взглянул на телевизор, затем снова на него, на его лице читалось недоумение. «Я… что… ого! Что?» — пробормотал он, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот. Чонгук не смотрел на него, его взгляд был прикован к экрану, а гримаса оставалась неизменной. «Нет! Меня… впечатлила хореография, их танцевальные навыки, вот и всё!» — попытался оправдаться Тэхён, но Чонгук его не слушал. «А если это делает меня извращенцем за то, что я смотрю выступления женских групп, то кто ты? Ты ведь тоже их смотришь, не так ли?» От этого Чонгук резко повернул голову в его сторону, его взгляд был ледяным. «Прости? Я чертов гей — и к тому же пассив», — сказал Чонгук, его тон был одновременно оскорбительным и оборонительным, он изложил правду, чтобы опровергнуть ложное обвинение. «Ну… я тоже гей…» — Ты бисексуал. Не смей, блять, врать! — перебил его Чонгук, бросив ледяной взгляд на старшего, обладателя медово-каштановых волос. Тэхён откашлялся и смущенно улыбнулся. «Откуда ты знаешь?» «Твой муж упомянул об этом в разговоре, который я не помню», — холодно ответил блондин. «Хорошо, но я всё ещё больше склоняюсь к мужчинам…» «Это не меняет того факта, что тебе тоже нравятся девушки!» — резко перебил его Чонгук, скрестив руки на груди, и на его лице еще больше нахмурилось. «То, что мне нравятся девушки, не значит, что я постоянно пялюсь на них», — резко ответил Тэхён твердым тоном, не отрывая взгляда от Чонгука. «Твой взгляд говорит об обратном — он был очень пристальным », — парировал Чонгук, прищурив глаза. «У меня от природы такой взгляд, дорогой. Меня иногда ошибочно принимают за холодного или грубого человека», — легкомысленно сказал генеральный директор, наклонив голову и наблюдая за профилем Чонгука — кипящего, молчаливого и очаровательно раздраженного. Чонгук ничего не ответил, лишь продолжил смотреть церемонию награждения, по экрану летели конфетти. «Чонгук, клянусь, я был просто ошеломлен их движениями», — настаивал Тэхён, чувствуя молчание младшего. «Да? Ты поражен их движениями? Ну… я танцую лучше них», — заявил Чонгук, поворачиваясь лицом к Тэхёну. «Хорошо?» — Тэхён замолчал, не зная, как ответить на заявление о нецелевом расходовании средств. «О, ты мне не веришь? Я тебе покажу», — заявил Чонгук, спрыгивая с дивана. Загадочный взгляд Тэхёна проследил за ним, разбудив любопытство. "А? Что... ух ты!" Голос Тэхёна дрогнул, когда младший раздвинул ноги, слегка согнув колени. Одна рука медленно скользнула по его внутренней стороне бедра, и Тэхён сглотнул, не отрывая взгляда от пальцев, обводящих линию мышц. Он глубже опустился на диван, губы приоткрылись, словно он забыл дышать. Ладонь Чонгука скользнула от груди к поясу спортивных штанов прямой линией, его тело слегка откинулось назад, словно дразня. Тэхён облизнул губы, прикусив их, и его взгляд стал более острым. Затем Чонгук наклонился ниже, раздвинув бедра, и обе его руки скользнули от верхней части бедер к коленям, опускаясь до тех пор, пока его ягодицы не оказались чуть выше пола. «Как тебе мои движения?» — прохрипел он низким голосом, приподняв бровь, а губы изогнулись в усмешке. «Ладно, хватит — иди сюда, пока у меня не встал », — прорычал Тэхён, схватив его за запястье и резко потянув обратно на диван — на этот раз гораздо ближе. Чонгук слегка подпрыгивал на подушке, ухмыляясь и опираясь на руку. "Мои танцевальные движения тебя возбуждают?" В его голосе сквозила игривость, хотя взгляд смягчился, когда они встретились с глазами Тэхёна. «Да», — пробормотал Тэхён, наклоняясь так, что их лица почти соприкоснулись. «Молодец, милый ». Тэхён тихо и глубоко рассмеялся, этот звук эхом оторвался от груди Чонгука. Он успокаивал его — и одновременно возбуждал. «Перестань так меня называть, когда мы не находимся в интимной обстановке», — предупредил Тэхён, хотя его смешок ещё долго оставался в его голосе. «Почему? Тебя это тоже возбуждает?» — поддразнил Чонгук, не особо ожидая ответа. "Вроде того", - пробормотал Тэхён. «Так что, я думаю, нам стоит придумать какие-нибудь прозвища, не так ли?» — предложил Тэхён, заставив Чонгука поднять бровь. «Хочешь, чтобы я называл тебя милыми прозвищами?» — насмешливо спросил Чонгук, растянувшись на диване, подтянув ноги к себе и соприкоснувшись бедрами. Он потянулся рукой, чтобы погладить щеку Тэхёна. "Ну, если хочешь", - ответил Тэхён, глядя в эти большие, как у Бэмби, глаза, которые на этот раз выглядели мягче обычного. «Хорошо. Почему бы тебе не начать первым? Давай посмотрим, что ты для меня придумал», — подтолкнул Чонгук, искренне заинтригованный тем, какое имя придумал Тэхён. Тэ замер, его взгляд задержался на чертах лица Чонгука, словно он запоминал каждую деталь. Изящный носик-пуговка, эти обманчиво невинные глаза, притягивающие взгляд, бледная и гладкая кожа, так и манящая прикоснуться, светлые волосы, аккуратно разделенные пробором посередине, и персиково-розовые губы, изогнувшиеся в едва заметной улыбке. "Ангел." Брови Чонгука нахмурились от недоумения при виде этого внезапного заявления. «Я хочу называть тебя ангелом», — добавил Тэхён. "И почему?" — спросил Чонгук, продолжая ласкать щеку Тэхёна. «Потому что ты мне напоминаешь одого из них — твои светлые волосы, бледная кожа и эти персиково-розовые костяшки пальцев. Прямо как ангел», — объяснил Тэхён, взяв руку Чонгука в свою и проведя большим пальцем по покрасневшей коже его костяшек. Тэхён усмехнулся, когда Чонгук закатил глаза. "Как скажешь, Ким." «Нет, только не Ким. Теперь ты должен мне прозвище». Тэхён ухмыльнулся, наблюдая, как Чонгук напевает себе под нос и неторопливо рассматривает черты лица Тэхёна. «Раз уж ты дал мне прозвище, основанное на моей внешности, я должен ответить тебе тем же, не так ли?» — сказал Чонгук, окинув взглядом лицо Тэхёна. Старший всё ещё нежно держал его руку в тонких пальцах. «А что тебе приходит на ум?» — спросил Тэхён. Чонгук лишь тихонько промычал, на его губах появилась улыбка, он наклонился и легонько поцеловал Тэхёна в губы, после чего отстранился. " Сладость ." Тэхён поднял брови. «Сладость? И почему?» «Потому что твоя кожа напоминает мне мёд», — пробормотал Чонгук, придвигаясь ближе, пока между ними не осталось ни сантиметра свободного пространства. Его ладони обрамляли лицо Тэхёна, дыхание смешивалось с его, когда их лбы почти соприкасались. «И ты для меня именно такой — сладкий, золотистый и неотразимый». Хриплый голос заставил Тэхёна тихонько усмехнуться, после чего он снова поцеловал его в губы. Один поцелуй сменялся другим, затем ещё одним, скользя от губ Чонгука к его щеке и вниз к уже отмеченной коже шеи. Мягкие губы Тэхёна скользнули по его шее, оставляя нежные поцелуи, каждый из которых вызывал дрожь по всему Чонгуку. Младший наклонился, чтобы поцеловать Тэхёна в щеку в ответ, его собственные губы коснулись теплой кожи, в то время как Тэхён ласкал каждый нерв на его шее. Внезапно воздух резко изменился, и Чонгук оттолкнул Тэхёна назад за грудь, усадил его на диван, а затем одним плавным движением сел ему на бедра. Без колебаний Чонгук поцеловал его в губы. Руки Тэхёна устремились к бёдрам младшего, крепко обхватив его и притянув к себе, на что он ответил с той же силой. Их губы раздвинулись, и языки сплелись в пылкой битве, скользя, исследуя, стремясь к доминированию во влажном жаре губ друг друга. Комната наполнилась резкими поцелуями, смешивавшимися с тихим гулом телевизора. Тело Чонгука прижалось вплотную к телу Тэхёна, его вес был тяжёлым и опьяняющим. Когда он пошевелился, его ягодицы тёрлись о промежность Тэхёна, одетого в одежду, вызывая у старшего тихий стон. Руки Тэхёна скользнули от бёдер Чонгука к его ягодицам, сжимая и прижимая его ближе. Он уже был полувозбуждён и чувствовал, как твёрдость Чонгука отвечает ему взаимностью. Прервав поцелуй, Чонгук оставил их губы блестящими и опухшими, с привкусом слюны, оставшимся между ними. Он тяжело вздохнул, но вместо того, чтобы отстраниться, бросился к шее Тэхёна. Сначала посыпались нежные поцелуи, затем его язык скользнул влажной, долго сохраняющейся полосой по медово-загорелой коже старшего. «Мой сладкий медвежонок», — прошептал Чонгук, оставляя влажные, дразнящие следы на шее Тэхёна, словно помечая его, щекоча и одновременно пробуя на вкус. Грудь Тэхёна быстро поднималась и опускалась, он запрокидывал голову назад с тихими стонами всякий раз, когда Чонгук кусал его кожу, оставляя засосы. Тэхён попытался поднять голову, желая ответить на ласку, но их момент был внезапно прерван громким звонком в дверь, который его испугал. «Кто?» — спросил он, широко раскрыв глаза. «Не знаю», — пожал плечами Чонгук, слегка отстранившись. «Я никого не ждал», — пробормотал он себе под нос, нахмурив брови, и неторопливо направился к входной двери. Взглянув на экран видеонаблюдения у двери, Чонгук слегка расширил глаза. Из гостиной раздался голос Тэхёна: «Кто это?» Чонгук обернулся, на его губах играла озорная улыбка, когда он прислонился к дверному косяку. «Твой муж», — сказал он, и Тэхён чуть не подпрыгнул с дивана, широко раскрыв глаза от шока. «Что он здесь делает?» — тревожно выпалил Тэхён. «Не знаю. Почему бы тебе не спросить у него?» — ответил Чонгук, потянувшись к дверной ручке, но панический голос Тэхёна, эхом разнесшийся сзади, остановил его. «Что ты делаешь?! Он меня увидит. Я прячусь в гостевой комнате — не подпускай его туда!» — резко прошептал Тэхён, бросившись к гостевой комнате и захлопнув за собой дверь. Чонгук закатил глаза, затем повернулся к дверной ручке и повернул ее, чтобы открыть. Роскошная деревянная дверь приоткрылась от легкого рывка. «Привет, Чонгук», — поздоровался Чимин, как только в дверь вошёл блондин. Чонгук улыбнулся в ответ, тут же приняв самый скромный вид, хотя на самом деле ему так не хотелось. Он отошёл в сторону, уступая место своему лучшему другу. «Что тебя сюда привело?» — спросил Чонгук, закрывая за Чимином дверь и входя в гостиную. «Я заметил, как ты расстроен после дела», — объяснил Чимин, провожая взглядом Чонгука, который вернулся из мини-бара с двумя бокалами вина. «И я знаю, что ты нелегко сдаёшься… просто зашёл проведать тебя. Ты в порядке?» «Да… всё в порядке. Не волнуйся», — сказал Чонгук, протягивая стакан Чимину, который принял его, тихо поблагодарив. Затем он уселся на диван рядом с ним и медленно отпил. Взгляд Чимина задержался на нем, он изучал его. Чонгук поднял бровь. «Что?» «Ух ты… никогда не видел, чтобы ты расслаблялся с бокалом вина, смотря церемонию награждения после провала. Честно говоря, как-то странно. Я думал, ты будешь крушить мебель или что-то в этом роде», — сказал Чимин, посмеиваясь, поднося бокал к губам и делая глоток. Чонгук фыркнул, на его губах появилась ухмылка. «Этот сопляк пытался задеть что-то мое драгоценное. Надо было преподать ему урок», — прохрипел он, раскинув руки на подголовнике дивана и остановив взгляд на Чимине. «Значит… ты проиграл специально?» — спросил Чимин, широко раскрыв глаза от удивления, когда Чонгук просто кивнул. «Черт, что в "этом" такого особенного?» — Чимин нахмурил брови, на его лице мелькнуло веселье. «Всё», — мгновенно ответил Чонгук. «Можно узнать, кто это?» — спросил Чимин, сделав еще один глоток вина. «Ты поймешь, когда придет время. Уверен, ты будешь в шоке», — сказал Чонгук, усмехнувшись, и в его глазах мелькнула искорка удовлетворения. Мысль о том, чтобы поговорить о муже Чимина в его присутствии, приводила Чонгука в восторг, который он не мог скрыть. «Я… в восторге», — коротко произнес Чимин, переводя взгляд на мини-бар, где стоял еще один наполовину полный стакан. «Здесь кто-нибудь был раньше?» — спросил Чимин, указывая пальцем. Чонгук проследил за его жестом, допил остатки вина, сохраняя невозмутимое выражение лица и не выдавая паники в глазах. Он оглянулся на Чимина и небрежно кивнул. «Один из сопровождающих», — ловко солгал он. «Я вижу», — пробормотал Чимин, его взгляд скользнул по засосам на коже Чонгука. Ухмылка расплылась по губам Чонгука. Эти следы принадлежали Тэхёну — мужу Чимина — и он демонстрировал их без тени вины. От волнения его грудь сжалась от какого-то мрачного удовлетворения. «Да ладно. То, что у тебя есть муж и ты занимаешься сексом почти каждую ночь, не значит, что мы, одинокие, тоже не можем получить немного удовольствия», — поддразнил Чонгук небрежным тоном. Он точно знал, что говорит, знал, какое напряжение он создает. Отношения Чимина и Тэхёна были сложными, даже отчужденными, на грани развода, и Чонгук намеренно подтрунивал над этим. Манипулировать кем-то, используя его слабые стороны, — это было весело. А для Чонгука — просто восхитительно. Улыбка Чимина померкла, его взгляд опустился на красное вино, кружащееся в бокале, и он погрузился в тишину и задумчивость. «Вообще-то… Тэхён… я не видел его с вечера. Интересно, где он?» — сказал Чимин, в его голосе слышалось раздражение. Он тихо вздохнул, обхватив бокал вином своими маленькими руками. Чонгук посмотрел на своего лучшего друга, заметив неприятное выражение на его лице. Как и ожидалось, это его не смутило. Вместо этого он закатил глаза, отстраненно глядя на него. «Почему? Что случилось?» — спросил он, притворяясь любопытным, хотя его скучающий, безразличный тон выдавал его. Чонгук оглянулся через плечо и заметил тень за стеной — это был Тэхён, тихо подслушивавший. Любопытство привело его сюда, и он разрывался между желанием подслушать и желанием скрыть своё присутствие. «Он хочет развода», — выпалил Чимин. Он не хотел поднимать эту тему, но лучшие друзья — как живые дневники: ни один секрет не останется скрытым, как бы ты ни старался. И вот так потом тебя предают, тобой пользуются, ты потом жалеешь, что не промолчал. «Ты когда-нибудь задумывался, почему он просит развода?» — спокойно, но резко спросил Чонгук. Чимин замер. Каждое слово Чонгука было словно заноза, колющая Чимина. Потому что Чонгук прекрасно знал, что происходит за спиной Тэхёна, и использовал это против Чимина, который всегда казался невинным и верным. «Да… и мне бы хотелось объяснить свою позицию», — пробормотал Чимин достаточно громко, чтобы Чонгук услышал. Чонгук мысленно усмехнулся. Объясниться? Или просто уклониться от правды? — подумал он, а затем произнес вслух: — Объясниться? Или скорее не хочешь говорить правду? Чимин резко обернулся, нахмурив брови. «Слушай, Чим. Я не знаю, чем ты сейчас занимаешься или что делает твой муж, но как твой лучший друг, вот мой совет: если ты поступаешь несправедливо по отношению к Тэхёну, признайся. Скажи ему правду», — сказал Чонгук, намеренно играя роль хорошего друга. Он знал, что Тэхён подслушивает за стеной, и это делало момент ещё более восхитительно манипулятивным. Чонгук знал, чему он стал свидетелем той ночи: Чимин не собирался легко во всем признаваться. Это означало, что если Чимин решит солгать, это только усилит ненависть Тэхёна к своему мужу. Он намеренно сеял недопонимание и получал от этого удовольствие. Чимин опустил взгляд, прикусив губы. Даже если Чонгук не знал об их романе, его охватило чувство вины. Чонгук был прав — он поступал несправедливо по отношению к Тэхёну и не собирался в этом признаваться. «Тэхён признался, что спит с кем-то», — сказал Чимин. Чонгук резко повернул голову к Чимину, который всё это время смотрел в пол. Тэхён уже признался? «По крайней мере, он признался», — небрежно добавил Чонгук. Чимин посмотрел на него с сомнением, и Чонгук, ничуть не смутившись, пожал плечами. Эта спокойная невозмутимость заставила Чимина усомниться в собственных подозрениях. «Он мог бы и не давать тебе никаких признательностей, но он признался», — продолжил Чонгук, притворно защищаясь и пожимая плечами. «Ладно, давай разберемся. Он просит развода и признался, что спит с другой или другим. Он дал тебе полное право, все основания разорвать отношения. Чимин, я твой лучший друг, но я действительно не могу винить твоего мужа», — сказал Чонгук, прямо ставя своего лучшего друга в неловкое положение. И он не ошибся; его слова были тщательно продуманы. «Что мешает вам развестись с ним? Если вы оправдываете это любовью… тогда извините, мне трудно это переварить. Если бы была любовь, развод даже не рассматривался бы», — настаивал Чонгук. Чимин ничего не ответил. Он просто опустил взгляд, позволяя словам Чонгука эхом отдаваться в его голове. Это не любовь. Напряженную тишину внезапно нарушил громкий звонок телефона Чимина. Он вытащил его из кармана, посмотрел на экран и, вместо того чтобы ответить, встал и отошел от дивана. «Э-э… ​​думаю, мне пора идти, Чонгук. Долг зовёт», — торопливо, почти заикаясь, сказал Чимин, его улыбка была неловкой. Чонгук остался сидеть, держа в руке бокал вина. «Конечно», — ответил он, небрежно пожав плечами. «Береги себя», — добавил Чимин, прежде чем выбежать и закрыть за собой входную дверь. Автоматический замок щёлкнул, закрыв дом; никто не мог открыть его снаружи без ключей или пин-кода. В это же время Тэхён вышел из-за стены, его взгляд был прикован к закрытой двери. Он даже не взглянул на Чонгука, молча и не поддавался осмыслению. Чонгук продолжал наблюдать за ним, замечая, что у старшего мужчины остались чувства к мужу. Он не винил Тэхёна — в конце концов, он любил своего лучшего друга почти всю жизнь, в то время как Чонгук по сравнению с ним был всё ещё чужим человеком. Прошёл всего месяц с тех пор, как их пути пересеклись, и примерно два дня с тех пор, как Тэхён попросил развод. Ожидать, что он забудет Чимина, было глупо. Чонгук не был дураком. Он был готов дать Тэхёну время оправиться, двигаться дальше, но у него был предел. Крайний срок. Пересечение его означало бы конец. Если Тэхёну удавалось завоевать доверие и терпение Чонгука, младший был готов отдать старшему всё, что у него было. Но если срок истекал, Чонгук боялся, что не сможет дать второй шанс. История показала ему, что вторые шансы приносят только боль и разочарование, и он не хотел, чтобы это повторилось. И всё же, где-то глубоко внутри, там, где сердце Чонгука позволяло себе быть человечным, он почувствовал боль, наблюдая, как Тэхён смотрит на закрытую дверь. Чимина не было, но старший мужчина оставался неподвижно стоять на том месте, откуда ушёл его муж. Это было доказательством того, насколько особенным был для него Чимин. И это… вызвало неприятное чувство в груди у Чонгука.